Бабочки

— Что еще угодно молодому господину? Вэнь Нин задумался, вспоминая, что наказывала купить сестра. Травы, новый котелок, тушь, бумага… Знакомый голос и смех позвали его, как фазана на дудочку-манок, Вэнь Нин обернулся, уронив сверток с травами на прилавок. Они шли втроем, и рыночная толпа расступалась, кланяясь, а они и не замечали, увлеченные разговором. В середине шагал глава ордена Цзян, прямой и строгий; рядом в золоте с пионом на груди — тот, кого Вэнь Нин знал как Мэн Яо, а потом как молодого господина Цзинь… Он почти не смотрел на них, потому что по правую руку шагал Вэй Ин. А-Ин. И хотя Цзян Ваньиня считали красивым, а Цзинь Гуанъяо — привлекательным, Вэй Ин был красивее и веселее обоих вместе взятых, и от его улыбки сердце срывалось вскачь, даже если она была предназначена кому-то другому. Вэнь Нин помнил и понимал все и не стал бы смотреть так пристально, но они слишком давно не виделись. Вэй Ин скользнул взглядом по толпе рассеянно, увлеченный разговором, и все-таки заметил — улыбка стала еще шире, глаза вспыхнули. Следом за ним повернул голову глава ордена Цзян, Вэнь Нин спохватился, чувствуя, как загорается лицо, сложил руки и поклонился. Хорошо, что сестра затеяла стирку перед Новым Годом и забрала ханьфу со знаками клана, не стоило попадаться в нем на глаза, а так Цзян Ваньинь вроде бы его не узнал. Или узнал. Все трое уже прошли дальше, но глава ордена Цзян обернулся, и под его взглядом Вэнь Нин снова склонил голову. Торговец со стуком поставил корзину на прилавок, Вэнь Нин опомнился и повернулся. — П-простите. Сколько?.. — Чему молодой господин Вэнь так улыбается? — О чем молодой господин Вэнь задумался? У поворота на свою улицу его окружили щебечущие девушки, Вэнь Нин едва успевал кланяться. Вэнь Нин часто улыбался, когда думал о Вэй Ине, а он думал о нем почти всегда, и незаметно перестал вжимать голову в плечи, мало что замечая вокруг. И честно назначал успокоительные отвары молодым соседкам, повадившимся забегать с жалобами то на головную боль, то на сердцебиение. — Мало одного… — ворчала Вэнь Цин, если какая-нибудь из незадачливых «больных» попадалась ей, а не Вэнь Нину. Он только смущался: сестра наверняка шутит, в Илин девушки его совсем не замечали, а в Цишань Вэнь — тем более. Но многие приходили не с болезнями, и не от себя, а от старших родственников: кланялись, оставляя сохраненные до холодов яблоки, пол-мешка риса, связку перца, иногда даже курицу в благодарность за лечение. Вэнь Цин не было теперь нужды самой молоть зерно в жерновах или поручать это ему, голодная и холодная жизнь в глуши отходила все дальше с каждым днем. Он кое-как выбрался из девичьей толпы и заспешил к дому: сестра наверняка уже заждалась. — Наконец-то. А-Нин, что-то случилось? — Почему сестра так думает? Вэнь Цин улыбнулась в ответ и кивнула на стол. — Садись обедать. У нас еще много дел, а времени до Нового года совсем мало. Поручений Вэнь Цин хватило бы на троих. Вэнь Нин послушно выполнял одно за другим и вспоминал смех Вэй Ина, его отведенную на ходу руку, пойманный обрывок фразы, выражение лица, когда глаза встретились… В груди боролись радость и сожаление: лучше даже такая мгновенная встреча, чем никакой, но они так давно не виделись! Вэй Ин занимался будущей охотой, которую уже обсуждал весь Юньмэн, а Вэнь Нин с сестрой только что вернулись из Илин, куда ездили совершить возжигание на могилах родителей. Он остановился на крыльце, поднял голову к закатным облакам, незаметно потер спину: Вэнь Цин как будто хотела за один вечер завершить всю подготовку к праздникам. — А-Нин, где ты? Отнеси к бабушке покрывала, — сестра вручила высокую стопку. — А-Нин, как хорошо, что ты пришел! Я как раз испекла печенье для А-Юаня, садись, попей с нами чая, — бабушка усадила их рядом, глядя на обоих с одинаковым умилением. А-Юань тут же полез к нему на колени. — А что же А-Цин не пришла с тобой? — Сестра хотела закончить уборку, она придет к бабушке завтра. — Вот и хорошо. Подождите, мальчики, я заверну немного для А-Цин, она слишком худенькая, пусть лучше ест. Пока бабушка топталась на кухне, А-Юань качался у него на коленях, смешно надувая щеки. — А красивый братец еще приедет? Вэнь Нин сделал большой глоток и закашлялся, обрадовавшись, что бабушка бывала глуховата. — Может быть, дядя, а не братец? — Он сам сказал, что братец! — А почему ты его назвал красивым? — было неловко, но радостно обменяться хотя бы словом о Вэй Ине даже с таким несмышленышем. — Потому что братец красивый, — А-Юань запихнул в рот очередное печенье. — Правильно, наш А-Нин очень красивый, — вошедшая бабушка погладила густо покрасневшего Вэнь Нина по голове. Возле крыльца стояла чужая повозка. Привезли больного и не успели распрячь лошадей? — А-Нин, ты как будто ходил на другой конец города. Мне придется уехать, заболели в усадьбе по течению реки, но, думаю, я вернусь к Новому году. Помоги мне собрать шкатулку. — Сестра Цин не хочет взять меня с собой? Может быть, понадобится помощь? — Не надо, ты и так много трудился в последние дни. Лучше учись, — сестра похлопала его по плечу. Вэнь Нин едва успел положить к ее вещам бабушкино угощение. Сестра собралась очень быстро, как всегда к больному. Еще сохли занавеси, еще остались влажные следы на полу и пахло травами, а ее уже не было. Вэнь Нин остановился посреди комнаты: с улицы доносились голоса, но в доме было тихо. Пойти поиграть с А-Юанем? Но уже вечер, сестра Сюнь, наверное, забрала его от бабушки и укладывает в постель. Конечно, на соседних улицах есть еще несколько домиков, где живут люди его клана, но Вэнь Нин решил остаться дома. И вместо того, чтобы спать, допоздна сидел над остывшим чаем и едва развернутым свитком, в который раз вспоминая дневную встречу. Вэй Ин наверняка занят перед Новым годом, а после будет занят еще больше. Вэнь Нин впервые в жизни очень хотел оказаться на собрании орденов, может быть, даже не принимать в ней участие, но хотя бы посмотреть издалека, как орден Цзян выедет на арену, как Вэй Ин будет улыбаться — и знать, что хотя бы одна из этих улыбок принадлежит ему, Вэнь Нину. Он подпер голову рукой, глаза начинали слипаться. Глава ордена Цзян, Цзян Ваньинь, всегда был гордым и вспыльчивым, Вэнь Нин помнил, как он одергивал Вэй Ина на стрельбищах. Сегодня он тоже едва улыбался, когда Вэй Ин хохотал во весь рот, а глаза были строгими и глубокими. И несмотря на отсутствие духовных сил, его взгляд пригибал голову в поклоне не хуже прямого воздействия ци. Витая мыслями далеко, он не сразу расслышал тихий, еле слышный стук. — А-Ин! — растерявшись и обрадовавшись, Вэнь Нин не догадался пойти открыть дверь, высунувшись в окно. — Дева Вэнь не услышит? — Вэй Ин оглянулся боязливо. — Сестра уехала, — и едва он успел договорить, как Вэй Ин перепрыгнул через низкий оконный край и оказался в комнате. — А-Нин, как я соскучился… Эти слова всегда были первыми, когда за ними закрывались двери гостиниц. Сегодня не надо было никуда идти, а после долгой разлуки непослушные пальцы не успевали за мыслями, слишком медленно развязывали, расстегивали, раздевали. — Я скучал. Очень, — Вэнь Нин поднял руку, дергая конец красной ленты. Вэй Ин тряхнул головой, давая упасть волосам, и засмеялся, стягивая с него нижние штаны; отстранился, оглядывая сияющим жадным взглядом, под которым можно было сгореть. Вэнь Нин и горел каждый раз, сперва от смущения, потом от жажды скорее слиться воедино. Сегодня не надо было делиться силами: он украдкой тронул пульс, но биение было полным и быстрым, Вэй Ин как будто приехал не на ночь глядя после месяцев хлопот, а после долгой медитации на священной горе. Сколько бы ни приходилось ждать — то, что он видел и чувствовал сейчас, оправдывало любое ожидание. То, как Вэй Ин, зажмурившись, водит губами по его кисти. Как заставляет пригнуться, когда Вэнь Нин сидит на нем верхом, и запускает руки в волосы, вынимая заколку, а потом выгибается, когда концы волос щекочут живот и грудь. Как горят зацелованные губы, и какие они сейчас яркие у Вэй Ина, даже на раскрасневшемся лице. Руки Вэй Ина, скользящие по плечам, и его жадный выдох в ухо: — А-Нин, скажи, что тебе хорошо, хочу слышать… — Да! — в домике никого не было, кроме них, и Вэнь Нин даже не старался сдерживаться, отвечая словом, стоном, всем телом. — А дева Вэнь надолго уехала? — Вэй Ин водил пальцами по его спине, что-то вырисовывая. — На два дня, может быть, три или четыре. До Нового года. — Тогда ты ведь не выгонишь меня до завтрашнего вечера? — Вэй Ин состроил такое жалобное лицо, что Вэнь Нин долго не мог перестать смеяться. — А-Нин, когда я тебя сегодня увидел, понял, что больше не могу. Оставил Цзян Чэну записку и сбежал. — Глава ордена Цзян не будет сердиться? — забеспокоился Вэнь Нин. — Переживет. Я же предупредил, и потом, я столько времени просидел в Пристани, не отлучаясь! Хорошо хоть Цзинь Гуанъяо уехал наконец. — Почему наконец? Вэй Ин нахмурился и крепче обнял его, зарываясь лицом в волосы. — Не знаю. Цзян Чэн надо мной смеется, что я слишком привык распоряжаться в Пристани, но это неправда. Ладно, может быть, правда, но совсем чуть-чуть. Никак не могу забыть, что он отправил ту облаву, когда тебя схватили. — Но если бы меня не схватили, ты бы меня не увез, — Вэнь Нин расплылся в улыбке и поцеловал под подбородком, Вэй Ин выдохнул и запрокинул голову. — Лучше бы он сегодня тебя не видел, — слова смазались коротким стоном. — Откуда он тебя знает? — Меня иногда приглашали с сестрой в Безночный город. — А Цзинь Гуанъяо, говорят, помнит всех, с кем когда-то встречался. Пусть только посмеет тебя тронуть, совет орденов согласился не преследовать ваш клан. — Зачем это молодому господину Цзинь? — Вэнь Нин недоверчиво покачал головой. — Мой клан ничего не сделал ни ему, ни ордену Цзинь, от нас нет никакой пользы или вреда. — Может, и так. А-Нин, если он хоть что-нибудь… Тогда, что бы Цзян Чэн ни сказал, я его убью. — Ничего же не случилось? Вэй Ин перехватил его протянутую руку и поцеловал в ладонь. — К гулям Цзинь Гуанъяо. А-Нин, я даже не знаю, когда теперь тебя увижу, после Нового года будет охота, это так долго! — Я тоже хотел бы увидеть охоту… — А-Нин? — Вэй Ин широко раскрыл глаза. — А почему нет?! Тебя же мало кто знает! А там будет столько людей, что найти среди них одного — все равно что жемчужину на морском дне! Ты приедешь, правда?! — Приеду, — Вэнь Нин улыбался, еще не зная, как будет отпрашиваться у сестры, но готовый на все. Дома было намного лучше, чем в гостинице. Дома можно было самому сделать чай и смотреть, как Вэй Ин сидит за столиком напротив с пиалой, полуголый — спину укрывали только распущенные волосы. Только еду сестра не успела приготовить после уборки, и на кухне не нашлось ничего, кроме риса, в который Вэй Ин всыпал столько перца, что у Вэнь Нина при одном взгляде зачесались губы. — Это можно есть? — Попробуй? — Вэй Ин подмигнул, Вэнь Нин с сомнением поднес к губам палочки, а потом долго гасил пожар во рту водой и поцелуями. Даже в Юньмэне, где любили острое, он такого еще не встречал. А еще в гостиницах не было бочки с горячей водой. Каким-то чудом они уместились в ней вдвоем, хотя Вэнь Нину то и дело казалось, что она вот-вот развалится, и как он это будет объяснять сестре… Но от этого было только смешнее, хотя вода то и дело плескалась на пол, а теснота заставляла крепче прижаться друг к другу. Выдержала и бочка, и кровать, хотя Вэнь Нин даже не подозревал до этого, что она так скрипит. Он привычно тронул запястье Вэй Ина и задержал руку, уже не скрываясь: ци не иссякала, не замирала. Вэй Ин всегда был сильным, но чтобы так! — А-Ин? — Что? — Вэй Ин улыбнулся лукаво. — Ну вот, а кроме тебя, никто не понял. Целители — опасные люди! Знаешь, А-Нин, я очень вовремя закончил талисман. — Тот самый?! — Вэнь Нин не очень верил, что это возможно, но Вэй Ин достал из рукава плотно завязанный мешочек, а из него — неприметную с виду палочку, всю покрытую иероглифами. — Я побоялся использовать сразу, проверил сперва на себе. Получилось. Сперва было… непривычно, а сейчас странно, как я раньше жил! А я ведь всегда считал себя сильным заклинателем! Вэнь Нин обеспокоенно нахмурился и прощупал по очереди все пары точек на руке, но Вэй Ин действительно был здоров, как никогда. И намного сильнее, чем раньше. — Ты сейчас даже с главой ордена Не мог бы сразиться, наверное, — Вэнь Нин восхищенно разглядывал его, Вэй Ин только засмеялся. — Я же говорю, вовремя получилось, а то еле ноги бы сейчас таскал с этой охотой. Я бы еще проверил, все-таки на себе может быть иначе, только… — Можно на мне, — Вэнь Нин хотел, конечно, стать сильнее, но еще больше хотел помочь. Поначалу Вэй Ин отказывался наотрез. — А-Нин, а если что-нибудь… Это не очень приятно поначалу. Как Вэнь Нин понял из его объяснений, талисман не заменял ядро, но повышал силы человека до доступного тому предела. — Ядро ведь тоже только собирает и помогает направить, но если поток большой, невелика беда, если часть растечется ручейками. — Я не боюсь. А-Ин, пожалуйста. Вэнь Нин стоял не шевелясь, не мешая наносить на грудь и спину знаки, любопытство заглушало боязливые опасения. Узнать что-то, о чем не знает даже сестра и не пишут древние книги! Вэй Ин посерьезнел, встал напротив, глядя в глаза. — А-Нин, может… — Я не боюсь, — пусть всю жизнь его считали трусливым, как кролик, неудачником, Вэнь Нин сейчас готов был на все. Он положил руки на плечи Вэй Ина и улыбнулся. — Давай. Сперва это было очень похоже на то, как в тело вливаются чужие духовные силы во время лечения, когда легче становится дышать, разворачиваются плечи, дух наливается бодростью. Только ни один целитель не может и не станет отдавать столько. Кровь как будто стала горячей, на висках и на лбу выступили капли пота. Замутило, но он переборол желание согнуться и даже улыбнулся кое-как. Вэй Ин обеспокоенно взглянул и открыл рот, но слов Вэнь Нин уже не услышал, падая на пол. — А-Нин! А-Нин!!! Сумрак перед глазами развеивался постепенно, Вэнь Нин осознал, что лежит, а потом — что над ним лицо Вэй Ина с такими огромными глазами, каких он еще не видел. — А-Нин, скажи хоть что-нибудь или лучше не говори, если плохо, я… — Вэй Ин схватил его руку, опомнился и положил обратно на грудь. — Что с тобой?! — Я… сейчас — он не слышал собственных слов, так шумело в ушах, но Вэй Ин понял по губам. — Воды?! Вэнь Нин опустил ресницы в знак согласия и кое-как выпил несколько глотков, пока Вэй Ин придерживал пиалу дрожащими руками. От холодной воды стало чуть-чуть легче, но тело ломало и крутило так, словно его растягивали на дыбе. — Если бы дева Вэнь не уехала… А-Нин, твои родственники ведь тоже целители, кого лучше позвать? Он замотал головой так решительно, как только смог. — Н-никого. Это… Это же не болезнь. Н-никто все равно не знает… Вэй Ин, белый, как свежий снег, сжимал его руки. — Тогда скажи, куда уехала дева Вэнь?! Она может все! Пусть оторвет мне голову, это самое меньшее, что я заслужил, только поможет тебе! — А-Ин, — он не мог не улыбнуться, хотя от улыбки было больно. — Я ведь тоже целитель, ты забыл? Я скажу, что заварить и сколько. Помочь и вправду бы никто не смог. Вэнь Нин то и дело прикусывал губы, чтобы не пугать стонами, но голова прояснилась. Лечить обычными способами было бесполезно, а искусством лечения иглами, как сестра, он не владел. Все, что можно было сделать, — выпить успокаивающие травы и попытаться что-то сделать с собой самому. — В зеленом мешочке. Нет, не в этом, темнее. Да, — на длинные разговоры слов не хватало. Вэй Ин стоял на коленях перед его постелью и осторожно гладил плечо. — А-Нин, прости меня, ради всех богов и бессмертных, пусть дева Вэнь меня все-таки отравит потом, только пусть тебе станет легче! Но почему со мной ничего не случилось? — Ты сильный, — Вэнь Нин виновато улыбнулся. — У тебя и так было много ци, твое тело привыкло, а я… — Что мне еще сделать? — Я попробую исправить сам, только побудь тут? Вэй Ин осторожно обнял его, укладывая головой себе на грудь. Из-за боли трудно было сосредоточиться, чтобы успокоить и выровнять бурлящие, завихряющиеся потоки ци. Может, сестра и смогла бы что-то с этим сделать, но Вэнь Нин радовался ее отсутствию. Правда, потом… но сейчас сил думать об этом не было. Губы запеклись, Вэй Ин менял влажную тряпку на его лбу, обтирал плечи и грудь, но все равно было невыносимо жарко. Он очень старался не пугать Вэй Ина еще больше, но в забытье, видимо, все-таки стонал. К рассвету тело ломило, но уже не скручивало, как стружку в печи. — А-Ин? Задремавший Вэй Ин вздрогнул, но не разжал руки, распахнул глаза и первым делом тронул его лоб. — Как ты?! — Кажется, лучше, — Вэнь Нин надеялся, что улыбка не похожа на болезненную гримасу. — Ничего страшного. — Видел бы ты себя… Я думал, не дождусь утра. Вэй Ин снова поил его травами и осторожно гладил волосы. Вэнь Нин кое-как улыбался: кажется, полное искажение ци и смерть ему не грозили, и он был бы счастлив лежать вот так, если бы не болезненная лихорадка. Ломота в костях и мышцах начинала раздражать, он беспокойно ворочался, как Вэй Ин ни старался устроить его удобно. — Не надо, — он отбросил с себя покрывало, раздраженно нахмурился и опомнился. — А-Ин, прости, это… Я не хотел так сказать. Вэй Ин взял его ладонь, но даже ласковое, легкое прикосновение было неприятно, и он снова закусывал губы, сдерживая резкие слова. — А-Нин, ругай меня, как хочешь, я это заслужил, только бы тебе стало легче. Вэнь Нин помотал головой. — Помоги мне встать. Я не могу больше лежать. — Но… — Вэй Ин осекся, встретив его взгляд. — Хорошо, держись за меня. Ноги подкашивались, но ходьба отвлекала, и тут кто-то застучал в дверь. — А-Нин? А-Нин, ты дома? То ли это была сестрица Сюнь, то ли кто-то из тетушек — они оба замерли не дыша, дожидаясь, пока стук утихнет, а шаги удалятся прочь. — Никому не открывай. Даже если я усну, — Вэнь Нин не замечал, как резко звучит его голос. — Хорошо. Может, тебе и правда поспать? — А-Ин!!! Нет, прости меня, я… — Все хорошо. Говори что хочешь, лишь бы не как ночью. — А-Ин, ты ведь оставил записку главе ордена Цзян, что вернешься вечером? — Вэнь Нин вспомнил об этом, в очередной раз открыв глаза в темноте. За день и вечер в домик еще пару раз стучались ищущие молодого господина Вэнь, но перед Новым годом все были слишком заняты своими делами. — Плевать. Я никуда от тебя сейчас не уеду. Можно тебя обнять? — Да, — Вэнь Нин тихо рассмеялся: дневное раздражение от каждого звука и даже яркого света улеглось, оставив глубокую усталость, как после непосильного труда. — Кстати, правда, что глава ордена Цзян затеял охоту, чтобы посмотреть на благородных дев из разных орденов и выбрать себе жену? — Что?! А-Нин, кто это сказал?! — Люди так думают, — Вэнь Нин удивился изумлению Вэй Ина. — Я много раз слышал. Он не стал пересказывать все то, что слышал на юньмэнском рынке, но люди в последнее время чесали языки с утра до вечера. -…Как ни крути, Юньмэн Цзян остается великим орденом! А новые здания в Пристани вы видели?! Еще выше и лучше, чем при Цзян Фэнмяне! Какие родители не захотят, чтобы их дочь жила в богатстве и почете? — Только глава ордена — калека, и таким и останется. — Если бы без золотого ядра нельзя было делать детей, мы все давно бы вымерли. Зато умная жена быстро возьмет верх над таким мужем. Нет, с какой стороны ни посмотри, господин Цзян Ваньинь — отличный жених! — Только бы Цзян Чэн об этом не узнал, — Вэй Ин хихикнул. — Он же отменит охоту, если заподозрит, что его хотят сосватать! Вбил себе в голову, что никакая девушка на него смотреть не захочет добровольно. Упрямый осел! Вэнь Нин только вздохнул: на Вэй Ина смотрели все и всегда. — Хуже? — Вэй Ин обеспокоенно потрогал его лоб. — Нет, — иногда желудок еще подкатывал к горлу, резкое движение отзывалось вспышками боли, но по сравнению с тем, что было, это не стоило внимания. — А-Ин, я знаю, что можно сделать, чтобы господину Цзян… Пусть это будут как ступеньки, чтобы не все сразу, тогда будет легче. — Да. Цзян Чэн сильный, но так будет лучше. А-Нин, ударь меня, как только сможешь, прости, я должен был сто раз подумать! — Я сам попросил, — Вэнь Нин решительно покачал головой, немедленно закусил губу и прикрыл глаза, выравнивая ци. Вэй Ин виновато вздохнул и принялся разбирать его спутавшиеся за сутки волосы. -… Кладбище в Илин все заросло травой, и некоторые камни упали, но люди ничего не тронули, — Вэнь Нин тихо рассказывал про поездку. Он никогда, наверное, не говорил так много, а Вэй Ин не слушал так долго. — В храм предков тоже, кажется, не заходили, только весь пол в листьях. — Тебе повезло. — Мне? — Я не знаю, где остались тела моих родителей. В храме предков в Пристани есть таблички, дядя Цзян показал мне, когда привез в Юньмэн Цзян. Вэнь Нин не думал раньше об этом, но ведь и Вэй Ин был единственным живым сыном умерших родителей. … Сестра протерла пыль с полок, расставила палочки благовоний и зажгла свечи. — Может быть, нам надо было вернуться сюда, а не в Юньмэн? — вздохнул дядюшка. — Здесь нас слишком легко нашли бы, — сестра сложила ладони, кланяясь до земли. Вэнь Нин тоже встал на колени, мысленно благодаря всех добрых богов, что позволили им согреть и накормить духов предков. И за то, что живы все от бабушки до А-Юаня, и что Вэй Ин… В дом, где они жили, зайти не получилось — совсем провалилась крыша. Зато под окном он подобрал деревянного человечка. Краска на нем полиняла, но все еще можно было различить линии и точки, отмечающие меридианы и места для игл — игрушка и учение одновременно, если подкрасить, пригодится еще и А-Юаню. Вэй Ин в который раз осторожно тронул его лоб. — Я не сплю. Поцелуй меня? — А-Нин?.. — Просто поцелуй. Вэнь Нин улыбался, засыпая наконец обычным сном, приносящим здоровье: Вэй Ин все еще был с ним.