Палач

Подкатив к базарной площади, семейство рыбака Гурда спешилось и оставило телегу в специально отведенном для того месте. Клари раскрыл кошель и со скупой педантичностью начислил каждому из младших альфят по медной монетке на сладости. Те, радостно взвизгнув, выхватили деньги и тут же с оравой сверстников смешались в толпе. Возле остались стоять лишь Гурд, Джеф и Эйли. Последний потому, что обязан был находиться возле папи. — Дай хоть и мне мелкую монетку, — шутливо произнес старший альфач, протягивая супругу широкую ладонь. — Неудобно как-то по рынку ходить совсем без денег. Неодобрительно скривившись, Клари выдал ему и старшему альфенку Гурду несколько серебрушек, зная, что они намеревались закупить гвоздей и новую пилу, которую уже давно следовало заменить. И те двое тут же испарились с такой же скоростью, как и младшие альфята. — Опять ведь нажрётся! — удрученно пробормотал омега. — Ладно. Спасибо, что хоть добрый и не дерётся. Идем, Эйли. И омежка последовал за папи. Впрочем, продвигались они крайне медленно, почти на каждом шагу встречая знакомых, останавливаясь, и обмениваясь с ними учтивыми фразами о хорошей погоде, небывалом урожае яблок и предстоящей казни. Поэтому до торговых рядов они добрались примерно через час. Если честно, то Эйли уже значительно заскучал и притомился. Его обязанность держаться возле папи крайне удручала, и он в тайне завидовал младшим братишкам, вспоминая счастливые деньки из собственного детства, когда тоже мог беспечно носиться, где вздумается. Первым делом они зашли в обувную лавку, где старший омега купил три пары крепких ботинок для младших альфят, причем далеко не самых дешевых. Эйли нравилось, что их папи никогда не допускал, чтобы они ходили босыми. Заботился. Хоть и экономил каждую медяшку и они отнюдь не купались в золоте, но одеты всегда были с иголочки и питались сытно, разнообразно и вкусно, а в их доме всего имелось в достатке. В довершение Клари заставил омежку примерить великолепные белые туфельки, пошитые из тончайшей телячьей кожи. На полке красовалась лишь одна подобная пара, которая словно поджидала Эйли, так как обувь пришлась омежке точно впору. Они и их купили. — Папи, зачем? — возбуждённо шептал Эйли. — Ведь это так дорого! — Тебе сейчас полагается иметь самые лучшие вещи, — назидательно ответил Клари. — Пусть лежат впрок. Неизвестно, как ещё жизнь повернёт, когда вступишь в брак. Будешь хоть достойно одет и обут! Эйли не стал с этим спорить. Нагруженные покупками, они покинули обувную лавку. Клари зорко озирался по сторонам, а потом воскликнул: — Вон, смотри, сыночек! Там Рыган со своим папи. Они зашли в галантерейный магазин. И тут же, расталкивая прохожих, энергично рванул вслед за ними. Мысленно застонав, Эйли ничего не оставалось, как двинуться туда же. Когда они вошли, у омежки даже ротик приоткрылся от восторга. Как же он любил бывать здесь! Все прилавки в магазинчике были завалены искрящейся бижутерией. Гребни для волос, заколки, бусы, браслеты, зеркальца… С потолка свисали охапки разноцветных лент, поясков и шнурков. Различные сумочки, кошельки, мешочки для табака, шкатулки для рукоделья и прочие безделицы имелись тут в изобилии. У Эйли глаза разбежались. Захотелось купить все и сразу, на что бы ни упал его взгляд. Рыган со своим папи толклись тут же, пристально рассматривая ремни для брюк и выбирая среди них самый лучший. Рыган, молодой альфа, примерно на год постарше Эйли, ничем не примечательной внешности, основным недостатком которого было то, что у него крайне неприятно воняло изо рта, бесцеремонно и игриво обратился к Эйли. — Привет, — украдкой от своего папи шепнул он, когда омежка, увлечённо разглядывающий товары, случайно оказался рядом. — Здравствуй и прощай, — так же тихо, но вполне решительно отозвался Эйли. — А что это ты такой гордый? Хочешь сказать, что, типа, я тебе не пара? — вызывающе приподнял бровь Рыган. — Типа нет, и даже не пытайся. У меня и без тебя ухажеров хватает! — невозмутимо ответил омежка. Эйли всеми силами старался вызвать у альфы негатив, но от недостатка опыта сам не понимал, что вел себя так, будто бы нарочно заигрывал и набивал себе цену. — Да? Что же, ещё посмотрим! — усмехнулся Рыган. Когда Эйли и Клари вышли из магазинчика, родитель просто сиял улыбкой, довольный тем, что его сын немного постоял рядом с альфой и поболтал с ним. Это значило, что тот должен был непременно почувствовать омежкин запах. А если понравился, запал в душу, то и сватовства ожидать недолго! В связи с этим, впав в прекрасное настроение, Клари расположился в уличном кафе рядом со знакомыми омегами, которые тоже здесь отдыхали от изнурительной жары и бесконечных хождений по лавкам и рядам. Старший омега заказал для себя мандариновый морс, а для Эйли — молочный коктейль с черничным вареньем. Обсуждали, естественно, предстоящую казнь. Отрубить голову надлежало незадачливому бедолаге, сторожу общественного амбара, пожилому альфе по имени Гадэр, который не уследил за огнем, вследствие чего и произошел тот злополучный пожар. К сведению, общественный амбар — это огромное помещение, куда в качестве обязательной подати каждая семья была обязана вносить десятую часть всего своего месячного дохода, считавшегося излишками. Но на деле, многие у них в поселении излишков, как таковых, не имели и, чтобы выплатить сей налог, буквально отрывали драгоценные крохи от себя и своих детей. Всё собранное в амбаре шло на общественные нужды — содержание сиротского приюта (в их большом поселении таковой имелся); помощь старикам, оставшимся без ухода; поддержке одиноких инвалидов и многодетных омег-вдовцов. И, естественно, когда набитый доверху амбар сгорел по вине сторожа-пьяницы, общественность вознегодовала и потребовала самой лютой расправы. Впрочем, мнения всё же разнились. Нашлись и такие, кто считали назначенное наказание слишком жестоким, ведь в действиях несчастного сторожа явно не имелось злого умысла, но их не особенно слушали. Вскоре со стороны центра базарной площади раздалась барабанная дробь. Это единственный в их поселении профессиональный барабанщик оповещал народ, что время подошло, и пора собираться у помоста. — Вот же работа у этого альфы! — шутливо заметил Клари. — Колоти себе в свой барабан и получай за это немалые денежки. Кто бы из нас так не хотел? Другие омеги со смехом его поддержали, и все они дружно направились к помосту. Там уже возникла значительная давка. Однако Клари и Эйли вскоре оказались рядом с альфами из своей семьи. Толпа на площади возбужденно галдела. Всем не терпелось насладиться кровавым зрелищем. А ещё хотелось скорее оценить, насколько ловко в деле проявит себя новый молодой палач. Пока что на помосте рядом с плахой находился лишь барабанщик — пожилой пузатый альфач средних лет, который без устали, мелкой дробью, колотил в свой примитивный инструмент, нагнетая этим всеобщее напряжение. Но вскоре явились другие персоны. По боковой лестнице поднялся секретарь совета старейшин, бета средних лет, который держал в руках свиток с приказом о казни, а следом за ним — палач. Эйли взглянул на последнего с глубоким любопытством. Это был высокий и статный альфа, видно, что совсем молодой. Лицо его, кроме нижней части, почти полностью скрывала черная кожаная маска. Словно скучая, он отступил в сторону, небрежно опираясь на свой диковинный, имеющий длинную ручку, топор. Их прежний палач никогда своего лица не скрывал, за много лет его и так все знали, а головы мастерски рубил обычным, коротким колуном. Ещё через несколько минут стражники на помост вволокли и саму жертву — пожилого бородатого альфу с одутловатым от беспробудного пьянства лицом. — Виноват, каюсь, простите, люди добрые! — плаксиво и бессвязно стенал несчастный. — Не иначе, как сами черти попутали заснуть и не потушить окурок! Умоляю всеми святыми, пощадите! Раскаленная от нетерпения толпа гневно загалдела, осыпая провинившегося проклятиями. — Тихо! Внимание! Объявляю окончательное решение совета старейшин! — зычно выкрикнул бета, развернул свиток и с важным видом принялся читать. — «Народ! Представший перед вами альфа по имени Гадэр, будучи сторожем общественного амбара, проявил при исполнении своих служебных обязанностей недопустимые халатность и небрежность, в следствии коих сгорел амбар, набитый доверху добром. Но, учитывая то, что в действиях преступника не выявлено злого умысла, а также его былые заслуги перед общиной, совет старейшин постановил…» В этом месте бета прервал чтение и, повернув голову в сторону рыдающего старика, застывшего в скорбной позе на коленях перед плахой, уже от себя лично добавил: — Чтоб тебя, чертов ты пьяница, пропади насовсем, жаль, что ты не сгорел вместе с амбаром, а умудрился выбраться! — а затем громогласно продолжил. — Итак, далее… «Совет старейшин постановил назначенную ранее казнь посредством отсечения головы отменить и приговорить вышеупомянутого Гадэра к пожизненным принудительным работам без всякой оплаты во благо нашего поселения с конфискацией всего имущества и постоянным проживанием в остроге. Данный приговор вступает в силу немедленно. Да хранит вас всех Господь от дурных поступков! Живите честно и праведно!» — Так это что же, казни не будет? — возмущенно выкрикнул кто-то из толпы. — Для совсем глухих и особо одарённых ещё раз повторяю, — оглушительно рявкнул голосистый бета, — казнь отменяется! Так что расходитесь по своим делам. С этими словами секретарь скрутил свою бумажку и быстро покинул место действия. Толпа возмущенно заревела и принялась напирать на помост. Разочарованный народ продолжал требовать справедливого возмездия. Ведь многие настроились насладиться кровавым зрелищем, а тут — такой невероятный облом! Помилование вместо казни!!! Эйли вцепился в руку своего папи. Гурд оказался рядом с одной стороны, а Джеф — с другой, и оба альфача всеми силами оберегали своих омег от давки. А Эйли всё не отрывал взгляд от помоста, любуясь ладной и статной фигурой молодого палача. Поразительно было, что альфа не ушел сразу, а задержался, подступил к трясущемуся и рыдающему, не верящему в помилование, Гадэру. Старик настолько перенервничал и ослаб, что даже оказался не в силах подняться на ноги. Наклонившись и шепнув несколько слов, палач помог ему встать, а затем передал в руки стражников, после чего, небрежно закинув на плечо свой топор, тоже покинул место казни. — А я считаю это верным! — звонко выкрикнул Клари. — Амбар жаль, но это всё же не убийство! Так что, вполне справедливо. Пусть теперь Гадэр до самой смерти работает на благо поселения. Они с трудом выбрались из толпы и направились в ту сторону, где оставили телегу. Эйли брел рядом с родителями и братом, но отчего-то сердце его неистово билось, и он спотыкался на каждом шагу. Страшно подумать, но ему так понравился этот палач, хоть беги за ним! Увидеть его без маски. Овал лица, скрываемый за ней, вроде красивый, сама фигура ладная, но почувствовать бы ещё запах того альфы! Он рассеянно оглядывался, но вокруг царила невероятная сутолока. — А где ваш отец? — громко вскричал папи. — Куда уже подевался? Джеф и Эйли лишь пожали плечами. — Черт, вот только отвернись на момент! — с досадой сетовал Клари. — Джеф, ты сейчас куда? — Я собираюсь посидеть где-нибудь в тени с друзьями, если ты, папи, позволишь, — почтительно доложил молодой альфа. — Что же, иди. Только не забывай, что тебе уже давно пора присмотреть себе омежку. Новый дом для тебя мы построили и обставили ещё в прошлом году — заезжай с супругом хоть сегодня и живи. Эйли, а ты? — Папочка, можно я тоже останусь и найду Рини? И… Возможно, ещё раз повстречаю Рыгана… Эйли лгал, что хотел бы увидеть Рыгана. На самом деле он планировал разыскать совсем иного альфу и, если удастся, хоть немного пообщаться с ним… Папи Клари, как и ожидалось, согласно кивнул. — Хорошо. Мне кажется, Рыганчик на тебя повелся. А я по пути навещу своего старенького папи. Так, малыши, быстро в телегу! И, да, Эйли. Потом обязательно зайди в трактир и забери оттуда своего отца. Дома полно работы, нужно срочно починить забор. Вот, возьми монетку на мелкие расходы. И смотрите, не задерживайтесь! Жду вас всех к ужину. Эйли охотно принял деньги и расцвёл в ответ благодарной улыбкой. Итак, хоть всего на несколько часов, но он оказался абсолютно свободен!