Палач

— Пышки, пышки! — в отчаянии простирая руки, до хрипоты надрывался торговец сдобой, в панике наблюдая, как разочарованный несостоявшейся казнью народ массово отхлынул с площади. — Не проходите мимо! Сахарные пончики! Самые вкусные булочки, тают во рту, словно благословенная манна небесная! Не упустите райское наслаждение! Покупайте пышки! В это время откуда-то со стороны на него надвинулась грозная тень, разом заслонившая собой половину неба и солнце. Булочник приподнял голову и едва не обделался от страха. Перед ним стоял новоявленный палач в своей зловещей черной маске. Правда, огромный топор тот уже вложил в специальный чехол, пристегнутый к поясу. Не издав и звука, палач указал пальцем на одну из самых больших булок и полез было в карман за кошелем. — Не надо денежек, не надо, — дрожа от ужаса, залопотал торговец. — Бери за так, милейший, всё, что захочешь. Что хочешь, говорю тебе, бери! Трясущимися руками он схватил бумажный кулёк и молниеносно набил его булками, пончиками и пышками, а потом поспешно вручил неугодному «покупателю». — Вот, держи. А теперь ступай, ступай отсюда, иди от греха подальше. Иди! Палач с невозмутимым видом принял щедрое подношение, скупо кивнул в знак благодарности и, круто развернувшись, направился своей дорогой. — Свят, свят, — размашисто перекрестился булочник. — Чтоб тебя, ирода окаянного! Сплошное разорение! И надо же было подойти именно к моему лотку! Одни убытки, да, говорят, что и знак скверный… — Так ты орешь и зазываешь громче всех! — злорадно загоготали его конкуренты из-за соседних прилавков. — Вот и получай себе клиента. В это время к торговцу подбежали чумазые ребятишки и протянули медяшку в надежде купить несколько пончиков. — Закрыта лавочка! — яростно гаркнул на них булочник. — Провалитесь вы все. Убирайтесь! Мне и так, несчастному, теперь погибель! И он поспешно набросил на прилавок скатерть, скрывая свой товар. А Рэйл, тем временем, направился в сторону кладбища, туда, где располагался дом бывшего палача, в котором его разместили. Что же, ему пока нравилось поселение Ягодное. Старейшины, с которыми он беседовал накануне, не обманули. В любой местной лавке, согласно древнему обычаю, стоило ему лишь что-то пожелать, и это тут же доставалось даром, так как считалось крайне плохой приметой брать за что-либо оплату с палача. Монеты у него имелись, и даже в избытке: отец выдал впрок. Подобный расклад настраивал на позитивный лад. Хоть отношение к нему тут было и враждебное, (а как же иначе, ведь он — чужак, да ещё и палач), всё равно, перспектива бедствовать вроде пока не предстояла. Его уважали и побаивались, и это молодой альфа сразу почувствовал. Пока Рэйл шел по селу, все без исключения уступали ему дорогу, а ребятишки с визгом разбегались в стороны. Потом он свернул на безлюдную улицу, ведущую к кладбищу. Место расположения дома его не удивляло. Его семейство, к примеру, постоянно проживало в просторной квартире, находящейся в жилом корпусе при тюрьме. Отец Рэйла, средних лет альфа по имени Джеральд, с некоторых пор слыл самым титулованным и высокооплачиваемым в столице палачом. Именно ему поручались казни всех высокопоставленных персон, за что он, кроме положенной зарплаты, сверху имел ещё немалые деньги и все драгоценности, снятые с тела казненного. И ни разу за двадцать лет работы Джеральд не опозорился, не промахнулся. Все казни проводил, к восторгу публики, без единой заминки, чётко и красиво, с первого удара. Рэйл, будучи сыном палача, обязан был продолжить сие дело, к чему его морально готовили с самых ранних лет. Но он не ожидал, что это наступит так скоро, когда ему ещё и восемнадцати не было. Однажды, после успешно подавленного мятежа, их король, да хранит его небесный Владыка, решил провести массовую казнь. Для большей зрелищности и устрашения он задумал предать смерти одновременно сто участников бесчинств. Для этого были собраны все городские палачи, и часть ещё срочно вызвана из близлежащих провинций. Но всё равно, их не хватило. Кто-то заболел, кто-то не смог вовремя прибыть по иным веским причинам. Тогда король, да хранит его небесный Владыка, велел привлечь к делу молодых палачей. О том, что он должен участвовать в той казни, Рэйл узнал всего лишь за день. И не спал всю ночь накануне, сильно переживал, волновался, боялся опозориться и нарушить своим неумением всю стройность церемонии. Отец его находился рядом, как мог поддерживал, и давал дельные советы, настраивал морально. И Рэйл справился. Волнуясь ещё больше, чем злобно на него поглядывающий и совершенно не раскаявшийся в своем деянии приговоренный к смерти негодяй, он одним ударом, вровень вместе с остальными, отрубил голову предателю, восставшему против их короля, да хранит того небесный Владыка. После молодой альфа получил свои впервые заработанные деньги — увесистый мешочек с золотом, и был зачислен в число профессиональных палачей. А вскоре его ждало распределение. Для того, чтобы набраться опыта и набить руку, его назначили в поселение Ягодное. Рэйл знал, что сегодняшней казни не будет, но всё равно его обязали явиться, что он и сделал. Разочаровался ли? Пожалуй. Но, явно, это ненадолго. В таких больших сёлах постоянно что-то случалось, и к смерти частенько приговаривали. Что же, придется пожить здесь, пока он не наберётся должного умения. Дом ему выделили, жалование назначили, обеспечивать продуктами пообещали. Углубленный в собственные мысли, молодой альфа широкими шагами мерил дорогу. А вон и дом за косогором показался. Не новый, но ещё достаточно крепкий, обнесённый высоким забором, с воротами по традиции, в знак того, что тут проживал палач, выкрашенными в ярко-красный цвет. И тут Рэйл заметил, что его преследовали. Позади явно топали чьи-то неугомонные ножки. Он резко обернулся и… Увидел чудо чудное, диво дивное! Такого хорошенького и забавного омежку он никогда ещё не встречал! Словно ослепленный солнцем, альфач застыл. Захотелось даже приподнять маску, под которой вспотело лицо, чтобы ещё лучше разглядеть его. Тот тоже остановился и замер, держась на почтительном расстоянии, хоть и заметно робел, но не уходил. — Эй! — со смущением окликнул омежка. — Привет. Знаю, что ты новенький. Добро пожаловать в наше поселение. Как тебя зовут? Добро пожаловать? Рэйл зловеще усмехнулся. Да уж, нечего сказать, хорошее приветствие, учитывая, что его профессия — убивать. Он продолжал молчать, надеясь, что настойчивый преследователь уберется сам. Ведь всем известно, что с палачами не пристало заводить знакомство и вести беседы. — Не хочешь говорить? — продолжал омежка, приветливо улыбаясь. — Оно и понятно. А меня зовут Эйли. Я сын рыбака Гурда. Оглядевшись по сторонам и удостоверившись, что рядом никого не было, альфач впервые подал голос: — А ну, кыш отсюда! Или ты местный малахольный дурачок? Не знаешь, что с людьми, мне подобными, нельзя заговаривать первым? — Знаю, — отозвался Эйли. — Просто хотел спросить, нет ли у тебя в чём нужды. Ведь, поди, на новом месте нелегко обживаться. — Нет нужды, — стараясь казаться неприступным, сурово рыкнул молодой альфач. — Катись, говорю тебе. Впрочем… Слушай, мне бы щенка, собачку небольшой породы. Я был бы благодарен и щедро заплатил. — Понятно! — радостно закивал омежка. — Обязательно добуду. Уж чего-чего, а этого добра у нас в Ягодном хватает. Да и наша сучка, Вилка, как раз мелкая, и на днях должна ощениться. Коротко ему кивнув, альфач продолжил свой путь. — Эй! — мелодично пискнул омежка ему вслед. — А как же зовут-то тебя? — Рэйл, — небрежно бросил через плечо альфа. — Беги домой! Радостный, что отвязался от этого странного малолетки, вскоре он приблизился к своему дому и приметил, что на скамье возле ворот стояла доверху набитая корзинка. Итак, старейшины вновь не обманули, что поселение будет его обеспечивать. Ловко прихватив увесистую кладь, Рэйл ступил во двор. Дома он первым делом отстегнул от пояса топор и бережно уложил его в специальный сундук, который задвинул глубоко под кровать, а после занялся разбором вещей. Всего тут имелись две комнаты. Одна служила одновременно и кухней, и столовой, и гостиной. В ней располагалась печка и обеденный стол, а по стенкам развешены полки, заставленные различной утварью и посудой. Вторая значилась спальней, с большой кроватью, а вместо шкафа — веревка, протянутая от стены к стене. Ещё имелся достаточно большой сундук, сейчас, правда, совершенно пустой. Очевидно, все вещи, оставшиеся после почившего палача, во время уборки выбросили. В целом жилище производило приятное впечатление. Всюду кристально чисто, полы выскоблены добела, перестиранные шторы и коврики лежали у порога, свернутыми в рулоны. Два больших окошка открывали вид на просторный двор и ворота. В корзинке, что вполне ожидаемо, оказались продукты — завернутый в тряпицу шмат сала, вареная ножка индюшки, горшок с толченым картофелем, свежие овощи и фрукты, горшочек меда, розетка масла, кулёк сушеных трав для заварки чая, кувшин с молоком и ароматный каравай ржаного хлеба. Весь оставшийся день Рэйл потратил на обустройство. Повесил шторы, столы накрыл скатертями, раскатал коврики, застелил постель, развесил на веревку свои нехитрые пожитки, принес пару вёдер воды из колодца, натаскал дров из сарая, растопил печку. Под уютный треск жарко пылающих поленьев, уже ближе к вечеру, альфа в одиночестве уселся трапезничать. После вкусного и сытного ужина, когда за окошком уже темнело, Рэйл прибрал за собой посуду и, придвинув кресло поближе к печурке, с удовольствием в нём расположился. И невольно заскучал по родному дому, своим братишкам — младшим омежке и альфенку, ласковому и заботливому папи, хоть суровому, но мудрому отцу. И по преданной собачке Диньке, постоянно стелившейся ему под ноги. В своей семье они всегда содержали песиков мелких декоративных пород. А к чему охрана? Какой безумец посмеет сунуться в логово к палачу? И тут в груди его вдруг сладко защемило. Внезапно он припомнил того омежку, что сегодня днём шел вслед за ним. Такого красивого, такого юного и нежного! Молодой альфач встрепенулся, распахнув глаза и резко выпрямился, сжав руками подлокотники кресла. Да… Неужели? Разве подобное возможно? Нет, ему показалось. Точно, что показалось! Ведь понятно, что ничего не было и никогда не будет. А этот Эйли, наверняка, просто местный ненормальный. Следует держаться от него впредь подальше. Пока тлели дрова в печурке, Рэйл постепенно погрузился в сладкую дремоту, в которой ему привиделся самый прекрасный в мире, златокудрый омега. И с горечью он осознавал, что видение это ничего не имело общего с жестокой реальностью. Мечтать не о чем. Им никогда не бывать вместе.