Палач

Распрощавшись с альфой, Эйли словно на крыльях нёсся домой, а сердце его пело и сладко замирало. Рэйл, Рэйл, Рэйл! Какое же красивое имя! Внезапно он подумал, что имена их очень схожи — из четырех имеющихся букв целых три совпадали. И он едва не вскрикнул от восторга, узрев в том добрый знак судьбы. Какое же счастье, что он не спасовал, а нашел в себе мужество, приметив альфача на рынке, тайком пойти за ним, а после даже заговорить! Однако, вскоре он притормозил, вспомнив, что папи велел ему привести домой отца. Странно, но из всего семейства в данном вопросе Гурд слушался лишь омежку. Всех остальных свирепо посылал к чертям, поэтому в трактир за ним посылали исключительно Эйли. Что же, придется идти. Как говорится, бешеной собаке лишний километр не крюк. Он вернулся на базарную площадь и зашел в душный кабак. Гурд восседал там за столом вместе со своим другом кузнецом и несколькими другими альфами. Они ели мясные пироги, обильно запивая их винищем из огромных кружек, и шумно беседовали, порицая лояльность старейшин, сохранивших жизнь этому гаду, старому пьянице, Гадеру. Какой из него работник? Казнить нужно было, и всё! Мелкими шажками омежка приблизился к ним и робко окликнул: — Отя? — О! — радостно вскричал альфач и отодвинул от себя кружку, решительно поднимаясь с места. — Дорогие друзья, я вынужден вас покинуть. За мной пришел мой Эйли. Кстати, он уже на выданье. Взгляните, какой хорошенький, а пахнет, словно роза в райском саду! Все головы сразу же повернулись в сторону омежки, и альфачи, разглядывая его, одобрительно закивали, а Эйли вспыхнул от смущения. Вот же, этот отя, язык, как помело, особенно у пьяного! Альфач горделиво продолжал: — У супруга моего, Клари, скажу я вам, к старости окончательно поехала крыша. Он задумал выдать Эйли по расчету и вести какую-то бредовую брачную компанию. По мне, так мой сын сам отыщет своего истинного альфу и выйдет по любви, за кого захочет! Как я сказал, так и будет. А Клари в его следующую течку я хорошенько вдую, заделаю ещё пару детишек, чтобы времени страдать ерундой не оставалось. Идем, сыночек. Они вышли из трактира и направились в сторону дома. Отя, весьма бодро настроенный, постоянно останавливался и подолгу болтал с каждым встречным, расхваливая внешность своего омежки и делясь планами насчет его будущего. Эйли уже весь изнывал и не чаял, чтобы скорее добраться домой. Да, видимо иметь супруга весьма хлопотно, особенно такого неугомонного, как их отец. Домой они добрались, когда уже почти стемнело. В ожидании их, папи Клари вышивал при свете керосиновой лампы, расположившись на диванчике под навесом. — Я пришел и готов чинить забор! — оглушительно рявкнул альфач, едва ступив во двор. — Я вижу, что ты уже в стельку готов, чертов пьяница, — с бранью набросился на него старший омега. — Пока ты хлестал в кабаке винище, Джеф со всем управился. Слава Богу, мой альфенок не такой косорукий лентяй, как ты! — Не ори так, а то всё село подумает, что я не покупаю смазку, — добродушно отозвался альфач, весьма довольный, что в починке обошлись и без него. — Рано радуешься. Для тебя имеется другая работенка. — Небось, на брачном ложе? — игриво подмигнул альфач, подступив ближе и пытаясь облапить супруга за задницу. — Так я всегда готов! — Вот сейчас я возьму палку и такое тебе ложе устрою, что неделю после будешь полумертвым валяться! Лучше слушай. Пока мы были на рынке, наша Вилка ощенилась! Тебя ждем, она никого к себе не подпускает. Боимся, что укусит. Альфач обрадовался и ещё больше оживился. Ухватив за загривок, он вытащил из будки яростно рычащую и отчаянно упирающуюся собачку, которая вся тряслась и лязгала зубами, отлично помня, что весь её предыдущий выводок безжалостно утопили. Но укусить хозяина она не смела. Гурд с трудом удерживал ее за ошейник, а папи вместе с Джефом извлекли на свет семь крошечных пищащих комочков, и все живые, ни одного мертвого. — Семь! — горестно вскричал Клари, устало вытирая ладонью лоб. — Что же делать? Несите ведро, альфы, будем топить. — Топить? — возмущенно загалдели младшие альфята. — Папи, умоляем, не надо! Пусть они живут! — У меня тут что — псарня королевская? — вскипел Клари. — Куда нам эти щенки? Все топят, и мы утопим, так полагается. Не хотите смотреть, и не надо. Кыш в дом, старшие альфы всё сделают сами. Эйли присутствовал рядом и с нежностью смотрел на совсем крошечных слепых щеночков, которые беспомощно тыкались носиками друг в друга в тщетных поисках соска. — Папи, — со слезами в голосе тоже вступился он, — наша Вилка — очень красивая собачка. Я всех щенков обязательно пристрою. У меня одного уже заказали и даже обещали заплатить. — Небось, золотом?  — скептически нахмурившись, недоверчиво усмехнулся Клари. — Хорошо, а остальных куда? — В общем, — вперед решительно выступил Джеф, — папи, успокойся и иди в дом. На этот раз мы никого топить не будем. — Ах, так! Выходит, вы все против меня, и моё слово для вас ничего не значит? Хорошо, значит останетесь сегодня без ужина. Ляжете спать голодными. Я вообще для вас больше ничего и никогда делать не собираюсь. Живите, как хотите! И с этими словами старший омега, расплакавшись, убежал в дом. После его ухода во дворе возникла радостная суета. Они дружно взялись за дело, сменили в будке подстилку, сложили туда всех щенков и выпустили к ним родительницу. Эйли принес собачке большую миску творога, перемешанного с хлебом и говяжьим фаршем, и другую — до краёв наполненную водой. А потом омежке, чтобы накормить семью, пришлось встать к плите. Он сварил для альф рисовую кашу, намазал маслом широкие ломти хлеба, к которым подал варенье, вскипятил самовар, и все они, находясь в отличном настроении, уселись ужинать, оживленно переговариваясь и придумывая для новорожденных щеночков имена. Правда, вскоре и папи заявился. С видом несчастной и всеми презираемой жертвы, он присел с краю и тоже взял крошечный кусочек булки. — Конечно, — монотонно и недовольно зудел он. — Щенки — это не ваша забота. Всё придется делать мне — кормить, поить, следить, чтобы не разбегались, убирать за ними испражнения… — Когда начнут ползать, я устрою для них вольер, — веско отрезал Гурд. — Всё, Клари. Тема закрыта. Не стану я топить щенков на глазах у детей, раз они того не хотят! Я что, по-твоему, палач? Палач… Это слово резануло Эйли по сердцу. Ведь избранник его, Рэйл, которым он теперь грезил, являлся именно им! И впервые омежка всерьёз призадумался о том, что, пожалуй, семейство окажется далеко не в восторге от его выбора… На следующий день с утра Эйли уселся под навесом со своей вышивкой. Работа шла вяло, жизнь казалось пустой и безрадостной. Как и когда он сможет теперь встретиться с Рэйлом? Оставалось только гадать. Открыто пойти к нему он не мог. На улицах полно народу, люди сразу это заметят и доложат папи. А там недолго ждать скандала или даже наказания. Ведь известно, что Клари всегда был крут на расправу. С кислым видом омежка нашивал на тонкую ткань бусинку за бусинкой. А тут ещё и папи появился. Эйли тяжко вздохнул и закатил глаза. Сейчас, небось, опять начнутся стенания по поводу щенков. Но Клари, присев рядом, заговорил совсем об ином. — Я хотел поговорить с тобой, Эйли. Вчера за ужином не удалось, — встревоженно начал он. — Мой старенький папи Люси стал совсем плохой. Я вчера после базара зашел его навестить и поразился. Он сдал заметно, а ведь ещё на прошлой неделе вполне бодро ходил к колодцу с небольшим ведерком. А теперь… Заговариваться начал, меня не узнал. Кушать не готовит, всюду грязь и мусор. Всё твердит про своего покойного супруга, и что тот ждет его на небесах. Я предложил папи переехать к нам, ведь место позволяет, мы бы и комнатку для него выделили, и ухаживали. Так он ни в какую не хочет, сколько я не уговаривал! Придется нам с тобой, сыночек, установить дежурства. Будем по очереди через день навещать, приносить еду, прибираться, стирать, помогать мыться. Что поделаешь? Старость не радость. Эйли все это слушал, а сам лихорадочно соображал. Старенький папи Люси жил на самой окраине села. Если незаметно выскользнуть из его сада через заднюю калитку и пробежать метров триста по лесу в крутую горку, то извилистая потайная тропинка как раз выводила к самому кладбищу и на Загробную улицу, где имелось всего-то два дома — могильщика и палача. Таким образом, навещая дедушку, он сможет беспрепятственно и никем незамеченный иногда видеться с Рэйлом! Пусть не общаться, так хоть через забор за ним подсматривать! И, кстати, ведь щенки родились, а это отличный повод для визита! — Не беспокойся, дорогой папи, я буду помогать, — охотно, с самым праведным и благонравным видом, кротко кивнул омежка, едва сдерживая расплывающуюся по лицу счастливую улыбку. — Что поделаешь? Старость, действительно, не радость. А позже, ближе к зиме, мы непременно уговорим старичка переехать к нам. — Ох! — в порыве благодарности воскликнул Клари и ласково погладил сына по плечу, едва не прослезившись, ведь он знал, насколько юный омежка, никогда не любивший грязную работу, белоручка. — Спасибо тебе, Эйли. Хоть ты меня радуешь, а то с этой оравой непокорных альф с ума можно сойти. И омеги, довольно улыбаясь, но только каждый из них по собственной причине, усердно уткнулись в рукоделие.