Палач

«Раз, два, три, четыре пять. Шел омега погулять. Топал к альфе по дороге. Черти дергали за ноги. Он хотел и есть, и пить, и навеки полюбить. Коли надоело жить, выбирай, тебе водить» *** Ближе к обеду следующего дня Гурд принес с реки большой мешок с рыбой. Младшие альфята столпились, с восторгом рассматривая добычу, а потом дружно уселись возле корыта сортировать ее и потрошить. Старший альфенок Джеф, тем временем, заранее мастерил вольер для щенков. Эйли, как обычно, вышивал, сидя на крыльце. Из приоткрытого кухонного окна доносились божественные ароматы — это кулинарничал папи Клари. В их семье царили мир и покой. — Эту рыбину мы отложим и отнесем новому палачу, — объявил глава семейства, торжественно приподнимая за хвост на диво огромную щуку. — Мысль неплохая, но только я не понимаю, в честь чего ты собрался делать ему такие шикарные презенты? — недовольно заметил скептически настроенный Джеф. — Я сейчас тебе объясню, — охотно отозвался старший альфач. — Расскажу вам одну историю. Слушайте. Вот вы думаете, что Гадер такой старый? Ничего подобного. Он всего лишь на пару лет старше меня, и в своё время слыл весьма престижным альфачом, душой любой компании. Почти все омеги заглядывались на него, пока он не избрал своего истинного. Потом вступил в брак, построил крепкий дом, завел детей — двоих альфят. Достойно зажил, как и все. Но однажды жизнь не так повернула. Один из подросших сыновей его нанялся в рекруты к нашему Королю, да хранит его Величество небесный Владыка. И погиб во время очередного мятежа. Второго случайно убили из-за омеги в пьяной драке. Уже немолодой супруг Гадера в ту пору был беременный, носил двойню. И с горя скинул. Кровотечение открылось, и он скоропостижно скончался. Гадер остался совсем один, словно перст, после чего жестоко запил. Чтобы спасти его и чем-то занять, община предоставила альфе работу — сторожить общественный амбар. Вот скажите, думал ли он когда, что по нелепой случайности угодит на плаху под топор к палачу? Может ли кто-то из нас наперёд знать свою судьбу? — История впечатляет, — сухо заметил Джеф, — но всё равно, причем тут палач? Чем может он помочь уже приговорённому? — О-о-о, — глубокомысленно протянул Гурд. — Это только, сын мой, так кажется, что ничем. А на самом деле, когда приговор уже зачитан, и ждать в этом мире больше нечего, человек оказывается перед лицом своей смерти наедине с палачом. Всё, ничего иного для него не существует. И именно от палача в тот миг зависит, какой будет смерть. Исключительно от его настроя и личного отношения. Палач может пожалеть приговоренного и казнить молниеносно, быстро и безболезненно, да ещё пустить в ход фантазию и мастерство, отвлечь внимание, обставить так, что несчастный толком ничего и не поймет. А может, напротив, растянуть действие, долго прицеливаться, порой даже несколько минут, что отнюдь не возбраняется законом, и отрубить голову не с первого раза. И тогда смерть будет страшной и мучительной. Можем ли мы достоверно знать, что нас ожидает? Как говорится, ни от чего зарекаться нельзя. Вот поэтому, дети мои, палачам принято всячески угождать. Не отказывать ни в чём, никогда с них денег не брать. Взять что-либо у палача считается крайне плохой приметой, предвестником близкой смерти. Поэтому эту рыбу мы презентуем Рэйлу. От нас ведь не убудет, верно? Завтра я принесу ещё такую же, а может даже и не одну. Молодые альфы, слегка побледнев и находясь под впечатлением от рассказа, молчали и согласно кивали. Даже Джеф, хоть и недовольно хмурился, вроде сменил своё мнение. — И кто же отважится отнести её палачу? — озорно прищурившись, поинтересовался у своих троих младших сыновей Гурд. — Кто из вас, альфятки, самый смелый? Нужно будет положить её на лавку возле ворот, потом пару раз стукнуть в дверь, и сразу смыться. Молодые отпрыски, как один, сразу пригнулись и втянули головы в плечи. Никому из них не хотелось заиметь столь экстремальные приключения. Каждому мечталось скорее освободиться от домашних обязанностей, чтобы после удрать на улицу. В это время, что вполне ожидаемо, на крыльце появился папи Клари. Лицо его раскраснелось не только от жара кухонных плит, но и от праведного гнева. — И что ты тут затеял, негодник? Думаешь, я ничего не слышу? Сначала рассказываешь моим детям всякие страсти, их запугиваешь, а потом подбиваешь пойти к палачу? Отправляйся сам, раз так тебе надо, а я никого из своих альфят не пущу! — Я уже не молоденький, чтобы столько в горку топать, — усмехнулся Гурд. — Рыбачил с самого утра, притомился. Хочу сейчас затопить баню, да и тебя пригласить, мой ненаглядный, чтобы спинку мне потереть. От этих слов Клари вспыхнул ещё больше, и мысли его сразу переключились совсем на иное. Всё же невероятно лестно и волнительно, что супруг его, после двадцати лет совместной жизни не растратил былого пыла и продолжал интересоваться им с неизменной страстью. А перед детьми, которые всё слышали и, несомненно, поняли, как стыдно-то было! — Спинку тебе потереть? — смущённо пробормотал омега, отворачиваясь и высокомерно задирая носик. — Ещё чего! Об косяк, боров жирный, хребтом почешешься! Альфач задорно рассмеялся и вразвалочку, словно нарочно завлекая, не спеша направился в сараюшку за дровами. — Я могу занести рыбку палачу! — робко подал голосок Эйли. — Всё равно иду в ту сторону, к старенькому папи, а это недалеко. Как сказал отя, положу её на лавку, постучу в ворота, да и убегу… — Джеф? — Клари перевел рассеянный взгляд на старшего сына. — Может быть, ты? — Я не могу, — упорно отворачиваясь, решительно отказался Джеф. — У меня через час свидание с омегой моей мечты, а мне надо ещё успеть обмыться, переодеться и нарвать букет. — Тогда, действительно, Эйли, возьми рыбку и забеги уж к душегубу. Только умоляю, ни на миг не задерживайся! Стукнешь в ворота, и сразу делай ноги. — Да, папи! — преданно кивнул Эйли. А сам опрометью бросился в дом. Трясущимися от волнения руками он быстро переплел свою косу, творя из повседневной прически парадную. Выпустил на глаза челку, а волосы кокетливым образом уложил на плечо, пропустив сквозь золотистые пряди несколько шнурков различных оттенков, от синего до светло-голубого. Подумав, он извлек из шкафа свои белые, только вчера купленные туфли и надел. Туника на нём была почти новая, и он, покрутившись перед зеркалом, вполне довольный своим внешним видом, вышел во двор. Папи Клари уже приготовил предназначающуюся для дедушки Люси корзинку. — Неси осторожно, — монотонно напутствовал он. — Здесь сметанка, каша, булочка, мясная подливка и сладкий сироп. На день моему папи должно хватить. Ой! А куда это ты вырядился в новые белые туфли? В честь чего? — А… Я… И что же? Ведь идти по центральной улице, считай, через всё село. Вдруг я повстречаю Рыгана или его родителей? — ловко парировал Эйли. — А мои старые тапки совсем развалились. — Да… — рассеянно пробормотал Клари, с потайным волнением наблюдая, как его законный супруг уже вышел из сарая с охапкой дров в руках. — Ну, что же. Пожалуй, ты прав. — Или Эйли тоже дожидаться, пока его туфельки сожрут крысы? — смешливо выкрикнул Гурд. И тут вся ребятня во главе со старшим Джефом расхохотались, отлично помня ту историю, когда их папи приобрел очень красивые, дорогие туфли и от скупости принялся их трепетно беречь, ни разу не надевая. И вот однажды случилось, что достал он их из шкафа, чтобы в очередной раз полюбоваться, и обнаружил, что они, сплошь испорченные грызунами, превратились в отвратительные лохмотья. — Пусть омежка наряжается, пока ещё красивый и молоденький, — мимоходом вынес своё решение Гурд. — Таких туфелек мы ему ещё десять пар накупим. Ведь он один у нас, омежечка бесценный. — Тебе бы только потакать нашим детям! — весьма вяло, чувствуя слабость в ногах, пробормотал Клари. — Ни единого раза не можешь как следует их пристрожить и встать на мою сторону. Так. Я, пожалуй, пойду за полотенцами. Дети, усердно занимайтесь домашними делами. К бане не подходите. Ваши родители скоро помоются и вернутся. Едва папи исчез в доме, Эйли, не собираясь дожидаться развязки текущих событий, сразу же подхватил корзинку и бросился со двора. На самом деле ему было абсолютно всё равно, кого он повстречает на пути, и кто о нём что мог подумать. Все его мысли были одержимы лишь одним — совсем скоро он сможет встретиться с Рэйлом! Смешно, но по иронии судьбы он почти сразу же столкнулся с высокомерными и необъятно толстыми родителями Рыгана. Те приостановились и приветственно ему кивнули, но омежка, одержимый своими мыслями, даже не поздоровавшись, пронесся мимо них с такой скоростью, словно за ним гнались черти. Прибыв на место, в маленький и уютный домик, в котором проживал дедушка Люси, Эйли бодро принялся за дела. Вынес на улицу и энергично перетряс коврики, притащил пару вёдер воды из колодца, подмел пол и всюду протер пыль, снял с веревки и аккуратно сложил в сундуки перестиранное днём ранее своим папи бельё. Тем временем старший папи Люси, неспешно разбирая продукты, находящиеся в принесенной корзинке, тщательно их обнюхивал и недовольно бурчал: — Это к чему мне сироп? Я не хочу его. Каша какая-то густая, сметанка слишком жидкая. А подливка недостаточно жирная. И нечего гоняться сюда каждый день. Я и сам замечательно живу. Ко мне, между прочим, до сих пор некоторые вдовые альфачи сватаются. И Горлан, и Задан, и Гемор. А ты, Эйли, чаще, чаще мети, а то половицы пропускаешь. А чем это так вкусно пахнет? Вроде бы рыбкой! Я тоже рыбки хочу! В общем, характер у старого омеги был ещё тот, занудный, почти как у папи Клари. И не удивительно, ведь, как известно, яблочко от яблоньки недалеко катится. Наконец, с делами было покончено. — Дедушка, я пойду! — звонко сообщил Эйли своему почти глухому родичу. — Иди, иди, внучек. Только в другой раз мне рыбки принеси, — охотно отозвался старичок. — Пареной, мягонькой и чтобы без косточек. И ещё ананасового мармелада. Я страсть, как его люблю. Эйли, распрощавшись с дедушкой, неторопливо прошествовал до ворот и на показуху громко хлопнул калиткой, а потом, стараясь быть незамеченным, рванул вдоль забора к маленькой дверце, располагающейся в глубине сада. В руках он держал завернутую в мешковину щуку, которую должен был передать палачу. Вот только, постучавшись к нему в ворота, он вовсе не собирался сбегать.