Палач

      Проснувшись ранним утречком, Рэйл первым делом накормил, напоил и с тщательной заботой вычистил коня — великолепного вороного трёхлетку, подаренного ему отцом на шестнадцатилетие. Приведя своего верного спутника в надлежащий порядок, альфа вышел во двор, чтобы обследовать хозяйство, состоящее из сада, огорода, пары сараюшек, бани и дровника. Он обошел стороной несколько плодовых деревьев и очутился в огороде, сплошь заросшем сорной травой. Надо сказать, что Рэйл был жителем городским, никогда не возделывал землю и ничего не выращивал. И сейчас он озадаченно смотрел на заросшие грядки, не представляя, что с ними делать, ведь в их семье еда всегда покупалась на рынке. Более того, они имели постоянную прислугу и даже собственный солидный экипаж для выездов. В общем, жили, ни о чем не заботясь и не бедствуя. Теперь же, когда его сослали в дикую деревню, чтобы он, так сказать, набил руку, Рэйл понимал, что придется привыкать совсем к иным порядкам. Вся эта новизна настораживала и пугала. Порой он не знал, как себя вести в самых элементарных ситуациях. Более всего он боялся навлечь на себя гнев простого люда и вызвать у них неприязнь, хотя с его специальностью рассчитывать на иное отношение особенно не приходилось. Но хотя бы достаточно, чтобы с ним открыто не начали враждовать. Пока, с виду, всё шло хорошо. Может быть и к лучшему, что первую казнь отменили. Но, если и дальше так будет… О какой стажировке могла идти речь? В общем, проблема ещё та. Одно радовало, что поселение большое. Кроме Ягодного, он должен обслуживать с десяток, находящихся по соседству, более мелких хозяйств. Рэйлу хотелось как можно скорее проявить себя и свалить назад, в столицу, где часто случались мятежи и восстания, и можно было, при счастливом раскладе, заиметь более значительный доход. К примеру, если в казне обнаруживалась брешь, их король, да хранят его небесные Владыки, обычно не долго раздумывал, как поступить. Объявлял предателем, и спешно казнил какого-нибудь не в меру обнаглевшего и разбогатевшего вельможу, чьё имущество в срочном порядке изымалось в пользу государства. А это хлебная работа и для палача. Снятые с обезглавленного тела драгоценности, дорогой камзол и обувка, по традиции доставались заплечных дел мастеру и после продавались с аукциона. Плюс ещё увесистый мешочек с золотом от родственников предателя, уповающих на то, чтобы палач послал тому быструю и безболезненную смерть. А что можно было поиметь в этом поселении с заурядных, полунищих крестьян? Похоже, что ничего, кроме десяти серебряных монет, положенных в качестве ежемесячного жалования, и подношений в виде еды. Однако, все, без исключения палачи в своё время проходили через службу в провинциях. Видимо, придется и ему. Печально Рэйл взирал на запущенные грядки, а потом принес из сарая лопату, несколько мешков и корзинок и принялся без разбору перекапывать запущенную землю. Ботву он складывал в мешки, а картошку, лук, репу и морковку — в корзинки. Заниматься огородом, доставшимся от предшественника, он точно не желал, поэтому спешил от него скорее избавиться. В голову пришло написать вечерком письмо и отослать домой. Сообщить, что до места добрался благополучно и вполне сносно расположился. Только где в этом огромном селении почта? Придется поискать. С этими мыслями Рэйл копал, копал, пока весь не взмок и не почувствовал жажду. А воды не оказалось, последнюю он споил коню. Чертыхнувшись, альфа схватился за ведра и направился к колодцу, что располагался в метрах ста от дома. По пути ему повстречалась группа старичков. С постными, искаженными скорбью лицами они возвращались с кладбища. Завидев палача, не поздоровавшись и не поднимая глаз, словно избегая встретиться взглядом с самой смертью, они ускорили шаг. Одни из них с трудом ковыляли, значительно прихрамывая, иные и вовсе едва волочили ноги. Вскоре они скрылись за поворотом, неуклюже спеша к дороге, ведущей в поселок. Рэйл с горестной насмешкой смотрел им вслед. Вот так. Разве он ожидал иного? Что его будут радостно приветствовать и усердно зазывать в гости? Давно следовало раз и навсегда привыкнуть, что он — изгой. В столице палачам без маски вообще запрещалось выходить на улицу. Благо здесь, как сказали старейшины, постоянно носить её не обязательно, надлежало надевать лишь на казни. Рэйл набрал два ведра воды, вдоволь напился и направился к дому. Ступив во двор, он сразу же заметил сидящего на скамейке под навесом непрошеного гостя. Того самого омежку, с которым он вчера не слишком любезно беседовал, возвращаясь с базарной площади. Поставив ведра на землю, Рэйл решительно подступил ближе, намереваясь выпроводить вон это наглое, абсолютно пренебрегающее всеми существующими порядками, создание. И… Застыл, словно громом сражённый. Омежка сидел, скрестив длинные стройные ноги, и его золотистые волосы искрились на солнце. А личико… Было таким невероятно хорошеньким! Молодой альфа невольно смутился и сорвавшимся на хрип голосом забормотал: — Здравствуй, Эйли, сын рыбака Гурда. Я очень рад тебя видеть. Но, разве ты не знаешь, что переступать порог жилища палача строжайше запрещено? — И я рад тебя видеть! — мелодичным голоском отозвался омежка, проигнорировав всё остальное сказанное. Рэйл сделал к нему еще пару шагов. Эйли тоже поднялся. Ещё какой-то момент, и они сплели руки… Альфа уткнулся носом омежке в теплую макушку, с наслаждением вдыхая его запах, а тот обвил руками крепкую шею, счастливо засмеялся и прижался лицом к мускулистому плечу. И они закружились, сжимая друг друга в объятиях, а весь мир, смазанный радужной картинкой, призрачно сияя, завертелся вокруг них. — Что ты со мной делаешь? — вырвалось у альфы. — Сводишь с ума! Я ещё никогда… — И я! — вторил ему омега. — Тоже очень тебя люблю. Я буду твоим, чего бы мне это не стоило. Твоим и навсегда! Они, словно очарованные, опоённые неведомым зельем, заколдованные и проклятые, сами не ведали, что творили. Тискали друг друга, щупали, принюхивались, пока не поцеловались, сладко и нежно… — А… Что ты делаешь? — рассеянно пролепетал омежка. — Я? Не знаю… Ой, то есть, кажется, огород перекапываю. Уже почти закончил. — Давай, помогу. Я всегда теперь буду рядом. И они, не переставая испепелять друг друга восторженными взглядами, опьянённые любовью, на диво слаженно принялись за работу. — Вообще-то, — хихикал Эйли, сам не понимая, что болтал, — огород следует возделывать и получать с него урожай. Разве ты не знал? — У меня достаточно монет, чтобы жить безбедно и без огорода, — горделиво поведал ему альфач. После Рэйл предложил омежке отдохнуть, и они ступили в дом. — Сколько же у тебя продуктов! — невольно ахнул Эйли, глядя на стол, сплошь заставленный крынками, тарелками и горшками. — Поселяне принесли. — Всё это немедленно следует убрать в погреб, иначе еда пропадет. Потом они дружно спускали провиант в погреб. Омега подавал, а альфач принимал. Они работали так слаженно, будто занимались этим каждый день и постоянно, на протяжении всей жизни. И не считали ни минут, ни часов. Время для них словно остановилось. Лишь после, усевшись за чаепитие, оба внезапно раскраснелись и смутились, потупив глаза. — Нельзя! — изнемогая от внезапно охватившей его тоски, глухим шепотом изрек Рэйл. — Эйли, пойми, нам ведь нельзя! — Ничего не знаю, Рэйл, и знать не желаю, — стараясь казаться невозмутимым, но с трудом сдерживая слезы, отозвался омега. — Я — твой истинный, а ты — мой. Я сразу это почувствовал, и мне наплевать на всё остальное. Сгори весь мир, но я буду твоим. — По существующим законам я могу брать омегу исключительно из своего клана — палачей. Мезальянс в данном случае строжайше запрещён. — Даже думать об этом не хочу! — решительно затряс головой омежка. — Такими темпами меня казнят раньше, чем я сам казню здесь кого-то! — рассмеялся Рэйл. — Ты понимаешь, кто я? Из какой семьи, чем занимаюсь? — Да! — бездумно кивнул Эйли. — Будь ты хоть бандитом с большой дороги или пожирателем младенцев, мне всё равно, Рэйл. От меня никуда не денешься. Я буду твоим. И даже думать не смей ни о каком ином варианте. — Да я и сам словно с ума сошел от тебя! — искренне признался альфа. — Не иначе, как черти мне тебя послали во искушение. — Чему быть, того не миновать. Спасибо за чай, но мне пора. Проводи меня. Омежка стремительно вскочил и ринулся к выходу. Альфа следовал за ним, а у самой двери ухватил Эйли за руку. — Когда ты придешь ещё? — задыхаясь от страсти, потребовал он ответа. — Послезавтра, во второй половине дня, — пылко шепнул омега. Они вновь жадно поцеловались. Эйли чувствовал, как у него ослабели ноги. О, если бы мог, он без раздумий, прямо сегодня остался бы навсегда! Но… Рэйл прав. Не всё так просто. Стоило надлежащим образом подготовить родителей. — Я побегу? — застенчиво прошептал Эйли, а сам ещё крепче прильнул к крепкому телу альфы. — Беги, — шепнул в ответ Рэйл, продолжая сжимать омежку в объятиях и не желая отпускать. Они оба смеялись, целовались, игрались, щипали и щекотали друг друга, а потом опять смеялись и целовались. И так продолжалось до бесконечности. — Ты меня только дразнишь! — окончательно дурея и задыхаясь, вымолвил Рэйл. — Эйли, решай. Уйди или останься. Иначе я сейчас сойду с ума. — Пойду. И с этими словами Эйли вырвался от него и сбежал. Рэйл, подсвечивая себе фонарем, вышел за ворота, но уже никого не увидел. Пораженно он продолжал всматриваться в темноту, чувствуя, что в глубине души его всё раз и навсегда перевернулось, и он уже никогда не станет прежним. Огромным усилием воли он сдерживался, чтобы не побежать за ним, тем омежкой, с которым, впервые осознав величие истиной любви, почувствовал своё, самое сокровенное и родное. — Вам послание! — раздался совсем рядом тоненький голосок. От неожиданности Рэйл всем телом вздрогнул и увидел возле себя растрепанного пацанёнка, беточку. Тот, боязливо дрожа, протягивал ему свернутую записку. Молодой альфа принял её и прочитал в тусклом свете мерцающего светильника. «Во имя исполнения служебных обязанностей, вам, каратель Рэйл, надлежит явиться завтра, за половину часа до полудня на помост для осуществления казни над бандитом, злостным конокрадом, скоторезом и убийцей, альфой, носящем имя Конедрыгер, происходящим из поселения Градово, которая будет произведена над приговорённым через повешение». Итак, в своих ожиданиях Рэйл не обманулся. Скучать не придется. Нравилось это или нет, но его в срочном порядке вызывали на работу.