Палач

— Представляете, — за утренним чаепитием возбужденно рассказывал последние новости брат Джеф, — к нам в поселение из Градово привезли того самого бандюгу, носящего погоняло Конедрыгер. Ранее за свои преступления он был приговорен к заключению в остроге, но на днях пытался совершить побег, убил двоих стражников, а во время задержания тяжело ранил третьего. Сегодня, ровно в полдень, его должны казнить. Повесить. Растрепанные головы младших альфят тут же дружно повернулись в сторону папи, и детишки плаксиво заныли: — А можно нам сбегать посмотреть? Папи, умоляем! Мы быстро! Туда и обратно. — Нет, — решительно отрезал Клари. — Даже не мечтайте. И пары дней не прошло, как мы бывали на базарной площади и спустили кучу монет. А сегодня все, без исключения, работаем. Дома накопилась уйма дел. Альфята удрученно вздохнули. Работать по хозяйству— это так невыносимо скучно. Но вступиться за них было некому. Ведь отя Гурд, как обычно, с самого раннего утра отправился на рыбалку. Что касалось Джефа, тот старался лишний раз не перечить папи. Эйли внимательно следил за ходом беседы, и никто не замечал его внутреннего волнения. А между тем сердечко омежки колотилось в бешеном ритме. После приступа невероятной эйфории, который он испытал вчера, находясь в рядом с Рэйлом, омега до сих пор пребывал в абсолютной прострации. Признаться, он толком даже не помнил, о чем они говорили и чем занимались. Яркий образ полюбившегося ему альфы затмил собой все. Эйли до сих пор ощущал сладковатый вкус его поцелуев на своих губах, а на теле будто бы прикосновение сильных рук. И испытывал острую необходимость перед тем, как решиться на настоящие свидания и начать ходить к нему «по-взрослому», еще раз свидеться вновь, но только где-нибудь на расстоянии, на нейтральной территории. Для того, как нельзя лучше, подходила прогулка на площадь, чтобы взглянуть на казнь со стороны. Сейчас, почти всю ночь проведя без сна, терзаясь муками совести, что так легко позволил себя обольстить, и сомнениями, Эйли вполне здраво полагал, что родители ни при каких обстоятельствах не позволят ему вступить в брак с палачом. Не разрешат даже в том крайнем случае, если он заимеет от него пузо. В отношении заплечных дел мастеров существовал вполне однозначный закон, что те могли брать супругов исключительно из семей, из поколения в поколение занимающихся тем же самым — казнями. Пойти против воли родителей означало раз и навсегда навлечь на себя семейное проклятие, стать всеобщим изгоем и покрыть свое имя несмываемым позором. При этом подразумевалось, что придется вместе с избранным альфой отправиться в бега. Но что-то подсказывало Эйли, что Рэйл, во имя карьеры приписанный именно к их поселению, ни за что на данный шаг не решится. Любовь любовью, а он предпочтет остаться. И что же тогда делать? Юный Эйли уповал на то, что любовное наваждение спадет, если он увидит палача за непосредственным делом — убийством человека. Может, ему станет противно, и это навсегда отвратит его от невыгодного союза? Так или иначе, именно сегодня он непременно должен вырваться из дома и попасть в центр села, где должна свершиться казнь. Иного шанса могло и не быть. Ведь, кто знал, когда состоится следующая? Может, лишь через несколько месяцев, и тогда будет уже совсем поздно. Они покончили с завтраком, и Клари раздал недовольно скуксившимся младшим альфятам свои распоряжения: — Ты, Дин, прибираешь дом, моешь посуду, а потом подготавливаешь мясо и овощи для обеда. Ты, Рин, идешь в огород, занимаешься поливом и прополкой сорняков. А ты, Чин, ступай на скотный двор, корми животных и зачищай от помета загоны. — А я? — просиял улыбкой Джеф, понимая, что свободен от всей этой беспросветной рутины. — А тебе уже давно пора себе найти достойного омегу! — нервно отозвался папи. — Я все жду, когда уже приведешь знакомиться своего избранника. Дом для тебя давно построили и обставили. В необходимый возраст ты ступил. Так нет, неизвестно где гоняешься днем и ночью, но без толку! Признайся, сын, есть ли кто у тебя на примете? — Ну… — с деланной скромностью потупил глаза молодой альфа. — Есть, но я выбираю… У четверых омежек дожидаюсь течки. Кто из них примчится первым, того и возьму. Не беспокойся, к осени я обязательно определюсь. Клари, самодовольно усмехнувшись, радуясь, что его старший альфенок пользовался популярностью, снисходительно кивнул и переключил свое внимание на Эйли. — А нам с тобой сегодня надлежит закончить вышивать заказ для старосты. Время для безделья нет, поэтому в срочном порядке мы этим и займемся. Сейчас я принесу покрывало, а ты бери шкатулку. — Да, папи, — кротко кивнул Эйли. Он вышел на крыльцо и уселся в ожидании строгого родителя, с тоской взирая по сторонам. Необходимо что-то срочно предпринять, чтобы вырваться из дома. Ведь на кону стояла вся его жизнь, поэтому медлить нельзя. Вскоре показался Клари, в руках он держал покрывало, пошитое из небесно-голубого шелка. Старший омега встряхнул его и залюбовался уже частично выполненной вышивкой в виде золотистых лепестков. Настоящее произведение искусства, достойное самого короля, да хранят того небесные владыки. — Ты вчера навещал моего старичка. Как он там? — поинтересовался папи, любуясь замысловатыми узорами на драгоценной ткани. — О, великолепно, — живо отозвался Эйли. — Люси перечислил всех старых альфачей, которые, будто бы к нему сватаются. Потом отругал меня, что плохо мету пол, и попросил в следующий раз принести рыбку без косточек и ананасового мармелада. — Что? — надрывно вскричал Клари, задохнувшись от возмущения и едва не обронив покрывало на запыленное крыльцо. — Папи Люси окончательно рехнулся! Где я возьму ему этот мармелад? Разве похоже, что у меня под окном произрастает ананасовая плантация? Я сам его ни разу в жизни не пробовал! Вот же удумал, неугомонный старикашка! Сегодня вечером, так и быть, приготовлю для старого привереды мармелад из мандариновых корочек. Ох… А все любовники моего папи, поверь, существуют лишь в его воображении. Двое из них настолько стары, что уже много лет не выходят из дома, а третий и вовсе давно лежит на кладбище. Эйли, потупив взор, из-под длиннющих ресниц настороженно следил за каждым движением папи и согласно кивал. — А ты, Дин, мети чаще, не пропускай половицы, — раздраженно высказал папи, делая замечание альфенку, который вышел на крыльцо с метелкой. — И хорошенько веник в воде намочи, а то пыль поднимаешь. Услышав это, омежка невольно прыснул. Вот уж, действительно, яблочко от яблоньки недалеко катится. У Клари и его старшего папи Люси даже голоса были на редкость схожи. Но в данный момент его заботило совсем иное. Наконец, они чинно уселись рядом на скамью, удобно разместив на коленях покрывало, и приготовились работать. Клари открыл большую шкатулку с нитками и иголками и принялся в ней копаться, перебирая клубки и катушки. — А где же золотистый люрекс? — рассеянно забормотал старший омега. — Куда подевался? Эйли никак не отреагировал, с виду храня самый невозмутимый вид. — Нет, — продолжал недоумевать папи. — Я же не сошел с ума! Он был здесь. Вчера вечером, закончив работу, я положил катушку сверху… Может быть, она случайно упала и куда-то закатилась? — Вполне возможно, — ангельским голоском пролепетал Эйли, а сам сжал заранее предательски припрятанную катушку у себя в кармане. С тяжким вздохом Клари опустился на четвереньки и полез под широкую скамью. Хитро прищурившись, омежка следил за усилиями ползающего на четвереньках папи, который пытался обнаружить то, что найти, увы, было невозможно. В это время хлопнула калитка и во двор горделивой походкой ступил отя Гурд. Как обычно, альфач тащил на плече огромный мешок, до верха набитый рыбой. — Вот это да! — пораженно вскричал он, застав своего супруга в пикантной, по его мнению, позе. — И чья это маленькая упругенькая попка торчит из-под лавочки? Клари, не иначе, как ты, услышав мои шаги, заранее приготовился и встал раком? Я рад. Ну, иди же ко мне, мой возлюбленный истинный. А вы, детишки, кыш отсюда. С этими словами Гурд ухватил своего супруга за лодыжки и принялся вытаскивать его из-под скамейки. — Отстань! — пронзительно взвизгнул Клари, отчаянно сопротивляясь и брыкаясь. — Хоть бы детей постыдился, жирный ты боров! Я нитки потерял! Отвали, говорю тебе! — А я думал, что ты совесть потерял, — самодовольно похохатывал Гурд. — Течка на подходе, а ты все не даешь. И в бане вчера не дал. Но сегодня тебе деваться некуда, я свое возьму. Заделаю нам на старость лет усладу, маленького омежечку. — Тогда я разведусь с тобой, похотливая скотина! — Да пожалуйста! Но прежде я наслажусь твоим прекрасным телом. — Эйли! — не переставал пронзительно вопить Клари. — Сбегай на рынок и купи золотистый люрекс! А после займись вышивкой, ведь мы должны на этой неделе отдать старейшине законченную работу! А после его гнев уже сполна обрушился на альфача: — Чтоб тебя черти разорвали! Я не собираюсь больше беременеть и рожать! Сам попробуй! Если вдуешь, то я тебе, когда дрыхнуть пьяный будешь, полено в жопу затолкаю. Ай, люди! Помогите! С усмешкой омежка наблюдал, как его отя бесцеремонно уволок папи в дом. И вздохнул с облегчением. Его план отчасти сработал, и теперь он мог беспрепятственно отправиться на площадь. Возле калитки Эйли столкнулся с Джефом. Наряженный в парадную рубаху молодой альфа явно собирался на очередное свидание. — Ты куда? — вспомнив про обязанности старшего брата, ревниво поинтересовался Джеф. — Наш папи так орал, что все поселение знает, куда я иду, а ты, будто бы нет! В лавку за люрексом меня отправили, куда же еще. Джефф пристально взглянул на младшего омежку. Очевидно, его терзали смутные сомнения, но он не мог пока понять, какие именно. Они вместе ступили за ворота дома. — Я понимаю, что Рыган тебе отвратителен. Мне он тоже, признаться, абсолютно не симпатичен, — доверительно поведал брат. — Эйли, смотри, если сделаешь иной выбор, я тебя поддержу. Ибо сам знаю, что такое истинная любовь. — Спасибо, но очень сильно сомневаюсь, что поддержишь, — отстранено отозвался Эйли. — Признаться, я еще до конца не разобрался в своих чувствах. На развилке дорог они расстались. Джеф направился по своим сердечным делам в небольшое соседнее поселение — Березовку. А Эйли ступил на центральную дорогу, ведущую к базарной площади. Далее омежка несся, не чувствуя под собой ног, в надежде вновь увидеть Рэйла. Пусть на помосте, с топором или петлей, или даже окровавленной головой в руках. Лишь бы ещё хоть раз увидеть его перед тем, как окончательно решиться, жить ему или пропасть.