Палач

Именно с того дня в сердце Рэйла поселилась любовь. А что удивительного? Хоть он и был палачом, но прежде всего являлся совсем молодым альфой, искренне грезящим об истинных отношениях. А Эйли целиком и полностью захватил его сознание, и в душе альфача появилось ощущение, будто он всю жизнь не пил, изнывал от жажды, и только при встрече именно с этим омежкой однажды совершил так необходимый глоток живительной воды… Поразительно, но, собираясь на работу, Рэйл думал отнюдь не о предстоящей казни, а о том, когда он сможет в следующий раз увидеть Эйли, услышать его голос. Омежка был таким обворожительно красивым, обладал настолько изумительным запахом, что Рэйл сейчас был просто не в состоянии сосредоточится на предстоящей работе. Всё вокруг казалось неважным в сравнении с их отношениями. Не обман ли это? Не показалось ли ему? И что же будет дальше? Охваченный вполне объяснимым волнением, Рэйл собирался так тщательно, будто не на плаху, чтобы вершить убийство человека, а на свидание. Хотелось выглядеть солидно и брутально. Он раскрыл сундук, привезенный из дома, достал из него свою самую приличную одежду и облачился в черные кожаные штаны и белую рубаху, которую папи пошил для него из тончайшего шелка. Потом он тщательно причесал шевелюру, обмакнув гребень в воду, а затем, чтобы волосы не вихрились и блестели на солнце, аккуратно смазал их небольшим количеством подсолнечного масла. Наряд довершили новые сапожки на плоской подошве. Как же не хотелось надевать маску, ведь под ней на жаре невероятно потело и чесалось лицо. Но без нее выходить на работу запрещено. Так принято. Сориентировавшись по солнцу и настенным ходикам, примерно за час до полудня, молодой альфа вывел из стойла лоснящегося от сытости жеребца, оседлал его и выехал из дома. Сердце Рэйла гулко билось. Зыркая взглядом по сторонам, он надеялся случайно увидеть Эйли. Интересно, где и на какой улице омежка жил? Эта мысль занимала его сейчас более всего. Встречные поселяне шарахались от палача, словно от чумы, но альфа не обращал на это внимания. Топор он не взял, ведь его оповестили, что казнь должна состояться через повешение. Он не особенно обрадовался данному факту, так как с самых юных лет, поддаваясь влиянию отца, мечтал специализироваться на казнях благородных персон посредством отсечения головы с помощью топора, или даже персон королевских кровей, которых предавали мгновенной и безболезненной смерти с помощью специального, очень острого меча. Вешанием людей занималась самая низшая категория палачей. Однако, необходимо уметь чётко проделывать всё. Подъезжая к помосту, Рейл заметил, что всё же задумался о деле и прокручивал в голове предстоящие действия. Стражники должны связать приговоренному руки, надеть тому глухой мешок на голову и водрузить на табуретку или скамью. В обязанности Рэйла входило накинуть жертве на шею петлю, а потом, выждав примерно с минуту для того, чтобы публика успела проорать последние проклятия, ловко выбить из-под ног приговоренного опору. И всё, ничего сложного. Конечно, всё это отчасти противно, но надо учесть, что просто так, абсолютно ни за что, к смерти никого не приговаривали. Преступнику необходимо было совершить уйму черных дел, и даже порешить невинных людей, чтобы заслужить подобную кончину. Когда Рэйл въехал на площадь, его зоркий взгляд прежде всего выхватил из толпы хрупкую и изящную фигурку Эйли. Итак, его омега находился здесь, явился посмотреть на то, как он будет убивать. Рэйл, горделиво гарцуя мимо на своем великолепном коне, мельком, чтобы никто не заметил, поприветствовал омежку кивком. Тот ответил ему тем же и юркнул в толпу. Сегодня на площади поглазеть на казнь народу собралось относительно немного. У помоста толклись несколько десятков альф, чьи хозяйства ранее пострадали от действий приговоренного к смерти убийцы и мародера. Все они пребывали в состоянии наивысшего возбуждения и, яростно потрясая кулаками, выкрикивали: — Смерть негодяю! Казнить злобня! Четвертовать! Живьём в землю зарыть! Появление юного палача они встретили одобрительным рёвом. Общественность жаждала максимально жестокого возмездия. Альфа подъехал к присутствующим тут же главе старейшин и секретарю общины. Возле них и спешился, надежно привязав коня к забору. Почтительно поздоровавшись, он, наряду со всеми, принялся следить за текущими событиями. Вскоре четверо стражников с трудом заволокли на помост связанного по рукам и ногам здоровенного бородатого альфу, устрашающе мощного телосложения. Тот отчаянно сопротивлялся, извивался и вырывался, изрыгая самые страшные проклятия. Рэйл, по указанию старейшины, тоже поднялся по лестнице и, храня подобающее невозмутимое достоинство, в ожидании традиционного чтения приговора, замер рядом с плахой. — Похититель и истребитель скота, убийца невинных людей, альфач, имеющий погоняло Конедрыгер, — скороговоркой вещал секретарь, — справедливым судом старейшин приговаривается к смерти через повешение, и данное решение обжалованию не подлежит, так как преступник признан особо опасным и склонным к побегу. Да будет здравствовать весь наш народ под покровительством справедливого правосудия! И секретарь коротко кивнул удерживающим преступника стражникам. — И кто же должен убить меня? — негодующе взревел Конедрыгер. — Где тот палач? Никак, вот этот безбородый юнец, моча которого зеленее травы? Не бывать тому! В это время стражники накинули на голову бушующему альфачу мешок. Исполняя свои обязанности, Рэйл подступил к нему и под одобрительный рёв толпы набросил на шею свисающую с перекладины плахи петлю. — Будь ты проклят, палач Рэйл! — не переставал вопить Конедрыгер. — Я вернусь за тобой с того света, и, поверь, что смерть твоя будет намного ужаснее моей. Клянусь тебе в этом! Не желая надолго затягивать казнь, Рэйл всё же, помятуя добрые советы отца, придал действию немного театральности. Пару раз он отводил ногу, будто собирался выбить скамейку из-под приговоренного, но отступал. А потом неожиданно выбил одним метким ударом. И вся публика, на площади собравшаяся, со злорадным восторгом следила, как извивалось подвешенное на веревке грузное тело преступника, отчаянно сопротивляясь неминуемой смерти. А потом… Случилось нечто непредвиденное. Вся конструкция виселицы внезапно обрушилась! Причем сломалась не только поперечная перегородка, но и обе продольные! Тело Конедрыгера с грохотом рухнуло на помост, где тут же возникла суета. Стражники бросились к месту падения и принялись разбирать переломанные балки, а толпа прихлынула ближе, сгорая от нетерпения и желая узнать, чем же всё завершится. В панической спешке служивые альфы разбирали обломки плахи, пока не добрались до тряпок, являющихся одеждой преступника, и принялись поднимать их, потрясая в воздухе пустыми рубахой и штанами. И ещё веревками, которыми ранее были связаны руки и ноги преступника. Но самого Конедрыгера… Не было!!! Он будто испарился в воздухе. В спешке на помост выскочили сам старейшина и его секретарь. Они лично обследовали то, что осталось от плахи, пересмотрели веревки и ветхие тряпки. Но приговорённого будто след простыл, словно он стал невидимым, или его унесло ветром… В ужасе толпа матёрых и бывалых альфачей отхлынула от помоста и, потрясённо переговариваясь, начала постепенно расходиться. Некоторые из них спешили домой, а иные в трактиры, чтобы выпить вина и все обсудить меж собой. А Рэйл… Не сказать, как был потрясён молодой альфа! Ведь он находился всего в паре шагов, но так ничего и не понял! — Ведьмовство! — зловеще прищурившись, хрипло выдохнул глава старейшин. — Это оно, чистейшей воды! Очевидно, альфач заговорён от смерти. И я даже знаю, кто сделал это. Его омега, занимающийся много лет колдовством. Смотри, Рэйл, будь осторожен. Боюсь, тебе теперь грозит опасность лютая, против которой нет защиты. Конечно, Рэйл слышал в детстве множество баек о колдунах, но в них не верил. В столице никогда ничего подобного не происходило, но поговаривали, что в провинциях иногда случалось. И вот, неоспоримый факт налицо! Однако, в миленькое он попал местечко! То самое, где сподручнее всего делать карьеру. Одного преступника на днях оправдали, а второй на глазах у честного народа испарился в воздухе. На ватных ногах, обливаясь ледяным потом, молодой альфа поспешно спустился с помоста к своему коню. С разбегу Рэйл ловко вскочил на круп коня и припустил галопом с площади. До дома с ветерком он донесся за несколько минут. Ворвался во двор, спешился и заперся в избушке на перекладину. И сел, просто ноги подкосились. И не знал, сколько так просидел. Даже домой написать письмо желание пропало. Что он мог сообщить, чтобы родители не посчитали его неудачным или вовсе безумным? Понятно, что из этой дивной деревушки нужно срочно делать ноги. В конце концов, строить карьеру палача совсем не обязательно. Можно вернуться в столицу и устроиться коллектором в любой банк. Ходить по домам и долги выбивать. Или, вон, скоторезом на мясокомбинат. Не так почетно, но с голоду точно не помрешь. Или даже стражником в тюрьму могли взять… Да, лучше всего сбежать, пока не поздно, и он ещё во что-нибудь не влип. И обязательно прихватить Эйли. Альфа был уверен, что долго омежку уговаривать не придется, и решил переговорить с ним, когда тот придет. Час прошел, или два — он не знал. Очнулся от того, что стучали в ворота. Эйли? Хорошо бы, однако уж слишком сильно сотрясались створы. Поднявшись, Рэйл вышел во двор и громко осведомился, стараясь чтобы его голос прозвучал грозно: — Кого принесло?