Палач

Как и ожидалось, их совместное явление к папи Люси оказалось полностью провальным. Разгневанный старикашка выгнал Айди с треском. — Не приводите больше ко мне этого неумеху! — скрипел он. — Рассыпал всю мою пудру из коробочки, а она стоит целую медную монетку. Воду разлил и намочил тапки. Да ещё коврики принялся трясти прямо в комнате. У меня теперь началась аллергия. Апчхи! Эйли ликующе прыснул в кулак и принялся наводить оставленный после Айди разгром, радуясь, что всё так удачно сложилось, стараясь как можно лучше угодить старичку. — Вот ты, Эйли, молодец, — чуть позже смягчился Люси. — И ходи ко мне, а я завещаю тебе потом, когда-нибудь, свою шкатулку с украшениями. Но этого омегу я больше на порог не пущу. Омежка был готов скакать до потолка от счастья. И с Рэйлом успел увидеться на задворках. Правда, на этот раз не пошел к нему, но они обменялись поцелуями и клятвами в вечной любви. Эйли просто дурел в объятиях этого альфача. Готов был жизнь отдать за него и следовать за ним хоть на край света! С нетерпением он ожидал следующей течки, чтобы понести от палача ребеночка, а там, будь что будет, хоть весь свет сгори. Домой омежка нёсся, словно на крыльях. Вопрос о том, сможет ли Айди ходить и ухаживать за папи Люси, отпал сам собой. А дома его ожидала ещё одна потрясающая новость. Он застал своего папи удрученного и в слезах. — Рыган помер! — простонал старший омега. — Как? — поразился Эйли, невольно схватившись за грудь. Да, ему совершенно не нравился тот альфа, и даже более — внушал глубокое отвращение, но теперь, когда он узнал о безвременной гибели своего ровесника, то невольно испытал сожаление. — Пахло изо рта у альфы нехорошо, и родители повезли его в город на обследование и лечение к самым прославленным медикам. И, как говорят, альфенок случайно подхватил там инфекцию. Три дня пролежал в бреду с высокой температурой, после чего скоропостижно скончался… — Да будет мир и покой ему на небесах! — вполне искренне вырвалось у Эйли. В меру погоревав, омеги занялись обсуждением домашних проблем. — Ты ужи прости, сыночек, но нам, скорее всего, придется отложить твой брак на некоторое время, хотя бы на пару лет, — виновато бормотал Клари. — Я же теперь беременный, один и с вышиванием, и с новорожденным не управлюсь. Рассчитывал, конечно, что Джеф однажды приведет в дом толкового омегу, мне в помощь. Но не свершилось. От этого Айди, похоже, больше проблем, чем толка. — Ничего, дорогой папи, я потерплю, — обрадовался Эйли. — Может, своего истинного за это время встречу… А пока буду помогать тебе изо всех сил! На том они и порешили. Что касалось Айди, просто беда была с тем омегой. Он, хоть и обещал, даже не смог кормить курочек, так как петух, по необъяснимым причинам, на него вдруг ополчился и, стоило злосчастному омежке ступить в курятник, с яростным клёкотом налетал и болезненно клевал в пальцы на ногах, после чего тот с рыданиями выбегал наружу. Странно, но все животные Айди почему-то невзлюбили. Не доенная коза лягнула, коровки бодали, и даже щенки, обычно ко всем приветливые и ласковые, злобно кусали его за руки. Тогда попробовали они поручить Айди уход за огородом, но вышло ещё хуже. В первый же день, поливая клубнику из небольшой лейки, омежка неловко оступился и шлёпнулся задницей прямо в грядку, изломав все кустики. Шить он не умел, постоянно кололся иголкой и горько при этом рыдал. Еду готовить тоже… И почти ничего не ел. Лишь пил водичку с медом. И постоянно, при малейшей возможности, отлынивая от работы, бесстыже сбегал в их совместную с Джефом комнату, где сидел взаперти и неизвестно чем занимался. Эйли, признаться, всё это значительно напрягало. По непонятным причинам он не чувствовал к этому омеге ни малейшей симпатии. Наоборот, принялся следить за ним. Клари тоже был крайне недоволен выбором своего старшего сына. Но Джеф ходил довольный, словно зашоренный, и без конца повторял: — Ничего, всё со временем наладится. Главное, что я люблю его, а он меня. Мы с ним — истинные. Даже слушать ничего не желаю. Моим супругом станет только Айди. Однажды Эйли заглянул к Айди в комнату, чтобы пригласить его к трапезе и обнаружил, что омежка стриг волосы, укорачивая, чтобы стали по плечи. — Прошу к столу, — учтиво позвал Эйли, стараясь не казаться недружелюбным. — А? Но я вовсе не хочу кушать, — пролепетал омежка. — Всё равно, идем. Можешь ничего не есть, но на семейной трапезе присутствовать обязан, — отрезал Эйли. Тот неохотно отложил ножницы и обречённо поплелся за ним. А на следующий день Эйли обратил внимание, что волосы у Айди вновь доходили до лопаток! И он замер… Аж весь заледенел от ужаса! Да могло ли такое быть? Ведь Эйли собственными глазами видел, как Айди вчера значительно укоротил их! Получалось, они так сильно отросли всего за одну ночь? На десять сантиметров? Вечером он снова украдкой заглянул в комнату к Айди, и, к своему удивлению, опять застал омежку за стрижкой волос. — Ты же вчера, вроде, делал это? — придя в глубочайшее волнение, осторожно поинтересовался он. Айди обернулся к нему с невинной, безмятежной улыбкой. — Да, но они у меня слишком быстро растут… С того дня Эйли не знал ни сна, ни покоя. Он заметил, что Айди ежедневно подстригал не только волосы, но и ногти на руках и ногах. И всё в этом было явно как-то в высшей степени странно, и внушало реальный страх. Терзаемый недобрыми предчувствиями, Эйли решился обратиться вовсе не к папи, который был полностью зашорен своими собственными проблемами, связанными с беременностью и домашними делами, а напрямую к брату Джефу. — Послушай, братик, — улучив момент, когда они остались наедине, Эйли доверительно заговорил с ним. — Мне кажется, что всё это как-то не по-людски, что ты похитил с улицы Айди, а родственников его даже в известность не поставил. Надо бы доехать до них и сообщить, что омежка теперь живет у нас, и скоро вы вступите в брак. Хотя бы ради приличия. — Зачем? — недовольно нахмурился альфач. — Они плохо к нему относились, били, недокармливали, а когда первая течка наступила, и вовсе выгнали за порог. Я не думаю, что чем-то им обязан. Скорее, что они — мне. — Но… Всё это ты знаешь лишь со слов Айди. Подумай сам. Как бы оправдались те люди перед соседями, если бы действительно выгнали взятого на воспитание несчастного сиротку из дома? И потом, может быть, Айди лжет? Я не хочу сказать ничего плохого, но даже наш папи Клари сбежал из-под родительского крова в свою первую течку, и он даже не считает нужным скрывать от нас данный факт. А история про злых опекунов может быть со стороны Айди вымыслом, чтобы оправдать побег. Совсем не исключено, что те добрые люди в безутешном горе сейчас льют по омежке слезы и его ищут! А то, что ты привел его в наш дом, впоследствии могут расценить, как похищение! Мы же ещё и виноватыми останемся. Глядишь, что попадем под судебное разбирательство. — И в самом деле, — глубокомысленно почесывая затылок, протянул альфач, — порядочно будет, если я предстану перед родными моего любимого и всё им объясню, чтобы потом не возникли недоразумения. Спасибо, Эйли, за дельный совет. Я так и поступлю. Прокачусь до Градово и разыщу приемную семью Айди. Всё же родственники они, не чужие нам люди. И всё им объясню. — Только, пожалуйста, никому о том не говори, — предупредил брата Эйли. — Неизвестно, что в той семье случилось. Вдруг Айди там действительно обижали? Уладь уж это дельце тайно и деликатно. И… Заодно выспроси еще один существенный момент. Почему омежка оказался таким неумехой? Вдруг он болен, перенес тяжелую психологическую травму, в силу этого не может выполнять самую элементарную работу? Если так, то мы будем знать и относиться станем к нему соответственно, с бережным пониманием. Эти слова Эйли произнес предельно деликатно, стараясь не вызвать в брате никаких негативных эмоций. Но Джеф, согласившись с ним, энергично кивнул: — Мне всё ясно, дорогой братишка. Спасибо, что подсказал, как действовать, а то я до сих пор сильно сомневался. Айди, признаться, мне очень люб, но я и сам нахожу значительные расхождения между его словами и реальными событиями. Он, к примеру, говорил мне, что приемные родители весьма не богаты, к примеру, били его, заставляя много работать. Но руки омежечки, как я обратил внимание, совсем не натружены. Они нежные, как у младенца. Равно как и ступни, словно ему никогда не приходилось, даже по двору, ходить босиком. Будто он недавно явился на свет. И на теле нет ни единого шрама, что совсем неправдоподобно, если бы его били. Явно тут сокрыта какая-то тайна. Я поеду в Градово и разыщу опекунов Айди, а своего омежку поручаю тебе. Уж проследи, чтобы он не сбежал. Иначе я не переживу этой трагедии и жизнь моя будет закончена. Только смотри, сам ничего о своих подозрениях не разболтай оте или папи. — Так и поступим, — согласился Эйли, в глубине души радуясь, что брата Джефа постигли те же сомнения, что и его самого. В этот же вечер Эйли свиделся с Рэйлом и поведал ему свои волнения по поводу странного поведения Айди. А юный палач, сжимая в объятиях любимого омегу, внезапно вспомнил о дошедшем до него сказе, что в данной местности проживал похищающий омег ведьмак… Хоть и не верил Рэйл во все подобные бредни, но на этот раз серьёзно призадумался. — Знаешь… — изрек он, целуя своего драгоценного истинного в лоб, — я тоже наведаюсь в Градово и попытаюсь разузнать судьбу Айди. Мне кажется, что тут не всё так просто…