Палач

В убогом домике, куда вселился Рэйл после смерти старого палача, благодаря стараниям новоявленного хозяина, вскоре стало уютно. Не скупясь, Рэйл накупил на местном базаре множество современных вещичек, преобразивших его жилище на городской лад. К примеру, пару ламп в изящной оправе и бронзовых подсвечников. На одну стену повесил ружье, а на противоположную, над кроватью — красивейший ковер, от которого просто глаз не отвести. На нём была изображена эпическая сцена — их король, да хранят его небесные и земные владыки, вместе с войском атаковал трехглавого и шестикрылого дракона. Этот ковер можно было рассматривать вечно, всё время подмечая какие-то новые подробности в ландшафте или облике действующих лиц. Полы в доме парень устлал яркими коврами, а возле печки бросил огромную медвежью шкуру. Новую посуду тоже прикупил, хоть из недорого олова, но достаточно изящно сработанную. И шелковые постельные комплекты, ткань которых так ласкала кожу, когда Эйли на них ложился, чтобы несколько минут передохнуть. Ему всё нравилось в этом доме. И безумно нравился сам альфач. Эйли совершенно не смущало, что недавно здесь помер старик, невостребованный труп которого пролежал несколько дней. И совсем не пугало, что Рэйл по роду своей деятельности являлся убийцей. Он просто хотел быть с ним. Стать повелителем его души, властелином его тела, хозяином в его доме, родителем его детей. Он хотел сразу всё или совсем ничего. Ничего безоговорочно означало смерть. И вот сейчас, припав к плечу своего возлюбленного, Эйли проводил время в зыбком покое. Пора уже уходить, бежать домой, и от одной этой мысли становилось тошно. Так как молодой палач был весьма немногословен, омеге приходилось по крупицам вытягивать из него правду о прошлой жизни, а он хотел знать всё. Они полулежали на шкуре возле ярко потрескивающего сгорающими дровами очага и ласкались. Их отношения находились на пике романтической стадии и пока оставались безгрешными. Эйли буквально весь растворялся в нём, чуть не мурлыкал, ощущая в животе щекотку от того, что альфа поглаживал его по голове, шее и плечам, и иногда легко целовал в губы. Они договорились дождаться течки омеги, чтобы осуществить всё иное. — Скажи, ты воочию видел короля? — прошелестел Эйли, ласкаясь к своему любовнику. — Да хранят его небесные и земные владыки, видел, — приподнявшись над ним на локте и таинственно поблескивая глазами, принялся рассказывать Рэйл. — Я же не раз участвовал в казнях в качестве ассистента отца. Иными словами, моей обязанностью было следовать за ним на помост, тащить за плечами мешок с топором и другим инвентарем, а после обыскивать и раздевать труп казнённого. — Как? — поразился Эйли. — Тебя, малолетнего, заставляли делать это? — А кого же? Или ты представляешь, что мой отец стал заниматься этим? Я же самый старший сын в семье. Мне необходимо было научиться преодолевать страх и брезгливость перед трупами, поэтому и доставалась вся черная работа.  — Понятно… А ещё хотел спросить… Ох! Крайне неудобно, но я должен знать. Скажи, ты уже имел близкие отношения с омегой? В смысле постели. — Да, Эйли, один раз было. Перед тем, как меня отправили на первое задание, отец привез мне омегу из увеселительного заведения. Видишь ли, по закону полагается, что палач при исполнении своих обязанностей должен быть зрелым во всех отношениях альфой. Так как меня вызвали неожиданно, потому что людей для массовой казни не хватало, то пришлось поступить подобным образом. Я провел с тем омегой ночь за деньги, что являлось чистой формальностью. Словно предчувствовал, что вскоре встречу в своей жизни настоящее счастье. Тебя, Эйли. — Ах, — омежка ещё крепче прильнул к нему. — Рэйл, умоляю, давай сбежим! Куда угодно, в любое другое поселение! Там тайно обвенчаемся и заживем своим двором. Я всегда смогу заработать для нас на хлеб, а ты тоже, если захочешь, постепенно обучишься какому-нибудь иному ремеслу… — Нельзя, — с досадой мотнул головой альфач. — Ты позабыл, что в любой, даже самой отдалённой деревне никто и никогда не сочетает нас браком без согласия твоих родственников или опекунов, пока тебе не исполнится полных восемнадцать лет? Нам, как я и говорил прежде, остается дожидаться твоей течки, а потом молить твоих и моих родителей пойти нам навстречу и подать прошение, чтобы нам позволили вступить в брак. И в этом вопросе я готов идти до самого конца. Никогда не отступлюсь от тебя. — А если не получится, то мы просто сядем в лодку и поплывем в море, далеко, далеко, за самый горизонт, пока не достигнем иного мира! — мечтательно взмахнув влажными ресницами, тихо вымолвил Эйли. — И там всё равно заключим брак. Верно? — Ты о самоубийстве говоришь? — не на шутку встревожился Рэйл. — Даже думать о том не смей! Все наши мечты мы осуществим в этом мире, и ты родишь мне много ребятишек. И будем жить в счастье и довольствии. Я обещаю тебе. В это время на стене пробили ходики. — Домой мне пора, — всхлипнул Эйли. — Не несут меня туда ноги. С появлением этого Айди всё изменилось. С виду он такой вроде невинный и очаровательный, но почему-то внушает мне крайнее омерзение. И я замечаю его странное поведение. Волосы постоянно стрижет, а они у него за ночь отрастают. И ногти тоже. Почти не ест, только пьет воду с медом. Но никто в нашей семье того не замечает, каждый зациклен на себе. Папи мой беременный, ему ни до чего нет дела, а отец, как обычно, увлечен рыбалкой. Я брату Джефу намекнул про странности Айди, он обещал съездить в Градово, что-то разузнать, но так и не собрался. — Я помню, что тоже обещал, Эйли. И отправился туда. Знаешь, что вышло? Не успел я выехать за околицу Ягодного, как дорогу мне преградил конный вооруженный отряд молодых альфачей в предводительстве твоего брата. Они не разрешили мне покинуть поселение, назад развернули. Честно говоря, я считал, что закон о том, что палач не может выезжать с места прописки, касается лишь крупных городов. Но ваши парни дали мне понять, что им проблем не надо, и чтобы я сидел там, куда меня назначили. Вот так, мой дорогой. Так что, не лелей надежду, сбежать мы никуда не сможем. Тут всё под контролем. Потом они попрощались, и Эйли, горестно всхлипывая, покинул дом возлюбленного. Каждый раз, когда они расставались, ему казалось, что это всё, они виделись в последний раз, и сердечко его разрывалось от тоски и тревоги. Но Рэйл выглядел более спокойным и уверенным в себе, и это несколько утешало, давая надежду… Молодой альфач проводил взглядом омежку, перебегающего дорогу в сторону потайной тропки, ведущей в поселение, а потом вздрогнул. Из произрастающих вблизи дома густых кустов черемухи вышел Дон. — Черт, напугал, чтоб тебя! — вскричал альфач, а рыжий в ответ ему широко заулыбался, однако с опаской держась на отдалении. Рэйл не был идиотом. Он сразу понял, что их с Эйли засекли. Что же, вполне ожидаемо. И как скоро Пидораскин разнесет весть об этом событии, оставалось лишь предполагать. С этого момента счет пошел на часы и даже минуты. Поэтому он резко сменил запланированную тактику. Ранее он собирался избить того, кто его оскорбил, но теперь… Обстоятельства стали иными. И он решил, что лучше рыжего черта держать в при себе. — Заходи, — дружелюбно кивнул он Доньке. — Ты, верно, свою посуду хочешь забрать? Извини, но я случайно разбил её. Пойдем в дом, выберешь другую, какая понравится. Только давай на этот раз обойдемся без дури и твоих дурацких шуточек. Хорошо? — Я… Э-э-э… — только и мог промямлить шокированный Донька. — Ты, в самом деле? Бить не будешь? — А это никогда не поздно. Если решусь, так не сомневайся, забью до смерти. Поэтому советую вести себя хорошо и держать руки в своих штанах, а не в моих. Они ступили в дом. Пидораскин продолжал держаться позади на безопасном расстоянии. Он оглядывался, поражаясь, насколько преобразилось жилище, стало красивее и современнее, и с восторгом замер возле ковра, а потом с улыбкой обернулся на Рэйла. — Ты зажил, я вижу, на широкую ногу, мне это нравится. — Средства позволяют, — коротко отозвался альфа. — Возьми вот эти кувшин и горшок. Надеюсь, они компенсируют убытки. — Сполна! — У меня разговор к тебе есть, Доня, — спокойно говорил Рэйл. — Присядь, пожалуйста, на минутку. Пидораскин, вмиг став шелковым, кивнул и смирно уселся на лавку. Всё творящееся казалось ему крайне удивительным, и он с глубоким подозрением продолжал взирать на хозяина, всё ожидая какого-то подвоха. — Видишь ли, — невозмутимо продолжал Рэйл. — Я тут на днях решил обследовать местные окрестности. Однако ваши вооруженные альфачи преградили мне путь, сказали, что я не могу покидать границ поселения. Но границы те никак не обозначены, их знают только местные. А я ружье купил, хотел бы охотится. Свободного времени у меня, сам знаешь, предостаточно. На работу редко вызывают. Вот, хотел бы тебя попросить сопровождать на охоте, показать здешние места. Если ты, конечно, не против. — Я? — просиял Пидораскин. — Да я… Знаю здесь каждую травинку. И сам обожаю охоту! Тут такие жирные кабаны водятся, и олени. А птицы — не счесть! И с удовольствием составлю тебе компанию. — Доня, я обратился к тебе, потому что ты тут, похоже, единственный человек, не страдающий предрассудками, здравомыслящий, состоятельный, который может позволить себе творить всё, что ему захочется. Надеюсь, что я не ошибся? Потому что, если тебе претит приятельство с палачом, тогда сразу и скажи. — Не ошибся, — продолжал радостно сиять рыжий альфа, весьма польщенный подобными речами. — Только день назначь, и мы сразу с тобой поедем. Стану твоим напарником. А за тот инцидент недавний, прости. Я пошутил и, кажется, неудачно. — Не советую более так шутить, — угрожающе сузил глаза Рэйл. — И вообще молчи о всём том, что про меня знаешь. В том числе и о том, что видел сейчас. Омежка бегает ко мне, это верно. Но не факт ещё, удастся ли нам поладить. Незачем ему жизнь губить. — Договорились, — Дон в волнении облизал пересохшие губы. — Так когда отправимся? — Завтра на рассвете. Может быть, во время наших приключений и беглого преступника сыщем, как знать. — Это вряд ли, — как-то странно усмехнулся Пидораскин. — Впрочем, чем не шутят черти! Посмотрим. В общем, завтра заеду за тобой после первых петухов, в пять утра. Будь готов. Домой Донька несся, не помня себя от счастья. Дыхание его сбивалось, а сам рыжий был готов пуститься в пляс! Рэйл предложил ему дружбу! Он о подобном даже мечтать не смел! Пусть вынужденную, но это всё же лучше, чем ненависть с отвращением. Значит теперь они будут проводить время вместе, регулярно выезжая на охоту. А там смогут постепенно и сблизиться! Донька ворвался на свой двор и с глубоким отвращением взглянул на своего брата, Гомора, который ползал возле поленницы, собирая в кучу дрова. Работал всё, трудяга. Рыжий альфа подсознательно ненавидел его, в том числе и за эту бесконечную возьню на показуху, в которой не было нужды. Мол, посмотрите — я безногий калека, но отрабатываю свой кусок. — Прибежал от красивого альфочки? — мерзко хмыкнул Гомор. — Ну, как, удалось поскакать на его палочке? Думаю, что нет. — Даже думать о нём забудь! — внезапно набросился на калеку Дон, ощетинившись. — Наши планы отменяются. Рэйла мы не тронем. — Ха-ха! — оскалился безногий. — У тебя, я вижу, совсем голову от любви снесло? Да пойми, что он презирает тебя так же, как и все остальные. И ненавидит. На что ты, интересно, повёлся? Поверь мне, ничего у тебя с ним не будет, кроме слез и страданий. — И пусть! Но это всё равно — отношения. Рэйл предложил мне своё общество. До этого мне ни один альфач подобного не предлагал. Так что забудь о нём. Ты до него даже и пальцем не дотронешься. — Совсем свихнулся, — пробормотал себе под нос Гомор, с ненавистью сверкнув глазами. — Обещания нарушаешь? Дорого это будет тебе стоить! Не ты, так я пущу по поселению слух, что палач твой драгоценный растлевает юного омегу, сыночка рыбака. Я, представь, всё о том знаю. И что ты сделаешь? — Ах ты же, гад безногий, — дрожа от ненависти, Донька набросился на брата. — Будешь мне препятствия чинить, жизнь мою, и так искалеченную, поганить? Или ты позабыл, как я взял тебя в дом, лечил и ухаживал полтора года, с гангреной боролся, лучших врачей из столицы выписал, кормил твое семейство, поселил у себя в доме, всем обеспечил и до сих пор за порог не выгнал? Так мигом сейчас выгоню! Чем жить будете? Покойный батя всё имущество мне оставил! Так что заткнись, тварь неблагодарная, и подчиняйся, не смей диктовать мне условия. А альфу… Мы для утех иного найдем. Тут их летом кругом полно — спящих, пьяных, сраных, каких захочешь. И будет тебе увеселение. — Я пытаюсь спасти тебя, но ты не слушаешь, — злобно проскрежетал Гомор. — Потом, брат, пожалеешь. — Да и плевать. Не особенно я ценю свои жизнь и репутацию! В сердцах Гомор отбросил в сторону внушительного размера колун и, мстительно оборачиваясь на брата, пополз в сторону огородного колодца. Дон с досадой плюнул ему вслед и хотел было отправиться в баню, хорошо помыться и в одиночестве пофантазировать о завтрашней охоте с Рэйлом… В это время колокольчик дал знать, что заявились гости. Нахмурившись, рыжий направился к калитке и приоткрыл ее. Стоял Айди!!! Дон, смертельно побледнев, издал сдавленный стон и отпрянул. — Не бойся, — воровато оглядываясь, шепнул омежка. — Не съем. Вроде меня никто не заметил. Дело есть. — Проходи, — срывающимся от волнения голосом ответил Дон. — Идем. Да не в дом, там народу полно, а в погреб. Там поговорим. Ну, с чем пожаловал?