Палач

— Мы с отцом завтра отправляемся в столицу, — во время семейного завтрака торжественно провозгласил домочадцам Клари. — Я собираюсь пройтись по лавкам, чтобы пополнить запасы люрекса, стекляруса, бисера и некоторых редких оттенков шелковых ниток. — Вот так новость! — радостно просиял отя Гурд. — А мне следует пройтись по городским трактирам. Вдоволь попью элитного винишка, да заодно понюхаю городских омег! — Единственное, что ты у меня сейчас понюхаешь, это будет сковородка, которой я тебя огрею по лбу! — тут же нервно взвился папи. — Имей в виду, что на твои порочные утехи я не выдам даже самую мелкую медяшку! — Ну, может быть, кто из них и бесплатно согласится, — добродушно похохатывал Гурд. — И даже угостит вином. Ведь я ещё альфач — ого-го, хоть куда! И он с многозначительным видом прихлопнул себя широкой ладонью по месту, расположенному ниже живота. — Ах! Да ты!!! Негодяй такой! Трапезничаешь вместе с детьми и колотишь при них по своему несчастному отростку. Срамота. Тьфу на тебя, проклятый бесстыдник! — И как же долго вас не будет? — примирительно прошелестел со своей стороны стола Эйли. — Не менее недели, сыночек. Я ещё намереваюсь навестить своих братьев-омег, которые вышли замуж гораздо более удачно, чем я, — с этими словами Клари метнул очередной гневный взгляд в сторону своего супруга. — А кто, простите, уговаривая меня на брак, твердил, что я его истинный? Случайно, не помнишь? — насмешливо вставил Гурд.  — Замолчи, или я за себя не ручаюсь. Даже думать забудь про столичных омег. Эйли, сам понимаешь, ненаглядный мой сыночек, что ты остаёшься за старшего. Все присутствующие за столом радостно заулыбались. Перспектива остаться без опеки папи Клари означала некоторую свободу, и каждый из детей четы рыбака тут же принялся в мыслях планировать свои бурные похождения на ближайшую неделю. — Я хотел бы, — обратился Эйли к родителям, — сейчас поехать на базарную площадь и попытаться продать щеночков, ведь им уже пошел второй месяц. — Назначай цену золотом! — шутливо вставил отец. — И сам посмотришь, что от покупателей отбоя не будет. Да возьми под денежки мешок побольше. Эйли согласно кивнул и метнул недоброжелательный, полный подозрения взгляд в сторону Айди. Омега брата так и сидел с безучастным постным лицом, мелкими глотками цедил медовую водичку. И, судя по всему, жизнь семьи его совершенно не интересовала. — Ты съездил в Градово? — после завтрака обратился к брату-альфе Эйли. — Разузнал про семью Айди? — Не доехал, — признался Джеф. — Встретил по пути и расспросил одного крестьянина. Представляешь, тот сообщил, что вся семья Айди погибла. Они отравились грибами. Какая страшная трагедия! — Да уж, — задумчиво протянул Эйли. — Примерно этого я почему-то и ожидал… Погоди. Ты ведь подвезешь меня на базарную площадь? — Конечно! Забирайся на коня позади меня. Нет ничего, что бы я для тебя не исполнил, мой любимый братишка. Добравшись до базара, Эйли заплатил в кассу за место и пристроился в ряду, где продавали всякую живность. Его целью была не нажива, а пристроить щеночков в добрые руки. Самую маленькую девочку они решили оставить себе, а самого крупного мальчика он планировал отдать Рэйлу. А остальным, как ни жаль, следовало найти хозяев. — Щенки! Великолепные щенки от маленькой и доброй собачки! Славные щеночки. Цена за одного — серебряная монетка. Станут верными друзьями вам и вашим детям! — И что же в них такого, что цена — целый серебряник? — с подозрением поинтересовался какой-то альфа, приостановившись возле. — Они совсем мало едят, — невозмутимо отозвался Эйли. — Но, как охранникам двора, цены им нет. Никогда не пропустят вора, всегда дадут знать, если кто чужой полезет в усадьбу. И потом, отличная забава для детей. Взгляните, какие они хорошенькие! — Отя, ну купи! — умоляюще канючил находившийся с альфой малолетний сыночек. — Я давно такого щеночка хочу! Я знаю их маму, Лисичку! Ну, пожалуйста, умоляю! — Ладно, — снисходительно кивнул альфач. — Раз уж ты просишь, так и быть. Но за серебряник можно купить хорошую козу… Наш папи за такую растрату нам головы оторвет! — Хорошо, — Эйли решился несколько сбавить цену. — Берите уж тогда всего за две медяшки. Дешево отдаю ради вашего сына. Он действительно бегал к нам и давно присматривался, в надежде, что купите. Эйли был уверен, что раздавай он щенков бесплатно, то ни единый человек бы не заинтересовался и даже даром не взял. А так торговля пошла довольно бойко. Вскоре краем глаза он заметил высокую и статную фигуру своего любимого альфы, Рэйла. Молодой альфач слонялся по рынку, прицениваясь к товарам. Эйли сразу вспыхнул, почувствовав дрожь в ногах. Господи, хоть бы подошел! Они планировали увидеться сегодня вечером, но омежка был настолько влюблён, что так долго ждать не мог. Так и есть! Рэйл приблизился к Эйли, загадочно улыбнулся ему и спросил: — Почем щенки, омега? — А сколько дашь? — бойко ответил Эйли и, заметно снизив тон, прошептал. — Рэйл… Я так тебя люблю, что просто умираю. Твоего сегодня вечером принесу. А теперь иди, пока никто не заметил, что между нами что-то есть… — Слишком уж дорого! — нарочно громко отозвался Рэйл и шепнул в свою очередь. — Жду тебя, любимый! Сияя улыбкой от того, что он сумел неожиданно свидеться с омегой, Рэйл, чтобы не привлекать излишнее внимание, многообещающе кивнув своему истинному в знак того, что любит и ждет, поспешно отступил. Вскоре ему захотелось промочить горло, и он взял курс на ближайший трактир. Ступив в наполненное, бурлящее монотонными голосами обосновавшихся здесь людей заведение, он уверенно прошел к стойке и заказал большую кружку холодного ягодного морса. — Рэйл, иди сюда! — неожиданно окликнули его. Молодой палач резко обернулся и увидел альфу, примерно своего ровесника. — Садись, — дружелюбно подзывал тот. — Поговорить нужно. По спине у Рэйла пробежал неприятный холодок. Кто это? Зачем звал? И тут до него дошло. Да это же Джеф, старший брат Эйли! Они и похожи, тот тоже светлой, необычной для этой местности масти, и в чертах лица что-то общее есть. Рэйл, не зная, чего ожидать, с опаской приблизился и сел на скамью напротив. — Как поживаешь, городской-заезжий? — как-то странно, криво усмехнувшись, поинтересовался альфач. — Хорошо ли расположился? — Сносно… — сквозь зубы пробормотал Рэйл. Естественно, он понимал, что родич омеги подозвал его вовсе не за тем, чтобы узнать, как он устроился. Дело в другом. — Уже понял, кто я? Да, сын рыбака Гурда. Меня зовут Джеф. Понравилась ли наша рыбка? Рэйл понял, что наступил момент истины. Итак, пора во всем признаться. — Здравствуй, Джеф… — И тебе не хворать, — натянутым тоном отозвался альфач. — Я… Хорошо, что мы свиделись. Хотел сообщить, что я… Встречаюсь с вашим омегой, Эйли. — Да неужели? — Джеф наигранно изобразил на своем лице глубочайшее изумление. — И кто бы мог подумать! А побледнел-то как! Не бойся, бить не буду. Пока не буду. И что же ты нашего омегу портишь, валяешь, а сватать не идешь? Я заждался уже. А знаешь, откуда сведения? Мне Парис сказал, который служил вашим почтовым голубем. Родителям я пока не сообщал. Всё ждал, когда у тебя совесть проснется, и ты сам придешь, как полагается приличным людям, и объяснишь своё поведение. Докажешь серьёзность намерений. — Я как раз собирался. Рэйл просто взмок под его тяжелым взглядом. Он не был трусом, но отлично знал, насколько безжалостны в деревнях альфачи, особенно, когда против одного собирается целая разъярённая толпа. Забить до смерти и спрятать тело так, чтобы никто никогда не нашел, особого труда не составляло. — Собирался, значит, — покачал головой тот. — А я знаю, почему ты сразу не пришел и время тянул. Да потому что ты, сволочь, уже состоишь в браке! Или скажешь, что нет? Вас, палачей, венчают лет в шестнадцать, ещё до первой казни, чтобы в церковь на обряд вы шли чистыми. Давай, гад, признавайся! Альфач, произнося это, снизил тон до свистящего шепота, и было в нем столько ненависти, что казалось, их стол завибрировал. — Нет, — решительно качнул головой Рэйл. — Вернее, ты прав. Так действительно полагается поступать. Но в моем случае вышло иначе. Избранный для меня родителями омега скончался перед самым венчанием. Поэтому я действительно холостой. Не веришь — зайди в вашу канцелярию, там лежат все бумаги мои, проверь. И тут Джеф вздохнул, как показалось Рэйлу, с облегчением, расслабился, и даже выражение лица его смягчилось. — Замечательно. Тогда жду тебя сегодня вечером. Приедешь и, как полагается, совершишь сватовство. — Я не готовился и своим родителям не сообщил. — А меня это не волнует. Если не будет тебя сегодня, завтра порублю на куски твоим же топором, а останки свиньям скормлю. И никто не узнает, где могилка твоя. Подарки купить недолго, рынок работает дотемна. А с родителями своими проблему сам решай, если хочешь в живых остаться. Кстати, тебе ведь наследство полагается или семейный куш? — Есть такое, мы не бедствуем, — кивнул Рэйл. — Но… Что скажут твои родители? — А ты постарайся им понравится, докажи свою преданность, упади в ноги, умоляй взять в рабы. Естественно, они не обрадуются. Но, если вы с Эйли истинные, вас всё равно ничто не сможет разлучить. Попытайся. — Да, договорились, я приду. Слушай, Джеф, у меня словно груз с души упал, как мы поговорили. А то ведь действительно совесть мучила. — Надо же! У тебя и совесть, падла, есть! Приятный, однако, сюрприз. И ещё. Тут поговаривают, что ты с Пидораскиным загулял. На охоту с ним ездил. Не нужно этого делать. Это не очень хорошее знакомство. — Ваш Пидораскин, — гневно вспыхнул Рэйл, — абсолютно безбашенный человек. Я придерживаюсь мнения, что таких лучше иметь в приятелях, чем во врагах. — Если сватовство заладится, то будешь ездить на охоту не с ним, а со мной, — перебил его Джеф. — А общественного мнения не бойся. Или ты думал, раз палач, то мы омегу тебе не отдадим? Здесь — деревня. Палач — один на целый округ. Должность уважаемая. Отдадим, не беспокойся. Так что, у тебя две теперь дороги — либо брак с Эйли, либо — могила. Рэйл едва не расхохотался. Получалось, что его угрозами принуждали сделать то, что он хотел больше всего на свете! Хлопнув друг друга по рукам, чтобы скрепить устный договор, альфачи расстались. Они покинули кабак. Джеф тут же скрылся в толпе, а Рэйл прошелся по торговым рядам и купил на подарки несколько дорогих вещиц, являющихся традиционными — зеркало в бронзовой оправе, позолоченную шкатулку, инкрустированный полудрагоценными камнями гребень, и домовую книгу в бархатном переплете. Торговцы изумлённо между собой переглядывались, но открыто зубоскалить на его счет не решились. Рэйл прошелся там, где недавно стоял Эйли, но омежки уже не было, видимо он распродал всех щеночков и уже уехал с братом. Рэйл, вернувшись домой, настроился на самый позитивный лад. Ничего, оказывается, невозможного нет! Джеф сильно обнадежил его своим разговором. А что касалось собственных родителей… Им придется принять неизбежное. Времени выпрашивать их позволения на неравный брак у него уже не было. К вечеру, когда стало смеркаться, он вскочил на своего вороного и галопом отправился к дому рыбака. Сердце его радостно билось. Ему и самому, признаться, не нравились все эти тайные встречи за спиной у родни омеги. Каждый раз возникало ощущение, что он творил что-то подлое. Но разговор с Джефом расставил всё на свои места. Достигнув ворот, альфач спешился и постучал в калитку. Удивительно, но ему никто не ответил. И она заперта оказалась изнутри, будто его не ждали. Он постучал сильнее. Тишина. А ещё… Рейл точно знал, что у них имелась собачка, Лисичка. Так вот, две соседские собаки с обеих сторон, почувствовав чужака, до хрипоты надрывались от лая. А Лисичку не было слышно. Рэйл вдруг не на шутку забеспокоился. Куда же они все делись? Предположим, его не хотели впускать, но как заставили замолчать собаку? Воровато оглядевшись, он одним махом преодолел двухметровый забор и оказался во дворе. Вокруг — ни души, дверь в дом плотно закрыта, но на кухне за занавесками вроде горел свет. Рэйл направился к крыльцу и вдруг обо что-то запнулся. И пораженно отпрянул. Посреди двора лежал трупик маленькой собачки. Трава под ней пропиталась кровью: кто-то перерезал ей горло. Лисичка была мертва. А в мыслях у Рейла промелькнуло, что зря он не прихватил никакого оружия… Да кто мог знать, что тут такое, он же свататься ехал! Господи, а что с семьей? Он бросился к крыльцу и вдруг услышал, как кто-то тоненьким голоском невдалеке напевал песенку. Явно омега, но не Эйли, другой. Альфа замер. При этом почувствовал, как резко откуда-то пахнуло керосином. — Призываю тебя, Дух Смерти, приношу в жертву эти невинные души, прими их, поглоти, и дай взамен мне то, что я хочу. Огонь, сгорай, жизнь в прах превращай, донеси порчу жгучую, беду горючую. Мертвец в земле, огонек на моем столе, вечная жизнь моему телу. Да будет так! Продолжая напевать, из-за угла избушки показался худенький омежка. Из большого ведра он ковшиком щедро обливал стены деревянного дома… Судя по запаху, керосином! Рэйл мотнул головой, ничего не понимая и не веря своим глазам. А потом враз догадался, и кровь его от ужаса застыла в жилах. — Эй, — каким-то чужим голосом окликнул он. — Айди? Ты… Ты что же делаешь??? От неожиданности омежка вздрогнул, слабо вскрикнул и обронил ковшик, а хорошенькое личико его вдруг уродливо перекривилось. Впрочем, он достаточно быстро совладал с собой. — Стой! — прошипел он, вскидывая перед собой руку с растопыренной пятерней. — В землю врасти! Рэйл бросился к нему. Шаг, второй, третий. И тут какая-то тяжесть обрушилась на его голову. Свет перед очами померк, и альфач, теряя сознание, словно подкошенный, рухнул на траву.