Палач

Рэйл распахнул глаза, не понимая, где оказался и что с ним случилось. И осознал себя поверженным на землю, а над собой увидел два чудовищно уродливых и перекошенных от ярости лица. И тут же узнал тех людей! Один — сбежавший с места казни альфач, Конедрыгер, а второй, с виду совсем юный омежка — Айди. Однако, дело принимало весьма угрожающий поворот. Дрыгер сжимал в кулаках увесистое полено, которым, видимо, оглушил Рэйла несколько секунд ранее, а омега — кинжал с коротким изогнутым лезвием, с клинка которого до сих пор стекали густые капли крови. Понятно, что именно им злобный омега недавно прирезал несчастную и безобидную собачку! Деваться некуда, и Рэйл, яростно стиснув зубы в немом стоне, принялся кататься по земле, пытаясь избежать новых ударов. А те двое безжалостно молотили своими орудиями убийств, в надежде попасть по телу, чтобы его добить. Невзирая на ужасающий звон в голове, молодому альфачу вскоре удалось вскочить на ноги и занять оборонительную стойку, хоть его значительно пошатывало. С пронзительным воплем, чего Рэйл совсем не ожидал, Айди вдруг бросился прямо на него и глубоко, до самого основания, вонзил ему кинжал прямо в грудь. Однако, мощным ударом в висок, палач умудрился отбросить от себя и тем обездвижить зловредного омежку. Тот отлетел в сторону, ударился головой о забор, и с виду безжизненно сник. Конедрыгер в ответ зарычал, яростно оскалил крепкие зубы и, беспорядочно колотя своей дубиной, принялся нападать с утроенной энергией. Однако, не зря Рэйла в свое время обучали различным способам борьбы. Изловчившись, молодой альфа умудрился зайти к нему с тыла, запрыгнуть на спину, вцепиться в мощную шею и сжать ее в смертельной хватке. А иного варианта, чтобы победить, признаться, не имелось. Ведь соперник являлся зрелым и матерым альфачом, значительно превосходившим Рейла по физической силе и весу. Сейчас юноша даже не чувствовал, что терял кровь, которая во всю хлестала из его раны. Всё, что для него было самым важным — это не размыкать пальцы, сжатые у преступника на горле. Дрыгер, чувствуя, что ему перекрыли кислород, задергался и захрипел. Он неистово метался по двору и без разбора бился о все стены, пытаясь сбросить с себя упорного соперника. Рэйл, в свою очередь, зажмурился, ещё сильнее стиснул зубы и давил на кадык альфача, с каждой секундой всё сильнее. Он сейчас был готов умереть, лишь бы не сдать позиций! И вот, когда силы раненого палача уже были почти на исходе, раздался оглушительный хлопок. И тело преступника разом обмякло, а после грузно рухнуло на землю. Чудом удержавшись на ногах, Рэйл отпрянул, огляделся и увидел, что это, как оказалось, кузнец, сосед рыбака, из-за забора произвел один-единственный меткий выстрел, попав точно в цель. — Держись, парень! — громогласно вскричал пожилой альфа. — Ты как, цел? Быстрее открой ворота. Там уже другие подоспели. А я покамест свяжу этого негодяя! Кажется, он ещё жив. Рейл коротко кивнул ему, но к воротам не пошел. Невзирая на то, что из его раны хлестала кровь, он, выдернув кинжал и зажав её рукой, взбежал на крыльцо, распахнул дверь и ринулся в дом. И первое, что увидел, было ужасающее зрелище — тело Париса, распростертое у самого порога. А далее ещё страшнее. На полу в столовой лежали другие альфята, а возле обеденного стола тела самых старших членов семейства — Джеф, Гурд и Клари. Рэйл стеклянными глазами осмотрел их, а потом ринулся далее. Эйли! Господи, где же его Эйли!!! Он несколько раз пробежал по пустым комнатам, а потом, так как перед глазами всё кружилось, окончательно в них заплутал. Даже упал, но неистовым усилием воли, продолжая оставлять за собой кровавый след, поднялся. И вновь принялся бродить, словно полубезумный, пока не вышел на крыльцо. И тут на него навалились и попытались скрутить, сбежавшиеся на шум, крики и звук пальбы, соседи. Они все сейчас собрались во дворе, орали и негодующе галдели, наблюдая, как из дома по очереди выносили тела членов семьи рыбака. И клали к ряду, одного за другим. — Доктора! Зовите врача! Срочно! — со всех сторон слышались восклицания. — Эйли! — словно в бреду, не прекращал твердить Рэйл. — Его нигде нет. Где же он? Однако, молодому альфе в общей суете удалось вырваться, и он бросился в дальнюю часть двора, в огород. Там у забора он и обнаружил отчаянно извивающееся, надежно упакованное в мешок тело. Трясущимися руками он сорвал перевязь и обнажил лицо пленника. Эйли! И омежка был жив! Обессиливший Рэйл упал рядом, попытался разрыдаться, но сил даже на это не хватило. Он почти сразу бессильно сник. — Люди, скорее, помогите… — и это были его последние слова. Обескровленный альфа бессильно сложил голову почти бездыханному омеге на грудь… *** — Ну, Рэйл, открой же ротик. Ещё ложечку! Давай, драгоценный зятек. За папи, за отю, за Эйли! — Отвали, — с отвращением морщась, отворачивался от ложки прикованный к постели юный альфа. — Джеф, в самом деле, хватит. Ты до блевотины закормил меня сметаной с медом! В жизни больше на них не посмотрю. Честное слово, если и дальше так пойдет, я женюсь не на Эйли, а на тебе, уж очень ты заботливый! — Ха-ха! — расхохотался сын рыбака. — Я оценил твою шутку, но ты эти гомосячьи поползновения оставь для своего драгоценного Пидораскина. — Он вовсе не мой драгоценный… — Как же? Ведь Дон, говорят, уже навещал здесь тебя, прибегал на днях по темноте. Днем-то уродец сидит в своем поместье и носа не кажет. Оно и понятно — боится праведного народного гнева. — Во-первых, я совсем не помню, чтобы ваш Пидораскин ко мне приходил, а во-вторых, чего это он вдруг боится? — А того, что именно он — единственный в округе, кто торгует настойкой опиума, именно той, которой, как установил лекарь, опоили меня и всю мою семью. Пусть только высунет из-за забора свое конопатое рыло! Лично сам его разорву! — торжествующе провозгласил Джеф и с искренней радостью добавил. — Рэйл, какое же счастье, что ты по нашему уговору явился тогда свататься и застал негодяев на месте преступления! Айди и Дрыгер оказались истинными, в чём и признались! Представь? А ведь я так любил того омежку, буквально с ума по нему сходил! Они сидят теперь в остроге. Судебное дознание уже проведено и смертная казнь обоим назначена. Мы все с нетерпением ждем, когда же ты, наконец, поднимешься на ноги, чтобы привести приговор в исполнение! — Как себя чувствуют омеги? — сурово спросил Рэйл, нахмурившись и намеренно переводя тему, потому что ему было о чём призадуматься. Он до сих не мог поверить, что в этом деле оказался замешан Дон! Ведь они всего неделю назад вместе ездили на охоту. И рыжий альфач держался предельно корректно, оказался великолепным наездником и гидом, показав всю живописную округу, да и дичи они тогда настреляли немало, в особенности жирненьких рябчиков. И ни малейших намеков на что-то интимное, тот ни разу не подъехал ближе, чем на два метра. Правда, как теперь вспоминал Рэйл, Пидораскин всё время как-то странно скалился и ухмылялся… Неужели, действительно, что-то знал и планировал? — С омегами всё хорошо, мой зятек, — монотонно твердил Джеф. — Они уже очухались и почти перестали плакать. Наш умный лекарь, хвала всем святым, успел их откачать. Эйли, правда, всё время рвется к тебе, но я пока не разрешаю. А папи Клари… Сильно переживает за свою беременность, боится, как бы плод под воздействием того злосчастного случая не замер, ведь они с отцом так сильно хотели ещё одного ребенка… Услышав эти слова, Рэйл почувствовал, что ему более невыносимо находиться здесь, на этой койке в больнице. Он резко сел, и с болезненным стоном, прижав руку к перевязке, наклонился, принимаясь другой надевать башмаки. — Ты куда это собрался, любимый зятек, чтоб тебя? — тут же переполошился Джеф. — А ну-ка, быстро лёг на место! Лекарь сказал — из палаты ни шагу! С ума сошел? Ведь ты столько крови потерял! И рана ещё не зажила! — Я иду к Эйли, — коротко бросил Рэйл. — Вы не имеете права нас разлучать. Раз ты его ко мне не пускаешь, значит, я сам пойду. И потом… Я вдоволь уже належался! Пора подняться на ноги, чтобы свершить правосудие и казнить всех тех, кому давно полагается быть мертвыми. И он, покинув палату, как был, в больничной пижаме, решительно направился на выход. — Помогите! Держите этого безумца! — в панике бормотал Джеф. — Рэйл, остановись, тебе пока нельзя… Но Рэйл его не слушал. Лишь слегка обернулся в сторону брата своего истинного омеги и осведомился: — Джеф, скажи мне только одно. Ты и семья твоя, правда, не намерены чинить препятствий нашему с Эйли браку? — Да я же говорил тебе уже сто раз! — вспылил в ответ сын рыбака, простирая руки к обшарпанному больничному потолку. — Конечно, нет! Всё решено, и вас впереди ожидает абсолютное счастье. Только на меня, бедолагу, заметь, всем глубоко наплевать, а ведь я доверился этому преступнику — Айди! Тоже сердечную рану имею… А теперь его казнят… Почти не слушая и хищно прищурившись, невзирая на пораженные взгляды посельчан и возмущённые возгласы Джефа за спиной, стараясь казаться невозмутимым, Рэйл продолжал свое шествие по улицам. «Убью! — мрачно думал юный альфа. — Вот повидаю сейчас Эйли, удостоверюсь, что с моим возлюбленным всё в порядке, а потом сразу же отправлюсь к тебе, черт Пидораскин, и убью! Так вот, каков ты, Дон! И заслужил даже не законную казнь, а смерть гораздо более лютую!»