Соседи

      В тот вечер в квартире мы молчали, и я не думаю, что это было тягостным молчанием, которое обычно наступает после откровения. Инк временами заходил на кухню, хвалил запах кипящего супа и убегал рисовать дальше. Порой из гостиной доносилось чертыхание, грохот и бубнеж.       Да, это было непривычно: кто-то находился так близко ко мне, говорил и шутил, смотрел прямо в глазницы. Я и сейчас социофоб, но тогда всё было сложнее и острее. Особенно маячила другая проблема - гаптофобия - страх прикосновений окружающих. Мой психолог говорил, что ее проявление может притупиться если я доверюсь кому-нибудь, найду друга. И я надеялся, что, переборов стеснительность и в некотором месте гордыню, я смогу завести знакомство и даже возможно далее развить отношения. Но эта мечта так и продолжала оставаться лишь планом, вариантом лечения. Да и я почти всегда был занят, мало кого к себе подпускал и все связи тогда у меня были исключительно по работе. Но временами все равно накатывало одиночество и тоска, и я вновь пробегал по списку моих самых близких знакомых: Найтмер не раз предлагал выпить вместе, но он всё же был мне другом - недо-начальник подходило больше. А в темные времена моей истории были два скелета, заменившие мне братьев: Фреш и Гено, но с ними я не разговаривал лет эдак 5. Мы когда-то были близки, а потом жизнь завертелась и стало все сложнее поддерживать контакт.       И вот, я готовлю на чужой кухне, в чужом городе, а в соседней комнате шуршал бумагой чужой мне монстр. И всё же, мне не было до дрожи тревожно: непривычно и немного некомфортно. - Когда шедевр будет подан? - вновь спрашавал перемазаный жёлто-оранжевым Инк, принося с собой на кухню две кружки. Обе были с черным содержимым. - Скоро, - приподнимая крышку ответил я. И тогда произошел первое «сближение» - художник подошел к плите, руками опёрся о столешницу и нагнулся вперёд к кастрюле. Наши тела находились в сантиметре от касания. По моему пробежала волна лагов, которые с появлением издавали шипящих звук помех, и я инстинктивно отошёл на безопасное для меня расстояние. Я не очень хотел, чтобы сожитель узнал об этом так рано, хотя и понимал, что соседство предполагает внезапный контакт.       Инк уставился на меня, он явно не ожидал чего-то подобного. С интересом рассматривая шипящую и подрагивающую руку, он полностью повернулся ко мне и наклонил голову в бок. Зрачки сменили форму на зеленый вопросительный знак и фиолетовый квадрат. - Что случилось? - задал самый логичный вопрос. Хоть Инк и пристально следил за каждым моим движением, я не видел отвращения или страха в его глазницах - только интерес, желание знать.       Я сделал глубокий вдох и отвёл взгляд: тогда я всё ещё считал болезнь личным и иронично, неприкосновенным. Даже немного смущался говорить о своих недостатках: - Я страдаю редкой психической болезнью - гаптофобией - я боюсь прикосновений других монстров и людей, - интерес в цветных глазах увеличился. Видно было, художник боролся с желанием подойти и ещё раз увидеть помехи с сообшениями об ошибке, но слова о болезни и страхе немного остудили его нужду. - Из-за особенностей моей физиологии этот страх усиливается отторжением, скажем так, кода, или материи, касающегося и возникает боль, как реакция, - я поведал всё, что нужно было чтобы и успокоить соседа, и объяснить почему резко отошёл. Однако любопытства в глазницах меньше не стало. - Ухты, вот как? Почему ты не сказал раньше? Это важный факт, который ставит некоторые ограничения, и.. И проще - это твое состояние! - Инк начал тараторить, сделав шаг назад, а потом и вовсе отойдя к холодильнику - Болезни не должны быть секретными, иначе произойдут проблемы. Впредь не молчи о таком, я, увы, намеков не понимаю - того и нарушу дистанцию, - достав и морозилки лимонный чай, широко улыбнувшись мне, он, мурлыкая песню, пошел дальше рисовать.       Та лёгкость и простота и до сих пор в нем есть, но тогда она ввела меня в ступор. Я никогда не думал, что о проблемах с психикой нужно предупреждать. Как и говорил когда-то, видел это очевидным и.. секретным, да, об этом не нужно было всем знать. Его слова заставили меня пересмотреть мои лишь отчасти правильные принципы. И тогда я понял: наступил момент для «варианта лечения», пора было начинать открываться другим, раз жизнь любезно предоставила мне этот шанс.       Преисполненный решимости, я наконец разобрался с супом и мы первый раз за день сытно поели. Инк не переставая сыпал меня и мой суп комплементами, в его зрачках, как в небе, сияли звёзды.