Лучшее занятие

Казалось, что этот город буквально утонул в осени. В этом печальном и тоскливом времени года, когда солнце уже не выглядывает из-за туч, а вечно моросящие дожди нагоняют депрессию. Деревья и кусты красиво переоделись в огненно-рыжие и алые оттенки, отчего все по-грустному стало красивым. Когда в лужах можно увидеть свое отражение, а холодный и промерзлый ветер стал не приносить легкую свободу, как это было летом, а жгучее желание закутаться потеплее и сидеть дома. Когда спрос на противопростудные увеличился в несколько раз. Когда для самых поэтичных это — оплот вдохновения для своего искусства, но для таких, как Антон — откровенная хуетень, если быть честным. Антон не видел ни этой глубинной красоты, ни чувствовал ничего из вышеописанного. Для него выжить этой осенью — уже чудо. Как же, блять. Классная руководительница, несусветная старуха, которой лет двадцать уж как пора на пенсию, стояла и мяла свои булки перед учителем физики, любезничая о какой-то херне. Она держала руки скрещенными, из-за чего ее грудь тотчас пыталась выпрыгнуть из облегающей кофты, и это выглядело так… мерзко. Отвратительно. Антону хотелось скривиться и уйти от этого зрелища подальше, потому что смотреть на обвисшую и тошнотворную грудь класснухи было не самое приятное занятие. Он мог бы придумать и получше. Однако все ему рекомендовали яростно в репетиторство именно его. Мужчина выглядел молодо и солидно. По крайней мере, ученик это понял по красивым кистям рук, по длинным и прекрасным пальцам, а еще по постриженным ногтям под корень. Дешевые часы и просто кольцо на среднем пальце. Тоже мне солидно, подумал Антон и его глаза поползли выше. Он разглядывал учителя только лишь из-за того, что было скучно. Школа уже давно не приносила ахуительного интереса и разглядывать это здание было нудно. Стены все те же, стенды тоже. Дряблый потолок и едва освещаемые лампы. Красота неописуемая. Иначе и сказать нельзя. И все же переключается на идеально выглаженную рубашку и под стать ей галстуку. Черный, умело завязанный, и Тоха думает, что сам бы так точно не смог завязать. Может, у него есть девушка. По крайней мере, не жена. Боится поднимать взгляд выше, чтоб не столкнуться с глазами и боится разочароваться в том, что тот мог выглядеть менее прекрасно, чем его руки. Отчего-то Антон подумал, что обладатель такого набора явно должен быть красивым. Как его рубашка, как его руки, как его тело. Конечно парень заметил идеальный торс, который прорезался под плотно обтягивающей рубашкой. Конечно. — Извините, скоро урок, — раздраженно напоминает старухе и кривится, отводя взгляд от нее. Ахуенный контраст между ними. И он не понимал, к чему вообще сравнивал уродливую бабку и молодого учителя. По крайней мере, это не так скучно. — Ах да, это Данил Сергеевич. Именно его я хочу порекомендовать тебе как репетитора по физике. Я удивлена, но он и сам согласен поработать с тобой, Черемисин, — ее голос был холоден и явно недоволен тем, что Антон посмел прервать их самую увлекательную в мире беседу. Антон наконец посмотрел ровно в глаза преподавателю, понимая наконец, насколько же тот выше. Удивительно, как у карги не сломалась шея, потому что та была на добрую голову ниже парня. Ехидно представляет, как эта сука наконец ломается пополам и даже как-то недобро улыбается, продолжая смотреть точно в глаза мужчине. И тот отвечал тем же. Его взгляд проницательный и… изучающий. Скользит по лицу подростка и спускается ниже, очерчивая шею, оглядывает с ног до головы. Оценщик, блять, нашелся. Антон бесится, но скрывает это и лишь хмурится, отводя взгляд. Но все еще чувствует на себе чужой. — Здравствуйте, — коротко бросает и пялится куда-то в район галстука, потому что снова встречаться с какими-то то ли серыми, то ли хуй знает какими глазами, не хотелось абсолютно. И в следующие минут пять они договариваются насчет того, что придумала мать Антона, глядя еще весной прошлого учебного года на его оценки. Отлично, просто отлично. Из-за тупого физика ему приходится заводить лишние знакомства и лишь больше загружать свой день ненужными делами. Ну и херня. Весь мир блядская херня, так как Антон не может делать то, что хочет, и это бесит. До зубного скрежета. Или еще чего похуже. У него занятие с Данилом Сергеевичем завтра и его не устраивает этот день. Но, конечно, никто не будет считаться с учеником и никто не будет подстраиваться под это. Дела мальчишки для всех — это просто-напросто очередное отлынивание от работы. А ему, между прочим, в этом году еще сдавать экзамены, ибо как это так, чтобы выпускник не проводил все свое время за нудной учебой и за затхлыми учебниками. Не жизнь, а дерьмо. Парень стоит напротив черной двери и не решается позвонить. Опаздывать, конечно, некрасиво, но Антон минут десять ходил около дома и еще пару минут растягивал, поднимаясь на нужный этаж специально по ступенькам, а не на лифте. Отчаянно хотелось курить и думать, что дальше все будет получше и он сможет уделять время только себе, а не абсолютно ненужной ему физике. Парня не интересовали ни все эти формулы, не интересовали и опыты различные и даже на практике было не интересно. Скука да и только. Долго зажимает кнопку и слышит, как в квартире уже копошатся крича, чтобы прекращали трезвонить. — Боже, Антон, я уж было подумал, что с меня собираются содрать какой-то долг, как это бывает в каких-то криминальных фильмах. Короткого нажатия на звонок было достаточно. — А вы всегда так много говорите? — Да. — Уныло. Переглядываются. Вернее, это мужчина смотрит. Прожигает самую душу парня, кажись, замечая все терзания его души. Ну замечательно, этого только не хватало Тохе. — Зачем тебе репетитор, Антон? — спрашивает серьезно, приглашая внутрь и глядя, как стягивает с себя обувь подросток. — Влюбился в вас, вот и слежу за вами, как сумасшедшая девчонка, — язвит, потому что, кажется, это абсолютно тупейший вопрос. — Что? — Что? Данил Сергеевич секунду молчит, после смеется и легонько хлопает Антона по плечу. — Сгодится. Только следи за мной умеренно. Лучше слушай. И Антон слушает. Потому что это оказывается впервые интересный его урок за всю жизнь, потому что никто ему еще не рассказывал нудные параграфы… так. Просто и со вкусом, делая шутливые примеры и заставляя парня о чем-то задумываться. И запоминать. Антон никогда не запоминал то, что ему говорили учителя, потому что это было нудно. Они лишь пересказывали слово в слово учебник, но вот Данил Сергеевич поступал иначе. Им и учебник-то не нужен был, потому что все и так ясно было. И, самое главное, без всяких заумных терминов, без лаконичных предложений, что были абсолютно непонятны юным умам, еще не столкнувшимся ни с чем из предложенного в книжке. Скептический настрой Антона почти прошел. И они оба заметили это.