Лучшее занятие

Антон чувствовал свободу. В коем-то веке он может просто пролежать в кровати до самого вечера, чтобы потом покушать и снова лечь спать. Это ли не чудо. Каникулы — это определенно очень важные времена для каждого школьника, а для такого ленивого, как он, просто манна небесная. Не иначе. Потому и отдыхает как может. Ест, спит, валяется, смотрит фильмы. Прелесть. Даже из дома не выходит. Все бы ничего, но это уже разонравилось. Не казалось таким клевым, как в первые дни, потому что все надоело. Не хватало шумных одноклассников под боком, не хватало громкого Сани, который уехал на отдых вместе с родителями. И не хватало Дани. Они, так-то, и сблизились очень сильно, но какого-то хера тот просит пока не приходить. Да и из-за дел не могут встретиться. А Антон скучает. Не то, чтобы сильно… Очень сильно, если быть точным. Пока только редкие переписки и частые разговоры по телефону, особенно вечером. Тоше нравится слышать хриплый и немного сонный голос мужчины. Навевало бурные фантазии, только без доли сна. Старался запихнуть их куда подальше — стыд одолевал с головой, стоило хоть немного подумать про учителя в том самом русле. У них не было близости. То есть вообще. Кроме частых милых поцелуев и очень редких — страстных, когда Данил Сергеевич приходил особенно заебанный и старался как можно сильнее показать то, как скучал, и даже не сдерживал себя. Антон млел. Млел и выхватывал от этого намного больше, чем получал, лежа у себя в спальне и представляя это все детально. С красными щеками и легким покалыванием внизу живота. Но ни разу не додумывал дальше. Хотя давно хотел больше. Они даже говорили на эту тему. И мужчина ну ни в какую не хотел на что-то большее соглашаться. И потом Антон просто не говорил про это. Звук уведомления на телефоне отвлек от долгих и мучительных размышлений, сразу спохватился проверять, что там такое. И с огорчением кинул обратно на подушку, замечая очередную напоминалку из игр. Скукота. А затем — снова. Вибрация и тихое оповещение. Проверяет опять и на этот раз чувствует себя более ободренным. «Как ты?» В который раз уже топчется перед дверью своего парня, с довольством отмечая, что наконец-то может того так назвать. Прям приятно. И птички поют посреди зимы. Чудеса. — Привет, Тош, — Даня открывает почти сразу, выглядит заспанным и безумно красивым. Таким, по какому Антон соскучился так, как будто не виделись всю жизнь. — Привет. Как только переступает порог, дверь за ним захлопывается и его втягивают в медленный поцелуй. Мальчишка к ним привык, но с каждым разом все более и более приятно. Хочется даже не заканчивать это дело. Задохнуться, лишь бы быть ближе. — Как же я долго ждал этого. Сестра наконец-то уехала, извини. Сегодня я весь твой. — Весь? — дергает бровями и смеется как-то коварно, отчего получает легкий щелчок по лбу. — О чем только думает молодежь. — О любви. Разве плохо? — Нет. Они долго планируют, что делать дальше, но все же Антон упирается на фильме и Дане не остается ничего, кроме как согласиться. Хотя фильмы смотреть не любит. Чаще читает свою научную литературу, от которой мальчишке хотелось утопиться. Даже под дулом пистолета не согласится прочитать что-либо из того, что стоит на книжной полке у мужчины. Но как-то лежа рядом, в обнимку, Тошу так потянуло в сон, что глаза сами закрывались и хотелось уже просто поспать. И он это удачно делает, закинув ногу на мужчину и покрепче обняв за живот. Данил не сразу замечает этот сонный взгляд и лишь потом слышит тихое сопение на шее. Прекрасно. Обводит взглядом юное тело, что так беспечно к нему прижимается, и тяжело вздыхает. Сдерживается из последних сил, но из интереса тянет руку по бедру, оглаживая через брюки, и поднимает тонкую футболку вверх. Касается пальцами о кожу Антона, замечая, как тот слегка вздрагивает, но не просыпается и лишь удобнее укладывается. Даня тянется выше, обводит очертания пресса и гладит низ живота. Отвлекается полностью от фильма, сосредотачиваясь лишь на своем любимом. Переворачивается, подминая его под себя, и прижимается губами к его шее, слегка кусая. Тоша приоткрывает глаза, сразу нащупывая плечи учителя, и смотрит в полутьме в его глаза. Снова. Черные зрачки, ни капли голубой радужки. Просыпается тут же, ощущая влажные поцелуи на месте, где только что чувствовал слабую боль. В голове миллионы различных картинок, по спине проходит приятная дрожь, от которой выгибается навстречу Дане. — Мое солнце… — тот шепчет, целуя подбородок парня, и уже завлекает в настоящий поцелуй. Без сдерживания. У Антона ноги становятся ватные от того, что впервые их близость настолько… интимная. Сосредоточенная на них двоих. Даже больше на нем. Потому что Данил со всех сил пытается сделать ему приятно. Ладони препода сильно сжимаются на талии, а губы спускаются ниже, ведут дорожку языком по ключицам, пока футболка не задирается до самого лица, и переходит уже на грудь. Ведет по линии между ребрами, оставляя едва заметные отметины на нежной коже. Антону кажется, что он вот-вот сдохнет, если не получит больше. — Я так люблю тебя, Тош. Больше всего на свете. И Антон верит. Кивает так быстро, потому что не может. Потому что впервые отдается вот так кому-то. И ему кажется, что в этих всех касаниях больше слов, чем срываются из их уст. Ведь Данил впервые показывает свою нежность настолько усердно, что парень умирает. Задыхается в их чувствах. Сладостная влюбленность ему приносит только счастье, тихо шепчет, что это надолго. Может, даже навсегда. Тоша в этом уверен. На все сто. Он ни за что не откажется от того счастья, что между ними. И если он всем говорит, что ходит к физику на занятия, то это — самое лучшее.