Лучшее занятие

Антон просто не знал, как реагировать на то, что происходит в его жизни. Он-то, вроде, и счастлив. Да и хорошо все. Но какого-то хера его заигнорили не по-детски. И это было так тупо, ведь Данил сам ответил на его чувства. Сам, сука. Никто его за язык не тянул, а Тоша не похож на того, кто будет заставлять говорить силой. Но нет. Нет, потому что стоит подойти к мужчине, как тот сразу отнекивается и говорит, что занят. И Антон просто забил. Ну, а как еще? Навязываться? Кому это вообще надо. Занятой, блять. Ну занимайся своими делами. И постарался отвлечь внимание на что-то другое. Пожал плечами и подумал, что, может, все отношения такие. А потом с завистью посмотрел на Саню и Вику, что обжимались в коридоре. Блять, точно. Это же у Антона все не как у людей. Но прошла половина месяца, сука. Половина! И все еще — ноль. Ничего. Ни одного прикосновения, кроме легкого касания к плечу и проницательного взгляда. Можно ли это назвать нормальным, глядя на других парочек? Нет. Точно нет. Это даже нельзя назвать никак. Отчего-то парень чувствовал, что его будто бросили. Взяли и кинули. Тоха идет по направлению к черному выходу, потому что отчаянно хотел курить. Уже даже сжимал пачку сигарет в кармане, надеясь, что кто-то из других курильщиков там будет. Ни спичек, ни зажигалки. Ну и муть. Задумывается, глядя в пол, а потом чувствует легкий пинок в плечо. Поднимает взгляд, надеясь уже на кого-то быкануть, но потом видит того, кого желал уже увидеть хуй знает сколько. Вот так встреча. — Здрасьте, — пялиться прямо на губы, вспоминая, как те его целовали. Почти в деталях это все помнит. — Привет, Тош. Данил Сергеевич выглядит заебанным — это факт. Синяки под глазами увеличились, а усталость читалась во взгляде, но все равно сказал это так нежно, как никогда более. И почему-то смотрят друг на друга, но никак не могут открыть рот, чтобы хоть что-то сказать. Слов много, но те упрямо застывают в горле, ведь и правда разрыв между их последним нормальным разговором был так давно. Так, сука, давно. Когда еще не так холодно было на улице. Точно. А уже снег. И скоро у Антона каникулы, и не факт, что за эти две недели они встретятся хоть раз. И перед ними — тоже. — Ну, я пошел, — кивает, собираясь отвернуться, но цепкая рука хватает его за локоть. — Курить? — Ну… Да. — В курсе, что плохо? Антон хочет ехидно засмеяться, потому что ответить было что. И не знает, стоит ли заткнуться, или же сказать так, как есть. — В курсе, что игнорить тоже плохо? — Я не… — А что вы делаете? Учитель отвел взгляд в сторону, убрав руку, ведь ответить ему нечего. И мальчишка прекрасно это знал, лучше всех. Иначе это никак не назвать. — Приди ко мне сегодня. Часов в шесть. Скажи маме, что занятие. Не будем говорить об этом в школе. А целоваться вы захотели, думает, но не говорит вслух. Потому что действительно кто-то может услышать. А встречаться с мужиками пока что не особо нормально. Тем более с преподом. — Ладно. Кивает и быстрым шагом направляется в курилку. Туда же, куда и шел, потому что курить захотелось лишь сильнее. Антон стоит перед подъездом учителя и как-то сомневается, стоит ли вообще туда идти. Вдруг Данил Сергеевич передумал, и теперь захочет отшить парня? Вполне возможно. Ведь наверняка у того есть варианты и получше. Кто-то более красивый. Или более умный. Тоша не знает, какой тип тот предпочитает. Он вообще ничего не знает о нем. Стоит только поинтересоваться, какого хуя. Снег под ногами громко хрустит, а ветер беспощадно опаляет голые участки кожи. Когда уже думает, что вот-вот окоченеет, все же заходит внутрь и идет по ступенькам. А вдруг еще изменит решение? Стоя перед нужной дверью он уже никуда деться не сможет. А так, шаг за шагом, еще может быть передумает. Хотя к единому решению все равно не приходит и просто звонит в дверь. Данил выходит к нему в более-менее домашней одежде, если можно так назвать брюки. Белая футболка была едва прозрачная, и Антон просто не знает куда себя деть, когда видит очертания его тела. Боже. — Заходи. — Если вы решили мне сказать, что бросите меня, то можете не приглашать внутрь. Я так уйду, — выпаливает, упрямо глядя в глаза, хотя жутко хочется снова поглядеть на пресс. — Заходи, Тош, — улыбается и слегка затягивает внутрь, намекая, что говорить так не будет. Внутри тепло, замерзшие руки сразу начинает неприятно колоть, как и ноги. Он жутко замерз, а здесь, в квартире, было так хорошо, что уже и уходить не хочется. Учитель ведет его на кухню, сразу же ставя на стол большую кружку и заваривает ему чай. Знает же, что на улице еще не май месяц. — Так что вы хотели сказать мне? — нетерпеливо подгоняет. — Ну… Ты же, наверное, понимаешь, что я не должен иметь отношений с учениками. И мы же оба парни, Тош. Разве тебя это не смущает? — Нет. — В общем… Я не думаю, что тебе это надо. Ты еще остынешь. И ты наверняка влюбишься в какую-то девочку. Антон закипает. Так, как недавно закипала вода в блядском чайнике. Злится так, что хочется кинуть чашку на пол, глядя, как та разбивается на части. — А может это я буду решать, кого мне любить? Что мне лучше? Может быть это моя жизнь, а не ваша? — мгновенно поднимается и приближается к мужчине, глядя прямо в глаза. — Мне не нравятся девушки. В меня влюблена красотка, а мне похер, понимаете? Я гляжу на ее грудь и мне плевать. Мне не хочется с ней целоваться. А с вами хочется, в курсе? Данил смотрит не мигая, ощущая жар, что исходит от Тоши. Ощущая всю его злость. — Это может быть возрастное. В будущем пройдет. — Но мы живем сейчас. Почему мы оба должны отказываться от того, что происходит сейчас, а не в будущем? Учитель пораженно на него смотрит. В этом есть правда. И аргументов против он найти не может. А Антон просто стоит борется со своим желанием поцеловать его. Хочет искусать губы, чтобы тот почувствовал те неприятные ощущения, что испытывал парень во время игнорирования. — Если вы будете молчать, то я сочту это за свою правоту. И что вы хотите меня. — Может что влюблен? Если я захочу тебя, то это будет странно. До Антона доходит смысл сказанного и щеки мгновенно краснеют, а весь пафос улетучивается нахер. — Ну вы поняли. — Понял. Данил Сергеевич аккуратно кладет руки на талию парня, прижимая к себе. Тот не знает, куда себя деть, смущенно глядя куда-то в ключицы мужчины и ощущая, что они так близко, как никогда до этого. И Антону это так нравится, что сердце вот-вот выскочит из груди. Он все же поднимается на носочки, чтобы достать до его губ, и легко прикасается к ним, вспоминая, как они делали это в прошлый раз. Легонько кусает, облизывая их, и просто робеет от этого взгляда. От светлых глаз Данила остались только огромные черные зрачки. Не моргает. Просто смотрит. А потом перехватывает все в свои руки, сразу проникая языком внутрь мальчишеского рта. Тоша сравнивает прошлый поцелуй и видит разницу в том, что этот менее невинный. Он с жаркими прикосновениями, пальцы мужчины сильно сжимают тело Антона, отчего тот старается выгнуться еще сильнее, лишь бы быть ближе. И ощутить больше. Руки забираются под его толстовку, поднимаясь выше по спине, очерчивая каждый позвонок. А парень просто обнимает того за шею, зарываясь ладонями в мягкие волосы. И прикрывает глаза, утопая в этом. Но все прекращается в мгновение ока, поцелуи перемещаются на шею Тоши и тот сдавленно выдыхает, почти со скулежом, но удерживает его. Стыдно. Учитель его отстраняет от себя. Взгляд у двоих затуманенный, а дыхание сбившееся к чертям. Выглядят так растрепанно, будто только что занимались чем похуже, а еще у Антона настолько сильный румянец и алые губы, что хотелось продолжить снова. — Нам стоит остановиться. — Почему? — Я не… Я не удержусь, если мы снова… Тош. Боже, ты сейчас такой сексуальный. Я не хочу, чтобы мы спешили. Тебе не понравится. — Серьезно? — приходит в себя, поправляя свой вид, и снова злится. — Может мне то, что только что было, тоже не нравится? Данил улыбается, чмокая того в висок, а после берет за руку. — Не будем спешить. Ты можешь еще передумать. Иди домой, уже поздно. Антон все еще не разбирается в том, кто они друг другу. Но теперь-то, может, все изменится?