Репортёры

Жизнь в полицейском участке определённо имеет как свои плюсы, так и минусы. Начнём с того, что спать в комнатушке пять на пять в компании ещё двенадцати далеко не маленьких людей (за исключением нашего старого знакомого Со Джихуна, конечно же) – такая себе перспектива. В первую ночь Тэхён не сумел сомкнуть глаз, потому что ему было жарко и под боком у него постоянно ворочалась во сне Джису. В следующий раз он решил быть умнее и ценой не написанного синхрона к репортажу лёг спать раньше всех, на верхнем ярусе одной из кроватей. В итоге, в третьем часу ночи кто-то случайно хлопнул дверью, из-за чего Ким с перепугу едва не ебнулся на пол. Ночью позже парень вновь уснул на полу, а проснулся уже нос к носу с Сокджином. Короче говоря, проще научиться спать стоя. Другая, не менее серьезная проблема - вездесущий руководитель, которому Тэхён вынужден отчитываться чуть ли не каждый час. По любому вопросу. Минхо-сонбэ умудряется довести его до нервного тика даже по телефону: требует новостей, не разрешает есть во время разговора с ним, заставляет писать статьи, даже если нет никаких материалов. Тэхёну страшно хочется выпрыгнуть в окно каждый раз, когда на экране его мобильника высвечивается «сонбэ-кровопийца». Сокджин и Джису, к слову, звонят Юне-сонбэ – той девушке, что объявляла результаты после дебатов. Они смеются над Тэхёном, мол, он так проявляет к тебе внимание, ты должен быть польщен. Тэхён нихера не польщён. Не то чтобы это кого-то волновало. Третья проблема обитания в участке реки Хан – у полицейских невозможно выбить ни одного дела. Стоит только заявиться на пороге их отдела, как они тут же закрывают все вкладки на компьютерах и прячут бумаги. И сами тоже: «Совсем ничего интересного, и мелочей никаких нет, ничем не можем помочь». Даже Юнги отбивается от Тэхёна и упрямо молчит. Ким фальшиво обижается и угрожает, что пожалуется на него Чимину. Угрозы желаемого эффекта не производят – Мин ведёт себя достойно звания лучшего партизана в строю. В целом, все минусы приводят к одному огромному – на Тэхёна круглыми сутками бомбит по поводу и без Минхо-сонбэ. Юнги, исходя из рассказов друга, предполагает, что его босс – гей, на что Тэхён вдруг глубоко задумывается. Уже чуть более уверенный в своём предположении, Юнги, как тоже представитель голубой составляющей общества, делает вывод, что сонбэ, должно быть, поссорился со своей парой и страдает от («недотраха», любезно подсказывает заскочивший на огонёк Чимин) недостатка внимания. Тэхён вспоминает о слухах, что Ли Ноу встречается с главным репортером Хан Джисоном, и невольно соглашается. Наконец, гвоздь программы. Чон Чонгук. Как оказалось, этого засранца тоже определили в район реки Хан, а вместе с ним ещё и карлика Со Джихуна с каким-то неуклюжим парнем по имени Намджун. Первой мыслью, возникшей в голове Тэхёна, когда он увидел Чонгука, сидящего в общей комнате с лэптопом на коленях и чупа-чупсом во рту, было что-то вроде «кажется, я ошибся районом». Полминуты разглядывания друг друга в упор ситуацию приятней не сделали. — Что здесь забыл этот напыщенный индюк? — выпалил тогда Тэхён, уронив чемодан Юнги на ногу. — И я рад тебя видеть, братан, — хищно улыбнулся тогда Чонгук, столкнувшись с Кимом плотоядным взглядом. И куда только делся тот хмурый, сосредоточенный на чем-то парень, каким его запомнил Тэхён в их последнюю встречу? Так и началась негласная гражданская война. Слово за слово, колкость за колкость, парни грызутся вот уже четвертый день кряду. — Хэй, Тэхён, с днем строителя, — говорит Чонгук, заходя в репортерскую комнату. После него внутрь вваливается Намджун с лэптопом. Сокджин тепло улыбается последнему, и тот светит ямочками в ответ. Они успели подружиться, пока их коллеги беспрерывно соревновались в остроумии. — А я здесь причём? Я, вроде как, не строитель, — отзывается Тэхён, забывая съёрничать. Он пишет статью о продаже просроченных продуктов в супермаркете – сонбэ её с него трясёт, как будто от этого зависит судьба человечества. — Ты вечно строишь недовольное ебало. Чонгук заливает в электрический чайник воду из двухлитровой бутылки, включает его и достаёт из своего рюкзака пачку рамёна быстрого приготовления. Следящий за его действиями голодным взглядом Тэхён решает сделать небольшой перерыв и просит Сокджина передать ему контейнер с рисом. Пусть Минхо-сонбэнним даже не вздумает звонить ему сейчас. — Но ведь день строителя отмечают 18-ого июня, — рассеянно замечает Намджун, щёлкая мышкой. Тэхён ожесточенно пихает в себя ложку с рисом, напоминая злобного хомяка. «Ну и что он на это скажет, шут гороховый», думает он, наблюдая за вытаскивающим из мини-холодильника помидор Чонгуком. — Надо же, как неловко получилось, — ни капли не похоже на оправдание. — Перепутал, видимо. Тогда сегодня не твой день, Тэхённи, прости. Пока доевший свой рис Тэхён скрипит зубами и возвращается к работе, Чон открывает пачку лапши с кусочками свинины – так на упаковке написано – и заливает её кипятком. Комнату сиюминутно наполняет аромат бульона со специями. Сокджин высказывает свои опасения по поводу кучки голодных стажёров, которые могут сбежаться сюда из холла на запах. Тэхён пытается воспользоваться случаем и подкалывает Чонгука насчёт пользы правильного питания. — Нормально я питаюсь! Чего ты ко мне цепляешься? — вскидывается Чонгук, обжегшись об чайник. — Цепляется только всякое дерьмо к одежде, а я глаголю истину, — снисходительно уточняет Тэхён, поправляя очки. — То, что ты закинул в свою отраву целую помидорину, не превращает её в полезную пищу. — Тебе какая разница, что я ем, а? Перестань распыляться, синхронизируй свои мысли и направь их уже в нужное русло, — огрызается Чонгук и, отвернувшись, добавляет уже шёпотом: — Что за фрукт такой, свалился, блин, на голову… — С самых благородных плантаций, — невозмутимо отзывается Тэхён, не переставая печатать с громким характерным «клац-клац». — А вот ты – явно не фрукт, ведь даже у яблока есть сердцевина. Сокджин и Намджун дружно хихикают, одновременно пряча лица за крышкой ноутбука. Теперь скрипит зубами уже Чонгук. Его лапша стынет, накрытая чьей-то тетрадкой. То, кому она принадлежит, никого в комнате не беспокоит. Главное, чтоб не Джихуну – он, хоть и ростом не вышел, умеет внушать страх. Тэхён откидывается на спинку стула, потягиваясь. К клавиатуре он больше не притрагивается. Чонгук склоняет голову набок, спрашивая с напускной участливой интонацией: — Упадок творческого стояка, братан? — Не хочу тебя расстраивать, братан, но нет, — Ким хватает лэптоп и поднимается на ноги. — Я только что закончил статью, спасибо за беспокойство. В следующий раз попробуй поинтересоваться состоянием моего члена чуть менее навязчиво и чуть более беспалевно. Прежде, чем Чонгук успевает что-либо сказать, Тэхён салютует ему пустым контейнером и выскальзывает из комнаты. Нужно сходить к Юнги и попросить распечатать статью. Отправлять её потом, конечно, в электронном виде, но сонбэ зачем-то требует, чтобы Тэхён имел при себе и бумажный вариант. И черт знает, важный ли это момент в профессии репортера, или просто очередной заскок руководителя. — Привет, Юнги-хён, мне нужен твой принтер, — безаппеляционно заявляет Тэхён, водружая свой гаджет на чужой рабочий стол. Мин лишь устало вздыхает и без лишних слов принимается выполнять так и не озвученную, но уже известную просьбу. Он внимательно всматривается в тэхёново лицо. — Улыбаешься чересчур довольно. Произошло что-то хорошее? — Чонгука круто подстебал, — хвастается Тэхён, аккуратно забирая у Юнги горячий листок с распечатанной статьей. Полицейский страдальчески закатывает глаза. — Почему ты так неравнодушен к этому парню? Тэхён фыркает и передёргивает плечами, как бы говоря «бр-р, ещё чего». — У меня к нему чисто профессиональный интерес, — выдерживает паузу. — Хочу выяснить, почему этого отбитого вообще приняли. Уж явно не потому, что он красавчик. Юнги вручает репортеру его же ноут. — Он красавчик, — возражает со знающим видом, дескать, я-то разбираюсь. — Да, но это не суть. Одной внешностью на телевидение не пробьёшься. Мин вновь берётся за свои бумаги, благоразумно не показывая их донсэну, машет ему рукой, мол, исчезни, и натягивает на физиономию строгое выражение. Всем своим видом показывает, что разговор закончен. Тэхён не гордый – Тэхён уберётся. В комнату он возвращается в чуть приподнятом настроении, готовый отправить написанную статью Минхо-сонбэнниму. Хёны и Чонгук над чем-то хохочут. Тэхён подвисает при виде широко и искренне улыбающегося младшего: он на секунду перестаёт казаться расфуфыренным индюком. А потом Чонгук наклоняется к экрану намджунова лэптопа, цепляя свою лапшу палочками. Крупная жирная капля бульона приземляется на только что вытащенный из принтера листок бумаги, прямо посередине статьи. Тэхён чувствует, как лопается его многострадальное терпение. Фоновым шумом кричат в агонии последние кимовы нервные клетки, не павшие жертвами в неравном бою с чужой бесячестью ещё раньше. — Чон Чонгук, ты в курсе, что тебе свинину есть не положено? — шипит Тэхён сквозь зубы, прожигая обернувшегося к нему парня ядовитым взглядом. Тот вздергивает бровь. — С чего бы это? — У нас в стране не приветствуется каннибализм. — На что ты намекаешь? Тэхён поднимает свой испорченный лист, указывает пальцем на пятно и издевательски прищуривается. Чонгук его ужасно раздражает. — На то, что ты – свинота редкостная. Всю работу мне запорол. Опять заново к Юнги-хёну идти придётся и просить, чтоб он мне статью распечатал. — Может, он тебе и рецепт распечатает? — Чонгук изображает беспокойство – притворяться у него получается весьма неплохо. — Какой рецепт? — Тэхён хмурится в замешательстве. — От врача. Давно пора выписать тебе лекарства от нервозности. — Обязательно. Заодно для тебя скопирую пару статеек о том, как улучшить чувство юмора. Чтоб ты делал без меня и инета, бедненький. — Откуда у тебя столько беспардонности? Рос в цыганском таборе? — Ну хотя бы не в зверинце, как некоторые! В дверном проёме мелькает блондинистая голова. Со Джихун швыряет в каждого из спорщиков тапком. В его взгляде явственно читается желание убивать. Намджун и Сокджин наблюдают за разворачивающейся у них на глазах сценой в лучших традициях культурных зрителей – молча и ничем не шурша. — Вы, неудачные результаты подпольных генетических экспериментов, заткнетесь уже в кои-то веки или нет?! — орёт Джихун, мгновенно сводя словесную перепалку парней на ноль. Те сиюсекундно захлопывают рты – Джихун, хоть и ростом метр с кепкой, в гневе очень страшен. Весь стажерский коллектив понял это ещё в первый день, когда Джихун выяснил, что полицейский, который отказал ему в помощи со словами «у меня нет никаких интересных дел», растрепал нечто вполне любопытное другому репортёру. Последствия сего поступка у бедного полисмена до сих пор с лица не сходят. В прямом смысле. Джихун чиркнул ему крупное «пиздабол» на лбу чёрным перманентным маркером, пока тот спал. Весь отдел угарал, а чувак пытался его "автограф" пластырем заклеить. Впрочем, урок усвоили определённо все, в том числе сотрудники участка. Со Джихун – маленькая мстительная сучка, так что на неприятности лучше не нарываться. — Без базара, братан. Мы будем вести себя тихо, — Чонгук тут же становится шёлковым и покладистым. — Согласен, — Тэхён энергично кивает. — Я буду нем, прям как совесть Чонгука. Прости за беспокойство. Он забирает у Чонгука тапок и вручает вместе с тем, что прилетел в него самого, Джихуну. Парень шумно выдыхает, стреляя в Чонгука каким-то непонятным взглядом. Таким, словно знает что-то, чего не знают другие. — Когда ж вы уже перепихнетесь и перестанете выносить мозги и друг другу, и заодно всем остальным..? — спрашивает он в пустоту и ретируется из помещения. Тэхён хочет что-то ответить, но слова застревают в горле и он так и остаётся с открытым ртом и крайне глупым выражением лица. Спустя несколько секунд мучительного осмысления только что поступившей информации, парень чувствует, как его щеки стремительно заливаются краской. Только этого не хватало! — Что этот карлик ляпнул, повторите-ка, — выдавливает из себя Ким, с трудом имитируя растерянность и – вашу ж мать – смущение под праведный гнев. — Что он ждёт не дождётся, когда вы, цитирую, «перепихнетесь и перестанете выносить мозги и друг другу, и заодно всем остальным», — услужливо подсказывает Намджун, воруя лапшу из благополучно позабытой Чонгуком посудины. Чон, к слову, мастерски притворяется, что пропустил всё мимо ушей. Вот только забывает, что для этого нужно хотя бы шевелиться, не говоря уже о том, чтобы пытаться перевести тему и отвлечь всех от неловкого момента. Поэтому Чонгук тупо пялится на свои руки, будто видит их впервые в жизни. Шея у него вся в пунцовых пятнах – выдаёт скрытые под маской безразличия эмоции на раз-два. Повисшую тишину нарушает звонок (мобильник Тэхёна почти падает со стола под красноречивое "Falling for ya"* из рингтона) и следующий за ним мученический стон. Тэхён прижимает одну ладонь к красной щеке, второй хватает телефон и пулей вылетает из комнаты, крича чересчур отчаянно «Я натурал!». Чонгук, по-прежнему не обронив ни слова, что жутко на него непохоже, бросает равнодушный взгляд на свой рамён, снимает айфон с зарядки и бесшумно выскальзывает за дверь, в коридор. Сокджин и Намджун одновременно пожимают плечами. — Мне бы такой страсти в отношениях… — драматично вздыхает последний, возведя глаза к потолку. — Жаль, что у меня нет отношений.

***

Когда Тэхён, спустя буквально восемь минут (Сокджин специально отсчитывал минуты блаженного покоя), возвращается с (уже) не заправленной в джинсы футболкой, бегающим взором и несколько безумной улыбкой, парни наивно полагают, что заветная мечта Джихуна, а также всех остальных стажёров, таки сбылась. Но затем этот вестник хаоса бросается Сокджину на шею и пищит на ультразвуке. — Хён, нам дали задание! — Тэхён в порыве эмоций трясёт Кима-старшего за плечи. — Настоящее! Наше первое серьезное задание! Представляешь? Задан… — Ради всего святого, прекрати трясти меня, как труп! — Сокджин выпутывается из чужих конечностей и серьёзно смотрит на их обладателя. — Я, так-то, не при смерти! Тэхён обиженно дует губы, но с колен его не слезает и в целом виноватым не выглядит от слова «совсем». — Хён, ты опять пропускаешь мимо ушей всё самое важное! Мне звонил наш «зверь», сказал, чтобы мы срочно тащили свои задницы в офис и собирали команду: на трассе неподалёку от пожарного депо буквально десять минут назад произошла авария. Нам поручили всё выяснить и снять репортаж с места событий. Хён, нас ждут великие дела, ну же, порадуйся! Парнем овладевает ажиотаж – он много жестикулирует, пару раз заехав другу по идеально ровному носу, и ведёт себя по-ребячески. Даже говорит, нетерпеливо проглатывая звуки, как пятилетний малыш, которому пообещали поход в зоопарк после обеда. Он, кажется, готов в любой момент сорваться с места и рвануть, если надо будет, хоть в соседний город. — Сонбэ посылает нас снимать сюжет о покорёженных кусках металла и чьих-то внутренностях, размазанных по дороге? — Сокджин скептически вздергивает бровь. Тэхён кривится. — Как ты умудряешься обернуть даже столь прекрасную возможность сущим наказанием и унижением? — тянет он с отвращением в голосе. — Это первое серьёзное задание, которое нам доверили, и мы должны ликовать, что нас наконец заметили и идентифицировали как достаточно ответственных людей. А ты опять всё портишь, пессимист и зануда! Он несильно бьет блондина в грудь раскрытыми ладошками. Тот посмеивается в старческой манере и треплет его по темным спутанным волосам. — Джун-хён, у меня для тебя хорошие новости! — явно тем же буйным ветром, что и Тэхёна, в комнату заносит взбудораженного Чонгука. Не глядя по сторонам, он бросается к своему чемодану и принимается сосредоточенно рыться в нем. В стороны летят многочисленные записные книжки, носки и протеиновые батончики. Тэхён чисто на автомате ловит в воздухе серые боксеры. Чувствуя, как горят кончики ушей, он в панике бросает их обратно — Чонгук этого инцидента даже не замечает. — Я весь внимание, — Намджун преспокойно доедает остатки чонгукова рамёна. — Сунён-сонбэ дал нам задание! Представляешь, какой-то чувак на мазде перекрыл движение, встал, короче, поперёк дороги, а на другой полосе не успели притормозить. В общем, машина в хлам, пацан при смерти, ещё двое пострадавших и два помятых бампера. Чонгук, не прерывая своего рассказа, выпрямляется и поворачивается к Намджуну, дабы увидеть наконец его реакцию. Однако в глаза бросается только одна картина: судорожно прячущий под волосами ярко-красные уши Тэхён у широко улыбающегося Сокджина на коленях. Чонгук запинается, невольно обращая внимание на широкие сокджиновы ладони, обхватывающие обтянутые джинсой бёдра Тэхёна. Чонгуку искренне хочется верить в то, что он делает поспешные, а следовательно – неправильные выводы. До Тэхёна медленно, но верно доходит. — Мы что, блять, едем туда все вместе? * строчка из песни UP10TION - Blue Rose (зацените, она божественна, клянусь)