Репортёры

Естественно, фотки таинственным (нет) образом распространились среди стажеров, и теперь у каждого в телефоне есть хотя бы один снимок, на котором Ким Тэхён и Чон Чонгук самозабвенно дрыхнут в обнимку. Чудесно. — Не кипятись, чайничек, — дружелюбно похлопывает Тэхёна по плечу Сокджин. — Мы все рады, что вы в кои-то веки нашли общий язык и больше не меритесь чле… — Хён, я знаю, что это ты всем разослал. — Подловил. Тэхён прекрасно помнит, что уснул вчера, тиская Чонгука, как плюшевого медвежонка. Вообще, его не покидает убеждение, что он не должен об этом помнить, как бывает у каждого приличного человека с похмельем, но – бинго! – Тэхён вчера не кутил и бухал, а разговаривал с Чонгуком и плакал. Он не очень понимает, как умудрился докатиться до такого в хоть и подавленном, но, тем не менее, трезвом состоянии. Вчера всё казалось таким правильным, естественным, но сейчас у Тэхёна мозги сворачиваются в трубочку. Они с Чонгуком… больше не ненавидят друг друга? Тэхён задумывается. Ненавидел ли он Чонгука? Наверное, всё-таки, нет. Это чувство было больше похоже на постоянное назойливое раздражение, зависть, жажду соперничества. Чонгук, сам того не зная, махнул перед Тэхёном красной тряпкой ещё в тот самый день, когда они впервые встретились. А дальнейший неуспех как следствие прочно закрепился именно за Чонгуком, стал ассоциироваться с его образом. Череда совпадений и встреч распалила обиду. Подколы друзей и знакомых раздраконили неприязнь, которая, по сути-то, была поверхностной, с глубинным чувством не имела ничего общего, пуще прежнего. И вот Чонгук – самоуверенный индюк, выскочка и горячий чёртик из табакерки – помогает Тэхёну разобраться в себе, обнимает трепетно и без возмущений даёт заснуть прямо на себе. О-ху-еть, товарищи. — Хэй, Ким Тэхён! — Джихун высовывает голову из участка, не выходя на улицу. — Мои поздравления! Следом за ним высовывается Джису. Она шкодливо улыбается (ого, эта зануда так умеет?) и машет ему своим знаменитым леопардовым шарфиком. — Совет вам да любовь, парни? На свадьбу позвать не забудьте! Дверь захлопывается, и оба репортера вновь исчезают в участке. Сидящий на ступеньках у входа в здание Тэхён растерянно хлопает ресницами. — Бездельники, — бурчит себе под нос. — Ведут себя, как детсадовцы. Ещё бы тили-тесто спели. Даже не верится, что я с ними работаю. — Не ворчи, — Сокджин дергает за молнию на тэхёновой куртке, застегивая до конца; Тэхён выпячивает губу, готовясь заявить, что он не его ребёнок. — На улице не май месяц. Холодно. Простудишься ещё, а перед Чонгуком потом мне отчитываться. — Йа, хён! Тэхён несильно пихает Сокджина и поднимается на ноги. Старший смеётся в своей странной манере; поначалу Тэхён думал, что смех ни в коем разе не соответствует сногсшибательной внешности Сокджина, но позже пришёл к выводу, что в нём есть определённого рода шарм. — Я внутрь зайду. — Но Чонгук ещё не вернулся из офиса. Тэхён замирает с поднятой ногой. — И? — Разве ты не его тут дожидаешься, как любая верная жёнушка? — сопровождается ещё одним взрывом хохота. «Неужели я сам на это подписался?», думает обреченно Тэхен и, никак не отреагировав на шутку, возвращается в участок. Видимо, полчаса на свежем воздухе оказали на Сокджина какой-то побочный эффект.

***

На часах ещё нет двенадцати дня, а Тэхён уже успевает смириться с ехидными комментариями коллег, дважды сбежать от докапывающегося до него Юнги (который докапывался аж за двоих, ибо на звонки Чимина Тэхён принципиально не отвечал) и в бог знает какой раз получить нагоняй от Минхо-сонбэ за просроченный дедлайн (он просто не мог сосредоточиться из-за водоворота мыслей в голове). Ровно в тот момент, когда он ныкается от всех под лестницей и вытаскивает припрятанный кимбап, Чонгук, который вместе с Намджуном ездил в офис UTN отрегулировать пару вопросов, нарисовывается в холле. И как это, блять, вообще возможно, что он сразу обнаружил укрытие Тэхёна? — Почему под лестницей? — спрашивает он, улыбаясь и глядя на Кима сверху вниз. — Тебя из репортёрской выгнали, что ли? Тэхён торопливо проглатывает свой кимбап. — Нет, что ты, тут просто удобненько так, прохладненько, никто не шумит и не мешает… — Они тебя доконали, — прерывает его Чонгук и кивает самому себе. — Доконали, — грустно подтверждает Тэхён, барабаня пальцами по твёрдой обложке своего блокнота. Чонгук некоторое время просто стоит рядом, сунув руки в карманы штанов и перекатываясь с пятки на носок. Затем его словно осеняет, и он хватает Тэхёна за руку и дергает на себя. Тэхён позорно взвизгивает от неожиданности, оказываясь нос к носу с Чонгуком. — Забыл сказать тебе кое-что! — радостно сообщает Чон, и Тэхёна его непривычная экзальтированность почему-то пугает. Возможно, потому что вчера ему было не до разглядывания красивой физиономии Чон Чонгука, а в конкретно данный момент она находится очень близко и можно увидеть обычно незаметную родинку у него под губой. И это, знаете, довольно увлекательное занятие – изучать лицо Чонгука, который не ухмыляется нахально и не острит в ответ на каждое твоё слово. — Тэхён? — Да? — беспечно отзывается всё ещё увлечённый пересчитыванием чужих ресниц Тэхён. — Ты слышал, что я сказал? — Что забыл мне о чем-то рассказать, — Тэхён почти что мурчит. Чонгук щёлкает его по лбу. — Йа, за что? — оскорбляется Тэхён, отвлекаясь от созерцания и потирая пострадавшее место. — За то, что не слушаешь меня, — строго выговаривает Чон, однако быстро сменяет гнев на милость. — В общем, пока я был в офисе, я решил попробовать уговорить Сунёна-сонбэ на новый репортаж про Ли Джехвана. Рассказал ему про то, что тебе сообщила его сестра. Он дал добро и, нет-нет, погоди, это ещё не всё! И я сразу поехал в больницу. Намджун-хёна в офисе оставил остальное разгребать, он на меня до сих пор дуется, наверно. Так вот, я узнал, что Ли Джехван уже очнулся и чувствует себя вполне неплохо – отделался сотрясением и переломами руки и ноги. Жить будет, короче. Я отправился к нему в палату, спросил, не против ли он сказать пару слов для UTN News. Я думал, он откажется, но парень согласился. Исходя из его показаний, мальчишка на дороге действительно был. Тэхён не верит своим ушам. Чонгук в самом деле просил начальника дать этому происшествию второй шанс и ездил к Ли Джехвану? Потому что Тэхён вчера убивался из-за этого? Тэхён не знает, что сейчас вызывает у него больше волнения: осознание того, что брат Есыль будет оправдан в глазах общества, или что Чонгук делает всё это ради него. — А что насчёт доказательств? - запинаясь, спрашивает Ким. — Это самое главное, — Чонгук с важным видом поднимает в воздух один палец. — Прямо сейчас Юнги-хён проверяет записи с камер. Слава богу, что происшествие было именно в этом районе. Хён скажет нам, был мальчик или нет. Тэхён, едва дослушав, кидается к отделу Юнги. Чонгук бежит следом. Намджун, Сокджин и ещё один парень, мимо которых они проносятся, присвистывают. — Юнги-хён! Ты уже проверил записи с камер? — орёт Тэхён, с ноги открывая дверь и возникая в проёме. — Тэхён, ты совсем сдурел? — Юнги делает страшные глаза. — А ну брысь отсюда, я работаю, так-то! Сам сообщу, когда будет готово! Чонгук, забирай свою истеричку! Тэхён упрямо отказывается уходить. Он утверждает, что будет ждать здесь и будет вести себя тихо, однако никто ему не верит, и шеф вышвыривает его из отдела, как нашкодившего котёнка. Парни сидят под дверью. Тэхён нетерпеливо дёргается и надеется, что не слышно, как громко стучит его сердце. Чонгук тоже надеется, что не слышно, как грохочет его сердце, и раз десять перезавязывает шнурки на кроссовках. Спустя десять бесконечных минут, на пороге возникает Юнги. — Буду предельно краток, — он приглаживает взъерошенные светлые волосы. — Мальчик был. Его не очень четко видно, но опознать, если есть надобность, можно. Фрагмент из записи я для вас вырезал, флешку отдаю Чонгуку. А теперь я ухожу работать, и чтобы ноги вашей больше не было в моём отделе, ясно? — Ясно-ясно, спасибо большое, хё-о-он, я передам Чимину, что у него самый лучший на свете парень, ладушки? — Тэхён солнечно улыбается и лезет обниматься, но Юнги вопит, чтоб он убрал свои щупальца от него (и чего такой чувствительный стал?). Поэтому Тэхён на эмоциях переключается на Чонгука, и все, кто находится в коридоре, становятся свитеделями поистине исторического события. Сокджин создаёт в галерее папку под названием «два идиота <3».

***

Несмотря на то, что Чонгук и Тэхён перестали канифолить мозги себе и всем окружающим, дух соперничества между ними никуда не делся. Именно поэтому через три дня, после того как Чонгук в своём первом репортаже рассказал всю правду об аварии у пожарного депо, они едут на новое задание, как настоящие конкуренты. Минхо-сонбэ, ставший чуточку терпимее к Тэхёну, вызвал их с Сокджином в офис SKZ с утреца пораньше. — Ну что ж, мой любимый дуэт, — сказал он, откинувшись на спинку своего стула на колесиках и уставившись на своих подопечных из-под стёкол очередных очков-пустышек. — Знакомы ли вы с творчеством Джей-Хоупа? Тэхён отрицательно мотнул головой – он это имя реально впервые слышал. Сокджин же вдруг прямо расцвёл на глазах. — Конечно! У него буквально вчера вышел новый альбом! Я уже купил его в айтюнсе! Минхо-сонбэ со скучающим видом кивнул. — Горжусь тобой. Ты сказал самое важное – у него вчера вышел новый альбом. Для справки, у Джей-Хоупа просто огромная фанбаза в Корее, он довольно хорошо известен за границей и его "Hope World" побил рекорд по предзаказам. Как думаете, с чем будет связано ваше новое задание, котятки? Глаза Сокджина комично расширились. — Да бросьте, сонбэ… — А я вот не понимаю, — продолжал не догонять Тэхён. Сонбэ склонил голову набок и снисходительно улыбнулся. Тэхён в очередной раз подумал о том, что начальник, в принципе, кажется очень приятным и добродушным человеком. Кто бы мог подумать, какая сучка скрывается за этим миловидным личиком. — Не перестаёшь удивлять и разочаровывать меня, дорогой, — Минхо-сонбэ наставил свой палец на Сокджина. — Поручаю тебе исправить ситуацию и направить его на путь истинный, ну в самом деле, нельзя так жить, Тэхён, ты ведь не из глухой деревни. По поводу задания: где-то через два часа в Итэвоне будет проводиться мероприятие, что-то типа благотворительного концерта. Там будут всякие айдолы, тоже популярные, к слову, но ваша единственная цель – Джей-Хоуп. Почему? Потому что у него вчера вышел альбом. Это актуально и свежо. Сумеете взять у него небольшое интервью – лично вас похвалю и директору словечко замолвлю. Всё понятно? — Да, сонбэнним! — Отлично, — мужчина жестом указал парням на выход, но в последний момент добавил: — И да. Это должен быть эксклюзив, вы ведь понимаете? Придумайте интересные вопросы. Ваш репортаж должен отличаться от материалов других каналов и порталов. Сделайте конфетку, мальчики. Сокджин с энтузиазмом выдал ещё одно «да, сонбэнним!». Тэхён готов был поклясться, что ни разу не видел хёна таким счастливым в стенах этого офиса. Выйдя из кабинета, они столкнулись с явно направлявшимся к нему Хан Джисоном-сонбэ. Что ж, ну хоть с этим всё очевидно. Однако недолго музыка играла, недолго фраер танцевал, ибо, отлавливая такси, парни заметили занимающихся точно тем же Чонгука и Намджуна на противоположной стороне дороги. — Чон Чонгук, — заискивающе говорит Тэхён в трубку, когда они с Сокджином уже благополучно едут в Итэвон. — Да, Тэ? У Тэхёна сердце с ума сходит каждый раз, когда Чонгук так его называет – боже, и почему глупое сокращение так на него действует, – поэтому он кладёт руку на грудь, успокаивая его. Через куртку эффект, конечно же, никакой. Сокджин косится на него с очень хитрой миной на красивом лице. Эх, а таким был деловитым, рассудительным, и где весь пафос растерял? — Чем занимаешься? — Работаю. — Что-то интересное? Чонгук отвечает не сразу. Тэхён слышит голос Намджуна фоном. — Ой, знаешь, да не особо, — говорит, наконец, Чонгук, и по интонации его нетрудно догадаться, что он импровизирует. — Сунён-сонбэ скукотищу какую-то поручил. Вообще даже внимания не стоит. Не знаю, почему это так важно, я бы такую новость не смотрел даже… — Вы тоже едете в Итэвон, да? — прямо спрашивает Тэхён очень холодным тоном. Из динамиков доносится вздох. — Да. Итэвон, — подтверждает Чонгук. Тэхён сбрасывает звонок. — Мы не должны допустить, чтобы эти индюки из UTN получили эксклюзив, хён, — пугающе спокойно выдаёт он чуть позже. — Я думал, мы сошли с тропы войны, — так же спокойно возражает Сокджин. — А я вообще пацифист, знаешь ведь. Машина останавливается на светофоре. В окошке одного из автомобилей в соседнем ряду видно, как Намджун что-то объясняет Чонгуку. Тэхён, наблюдая за ними, скалится. — Личную жизнь и работу совмещать нельзя, хён. Это игра на выживание.

***

В районе Итэвон всегда много людей. Здесь просто толпы корейцев и иностранцев, и все они такие яркие и жизнерадостные, что, находясь рядом с ними, невольно проникаешься этой аурой веселья. Сегодня здесь проходит благотворительный концерт, и атмосфера накалена просто до предела. Фанаты айдолов заполонили всю округу – народ растянулся на десятки и десятки метров не самой широкой улицы. Мероприятие только-только начинается, но люди уже визжат, ведь исполнители то и дело мелькают где-то за сценой. За той же самой сценой кучкуются и журналисты. — Хён, ты включил камеру? — Да. — У нас точно хорошие вопросы? — Точно. — Как думаешь, у нас получится не облажаться? — Тэхён, ради всего святого, заткнись и успокойся. Тэхён не может успокоиться. Он в сотый раз повторяет про себя заготовленные вопросы и заодно разминает ноги, чтобы быть готовым бежать изо всех сил, как только Джей-Хоуп появится в поле его зрения. Нервы у него натянуты струной, и причина, вероятно, кроется не столько в страхе перед испытанием, сколько в знании, что неподалёку крутится Чон Чонгук и он тоже серьёзно настроен на успех. Завидев пялящегося на него Тэхёна, Чонгук машет ему и шлёт воздушный поцелуй, нагло ухмыляясь. Во время работы он привычно превращается в самоуверенного говнюка. — Успокойся, — повторяет Сокджин, возводя очи горе. И в эту же секунду все репортеры срываются с мест, потому что происходит второе пришествие Иисуса. Вернее, на концерт прибывает Джей-Хоуп, и он явно собирается отнять хлеб у солнца: весь сияющий, рыжеволосый, он снимает солнечные очки и улыбается лучезарно. Тэхён, чудом прорвавшийся сквозь толпу других журналюг, думает, что ослеп. — Джей-Хоуп, Ваш новый альбом побил рекорд по предзаказам, что скажете по этому поводу? — Поговаривают, Вы планируете тур по Америке, это правда? — Сегодня Вы впервые выступите с новой песней на публике, расскажите, что чувствуете, пожалуйста! Вопросы сыплются со всех сторон. Репортеры тянут к артисту свои микрофоны, не переставая пихать и толкать друг друга, создают невыносимый галдёж, но Джей-Хоуп непоколебимо продолжает идти к сцене и как ни в чем не бывало улыбаться. В какой-то момент Тэхён оказывается бок о бок с Чонгуком. — Чует моя жопа, что он нас всех кинет, — делится Чон наблюдением. Тэхён, к своему огромному несчастью, не может не признать, что он прав. — Минхо-сонбэ меня уволит. Парни, однако, не теряют надежды (потому что Джей-Хоуп – реально их единственная надежда сейчас) и смело подбираются к нему поближе. Певец останавливается у ступенек, ведущих на сцену, и миролюбиво обращается к толпе репортёров. — Дорогие друзья! Мне очень жаль расстраивать и лишать вас материала, но сегодня я даю интервью только после концерта и только одному журналисту. Он мой давний друг и я никак не могу ему отказать, не поймите меня неправильно, — Джей-Хоуп смотрит куда-то в сторону, мимо облепивших его со всех сторон журналистов, и затем вдруг кричит: — Чимин-а, дождись меня, ладно? И уходит на сцену, переведя всё внимание на одного Пак Чимина, что стоит, оперевшись на свою машину, сложив руки на груди и загадочно улыбаясь. Все просто стоят и смотрят на него, такого невинного в своём коварстве. Наконец, одна девушка с развлекательного канала швыряет микрофон на землю и красочно ругается. Злые репортеры расходятся по своим машинам. Чонгук яростно выпускает облачко пара изо рта, показывает Чимину фак и другой рукой обнимает Тэхёна за плечи. — Раз уж мы проиграли эту битву нашему коротышке, предлагаю пойти залить горе чем-нибудь крепким. Тэхён, всё ещё поражённый предательством лучшего друга (такое он Чимину не простит), вяло отмахивается. — Чон Чонгук, кто вообще бухает в 11 до полудня, а? — кривится Ким. — Я, — отвечают голосом Сокджина. Хён обходит их и убирает камеру в чехол. Выглядит он при этом убито. — Фанат во мне умер, походу. Причина номер два, по которой Тэхён никогда не простит Чимина – за Сокджина и двор, как говорится. — Согласен, — вставляет своё веское слово Намджун. — Вот видишь, все за, — Чонгук подмигивает Тэхёну, и тот изображает отвращение, дабы скрыть вспыхнувшие щеки. — Пошли, братан, нас ждёт невероятное приключение, ведь в Итэвоне лучшие пабы! Ладно, Тэхён признаёт, что идея напиться не так уж и плоха. В качестве мести Чимину он предлагает позвонить Юнги-хёну, у которого выходной, и позвать его с ними. К тому же, на улице чертовски холодно; близится зима. Чонгук снова одобрительно подмигивает – и хватит, пожалуйста, я вообще-то всё ещё пытаюсь реанимировать свою натуральность.