Тринадцатый Всадник

Солнце садилось, когда большой отряд вошёл в город. В Кевноне их встретили распахнутыми воротами и радостными возгласами: казалось, всё население вышло на улицу, чтобы увидеть королеву. Насуада во главе процессии, пустив своего чалого коня шагом, подняла руку в приветственном жесте, сорвав шквал оваций. За всадниками с восторженными криками бежали местные ребятишки. Кевнон производил приятное впечатление. Нелл, Измира и Гэрри раньше никогда не покидали пределы долины Паланкар, и теперь с любопытством глазели по сторонам. Кевнон был гораздо больше Карвахолла, дома в нём были деревянными, с покрытыми дранкой причудливыми крышами, коньки которых украшали резные изображения драконьей головы. Улицы города были просторными, а замок князя на возвышенности, ограждённый прочным деревянным забором, отличался от остальных построек трёхэтажной высотой, прочными каменными стенами и большим количеством слоёв дранки. Нелл очень устала от долгой дороги, и с нетерпением ждала момента, когда можно будет наконец передохнуть. К её разочарованию, Арья и Фирнен в город ещё не прибыли. Правитель Кевнона, князь Фарберт, радушно принял королеву, свиту, охрану, семью графа и карвахолльских дружинников в своём доме. В честь прибытия важных гостей он устроил настоящий пир и выделил всем покои. Нелл делила спальню с Измирой. Отказавшись от помощи служанки, сёстры переоделись к пиру и спустились вниз в залу, где стояли длинные столы, ломившиеся от яств. В Карвахолле у графских дочерей не было личных прислужниц, родители приучали их к самостоятельности, поскольку сами никогда не держали слуг — Роран ведь когда-то был простым сыном фермера, а Катрина — дочерью мясника. Измира надела пышное синее платье с длинными свободными рукавами и открытыми плечами, выгодно оттенявшее её серые глаза, придавая им голубоватый оттенок. Нелл заплела свои длинные чёрные волосы в свободную косу и выбрала подчёркивающее утянутую корсетом талию закрытое платье тёмно-винного цвета с её любимыми рукавами-буфами. В пиршественном зале замка лорда Фарберта горели сразу пять каминов. Нелл и Измира сели за стол рядом с матерью, напротив них сидела леди Сигрид, жена князя Кевнона и хозяйка дома, а также их дети: семнадцатилетняя светловолосая Ларра с тонкими чертами лица и двадцатипятилетние братья-близнецы Ормонд и Эдвин. Красотой, высоким ростом и цветом волос дети градоправителя явно пошли в мать — лорд Фарберт был низким и толстым обладателем мясистого носа, каштановых волос с проседью, кучерявой бороды и невероятно громкого, прямо-таки гремящего голоса. Когда лорд, сидевший в центре стола рядом с Рораном и Насуадой, смеялся, Нелл казалось, что от его хохота трясутся стены. — Ну, Ваше Величество, как идут дела в других городах? — прогрохотал Фарберт, отпив вино из кубка. — Всё спокойно в нашем королевстве, — с улыбкой ответила Насуада. Императрица облачилась к пиру в белоснежно-белое платье, вышитое зелёной нитью, и её тёмная кожа в нём казалась совсем чёрной. Рукава, доходившие до локтя, обнажали взгляду всех присутствующих девять страшных шрамов на её предплечьях, оставшихся, как знала Нелл, после состязания Длинных Ножей в начале Войны Всадников. Шрамы служили доказательством силы и несгибаемости духа королевы, и, судя по всему, та любила выставлять их напоказ. — Осуждённые нами колдуньи содержатся в заключении? — раздался вдруг холодный женский голос с хрипотцой, принадлежавший Эльве, которая сидела напротив императрицы. — Да, ожидают вашего суда, — по лицу Фарберта скользнула тень. — Это может подождать до завтра, Эльва, — нахмурившись, сказала Насуада. — Разумеется, Ваша Милость, — Эльва кивнула, искривив свой красивый рот в усмешке. Она в принципе отличалась удивительной красотой: чёрные блестящие волосы, прямым водопадом спадавшие на плечи, лицо в форме сердечка, аккуратный подбородок, яркие чётко очерченные губы, небольшой слегка курносый нос и огромные глаза, сейчас отливавшие тёмно-синим, но при свете солнца, как видела Нелл, имевшие необыкновенный фиалковый цвет. На высоком лбу у неё сияло серебристое пятно — знак благословения, оставленный Сапфирой. Красота Эльвы, однако, вызывала не приятное восхищение, а казалась какой-то буйной, неспокойной. Девушка снова встретилась взглядом с Нелл, и дочь Рорана опять почувствовала, что Эльва словно просверливает её своими глазами насквозь. Моргнув, Нелл поскорее прервала зрительный контакт. Взгляд главы Надзора казался невероятно мрачным и тяжёлым взглядом умудрённого годами и болезненным жизненным опытом зрелого, даже старого человека, и резко контрастировал с внешностью семнадцатилетней девушки. — А сегодня мы будем пить и веселиться от души! — прогремел над столом голос Фарберта, опустошившего свой бокал одним глотком. — Музыку! Стоявшие у одного из каминов музыканты тут же заиграли весёлый быстрый мотив на северный лад, и дальнейших разговоров королевы Нелл не слышала, правда, громоподобный смех князя периодически заглушал музыку. В целом пир прошёл в непринуждённой и дружественной обстановке, Измира и Нелл с позволения матери выпили красного вина, и, слегка опьянев с непривычки, вместе с Ларрой то и дело хихикали над какой-то ерундой и не слишком пристойными громкими шутками лорда Фарберта, смысл которых, правда, от них зачастую ускользал. Нелл, отличавшаяся хорошим аппетитом, от души наелась пирогом с грибами, запечённой с яблоками куропаткой и знаменитыми кевнонскими щедро промасленными картофельными лепёшками. В конце концов, накопившаяся в дороге усталость дала о себе знать, и задолго до полуночи гости начали расходиться. Вернувшись в свою комнату, Нелл и Измира помогли друг другу снять платья и расшнуровать корсеты и улеглись на разных кроватях. Как только голова Элинор коснулась подушки, девушка провалилась в глубокий сон. Утром Нелл проснулась от того, что её настойчиво трясли. — Вставай, засоня! Мы всё пропустим, — раздался голос её сестры. Нехотя Нелл разлепила глаза. Она всегда ненавидела подъёмы по утрам, и, будь на то её воля, отсыпалась бы в кровати до обеда. — Что такое? — недовольно пробурчала она, глядя на Измиру. Та уже была причёсана и одета. — Королева и князь отправились на городскую площадь. Там сейчас состоится суд над колдуньями, — ответила Измира. — Пойдём посмотреть! Там собрался весь Кевнон. Нелл разобрало любопытство. Не считая Ярна, она не сталкивалась с настоящими колдунами, хотя тема магии всегда её привлекала. Надзор, точнее, Королевский надзор за магами, был окончательно сформирован спустя пару лет после воцарения Насуады, и, как слышала Нелл, Эльва возглавила его всего год назад. Ярн как-то рассказывал графским детям, что агенты Надзора следят за активностью чародеев на вверенной им территории и постоянно сообщают обо всём высшим чинам через магические зеркала. Если какой-то колдун или колдунья используют заклинания во вред другим людям, то, в зависимости от тяжести содеянного, им либо выносится предупреждение, либо насильно ставится на левое плечо особая нестираемая метка — магический знак Даутрен, «Смертельная клятва», которая убивает носителя, если тот ещё когда-нибудь в жизни осмелится сотворить любое, даже самое незначительное колдовство. В особо тяжёлых случаях употребления магии во вред — например, для убийства — чародеев судят согласно законам Империи и могут приговорить к смертной казни. Сонливость слетела с Нелл и, подгоняемая Измирой, девушка собралась за десять минут. — Куда это вы направились? — скрестив руки на груди, спросил дочерей Роран, повстречав их на лестнице. — Мы хотим посмотреть на суд, — сказала Нелл. — Незачем вам это видеть, — нахмурившись, сказал граф. — Ну папа, пожалуйста! Мы уже не маленькие девочки, — умоляюще произнесла Измира. Роран не был строгим отцом, но в определённые моменты мог проявлять непреклонность. Молотобоец тяжело вздохнул. — Хорошо. Как бы мне этого ни хотелось, бесполезно пытаться оградить вас от жестокости этого мира. Но потом не вините меня в своей впечатлительности, — к удивлению Нелл, граф не стал особо спорить. — Не вздумайте подходить к колдуньям близко, маги способны на многое. И возьмите с собой на всякий случай Балдуина, он сейчас на конюшне. Балдуин с энтузиазмом составил девушкам компанию. Он уже давно не был участником их детских игр, и Нелл с Измирой общались с ним гораздо реже, чем раньше. Балдуин мечтал стать настоящим воином и когда-нибудь отправиться учиться у лучших фехтовальщиков в Илирию или Гиллид. Нелл в глубине души питала к нему старательно скрываемые нежные чувства, и Измира не упускала случая подколоть сестру по этому поводу. — Балдуин, Нелл тут хотела тебе кое-что сказать, — многозначительно протянула медноволосая дочь графа по дороге на городскую площадь, весело глядя на сестру. Нелл наградила её убийственным взглядом и закатила глаза, и Измира коротко рассмеялась. Если раньше подобные шутки заставляли Элинор покрываться холодным потом и впадать в панику, ужасаясь, что Балдуин может догадаться о её чувствах, то теперь у неё выработался к этому стойкий иммунитет. Кроме того, Балдуин или был действительно недалёким, или хорошо притворялся, но так или иначе не подавал виду, что о чём-то подозревает. — Да? И что же? — беззаботно поинтересовался он. — Я хотела попросить тебя научить меня стрелять из лука, когда мы вернёмся домой, — сказала Нелл первое, что ей пришло в голову. — Да, я тоже хотела бы научиться, — заявила Измира. — Посмотрим, — Балдуин усмехнулся. — Графу эта идея вряд ли придётся по нраву. Они дошли до главной площади Кевнона и замерли. Вокруг было полно народу — Измира не преувеличила, когда сказала, что сюда пришёл весь город. «Почему-то люди всегда испытывают непреодолимый интерес к судам и казням, и мы не исключение», — подумала Нелл. В центре площади находился большой деревянный помост, на котором стояли четыре сколоченные из дерева виселицы. Раньше Элинор не доводилось видеть их — в Карвахолле жизнь шла спокойно и размеренно, и Рорану на памяти девушки ни разу не приходилось кого-либо казнить. Вокруг помоста яблоку было негде упасть, настолько плотно столпился народ. Измира, Нелл и Балдуин держались на небольшом расстоянии от гущи толпы, глядя на происходящее на помосте издалека. Рядом с виселицами стояли две женщины со связанными руками — одна была совсем молодая, лет на пять старше графских дочерей, а другая, судя по морщинам, явно перешагнула четвёртый десяток. Обе женщины были огненно-рыжеволосы (у старшей, правда, в волосах виднелась седина) и веснушчаты, и в целом так похожи, что Нелл сразу решила, что они были матерью и дочкой. За спинами женщин стоял крупный бородатый воин в доспехах королевского гвардейца. Насуада и лорд Фарберт сидели на деревянных резных стульях в некотором отдалении от виселиц, а перед ними стояла Эльва в своём пурпурном плаще в окружении людей, которые, как поняла Нелл, были «надзирателями» в Кевноне. Основную часть судебного процесса девушки пропустили, и сейчас суд подходил к концу. — Итак, не только свидетели, но и вы сами, Герда и Улла, подтверждаете, что вы хладнокровно убили Моргана и его брата Мирка с помощью магии, — над площадью разнёсся явно усиленный заклинанием хриплый голос Эльвы. — Они силой обесчестили мою дочь! — крикнула старшая из колдуний. По щекам младшей катились слёзы. Нелл вдруг почувствовала подступающую к горлу тошноту. Вокруг воцарилась тишина — толпа безмолвствовала. — Что должно караться после следствия и суда согласно законам Империи, а не при помощи личной мести и задействовании тёмного колдовства, — сказала Эльва. Обернувшись, она посмотрела на Насуаду. Императрица кивнула. — Именем королевы и закона вы приговариваетесь к смертной казни через повешение, — возвестила глава Надзора. — Приговор будет приведён в исполнение незамедлительно. Измира сжала руку Нелл до боли. Всё происходило очень быстро. Гвардеец накинул женщинам на шеи петли от виселицы и положил руку на деревянный рычаг. — Мама! Улла! — в толпе раздался резкий выкрик и из первых рядов на помост вскочил юноша с острыми чертами лица и длинными огненно-рыжими волосами, такими же, как у ведьм. — Джиер… Эльва, казалось, предугадала его действия, потому что среагировала молниеносно. — Летта, тхейна! — крикнула она. Юноша умолк на полуслове и замер, как вкопанный. Только его глаза бешено вращались. — Он ни в чём не виноват! — истошно завопила пожилая ведьма. — Не трогайте его! Эльва махнула рукой, и гвардеец нажал на рычаг. В ту же секунду ноги Уллы и Герды потеряли опору, провалившись в открывшиеся в помосте отверстия. Измира коротко вскрикнула, Нелл в ужасе зажмурилась, а когда открыла глаза, рыжеволосые колдуньи были уже мертвы, болтаясь в петлях. Эльва почему-то держала себя за горло и тяжело дышала. Взгляд обездвиженного юноши казался безумным. Толпа, наконец, зашумела. Оправившись, Эльва, которую уже не было слышно без магически усиленного голоса, что-то сказала своим заклинателям, и те, окружив молодого родственника казнённых, унесли его с помоста. Насуада и Фарберт поднялись со своих мест. Королева, по-видимому, хотела произнести какую-то речь, но вдруг внимание всех присутствовавших переместилось от повешенных колдуний к небу. С востока к Кевнону, сверкая зелёной чешуёй, приближался дракон, на спине которого виднелся силуэт Всадника.