Тринадцатый Всадник

Купцы приезжали в Карвахолл дважды в год — в конце осени и в начале весны. Осенью они главным образом покупали у фермеров излишки продовольствия, оставшиеся после сбора урожая, а весной, напротив, предлагали самые разнообразные товары и услуги. Небольшой городок с их приходом оживлялся. Бродячие актёры, акробаты, музыканты, фокусники и сказители устраивали представления, прилавки на импровизированной ярмарке пестрели разноцветными тканями, специями с юга, всевозможными предметами, необходимыми для хозяйства и диковинными побрякушками. Вечером, когда вокруг крепостной стены, окаймлявшей Карвахолл и графский замок, раскинулись шатры самых разных цветов и размеров, Нелл, Измира, Балдуин и Гэрри направились на ярмарку. Роран и Катрина остались в замке, занятые ведением подсчётов и финансовых записей, чтобы выяснить, какие товары нужно будет купить в ближайшие дни. Измире и Нелл дали по десятку золотых на развлечения и ещё несколько монет вручили взволнованному Гэрри. Нерия улетела на охоту в Спайн, пообещав посетить ярмарку завтра, и Элинор была внутренне этому рада — ей не хотелось привлекать к себе излишнее внимание. С тех пор, как графская дочь стала Всадницей, отношение людей в Карвахолле к ней резко изменилось. Несмотря на то, что практически всех жителей Нелл знала чуть ли не с рождения, она заметила, что в обращении к ней появился некий благоговейный трепет. После возвращения из Кевнона люди приветствовали новоявленную Всадницу восторженными возгласами, многие подходили к ней с поздравлениями. Жители города стали чаще глазеть на Нелл на улицах, напрашиваться на общение и заводить лишённые смысла беседы. А стоило Нерии показаться в людном месте, как вокруг тут же собирались любопытные ребятишки и взрослые. И, вне всяких сомнений, за прошедший месяц племянница знаменитого Эрагона и её дракон стали главной темой городских пересудов. В общем, Элинор порой стала ощущать себя чем-то вроде местной достопримечательности и чувствовала себя из-за этого не в своей тарелке. Зато Нерия внимание толпы воспринимала как должное. С приездом купцов улицы практически опустели — все направились к купеческим шатрам за крепостной стеной, и только у таверны старого Морна собралась небольшая толпа из мужчин, желавших послушать рассказы путников и обсудить последние новости за кружкой эля. По дороге им встретилась Хоуп, дочь городского кузнеца Хорста и его жены Илейн. Она была старше Измиры меньше, чем на год, но приходилась Балдуину родной тётей, что неизменно было предметом шуток в их компании. Хоуп весело поздоровалась с ними и с усмешкой обратилась к оруженосцу: — Ну как поживаешь, племянничек? — Как будто мы вчера не виделись, тётушка, — в той же манере ответил сын Балдора. Рассмеявшись, Хоуп взъерошила парню шевелюру, для чего ей пришлось встать на цыпочки: за исключением чёрных волос и пухлых губ бантиком, девушка была практически точной копией своей миниатюрной матери, Нелл была выше неё на две головы. Форма губ, к слову, являлась предметом гордости Хоуп из-за того, что это был след от магии самого Эрагона: девушка родилась в разгар Восстания варденов со страшным изъяном — заячьей губой, — и Всадник собственноручно исцелил её. Характер у дочери кузнеца был озорным и лёгким, она постоянно веселилась и по-доброму над всеми подшучивала. В её присутствии у всех сразу поднялось настроение. Периодически заходясь смехом, их компания вышла к шатрам. Казалось, там, за городскими стенами, собрался весь Карвахолл. Вокруг шатров толпился народ, сновали ребятишки, отовсюду доносился лай собак, смех, голоса, звуки лютни, флейты, детских деревянных свистков и прочий ярмарочный галдёж. Солнце уже село, и везде зажглись сотни факелов и светильников. Сперва они решили посмотреть на представление бродячих артистов, купив покрытые жжённым сахаром яблоки на деревянных палочках. После впечатляющего выступления глотателей огня начался коротенький спектакль — актёры в шуточной манере разыгрывали сцену последней битвы между Эрагоном и Гальбаториксом. Тирана играл очень толстый человек с мясистым красным носом и жидкой козлиной бородкой. На его голове красовалась самодельная корона из бересты, через острые зубцы которой виднелась лысина. — Муртаг, верный мой слуга, для меня срази врага! — нарочито писклявым голосом нараспев произнёс «король». — Да, конечно, мой король, мне его убить позволь! — пробасил молодой актёр, игравший сына Морзана. Нелл отметила полное отсутствие сходства с оригиналом: в противовес своему голосу актёр был каким-то щуплым, худым и низким. Зато дядю Эрагона играл богатырского роста красавец с выразительными глазами, прямым носом и внушительной мышечной массой, что тоже весьма не соответствовало действительности. «Муртаг» и «Эрагон» вступили в нелепый поединок на деревянных мечах. Рядом стояла привязанная к стволу одиноко растущего клёна «Насуада», очевидно бледная кожа которой была покрыта неровным слоем чего-то коричневого. Наконец, «Муртаг» подставил «Эрагону» подножку и тот упал под негодующие возгласы зрителей, после чего резко вскочил и выбил своим деревянным мечом оружие из рук противника. — Эрагон, ведь мы друзья, убивать меня нельзя! — под улюлюканье толпы «Муртаг» упал на колени и стал просить пощады. — Добей предателя! — выкрикнул какой-то мальчик лет семи, стоявший слева от Гэрри. Элинор чувствовала, как внутри неё растёт раздражение. «Понятно, что это спектакль для потехи, но они ведь всё-всё переврали», — с горечью подумала девушка. За Муртага ей было обидно. — Нет, не надо! Пощади! — тоненько воскликнула Лили, маленькая дочка их кухарки, тоже наблюдавшая за представлением. «Эрагон», под возгласы толпы поколебавшись несколько минут, всё-таки пощадил «Муртага», после чего начал гоняться за «Гальбаториксом» с деревянным мечом в руке. «Король» прятался от него за спинкой высокого стула, изображавшего трон. Народ, наблюдавший за представлением, заходился хохотом, только Нелл было совсем не весело. Наконец, «Эрагон» вытащил «тирана» из его укрытия и принялся лупить его своей деревяшкой по задней части. Хоуп, Измира, Балдуин и Гэрри смеялись в один голос. В конце концов, «Гальбаторикс» пискляво крикнул: — Хватит, всё я осознал! Путь свой начал я со зла! «Эрагон» не прекращал его лупить, пока, наконец, противник не испустил дух, издав при этом очень громкий звук отрыжки. Смех в толпе не унимался. Под всеобщие рукоплескания «Эрагон» развязал «Насуаду», погрозил кулаком всё ещё стоявшему на коленях «Муртагу» и победоносно поднял деревянный меч над головой. — Благодарим за внимание! — сказал он с поклоном. «Гальбаторикс» и «Муртаг», поднявшись на ноги, вместе с «Насуадой» тоже поклонились толпе, после чего актриса, игравшая королеву, быстро обошла всех зрителей с мешочком для сбора денег. Измира опустила туда три монеты. — Что с тобой? Ты всё время стояла с каменным лицом, — обратилась она к Нелл. — Да так, — Элинор не могла избавиться от неприятного чувства от спектакля. — Сестрёнка, да ты разучилась веселиться. Нелл пожала плечами. После представления Балдуин и Гэрри пошли к оружейному прилавку посмотреть на арбалеты, Измира с Хоуп направились на поиски новых платьев, а Элинор решила поднять себе настроение покупкой какой-нибудь интересной книги. Четыре года подряд вместе с купцами в Карвахолл приезжал один и тот же книготорговец, длиннобородый старик по имени Гермот. Он всегда обещал привезти для Нелл что-нибудь особенное, потому что графская дочка была, по его словам, его главным клиентом на севере. Однако в этот раз Гермота нигде не было видно. Элинор обошла все шатры, после чего спросила у торговца специями, не видел ли он её знакомого. — Гермота в этот раз с нами нет, но книгами торгует женщина по имени Дейна. Она остановилась как раз напротив того прилавка с тканями, — ответил ей купец. Немного расстроенная, Нелл направилась, куда указал ей торговец. Напротив прилавка с разными тканями обнаружился небольшой неприметный с виду шатёр, который Элинор раньше не замечала. У входа в него стояла Биргит, мать служившего в графской дружине Нолфавреля, и что-то обсуждала с незнакомой Нелл женщиной. Завидев её, Биргит сказала: — А вот и наша Всадница! Дочь графа неловко улыбнулась, осознав, что она только что была предметом их разговора, и поздоровалась. Собеседница Биргит повернулась и заинтересованно посмотрела на неё. Внешность у женщины была необычной. Пышные светлые волосы, но не тёплого пшеничного цвета, как у Балдуина, а пепельно-белые, были собраны в длинный низкий хвост. При этом брови и ресницы были чёрными, и Нелл подумала, не делает ли она что-то с волосами. Крупные широкие скулы сочетались с тонким прямым носом и по-южному смуглой кожей, но удивительнее всего были глаза, подведённые угольком: голубые и настолько светлые, что напоминали две льдинки даже при свете факелов. Одета женщина была в мужской наряд: грубые башмаки, широкие красные штаны необычного кроя, сужавшиеся у щиколотки, льняная рубашка и дорожный плащ. Возраст незнакомки определить было трудно, но Нелл решила, что ей было тридцать с небольшим. — Простите, я ищу женщину по имени Дейна, продающую книги, — сказала Всадница. — Ты её нашла, — незнакомка улыбнулась, обнажив ряд мелких жемчужно-белых зубов. — Пожалуйста, проходи. Она откинула полог своего неприметного шатра, и Нелл вошла внутрь. Вдоль стен высились стопки книг, названия которых Элинор попыталась различить при свете беспламенного гномьего светильника. Дейна, пройдя следом, вновь опустила полог и на вопросительный взгляд Нелл сказала: — По правде говоря, я тоже искала тебя, Элинор, и хочу поговорить наедине. — О чём? — Я должна рассказать тебе правду о том, кто ты. Разговор будет не из лёгких. — Я не понимаю… — Нелл была в замешательстве. — Видишь ли, много лет назад я дала обещание, и настала пора его сдержать.