Тринадцатый Всадник

До занятия по истории с Ардином ещё оставалось немного времени, поэтому после разговора с Арьей и Анжелой Измира, Нелл и Нерия решили вернуться в свой древесный дом, чтобы обсудить произошедшее. Воображение Измиры будоражили мысли о предстоящем обучении магии. Девушка и подумать не могла, что её наставницей станет та самая загадочная травница, о которой она слышала столько историй в детстве. «Поскорее бы уже приступить к колдовству!»— взволнованно думала будущая чародейка. Измира никогда не отличалась терпением, и ожидание было для неё настоящей пыткой. Дочь графа чувствовала, что наконец-то начнёт заниматься чем-то по-настоящему значимым для неё самой. За время, проведённое в Эллесмере, она многому научилась, но среди Всадников всё равно чувствовала себя лишней. Измира понимала, что ей, как людской чародейке, уготована совсем другая судьба, даже если потом ей суждено будет отправиться в Академию. Девушка часто задавалась вопросом о том, что будет делать дальше — быть тенью могущественных и бессмертных Всадников и провести остаток дней под опекой дяди представлялось ей сомнительной перспективой. Но и строить жизнь в пределах Империи под неусыпным оком Надзора Измира не собиралась. «Может, Анжела сможет дать мне какой-нибудь дельный совет о будущем. В любом случае пока я в Эллесмере, можно не торопиться с решениями. А там будет видно, — дочь графа тряхнула волосами, отгоняя невесёлые мысли. — Лучше разбираться с проблемами по мере их поступления». — Надеюсь, Дусан на меня не злится, — обеспокоенно сказала Нелл. Похоже, она действительно переживала. — Не думаю, это на него непохоже. Но извиниться всё-таки стоит, — Измира задумалась. — Нужно что-нибудь ему подарить, а то как-то нехорошо просить прощения с пустыми руками. Последние несколько недель Дусан владел почти всеми мыслями Измиры, никогда прежде она не испытывала подобного. Каждый раз, когда девушка видела эльфа, её сердце пропускало удар. Внешне Дусан казался Измире воплощением мужской красоты, да и всё, что она подмечала в поведении и характере Всадника, весьма соответствовало её представлениям о том, каким должен быть возлюбленный её мечты. Когда дочь графа выяснила, что разница в их возрасте даже по меркам людей была не такой уж и большой, она и вовсе перестала пытаться бороться со своими чувствами. Нелл уже не раз говорила сестре, что та совсем не знает Дусана и влюблена не в него самого, а в идеальный образ, существующий только в её мыслях. Измира понимала, что Всадница права, но ничего не могла с собой поделать и каждый день, видя эльфа, невольно погружалась в грёзы об их возможном счастье. Более того, Измире порой казалось, что Дусан тоже относится к ней по-особенному. Она часто ловила на себе его взгляд, но он тут же отводил глаза в сторону или начинал нарочито смотреть на всех присутствовавших по очереди. При этом во время коротких вежливых разговоров, в основном связанных с учёбой, которыми они время от времени обменивались, Дусан никогда не смотрел ей прямо в глаза — но, как видела Измира, не избегал зрительного контакта ни с Нелл, ни с Альбрун, ни с Баркой. Дочери графа это казалось странным. «Неужели я смущаю его?» Влюблённость заставляла Измиру учиться с необыкновенным рвением. Никогда прежде она не проявляла такого интереса к литературе и истории, кроме того, она очень старалась преуспеть в изучении древнего языка, хоть и порой совершала досадные ошибки — к счастью, эти занятия Дусан не посещал. Измира позаимствовала в главной библиотеке Эллесмеры несколько книг и свитков, посвящённых эльфийской культуре и обычаям. Многие из них, к счастью, были написаны привычными рунами на языке людей. Особенно пристально она изучала информацию о традициях, связанных с созданием семьи, и с удивлением обнаружила, что в брак эльфы вступали невероятно редко — только в тех случаях, когда были уверены в своём желании провести с возлюбленным или возлюбленной остаток невероятно долгих жизней. То же касалось рождения детей: обзавестись потомством для эльфов означало поклясться друг другу в вечной любви, что объясняло, почему за время пребывания в лесной столице Измира не видела ни одного ребёнка. Обычно же эльфы заводили отношения, не связывая себя никакими брачными узами, и с равным успехом могли оставаться вместе хоть пару дней, хоть несколько столетий. Для Измиры возможность подобной связи стала удивительным открытием — родители и леди Лорана с детских лет воспитывали её в уверенности, что брак является единственной допустимой и достойной формой отношений. Женщин, которые жили с мужчинами, не будучи замужем, порицали и называли «падшими»; эльфам же явно были чужды подобные предубеждения. Из тех же книг Измира узнала, что любовные союзы между эльфами и людьми были ещё большей редкостью, чем вступление эльфов в законный брак. Слишком уж много было препятствий: огромная пропасть в возрасте и в жизненном опыте, непреодолимая разница в культуре и воспитании, неприятие подобных отношений со стороны сородичей. Тем не менее, существовало несколько упоминаний о таких парах. Заканчивалась подобная любовь, как и следовало ожидать, весьма трагично: люди слишком быстро старели и умирали, а эльфы, подавленные смертью возлюбленных, оставались с разбитым сердцем. Однако в некоторых случаях любящим друг друга представителям разных народов даже удавалось завести детей, о чём говорилось в одном старом свитке. Полукровки не были бессмертны, как эльфы, но жили невероятно долго по человеческим меркам и сами уже не обладали способностью зачать и родить собственных детей. Несмотря на все эти сведения, Измира не отчаивалась. Влюблённость взрастила в ней какую-то необъяснимую надежду, и, кроме того, сами по себе неизведанные прежде чувства были приятны девушке. «Даже если ничего не выйдет и Дусан меня отвергнет — что ж, по крайней мере, я успела побыть влюблённой», — рассуждала она. — Измира? Ты здесь? — А? — очнувшись от своих мыслей, дочь графа поняла, что совсем потеряла нить разговора с сестрой. — Я спрашиваю, не знаешь ли ты, что можно подарить Дусану. Я ума не приложу, что может быть достойным извинительным подарком для эльфа, — удручённо произнесла Нелл. — По правде говоря, у меня есть один вариант. Я всё равно вышивала гобелен, чтобы при случае вручить ему. Тогда подойду вместе с тобой, когда будешь извиняться, и подарю, — сказала Измира. Речь шла о полотне, над которым она трудилась почти весь месяц. Ещё в Карвахолле с ранних лет Измира научилась недурно вышивать на тканях разные узоры и рисунки, и в Эллесмере, раздобыв у эльфийских мастериц подходящий кусок плотной материи, иглу и нити, она засела за самую крупную свою работу: задумка заключалась в том, чтобы вышить серебристого дракона, под которым подразумевался Аргель, на фоне густого леса и звёздного неба. Общий размер гобелена в ширину превышал расстояние между вытянутыми в разные стороны руками Измиры, и работа над ним была практически завершена. — Отличная мысль! Спасибо! — облегченно воскликнула Всадница. Они уже подошли к своему обиталищу. — Тогда сейчас быстро добавлю пару финальных штрихов и пойдём на урок, — сказала Измира, взбегая по лестнице. Гобелен лежал, свёрнутый в трубу, у её кровати. Достав принадлежности для шитья, девушка развернула его и окинула своё произведение придирчивым взглядом. Серебряный дракон, расправив крылья, летел по ночному небу, выдыхая струю красно-оранжевого огня, а под ним раскинулись тёмно-зелёные кроны деревьев. Измира старательно вышила каждую отдельную чешуйку на теле ящера. Благодаря удивительным эльфийским нитям серебристого и золотистого цветов изображение Аргеля и звёзды сверкали и переливались при солнечном свете. Продев золотистую нить в иглу, Измира сделала несколько стежков, добавив ещё пару звёзд на тёмно-синий небосклон, и осталась довольна проделанной работой. Гобелен был готов. Снова свернув его в трубу, дочь графа пригладила перед зеркалом растрепавшиеся пряди своих вьющихся медно-рыжих волос, расправила складки голубого платья и, взяв подарок для Дусана, спустилась вниз в их небольшую столовую. — Какая красота! — восхищенно сказала Нелл, когда Измира показала ей результат своих трудов. — Мне самой кажется, что это лучшее из всего, что я вышила, — улыбнулась Измира. «У тебя настоящий талант. Уверена, Дусан и Аргель будут рады такому подарку. Может, как-нибудь и меня изобразишь?» — мысленно обратилась к ней с трудом помещавшаяся в столовой Нерия. — Конечно, только спрошу, есть ли у эльфов белые нити, которые бы переливались, как твоя чешуя. Обычные для этого не сгодятся, — сказала будущая чародейка. Сёстры ещё немного поболтали об Анжеле и предстоящих с ней занятиях, выпили по стакану морса и направились на урок. Нерия, попрощавшись с ними, полетела на север — у драконов сейчас должно было проходить очередное занятие с Фирненом. По дороге девушки встретили Альбрун, которая засыпала их градом вопросов. — Ну как вы? Что сказала Арья? Что вообще произошло-то во время сегодняшней тренировки? Измира принялась ей всё объяснять. Нелл, как всегда, говорила мало, по-видимому погружённая в свои мысли. — Надеюсь, эта Анжела будет хорошей наставницей. Признаться, мне немного завидно, что вы будете обучаться чтению мыслей уже сейчас, но, с другой стороны, мне и так занятий хватает, — Альбрун покачала головой. — Удивительно, Нелл, что у тебя такие способности обнаружились. — Меня это даже немного пугает, — призналась Всадница. — Не бойся, научишься контролировать и это станет твоим преимуществом. Меня вот дядя ещё в детстве пытался научить защищать своё сознание, да только ничего не вышло. А вот у драконов такое как-то само собой получается, наверное, из-за того, что они всегда общаются мысленно. Мы как-то с Рагнаром немного повздорили, так он обиделся и словно стеной от меня отгородился, целый день до него достучаться не могла. В последнее время Измира часто задумывалась о том, каково это — всё время разделять своё сознание с другим существом. Нелл рассказывала, что Нерия как бы стала неотъемлемой частью её мыслей и души, а она — частью мыслей и души Нерии. Глядя на сестру и других Всадников с драконами, Измира порой чувствовала себя страшно одинокой. На поляну, где проходили занятия с Ардином, девушки пришли раньше наставника. Дусан и Барка уже сидели за деревянными столами, разложив перед собой свитки и принадлежности для письма. Дусан рисовал что-то чёрными чернилами на листе бумаги, а кулл сосредоточенно читал толстую книгу в тёмно-зелёной обложке. Почему-то вид покрытого шрамами грозного ургала, корпевшего над увесистыми томами или старательно записывавшего речь учителя, каждый раз вызывал у Измиры невольную улыбку: настолько не вязалась его наружность с тягой к знаниям. Хотя к Барке, безусловно, дочь графа испытывала глубокое уважение. Альбрун рассказывала, что куллу пришлось гораздо труднее прочих — когда второй в истории Всадник-ургал и недавно проклюнувшаяся Тхуриаджад появились в Эллесмере, он не умел читать, писать и не знал ни слова ни на одном языке, кроме родного. Барке потребовалось приложить огромные усилия, чтобы освоить грамоту и учиться с остальными наравне. — Пойдём? — неуверенно шепнула Нелл, потянув сестру за рукав. Измира кивнула, и девушки вдвоём направились к столу, за которым сидел Дусан. При их приближении эльф поднял голову, и на мгновение их с Измирой взгляды встретились: он по своему обыкновению тут же отвёл глаза и вопросительно посмотрел на Нелл. Как обычно, в присутствии Всадника чародейка ощутила волнение и невольный трепет. Она обратила внимание на то, что рисунок Дусана, лежавший на столе, представлял собой детализированный пейзаж с изображением покрытых хвойным лесом гор, напоминавших Спайн. — Дусан-водхр, — вежливо обратилась к эльфу Элинор, — я хотела бы принести извинения за то, что произошло сегодня. Я не хотела проникать в твоё сознание против воли, это вышло ненамеренно, но я всё равно виновата перед тобой. Прости меня, пожалуйста. Обещаю, что впредь такого не повторится. — Я присоединяюсь к извинениям Нелл. Прости мою сестру и прими от нас этот скромный подарок, — быстро сказала Измира, протянув Дусану свёрнутый гобелен. Эльф встал, принял полотно из её рук и бережно развернул его. На лице Всадника появилась улыбка. — Это же прямо Аргель! Твоя работа? — в этот раз Дусан не отвёл взгляд, посмотрев прямо в глаза Измиры. — Моя, — кивнула она. — Это потрясающе, спасибо! — с искренним восхищением сказал Всадник, переведя взгляд на гобелен. — Замечательная вышивка, я вижу, что сюда вложено немало времени и труда. Уверен, и Аргелю очень понравится. Измира просияла, не зная, что ответить. Её сердце быстро колотилось в груди, как у перепуганной птицы. — Я не держал на тебя обиду, Нелл, но спасибо за извинения, я принимаю их вместе с чудесным подарком. Тебе непременно нужно развивать способность проникать в чужие мысли, уверен, ты добьёшься в этом больших успехов, — доброжелательно сказал Всадник. Тут на поляне наконец показался Ардин, и сестры расселись по местам. Поприветствовав учеников, наставник начал занятие: — Сегодня я расскажу вам о том, как в Алагейзии окончательно обосновались люди. Измире и Нелл это будет особенно интересно, ведь вы — уроженки долины, напрямую связанной с предводителем вашего народа, который основал первое людское государство. Итак, флот короля Паланкара прибыл к западным берегам Алагейзии из далёких земель, точное местонахождение и прежнее название которых по сей день нам неизвестны. Это произошло в семь тысяч двести третьем году от Начала времён по гномьему исчислению, то есть спустя шестнадцать столетий после того, как первый корабль с людьми причалил к побережью нынешней Сурды… В какой-то момент Измира перестала слушать учителя, её мысли витали далеко от истории. Она чувствовала себя невероятно счастливой — Дусан оценил её подарок по достоинству, и чародейка думала о том, что теперь между ними как бы появилась невидимая связь. «Может, он повесит гобелен у себя на стену и каждый раз, глядя на него, будет вспоминать обо мне». — Итак, вопрос: как звали сына короля Паланкара, совершившего отцеубийство? Измира, может, ты помнишь? — в какой-то момент прервал её грёзы Ардин. Измира растерянно посмотрела на сидевшую рядом Нелл. — Танебранд, — едва слышно шепнула ей Всадница. — Спасибо, Нелл, — невозмутимо сказал наставник. — Пожалуйста, будьте внимательны. Итак, с убийства Паланкара Танебрандом, известным как Танебранд Даритель Кольца, началась череда кровавых дворцовых переворотов. Танебранд в конце концов смог захватить и удержать власть в своих руках, став основателем династии Лангфельдов, представители которой, в частности, король Оррин, правят и по сей день. «Ну и слух у эльфов», — подумала Измира, радуясь тому, что предусмотрительно не обсуждала с Нелл Дусана в его присутствии. Она постаралась больше не отвлекаться и записывать то, что рассказывал Ардин, хотя сосредоточиться было трудно. Когда занятие подошло к концу, солнце уже клонилось к закату. Ардин, как обычно, перечислил названия исторических трактатов и книг, которые нужно было прочитать, и, пожелав всем хорошего вечера, объявил об окончании учебного дня. Измира и Нелл собирали вещи, когда к ним неслышно подошёл Дусан. Судя по всему, эльф пребывал в крайне воодушевлённом состоянии. — У меня есть к вам одно предложение. Или, скорее, просьба, — он окинул девушек пристальным взглядом. — Мне нужны ваши лица. — В каком смысле? — удивилась Измира. — Я сейчас практикуюсь в мастерстве написания портретов и хочу попросить вас позировать мне для картины, — объяснил Всадник. — Мне никогда не доводилось раньше изображать людей. Обещаю, что это не займёт много времени, моя мастерская совсем недалеко отсюда. — Может, нарисуешь только Измиру? Я сомневаюсь, что буду хорошей натурщицей, — сказала Нелл. Измира знала, что сестра хочет отказаться не только для того, чтобы предоставить ей возможность пообщаться наедине с Дусаном, но и из-за неуверенности в себе: сколько дочь графа себя помнила, Нелл всегда была недовольна своей внешностью и считала себя некрасивой; пик этих переживаний пришёлся на подростковые годы. Измира пыталась убеждать её в обратном, делать комплименты, но безрезультатно. Чародейка осознавала, что её сестру многие не могли бы назвать красавицей в привычном понимании, но ничего ужасного во внешности Нелл она не видела, наоборот, сочетание чёрных волос и глаз с бледной кожей казалось ей выразительным и интересным — правда, сама Всадница с ней в этом не соглашалась. Собственной же внешностью Измира была более, чем довольна, и подобных проблем не испытывала: ей с детства твердили, что она красива. — Я хотел бы написать ваш общий портрет. Вы контрастируете внешне, но это рождает удивительную гармонию. Измира бросила на Нелл красноречивый взгляд, как бы говоривший: «Ну же, соглашайся ради меня!». Элинор обречённо вздохнула и, поджав тонкие губы, кивнула: — Ну хорошо. Вдвоём так вдвоём. Мастерская Дусана и вправду оказалась поблизости, в нескольких минутах ходьбы от поляны, где проходили занятия. Она представляла собой хижину, выросшую из стволов пяти смежных сосен, которая находилась на берегу ручья в некотором отдалении от других зданий Эллесмеры. — Добро пожаловать, — сказал Дусан, отворив створчатую дверь из переплетённых сосновых ветвей. — Подождите немного, я сейчас возьму принадлежности для рисования и приступим, пока ещё не ушёл солнечный свет. Переступив порог вслед за Всадником, Измира с любопытством огляделась. В мастерской витал густой сосновый аромат, переплетавшийся с резким запахом красок. Всё пространство хижины занимало одно помещение, в центре которого стояли несколько мольбертов и заваленный набросками на бумаге, всевозможными баночками с красками и кистями стол. Рядом со столом лежала груда отполированных до блеска тонких деревянных досок. Повсюду были развешаны и расставлены картины самых разных размеров: длина некоторых не превышала семи дюймов, других же достигала нескольких футов. По большей части это были лесные пейзажи и реалистично нарисованные различные животные, птицы и цветы. Портретов было сравнительно немного. Внимание Измиры привлекло полотно, висевшее на стене напротив входа: на нём была изображена прекрасная сребровласая эльфийка с тонкими чертами лица, ярко-голубыми живыми глазами и загадочной полуулыбкой. От неё веяло спокойствием и благородством, и Измира не могла не отметить поразительного сходства эльфийки с Дусаном. — Кто это? — не удержавшись, спросила дочь графа, указав на портрет. — Аланна, моя сестра. — Она же стала Всадницей несколько лет назад, верно? — подала голос Нелл. — Оберон выбрал её раньше, чем Аргель — меня. Сейчас они обучаются в Академии, и я очень жду нашей встречи, — взгляд эльфа, устремлённый на портрет сестры, затуманился. — Мы были единственными детьми в Эллесмере, всё делали вместе, и на свете для меня нет никого роднее и ближе, за исключением Аргеля. Мне сложно переносить нашу разлуку. — Вы уже совсем скоро встретитесь, — Измире очень захотелось его приободрить. — Да, ждать осталось недолго, — грустно улыбнулся Всадник. «Нам с Нелл очень повезло, что мы обе отправились в Эллесмеру, — подумала Измира. — До появления Аргеля Дусану, наверное, было совсем одиноко». К вящей радости девушки, пройдя через всю комнату, Всадник расправил подаренный гобелен и повесил его на одно из немногих пустых мест на стене. — По-моему, он отлично будет здесь смотреться. Спасибо ещё раз, это правда чудесный дар, — сказал эльф. — Мне вдвойне приятно слышать похвалу от такого талантливого художника, — Измира широко улыбнулась. — Это взаимно. Всадник повернулся к столу, чтобы собрать нужные кисти и краски, а Нелл скривила лицо и изобразила, что её тошнит. Измира сердито пихнула сестру локтем в бок. — Ой, это же наш Барка, — взгляд чародейки упал на портрет, на котором был изображён кулл с исказившимся в гневе лицом, с грозным видом замахивающийся шипастой булавой. — А там Альбрун, — Нелл указала на соседнюю картину. — То есть ты просишь всех тебе позировать? — спросила у Дусана чародейка, стараясь скрыть невольную досаду. Она-то думала, что эльф в самом деле был очарован наружностью девушек — вернее, её красотой. — В какой-то момент мне стало скучно рисовать эльфов. Наш народ за редким исключением слишком озабочен тем, чтобы соответствовать внешне определённым представлениям о прекрасном. И за этим теряются какие-то особенности, отличительные черты, — Всадник закинул за плечо мешок, куда сложил чистые листы бумаги, краски и кисти, а в другую руку легко взял сложенный мольберт и деревянную доску среднего размера. — Поэтому я не мог упустить возможность запечатлеть Барку и Альбрун. И вас тоже. Ну что ж, идём? Измира и Нелл придержали ему дверь и вышли из мастерской следом за художником. Дусан предложил им позировать, сев на поросший мхом валун на берегу ручья. Всадник поставил свой мольберт напротив, закрепил на нём плоскую деревянную доску и разложил краски и кисти. — Ты хочешь сказать, что эльфы могут менять внешность и черты лица? — полюбопытствовала Нелл. — Могут и меняют, — кивнул Дусан. — Не все мы наделены красотой от природы, и владение магией даёт нам возможность исправлять любые недостатки в угоду своему тщеславию. Многие этим увлекаются и претерпевают совсем уж необычные метаморфозы. — А ты что-нибудь исправлял? — спросила Измира. — Нет, — эльф покачал головой. — Я принципе против того, чтобы вмешиваться в задуманное природой. «Значит, он так красив сам по себе». Дусан неожиданно достал из холщового мешка два небольших бледно-красных граната и нож. Сделав на кожуре каждого плода аккуратные разрезы, похожие на две раны, через которые виднелись ярко алеющие зёрна, он раздал их девушкам. — Я думаю изобразить вас в чёрно-белых одеждах, и красный будет хорошим акцентом, — объяснил он. — Измира, подвинься вплотную к Нелл и положи голову ей на плечо. Руку с гранатом опусти на колени. Нелл, а ты поднеси гранат ко рту, как будто собираешься отведать его, и смотри в сторону. Сестры покорно замерли в нужных позах. Дусан подошёл к ним и аккуратно поправил распущенные волосы Измиры. — Потрясающий цвет, — восхищённо отметил эльф. Чародейка ощутила чувство сродни свободному падению: быстро колотившееся сердце на мгновение словно провалилось на уровень желудка. На щеках Измиры выступил румянец. Нанеся на доску какой-то специальный раствор, Дусан смешал краски на деревянной палитре и приступил к рисованию. Нелл и Измира старались сидеть неподвижно, болтая с Дусаном о занятиях и о его картинах. Эльф рассказал, что его мать — известная среди эльфов художница, и что рисовать он начал ещё в детстве, оттачивая навык в течение многих лет. Когда солнце начало садиться, Всадник отложил кисточки в сторону и сказал: — На сегодня, думаю, всё. Свет ушёл. Измира встала с валуна, расстроенно отметив, что её светло-голубое платье испачкалось сзади из-за зелёного мха. Ноги девушки немного затекли. — Можно посмотреть, что получилось? — спросила она, подойдя к мольберту. — Конечно. Но картина ещё далеко не закончена. Думаю, мне понадобится недели три, — Дусан осторожно поднял деревянную доску и показал её девушкам. Измира на мгновение лишилась дара речи. На картине был изображён ручей, валун и две девушки в чёрном и белом платьях с красными надрезанными плодами граната в руках. Лицо Нелл в полуанфас было прорисовано очень чётко и реалистично: высокий лоб, тяжёлые веки, задумчивые чёрные глаза, орлиный нос с горбинкой, тонкие губы. А вот лицо Измиры просто-напросто отсутствовало: Дусан лишь наметил его очертания и медный контур волос. Сердце девушки сжалось от обиды: неужели для эльфа более интересно было изобразить Нелл? А вдруг он и вовсе затеял всё это, чтобы пообщаться со Всадницей? — Спасибо, что приукрасил меня, — тихо сказала Нелл, подойдя к картине. — Приукрасил? — Дусан удивлённо приподнял брови. — Наоборот, я старался изобразить тебя, как есть. — Разве я так выгляжу? Мне казалось, всё гораздо хуже, — Элинор растерянно посмотрела на Измиру. Чародейка молчала. — У тебя очень необычная и удивительная красота. Я прежде таких лиц не видел. Выразительные скулы, глубокие глаза, царственный профиль, — глядя на Нелл, серьёзно перечислил Дусан. Измира не выдержала: слова художника, обращённые к сестре, словно взрезали её ножом. Девушка вспыхнула от гнева и обиды и, бросив последний взгляд на зиявшее пустотой лицо на картине, сжала кулаки, резко развернулась и быстрым шагом направилась прочь вдоль ручья, не говоря ни слова. — Измира! Ты чего? — донёсся до неё возглас Нелл. Дочь графа не обернулась. Внезапно проснувшаяся ревность жгла её огнём. «Да пропадите вы оба пропадом!» — вертелось в голове чародейки. Сзади послышались чьи-то торопливые шаги, а затем Измира ощутила, как её схватили за левую руку. — Отцепись ты, видеть тебя не хочу, — пытаясь высвободиться, зло бросила девушка, уверенная, что это Нелл. — Я тебя чем-то обидел? — послышался голос Дусана. Дочь графа развернулась. Лицо возвышавшегося над ней эльфа выражало крайнее недоумение. Дусан всё ещё держал её за руку, и Измира ощутила, как к щекам прилила кровь. Гнев мигом куда-то улетучился, и девушка почувствовала себя довольно глупо. Она не знала, что ответить, и несколько десятков мгновений они с Всадником просто молча стояли и смотрели друг другу глаза. — Мне казалось, ты без лишних напоминаний со стороны художника прекрасно осведомлена о своей красоте, — вкрадчиво сказал Дусан, нарушив затянувшуюся паузу. — Почему ты не нарисовал меня? — спросила Измира. — Не успел. Но я хотел попросить тебя одну позировать мне завтра, — Всадник, наконец, отпустил её руку. — Ты согласна? «Боги, как неловко. Что со мной приключилось?» — Согласна, — выдохнула она.