Тринадцатый Всадник

По-августовски беспощадное солнце поднялось уже высоко, когда Муртаг, преодолев последний спуск по горной тропе, вышел на мощёную булыжником дорогу, ведущую в Нарду. Последний месяц лета в этом году выдался необычайно жарким для северных провинций: даже в Спайне большую часть дня прохладно было только в тени. Воздух в низине из-за влажности от близости моря казался тяжелым и удушливо-липким, делая жару и вовсе невыносимой. Не пройдя и десяти ярдов по открытому пространству, Всадник остановился, снял с себя дорожный плащ, оставшись в тонкой льняной рубахе, и, свернув его, убрал в большую заплечную сумку из плотной ткани, в которой лежали мешки с вяленой олениной и несколько горностаевых шкур на продажу. Уже почти два года они с Торном вели уединённую жизнь в горах, со временем отстроив в ущелье собственный замок. Их такое существование вполне устраивало: предложение Эрагона, долгие годы не дававшее Всаднику и дракону покоя, манившее оставить своё добровольное затворничество и присоединиться к обучению нового поколения в Академии, всё время сознательно откладывалось на потом. Они чувствовали, что ещё не готовы, что ещё не совершили достаточно деяний, чтобы искупить былые грехи и успокоить призраков прошлого. Но и покидать замок надолго, вновь пуститься в странствия по Алагейзии в поисках угроз и опасностей, которые требовали вмешательства, Муртаг и Торн пока что единогласно отказывались. Отрезанность от мира, красота дикого края и горный воздух явно шли им на пользу — за эти годы сын Морзана почти избавился от ночных кошмаров и чувства тревожности, терзавших его на протяжении всей сознательной жизни, а Торн, обитая и охотясь в местности, где веками гнездились его предки, открыл в себе древнюю мудрость, генетически заложенную драконами память, и порой изрекал нечто настолько неожиданное и проницательное, что Муртаг, подтрунивая над ним, предложил зафиксировать глубокомыслие красного дракона в виде философского трактата и, в подражание «Диалогам» Эддисона, дать ему название «Драконьи монологи». Время от времени Муртаг в одиночку спускался в близлежащие селения, чтобы пополнить запасы необходимых в хозяйстве вещей и узнать, что творится в мире. Нарда, небольшой портовый город у западных отрогов Спайна, благодаря развитой торговле и обилию моряков была для него основным источником новостей и слухов о происходящем в Империи. Аркаэнские мудрецы, жившие в своём обособленном монастыре в горах, который они называли Реликварием, весьма неохотно делились с Муртагом известиями, полученными от Глаз и Голосов — членов секты, регулярно посылавших в Реликварий отчёты из разных уголков Алагейзии. В последнее время Всадник старался обходиться без посещения обители членов Аркаэны, не желая, чтобы сведения о нём самом куда-либо расходились без его ведома. Иногда Муртаг забредал в ургальские деревни на севере Спайна, где обменивал убитую дичь на разные полезные предметы. Уклад жизни ургалов за прошедшие с Восстания годы претерпел разительные изменения: свою свирепость и желание помериться силой представители рогатого народа теперь направляли в русло состязаний, а не войн, причём участие в их соревнованиях в силе, скорости и мастерстве владения разными видами оружия принимали также люди, гномы и эльфы. Враждебное отношение к ургалам со стороны других жителей Алагейзии переросло в нейтрально-настороженное, особенно после появления среди них Всадников. В целом ургалгра жили обособлено на выделенных им Империей землях, не учиняя никому особых неприятностей, но короткие кровавые стычки между их собственными племенами были не редкостью. Несколько раз Всадник посещал долину Паланкар, преимущественно Теринсфорд. Эти места были родными для Селены, его матери, и Эрагона, его брата, поэтому Муртаг испытывал необъяснимую сентиментальную тягу к долине и конкретно к Карвахоллу, но попадаться на глаза Рорану или кому-то из местных ветеранов Восстания, которые могли знать его в лицо, сын Морзана не хотел. За редким исключением во время странствий по северу и другим провинциям Броддринга он скрывал свою личность, называясь разными именами и не показываясь вместе с Торном. Вот и в этот раз дракон остался дожидаться его в предгорьях Спайна — достаточно далеко, чтобы оставаться незамеченным, и достаточно близко, чтобы быстро прийти на помощь в случае опасности. Знак гёдвей игнасия на левой ладони был надёжно спрятан от посторонних глаз обвязанной вокруг руки полоской ткани, якобы прикрывавшей царапину. «Будь осторожен», — услышал Муртаг мысленный оклик дракона. «Как и всегда», — пообещал он. На дороге к Нарде было ожидаемо пустынно: в отрезанное горным хребтом от мира поселение редко стремились попасть сухопутным путём, предпочитая плыть по морю. Тем не менее у городских ворот постоянно дежурили два стражника, вооружённые алебардами. Вот и сейчас они стояли на посту, несмотря на жару, облачённые в стальные доспехи. Муртаг им мысленно посочувствовал. Когда он приблизился, один из стражников окликнул его: — Ты кто такой будешь и какие дела привели тебя в Нарду? — Я траппер, хочу продать мясо и мех, пополнить запасы и отдохнуть в таверне, — глазом не моргнув, привычно соврал Всадник. Собственно, по большей части это была не ложь. — А звать-то тя как? — спросил второй стражник, который на вид был гораздо старше первого. — Торнак, — ответил сын Морзана. Он почти всегда представлялся именем своего погибшего наставника. — Что ж, Торнак, добро пожаловать в Нарду. И шоб без пьяных дебошей — а то знаем мы эдаких охотников. Деньги за дичь выручат и давай нажираться в таверне да с мужиками спорить. Идея поскорее пойти в таверну, скрыться от палящего солнца и выпить пару пинт прохладного пива была соблазнительной, но, войдя в город, первым делом Муртаг направился в сторону главного рынка. Рынок, что неудивительно, находился недалеко от порта, вокруг которого была сосредоточена деятельность практически всех мужчин в Нарде, занимавшихся в основном ловлей рыбы, китобойным промыслом, работой на судах, кораблестроением и торговлей. Летом городок, расположившийся между хвойными лесами горного хребта и бескрайним морским простором, выглядел достаточно живописно. Дома с покрытыми красной черепицей крышами были возведены в основном из белого камня — деревянные постройки во влажном климате быстро начинали гнить и приходили в негодность, — и почти перед каждым зданием был раскинут цветущий сад или небольшой зеленеющий огород. Размерами и численностью населения Нарда уступала многим расположенным на побережье торговым городам и была гораздо чище и спокойнее того же Тирма. Неторопливо шагая по широким улицам, Муртаг думал о том, что Нарда, в принципе, была бы ему по душе, если бы не пропитавший всё вокруг запах рыбы и повышенное внимание местных к незнакомцам — встречавшиеся на улицах жители городка провожали его подозрительными взглядами. На рынке было достаточно людно: казалось, большая часть населения Нарды столпилась сегодня у прилавков. К рыбному духу, ставшему почти невыносимым, примешались запахи человеческого пота, специй, копченого мяса и всевозможных продуктов. Всадник, привыкший к чистому горному воздуху, невольно поморщился, протискиваясь через толпу. Заглянув в мясную лавку и к дубильщику, Муртаг продал принесённые с собой вяленую оленину и шкуры, за которые выручил достаточно серебряных монет — мех горностая был особенно ценен, многие господа любили украшать им зимние плащи, подчёркивая свой достаток. Сын Морзана давно взял за правило не упускать возможности разжиться деньгами, несмотря на то, что в замке хранился ещё приличный запас золотых крон, раздобытых за время странствий — в городах и небольших поселениях человек, разбрасывающийся золотом, привлекал много ненужного внимания. Часть вырученных денег Всадник тут же потратил на рынке, купив пару новых рубах, штаны из грубой кожи, небольшую рыболовную сеть из китового уса, мешок муки, картошку, лук, два кочана капусты, несколько голов копчёного сыра, перец и соль. За это время он весь взмок от жары и успел проголодаться, поэтому, покончив с покупками, Странник направился к докам, где располагалась самая крупная городская таверна. Выйдя на набережную, Муртаг вздохнул свободнее — с моря дул лёгкий прохладный ветер, разгонявший духоту, и запах рыбы, рассеянный в солёном воздухе, не был таким затхлым и всепроникающим, как на рынке. В порту были пришвартованы пять небольших кораблей и с десяток рыбацких лодок. Всадник остановился на пару минут, вглядываясь в морской простор и вслушиваясь в размеренный рокот прибоя. Лёгкие волны лениво наползали на берег, а над ними, непрестанно перекрикиваясь, парили десятки чаек, альбатросов и бакланов. Одинокий крупный пеликан, стрелой метнувшись в воду, поймал своим удивительным клювом сразу двух рыбёшек. Муртаг любил море — разве можно его не любить? Каждый раз, глядя на бескрайнюю толщу воды, сливающуюся с небом, он испытывал нечто сродни религиозному трепету — даже могучие драконы казались песчинками по сравнению с этой квинтэссенцией безграничного господства стихии. Море было живым, величественным и переменчивым. Он хорошо изучил его за то время, что провёл на южных островах, жители которых поклонялись водным просторам и молились морским божествам. Всадник вспомнил девушку с Парлима, дочь рыбака, которая принесла в жертву морю свои прекрасные золотистые волосы длиной почти до колен, чтобы пучина пощадила её жениха, оказавшегося на рыбацком судёнышке во время страшного шторма. Жених и в самом деле чудом вернулся к ней целым и невредимым. «Китовый фонтан», расположенный в доках, был самым крупным трактиром Нарды. Во время своих краткосрочных визитов в город Муртаг всегда останавливался там: еда была сносной, хозяин — приветливым и не задававшим лишних вопросов, и в заведении всегда хватало моряков и купцов, прибывших издалека, так что никто не обращал на него особого внимания. Ночевать в Нарде Странник сегодня не собирался, они с Торном договорились, что встретятся в предгорьях на закате, но узнать новости и отобедать Муртаг был не прочь. Обычно он определял примерное количество посетителей постоялых дворов по числу коней, стоявших на привязи, но в Нарде это сделать было невозможно: в «Китовый фонтан» гости прибывали на судах или пешком, если были горожанами. Сама харчевня находилась в полуподвале, в оконных проёмах виднелись силуэты мужчин, слышались голоса, смех и звон бутылок. Для такого времени суток в «Фонтане», пожалуй, было чересчур оживлённо. Распахнув тяжёлую, окованную по краям железом дверь, Муртаг спустился по короткой каменной лестнице и оказался внутри. В просторном зале было достаточно прохладно за счёт толстых каменных стен и удачного расположения в полуподвале. Узкие окна светлели под самым потолком, и в таверне царил лёгкий полумрак. В нос Муртагу ударила смесь запахов горящих ламп на китовом жиру, перегара и немытых тел. Мигом оценив обстановку, зрительно и мысленно охватив всех посетителей, Странник удивился: такого скопления народа ему здесь видеть ещё не доводилось, в помещении находилось никак не менее пятидесяти человек. Все столы были заняты, но за стойкой ещё оставались свободные места. Всадник вздохнул — он не любил задерживаться среди столпотворения незнакомых людей, особенно если значительную их часть составляли пьяные мужчины. Как он отметил, в большинстве своём это были матросы. Но идти по жаре искать другое место, где он наверняка больше бросался бы в глаза, сын Морзана не хотел, тем более заплечная сумка с покупками была достаточно тяжёлой, а желудок начинал урчать от голода. — А, мастер Торнак, давненько тебя не было видно, — приветливо улыбнулся ему хозяин заведения, крепкий на вид седовласый старик с пышными усами, когда Муртаг прошёл к деревянной стойке и сел на свободное место слева так, чтобы видеть одновременно и зал, и вход. Всадник подивился памяти владельца «Китового фонтана» — за последние два года он успел побывать здесь десяток раз, но его визиты были достаточно непродолжительными. Сам он понятия не имел, как звали хозяина. — День добрый, — кивнул трактирщику Муртаг. — Я бы съел вашу фирменную уху с парой чесночных булок. И принеси мне лучшее пиво из всего, что есть. — Будет сделано, — старик обернулся и окликнул протиравшего стойку с правой стороны худого мужчину средних лет, который, по-видимому, приходился ему сыном. — Эд, ты слышал гостя! Принеси всё, да поживее. И пошли Ирму на рынок, чтоб купила ещё рыбы, только пусть берёт у Пейтона, у него всегда утренний улов. Эд с явной неохотой отправился выполнять его поручение и скрылся за дверью, ведущей на кухню. — Как поживаешь, мастер Торнак, всё в горах охотишься? Много дичи этим летом? Мне племянник говорил, что оленей развелось немало, — обратился к Страннику хозяин таверны. — Да, не жалуюсь, дичи хватает, — коротко ответил Всадник. — Людно у вас сегодня. — И не говори, у нас тут с самого утра запара, — хозяин принялся протирать стаканы. — Это вчерашним вечером прибыл торговый корабль из Тирма, купец один решил самолично закупиться у нас китовым жиром. Тут почти все ребята из его команды, и он сам сидит вон за дальним столом. Муртаг проследил за взглядом старика и увидел, что в конце зала и впрямь сидел полный человек, сильно отличавшийся от матросской публики телосложением, богатыми одеждами и четвёркой сурового вида амбалов-телохранителей в легких доспехах, стоявших за его столом и подозрительно озиравшихся по сторонам. Они были вооружены деревянными дубинками и кинжалами. Левая рука Муртага непроизвольно скользнула вниз и нащупала рукоять охотничьего ножа, висевшего на поясе под длинной рубахой. Взять в город верный Заррок, он, разумеется, не мог — такой меч у простого траппера неизбежно вызвал бы много вопросов у стражи. — Шейды бы побрали всю их клятую торгашную гильдию, мать её растак, — подключившись к беседе, злобно выплюнул сидевший за стойкой молодой моряк с обожжённой солнцем рябой кожей лица, который, судя по всему, был из местных. — В Тирме опять задрали налоги на крупные грузы и плату за стоянку судов. Никак в толк не возьму, какого лысого Насуада дала им сраную независимость. Город-государство, тьфу ты! — А такого, что Насуада, да пошлют ей боги долгую жизнь, человек очень разумный и, в отличие от тебя, понимает, что союз с Тирмом гораздо выгоднее подавления постоянных мятежей. А налоги у нас подняли не просто так: сейчас ведь строят новые доки и улучшили уровень охраны судов, заходящих в порт. Кроме того, я знаю, что у нас делают большую скидку на ремонт имперских кораблей, — ответил ему сидевший слева от Странника светловолосый мужчина лет сорока, который, судя по одежде, занимал высокую должность на судне из Тирма, возможно даже был капитаном. — Ага, как же. Дома огромные они себе строят, купцы ваши, — буркнул моряк. При упоминании королевы Муртаг ощутил болезненный укол в сердце. Время давно притупило это рану, чувство несправедливости и горечь от утери чего-то несостоявшегося не терзали его с тех пор, как он узнал о свадьбе Насуады и Оррина, а затем и рождении у них детей, но вот чувство вины никогда по-настоящему его не оставляло. Перед мысленным взором сына Морзана в который раз возникли накаляющийся докрасна железный прут, ужасный запах палёной плоти и искажённое криком женское лицо, которое было ему так дорого. Из мрачного оцепенения Всадника вывел вернувшийся Эд, поставивший перед ним на стойку большую кружку местного светлого пива. — Уха скоро будет, — бросил он, направившись к подозвавшему его матросу, сидевшему за ближайшим столом. Муртаг сделал большой глоток прохладного напитка, оттёр усы от пены и обратился к хозяину «Фонтана»: — Что вообще слышно о происходящем в мире? — Да всё как обычно, мастер Торнак, — трактирщик с задумчивым видом поскрёб подбородок. — Лето урожайное выдалось, много зерна на продажу. У нас-то всё потихоньку. В столице, говорят, осенью собираются большие многодневные гуляния устроить по случаю семнадцатой годовщины победы варденов и свержения Гальбаторикса, будь он трижды проклят. Ещё вон Всадница из числа людей объявилась, но это уж не новость, ещё весной было. Элинорой вроде звать, говорят, она дочь Рорана Молотобойца из Карвахолла, стало быть, близкая родственница самого Эрагона. Вспомнив о Нелл, Муртаг невольно улыбнулся. Забавно всё-таки, что он дважды столкнулся с девчонкой в Спайне. Интуиция подсказывала сыну Морзана, что он ещё встретится с ней — может, в Академии, когда они с Торном наконец решатся туда отправиться? — Вообще в толк не возьму, что с нынешними Всадниками не так, вроде есть они, а вроде нет, — вставил предполагаемый капитан. — Сидят себе на краю мира и никуда не вмешиваются. По легендам ведь раньше они, считай, всем в Алагейзии управляли. «Вот она, слава и заслуженная благодарность за подвиги», — горько усмехнулся Муртаг. Всё-таки, за последние годы он совершил немало хорошего для людей, только об этом практически никто не говорил. — Надо думать маловато их ещё, чтоб управлять. Да и угроз серьёзных нет, хвала всем богам. Вот окрепнут и будут за всем следить, чтоб зла не делалось. Я-то в нужность Всадников верю. В конце концов, вон мир наконец-то между всеми установился, даже ургалы оказались не такими уж зверьми. Хорошо жить-то, зная, что в случае чего нас от беды защитят. Да и вообще… — хозяин таверны осёкся на полуслове, посмотрев в сторону лестницы. В зал вошли три человека. Двое из них были мужчинами, один — худым и высоким, другой — коренастым и низким, а третьей была женщина с русыми волосами, стянутыми в тугой пучок на затылке. Все они были облачены в одинаковые одеяния, свободные туники и штаны серого цвета. Стоя на месте, новоприбывшие неспешно оглядывались по сторонам, всматриваясь в лица посетителей «Китового фонтана». Гул голосов, царивший в зале, постепенно стих. — Кто это такие? — тихо спросил Муртаг у трактирщика. — Надзиратели, — шепнул тот. — Уж не знаю, что им тут понадобилось. Они все в последние месяцы стали в серое рядиться. — Новая реформа, — кивнул мужчина из Тирма. — У нас они тоже начали всех магов клеймить и носить серые одежды. — Клеймить? — переспросил Странник. Он ничего об этом не слышал. — Ну да, наносят им какие-то магические знаки на левое плечо, вроде как, чтоб отслеживать их действия. Я в этом мало смыслю, но слухи ходят, — вполголоса ответил ему светловолосый капитан. Тут со стороны кухни пришёл Эд с железным подносом, поставил перед Муртагом дымящуюся тарелку аппетитно пахнувшей ухи, деревянную ложку и пару чесночных булок, и, косясь на надзирателей, ушёл обратно на кухню, кивнув хозяину. Всадник неторопливо принялся за еду, поглядывая на магов. Троица всё так же неподвижно стояла у входа и осматривалась. Впечатление они производили достаточно неприятное. Надзор функционировал уже многие годы, и поначалу идея казалась Муртагу достаточно удачной. Магов, разумеется, нужно было как-то ограничить, чтобы они не причиняли никому вреда, пользуясь своей властью над другими людьми. Но воплощение этой идеи со временем показывало, что Насуада выбрала не лучший метод, возвысив одну группу чародеев над всеми остальными. Всадник вспомнил, как встревожил его рассказ Нелл о публичной казни колдуний в Кевноне — показательная жестокость вряд ли приведёт к чему-то хорошему. Королеве следовало быть более осторожной и, возможно, милосердной, иначе ответная реакция неминуема. Эта девочка, Эльва, порождение невольных чар Эрагона, не так давно возглавившая Надзор, казалась Муртагу весьма опасной в перспективе. Разумеется, лучшего защитника для Насуады не найти, но кто знает, во что она выросла и что у неё на уме? «Клеймить магов, как домашний скот, уж точно не лучшее решение. Надеюсь, у Насуады хватит сил держать ситуацию под контролем», — подумал он. — Милостивые господа, вам что-нибудь нужно? — наконец, обратился к надзирателям трактирщик. Они с хмурым видом приблизились к стойке. Тот мужчина, что был худым и высоким, повернулся лицом к залу, прошептал заклинание на древнем языке, чтобы усилить громкость голоса, и прогремел: — Мы разыскиваем опасного преступника в бегах, мага по имени Десмонд. Нам известно, что он укрывается в доках и планирует отплыть из Нарды на судне. Наши люди обыскали корабли, но не нашли его следов. Если кому-то здесь известно о его нынешнем местоположении, или кто-то из вас заметил нечто подозрительное, он обязан сообщить нам об этом немедленно. Никто из посетителей явно не стремился что-либо сообщать. В зале воцарилась напряжённая тишина. Муртаг, опустив голову, с преувеличенным интересом доедал уху, когда вдруг ощутил, как в его мысли сквозь барьер настойчиво пытается кто-то проникнуть. «Барзул», — выругался про себя он. Надзиратели явно прощупывали всех посетителей мысленно, и окружённое непроницаемой стеной сознание Странника их заинтересовало. Всадник поднял голову и заметил на себе пристальный взгляд русоволосой надзирательницы. Глаза у неё были какие-то бесцветные, рыбьи. Женщина сделала шаг вперёд, а стоявший ближе всех к сыну Морзана коренастый чародей опустил руку ему на плечо. Муртаг напрягся и мгновенно стиснул под рубашкой рукоять ножа. — Ты. Вставай, пойдёшь с нами, — приказным тоном отчеканил надзиратель. Всадник быстро просчитывал в голове возможные варианты. Расправиться с этими колдунишками с помощью магии не составило бы труда, но, во-первых, могли бы пострадать люди вокруг, а, во-вторых, путь в Нарду в ближайшее время был бы ему заказан. Устроить резню ножом — а маги были, как он заметил, безоружны — тоже не годилось. Оставалось попытаться уладить ситуацию мирно, в конце концов, с Надзором он проблем не имел, так что Муртаг, сбросив с плеча руку мага, спокойно сказал: — Хорошо. Только сперва расплачусь за обед, — вынув из сумки кошель с монетами, он быстро отсчитал и положил на стойку шесть серебряных. Еда и пиво стоили гораздо дешевле, но он хотел компенсировать хозяину неудобства. — Ну что вы, милсдари, мастер Торнак — обыкновенный траппер, он давненько сюда захаживает, и к магам никакого отношения иметь не может… — попытался вступиться за него трактирщик, но надзиратели смерили его такими суровыми взглядами, что он замолчал и развёл руками, обеспокоенно посмотрев на Странника. Медленно поднявшись, Всадник закинул за плечи сумку с покупками, кивнул трактирщику и, окружённый троицей королевских чародеев, двинулся с ними в сторону выхода. Хлопнув дверью «Фонтана», они вышли на залитую солнечным светом безлюдную набережную и остановились. Муртаг почувствовал, что Торн издалека встревоженно задаёт ему немой вопрос и постарался мысленно успокоить дракона, убедив его в том, что ситуация под контролем и прилетать не нужно. — Кто ты? Отвечай, и не вздумай лгать. В жизни не поверю, что простому трапперу по силам окружить свой разум такой защитой, — обратился к нему высокий чародей, который в троице, судя по всему, был главным. — Я не говорил, что я — простой траппер, — спокойно ответил сын Морзана, лихорадочно соображая. Ситуация выходила не из приятных. — К тому, кого вы ищете, я отношения не имею. Он отчётливо повторил последнюю фразу на древнем языке, как бы лишая себя возможности солгать. Надзиратели встревоженно переглянулись. — На Десмонда ты, допустим, не похож, но кто знает, что ты за птица такая. Точно не местный чародей. Покажи левое плечо, — потребовал высокий маг. Осознав, что другого выхода нет, Муртаг с неохотой развязал полоску ткани на левой руке и выставил вперёд ладонь со сверкавшим знаком гёдвей игнасия. Лица надзирателей вытянулись от удивления. — Я не чародей. Этого вам достаточно? — Прости нас, Аргетлам. Мы приняли тебя за нарушителя. Но позволь узнать, кто ты, и что ты делаешь в Нарде? И где твой дракон? — тон лидера троицы изменился, из приказного став заискивающе-любопытствующим. — Меня зовут Годфри. В Нарде я по делам Ордена, а то, где мой дракон, вас не касается, — уверенно отрезал сын Морзана. Он не собирался раскрывать свою личность перед этими колдунишками, и назвался именем мужчины, который, как он слышал, стал Всадником несколько лет назад. Муртаг понятия не имел, как этот Годфри выглядел и какого был возраста, но магам, судя по всему, было известно не больше его самого. — Что ж, если тебе понадобится наша помощь, Годфри, мы окажем любое содействие, — явно недовольный его ответом, сказал чародей. — Позволь представиться. Мы — члены Королевского надзора за магами, как ты уже, наверное, понял. Меня зовут Конрад, а это — Шайла и Доран. Надзиратели слегла поклонились. Внутренне усмехнувшись, Муртаг подумал, что иногда всё-таки весьма полезно и удобно быть Всадником, но не сыном Морзана. — Благодарю вас. Буду иметь в виду. — Ты и сам мог бы помочь нам, Всадник, — выступила вперёд Шайла, глядя на него своими рыбьими глазами. — Десмонд, которого мы разыскиваем, и впрямь очень опасен, он способен причинить немало бед и скрывается где-то поблизости. — Я не стану вмешиваться в ваши дела, — покачал головой Муртаг. Странник хотел покинуть Нарду как можно скорее, хватит с него на сегодня новостей. Чародейка разочарованно поджала губы. Тут Муртаг краем глаза заметил у воды какое-то движение и повернулся — совсем ещё молодой парень с всколоченными чёрными волосами, появившись словно из ниоткуда, судорожно отвязывал от причала небольшую рыбацкую лодку, оглядываясь на них с выражением страха на лице. — Это он! — истошно завопила чародейка, указав в его сторону. Её напарники тут же бросились к лодке, выкрикивая на ходу защитные заклинания. Муртаг уже сообразил, что паренёк и был тем опасным преступником Десмондом, и, судя по всему, использовал магию, чтобы стать невидимым и пробраться к причалу под самым носом у надзирателей, занятых разговором. Отчаянный поступок, но энергии ему явно не хватило, и чары рассеялись раньше времени. Всё случилось быстро. Конрад и Доран, обездвижив незадачливого беглеца заклятием, оттащили его от лодки. Вскоре к ним присоединилась Шайла. Муртаг остался стоять в стороне, наблюдая за происходящим. Он не знал, какие преступления совершил этот Десмонд, возможно, он был убийцей и действительно угрожал людям, но ничего опасного в нём сейчас Всадник не видел. В глазах паренька светился неподдельный ужас. — Не трогайте меня, королевские мрази! Всех вам не заклеймить! — срывающимся голосом выкрикнул он. — Атра эка вайзе лоснаи! Это бездумное заклинание, переводившееся с древнего языка фразой «позволь мне освободиться», начало отнимать у паренька последние силы. Лицо Десмонда мигом побледнело, а испуганные глаза, казалось, готовы были вылезти из орбит. Муртаг понял, что юный маг сейчас неминуемо погибнет, и, поддавшись необъяснимому порыву, легко проник в мысли преступника, преодолев ослабевший барьер. Разум Десмонда был охвачен предсмертной лихорадкой. «Нет… нет… я не успел… Столько всего! Нет! Мы будем свободны, свободны… Клятый Надзор, клятая королева, — сознание парня стремительно утекало вместе с энергией, словно кровь из смертельной раны. — Отомстим… Возмездие, возмездие, возмездие». Муртаг почувствовал, как сердце мага остановилось, а его испуганные мысли погрузились в беспроглядную темноту, и поспешно прервал связь. Всадника замутило — ощущать чью-то смерть, как свою собственную, было мучительно. Тело паренька обмякло в руках надзирателей. Сын Морзана, бросив на них последний взгляд, развернулся и быстро пошёл прочь, не желая оставаться в городе ни минутой дольше необходимого. Сегодня он увидел достаточно, предсмертные мысли Десмонда пульсировали в его голове. «Интересно, о каком возмездии он говорил, — у Муртага сложилось впечатление, что Десмонд действовал не один, словно за ним стояло какое-то тайное сообщество или организация. — В любом случае, это не моё дело. Надзор точно должен быть в курсе». Покинув пределы города, Всадник почувствовал себя гораздо спокойнее. Через мысленную связь он предупредил Торна, что скоро вернётся в предгорья и с горькой иронией подумал, что стоит реже ходить за покупками. Всё же в Спайне, подальше от людей, им было лучше всего. «Я жду тебя», — мысленно откликнулся дракон.