Тринадцатый Всадник

Незнакомец, скрючившись, лежал на земле, его худую грудь сотрясали тихие рыдания, а из глаз катились слёзы. Ошарашенная происходящим Нелл замерла, склонившись над ним, не зная, как поступить. Первоначальный испуг уступил место растерянности и жалости. В свете наступавших сумерек Всадница разглядела испещрённое глубокими морщинами рябое лицо, на котором выделялись бледные кривые линии шрамов, беспорядочно пересекавшие веки и кожу под глазами, словно следы чьих-то когтей или клыков. Девушка обратила внимание на то, что тонкие руки старика с выступающими сине-зелёными венами и длинными костлявыми пальцами тоже были усеяны многочисленными тонкими шрамами — у Нелл сложилось впечатление, что этому человеку, по-видимому, постоянно приходилось иметь дело с чем-то режущим. — Я могу как-то помочь? — сглотнув, выдавила Элинор. Старик вновь посмотрел ей в глаза, на его мокром от слёз лице застыло выражение крайнего отчаяния. — Нет. Уходи, — севшим голосом обронил он. — Он заберёт мои глаза, если узнает, или он уже узнал… Но, погоди, я могу говорить с тобой! Он предупреждал, что чары не позволят, но я могу! Старик вдруг переменился в лице и сел, часто моргая, словно очнувшись от наваждения. «Да он не в себе», — подумала Нелл. — Я ничего не понимаю, — вслух призналась девушка. — Пропади оно всё пропадом! Не могу я больше так мучиться, — старик подался вперёд и неожиданно схватил её за руку. Всадница отпрянула. — Меня зовут Слоан, — выдохнул он. — Слоан, сын Алдина. Не бойся меня, внучка. Нелл подумала, что ослышалась. — Что ты сказал? — непонимающе переспросила она. Старик отпустил её, дрожащей рукой оттёр своё лицо от слёз и твёрдо повторил: — Меня зовут Слоан. Я твой дедушка, Элинор. — Это невозможно, — Всадница опешила. — Мой дед был убит раззаками во время войны. Родители редко говорили о Слоане, но история о событиях, которые привели к его гибели, хорошо запомнилась Нелл с детства: Роран мрачно поведал им с Измирой, что его покойный тесть, любивший дочь больше всего на свете, совершил ужасное преступление, стремясь защитить Катрину во время разорения Карвахолла. Он пошёл на сделку с раззаками, предав односельчан и убив Бирда, отца Манделя, за что жестоко поплатился впоследствии. Раззаки обманули Слоана и похитили вдвоём с дочерью. Их долгое время держали в логове монстров в Хелгринде, подвергая мучениям и пыткам, пока в конце концов бывший мясник не был убит своими пленителями. Катрину, израненную и ослабленную, удалось спасти — Элинор всегда считала, что отец ради матери совершил настоящий подвиг, проникнув в логово ужасных тварей и расправившись с ними, чтобы освободить её. Катрина никогда не рассказывала детям о том, что пережила во время этого заточения, а об отце вспоминала с такой неприкрытой тоской и горечью, что даже не в меру любопытная Нелл ни разу её специально не расспрашивала. — Нет, это не так. Те твари вырвали мне глаза, но я выжил. Это всё Эрагон, он вытащил меня оттуда в тайне от всех и проклял, — старик тяжело уронил голову на грудь. — Помоги-ка мне встать. Нелл поднялась и протянула ему руку. Услышанное никак не укладывалось у Всадницы в голове. Кряхтя, старик поднялся с земли и встал перед ней во весь рост — он был на полголовы ниже девушки, редкие седые волосы обрамляли заметную лысину на макушке. В Эллесмере Элинор отвыкла от того, что она была выше почти всех знакомых женщин и некоторой части мужчин, среди эльфов Всадница ощущала себя почти низкой. Слоан — или тот, кто зачем-то выдавал себя за него — казался маленьким, иссушённым годами человеком. Внимательно всмотревшись в его лицо, Нелл невольно постаралась отыскать какое-нибудь сходство с Катриной, и в очертаниях подбородка и носа в самом деле уловила нечто общее. «Нелл, я скоро буду!» — ворвался в её мысли взбудораженный голос Нерии. Девушка почувствовала, что дракониха, встревожившись, поспешно покинула урок с Фирненом и торопится к ней. «Кажется, угрозы он не представляет», — неуверенно заметила Элинор. «Угроза в любом случае скоро в прямом смысле нависнет над ним», — зловеще пообещала Нерия. Она была уже совсем близко. — Моя дракониха волнуется за меня и скоро будет здесь, — девушка решила, что старика стоит предупредить заранее, чтобы он не слишком перепугался при виде пикирующего с неба недружелюбно настроенного крылатого ящера. — С белой чешуёй, да? Красивая. Адарё сказал, что её зовут Нерия, — не успел Слоан договорить, как откуда-то сверху послышался грозный рёв. Дракониха, не заставив себя ждать, белоснежной стрелой мелькнула среди раскидистых крон могучих сосен и стремительно приземлилась в ярде от них, обнажив острые клыки и устремив на старика пристальный взгляд. Её шипастый хвост угрожающе подрагивал. Нелл охватило небывалое восхищение, граничащее с благоговейным страхом — никогда прежде она не видела свою вечную спутницу такой свирепой, прекрасной и в то же время смертельно опасной. Слоан и вовсе, казалось, потерял от ужаса дар речи. — Отзови её, — через несколько мгновений совладав с собой, дрожащим голосом произнёс старик. — Я ни за что не причиню тебе вред, клянусь! «Отозвать? Он что, меня за пса принимает?» — дракониха низко зарычала. Слоан вздрогнул. «Нерия, ты запугаешь беднягу до смерти. Прекрати, он не опасен. Нужно разобраться, правду ли он говорит. Может, он и в самом деле мой дед?» «Знай, ветхий, я глаз с тебя не спущу», — нехотя прекратив скалиться, Нерия обратилась напрямую к Слоану. Тот, кажется, был поражён. — Они и впрямь разговаривают, — вытаращив глаза на дракониху, изумлённо промолвил он. — Я слышал от эльфов, да только не думал, что это в самом деле. — Ещё как, — кивнула Нелл. Она встречала немало людей, которые считали, что драконы — бессловесные животные, а не разумные существа. Эрагон в одном из разговоров через магическое зеркало как-то упоминал, что это заблуждение связано с народной памятью о драконах Проклятых, которые были лишены своих имён и сути, из-за чего потеряли способность мыслить и общаться при помощи слов. «И не только разговариваем», — Нерия резко клацнула зубами, и старик снова вздрогнул. Элинор укоряюще посмотрела на неё. «Нерия!» «Ладно-ладно. Пока ты не обидишь мою Всадницу, можешь меня не бояться», — заверила бывшего мясника дракониха. — И в мыслях не было. Что ж, рад знакомству, — опасливо косясь на неё, сказал старик. — Как я уже говорил, моё имя — Слоан, и твоей Всаднице я прихожусь родным дедом. — Так как же это возможно? Если ты тот, кем себя называешь, как же вышло, что ты очутился здесь? — выпалила Нелл. В голове девушки роилось множество вопросов. «Мне это кажется очень уж подозрительным», — на сей раз обращаясь только к Всаднице, заявила Нерия. — Эрагон связал меня какой-то магией и направил к эльфам, и… — Слоан осёкся. — Всё никак в толк не возьму, как это я так запросто могу с тобой говорить. Неужели он обманул меня? — Как обманул? — Он сказал, что я не смогу ни заговорить, ни приблизиться, и что если я хоть как-то попробую дать о себе знать, то снова ослепну… Погоди, может, всё дело в том, что ты родилась позже? И на тебя эти чары не действуют? — во взгляде голубых глаз старика вспыхнула надежда. — Эрагон запретил тебе общаться с нами? — изумилась Нелл. — Да, будь он неладен. Разрозненные фрагменты путаных объяснений бывшего мясника складывались в пугающую картину. Всадницу охватило смятение — получается, её героический дядя, скрыв правду от Катрины и Рорана, отправил чудом спасшегося деда в Эллесмеру и обрёк его на изгнание и невозможность связаться с семьёй? — Но почему он так поступил? — непонимающе воскликнула она. — Решил меня наказать. Возомнил себя судьёй и вынес приговор, — печально отозвался Слоан. — Да только это хуже смерти! Лучше бы родня Бирда меня порешила! Лишить меня семьи, моей Катрины, обречь на жалкую старость и смерть в одиночестве в этом клятом лесу… Какая это мука, знать, что мои внучки совсем рядом и не сметь подойти к ним! Всё время, что вы здесь, я наблюдал за вами издалека, не показываясь на глаза. Если б я знал, что могу заговорить с тобой, то сделал б это гораздо раньше! Но скажи мне, Элинор, как твоя мама? Она здорова? Счастлива? При упоминании Катрины в голосе старика послышалась такая неподдельная всеобъемлющая тоска, что Нелл окончательно поверила в то, что перед ней стоял не кто иной, как её считавшийся погибшим дед. Нерия тоже отказалась от подозрительности, и Всадница ощутила, что в душе её драконихи шевельнулась жалость по отношению к старику. — У неё всё хорошо. Они с папой любят друг друга и живут душа в душу. Дома в Карвахолле с ними остался Гэрри — не знаю, слышал ли ты, что у нас есть младший брат. — Гэрри? — глаза Слоана заблестели, и он часто заморгал, явно сдерживая слёзы. — Я не знал. — Да, Гэрроу. Ему двенадцать, он славный мальчик, — сказала девушка. — Всё бы отдал, чтобы побыть с ними, — старик тяжело вздохнул. — Раз уж я могу говорить с тобой, внучка, не окажешь милость старику? — Какую? — Ежели у тебя есть сейчас время, я живу недалеко отсюда. Можем зайти ко мне, посидеть да потолковать обо всём. Я расскажу в подробностях, что со мной случилось, а ты расскажешь мне о вашей жизни, — взволнованно предложил Слоан. Нелл переглянулась с драконихой. «Хочу всё узнать. Не может быть, чтобы дядя обошёлся с ним так жестоко без веской причины», — подумала Всадница. «Согласна. Нужно выяснить, как и почему это произошло. Жаль его. Теперь я понимаю, как прав был Фирнен, когда как-то раз сказал, что Эллесмера полна секретов». «Но кто бы мог подумать, что один из них — мой дед, который был здесь все эти годы!» — Хорошо. Идём прямо сейчас, — отозвалась вслух Элинор. На лице старика впервые мелькнула улыбка. — Тогда прошу за мной, — обрадованно произнёс он. По дороге к дому, где поселился Слоан, Нелл в основном отвечала на вопросы бывшего мясника о том, как сложилась судьба их семьи и рассказывала о размеренной жизни в Карвахолле. — Получается, моя дочь стала графской женой, старшая внучка — чародейкой, а младшая — Всадницей. Эка невидаль, — резюмировал старик. — Жаль, не доведётся мне больше увидеть Катрину и побывать в родных краях перед смертью. Пока Всадница рассказывала, он слушал её внимательно, жадно впитывая каждое слово. Девушка вкратце поведала всё, что знала о том, как родители поженились во время войны, как жители Карвахолла, вернувшись в долину, отстроили всё с нуля, как они с Измирой росли, окружённые любовью и заботой, как появился Гэрри, как леди Лорана и Ярн обучали их, как всей семьёй они отправились в Кевнон, где Нерия вылупилась из яйца. — Пришли, — наконец, возвестил Слоан. Всё это время они отдалялись от Эллесмеры и теперь вышли к узкому лесному ручейку, недалеко от которого Элинор увидела небольшой дом, выращенный, по эльфийскому обыкновению, из столов нескольких смежных сосен. — Здесь вот я обосновался. Милости прошу, — бывший мясник отворил деревянную дверь и жестом пригласил Нелл войти первой. — Боюсь только, что для Нерии проём тесноват, да и сам дом тоже. «Так и быть, подожду здесь», — Нерия устроилась у кромки воды и принялась утолять жажду. Всадница, чуть помешкавшись, прошла внутрь домика. Обстановка показалась ей скромной, но уютной. Помещение было залито мягким жёлтым светом от нескольких эрисдар. Под широким окном напротив входа стояла небольшая кровать, застеленная зелёным вязаным пледом. Рядом с ней находились овальной формы стол, росший прямо из деревьев, и два таких же «живых» стула с высокими спинками, словно сотканными из сплетения тонких веток. Завершали убранство шкаф и настенные полки, заставленные множеством искусно вырезанных из дерева фигурок людей, животных и различных предметов. — Это так, безделицы. Коротаю иногда время за резьбой, — махнул рукой старик, закрыв входную дверь. — Очень здорово получается, — похвалила его работы Нелл, с любопытством разглядывая фигурки. Особенно её внимание привлёк трёхмачтовый кораблик размером с кошку: каждая досочка его корпуса была старательно вырезана. — К следующей нашей встрече я сделаю что-нибудь специально для тебя, — пообещал Слоан. — Если ты, конечно, не будешь против иногда навещать меня, пока ты здесь. — Разумеется, я постараюсь приходить, — кивнула Элинор. — Почему ты живёшь так далеко от города? — Не нравится мне долго находиться среди эльфов, по правде говоря. Они такие… другие, странные, ничуточки на людей не похожи, так что я поселился на отшибе наедине со своими мыслями. Ко мне иногда Адарё захаживает, один музыкант, но вообще я особняком держусь, — сказал бывший мясник. — Ты присаживайся. Голодная? — Нет, — Нелл отрицательно покачала головой. Есть ей точно не хотелось. Она села на указанный стариком стул у стола. Слоан устроился напротив. — Не могу никак понять, в кого ты внешностью пошла, — от пристального взгляда старика Всаднице стало не по себе. Нелл ещё не успела рассказать своему собеседнику о встрече с Дейной и открывшейся ей правде о том, что граф с графиней её кровными родителями не являются. Находясь в Эллесмере, Нелл старалась поменьше думать о своём происхождении, Нерия с Измирой этой темы тоже избегали, но с тех пор, как торговка книгами поведала Всаднице об Альде и загадочном отце, душа девушки по-настоящему не знала покоя, и где-то на краю её сознания как будто затаилась маленькая трещинка, рано или поздно грозившая разрастись и обрушить привычный мир в неведомую пропасть. — Незадолго до отбытия в Эллесмеру я узнала, что Роран и Катрина — не мои кровные родители. Мать, давшая мне жизнь, умерла вскоре после родов в Карвахолле, и они взялись меня вырастить, — призналась Элинор. — Вот как, — Слоан удивлённо приподнял почти безволосые брови. — Моя Катрина всегда была доброй душой, даже чересчур. Стало быть, и я тебе не родной дед… Точно! Наверняка именно поэтому эрагоновы чары на тебя не распространяются. И кем же были твои настоящие родители? Нелл почувствовала, как кровь прилила к её голове. — Мать была родом из Теринсфорда, а про отца не знаю, — коротко отчеканила она. — Ты прямо как Эрагон, считай, ничейная дочь. Плохо не знать свои корни, — старик покачал головой. У Всадницы было ощущение, словно её облили ведром грязи. Слова «ничейная дочь» пылали красным, проносясь перед её внутренним взором. «Хочешь, я ворвусь и перекушу старикашку пополам, раз уж родственником он не считается?» — участливо предложила Нерия, внимательно следившая за их разговором через мысленную связь. «Не стоит». Нелл медленно встала из-за стола и ледяным тоном сказала: — Мои настоящие родители — Роран и Катрина, вырастившие и воспитавшие меня. Других я не признаю. Если ты не согласен с этим, то я сейчас же уйду, ведь беды неродного деда меня не касаются. Слоан, испуганно вытаращив глаза, посмотрел на неё снизу вверх. — Что ты, я не хотел тебя обидеть! Просто сказал правду. Ты уж прости меня, коли грубо прозвучало, — неумело извинился он. Элинор видела перед собой сломленного, глубоко несчастного старика, и пронзительная жалость одержала в её душе верх над обидой, хотя трещина на краю сознания расползлась сильнее. — Ладно, — девушка опустилась обратно на стул, испытывая неловкость от собственной резкости. — Так ты объяснишь, что с тобой произошло, и при чём тут Эрагон? — Что ж, начну, пожалуй, с начала, — Слоан устало подпёр голову рукой и тяжело выдохнул. — Когда моя жена, Измира, погибла, кроме Катрины у меня, считай, никого не осталось… Рассказ бывшего мясника был длинным и эмоциональным. Он поведал о том, как в одиночку растил Катрину, как дорожил ей больше всего на свете, как работал в мясной лавке, как жизнь шла относительно спокойно и размеренно, пока Эрагон не принёс из Спайна зловещий синий камень, оказавшийся драконьим яйцом, и не подставил весь Карвахолл под удар.  — Да, я немало бед натворил, когда раззаки пожаловали с солдатами. Но всё, что я делал, я делал из любви к дочери! Разбила она отцовское сердце, когда без моего согласия связать жизнь с Рораном решила… Да если б он попросил её руки по-человечески, будучи мужчиной благонадёжным и обеспеченным, не стал бы я противиться, коли он ей мил! Но в дураках меня оставить, встречаться за спиной… Не скрою, осерчал я. Но на сговор с тварями пошёл, только чтобы жизнь Катрине спасти! Знай я тогда, что всё так обернётся… Но что уж сейчас. Я очень раскаиваюсь, внучка. И корю себя каждый день, что с Бирдом так поступить пришлось. Кровь невинная на моих руках, но я так хотел её защитить! — старик закрыл лицо руками. — Там, в их логове, было чудовищно. До сих пор кошмары мучают. Но ужаснее всего было не то, что мне глаза вырвали, не пытки и голод, а то, как Катрина плакала и кричала… Нет, не могу, не хочу вспоминать. Не знаю, сколько мы там пробыли, я тогда счёт дням потерял. Но потом появился Эрагон, вытащил меня. Я его не сразу узнал, и всё никак не мог понять, что это — спасение или ловушка? Нелл следила за историей молча, не перебивая. Она обладала достаточно редким качеством, всегда больше предпочитая слушать, чем говорить. Нерия рассказ Слоана тоже никак не комментировала. — Эрагон открыл мне свою личность и придумал для меня наказание за всё зло, что я совершил. Сказал, раз Катрина для меня важнее всего на свете, то до конца моих дней я её не увижу. И затем он наложил на меня какое-то своё колдовство, чтобы я, слепой старик, прошёл через всю страну к эльфам в Эллесмеру. Ты бы знала, сколько раз я пытался этому противиться, но всё без толку, ноги меня совсем не слушались. О, как я молил его тогда убить меня на месте! Но нет, смерть ему показалась слишком простым наказанием, он избрал для меня пытку поизощрённей: оставил жить, лишив того, что придавало этой жизни смысл… Не знаю, как я с ума от отчаяния не сошёл. И вот я добрался до Эллесмеры и стал влачить здесь пустое существование, пока однажды вдруг не услышал смех моей Катрины. Она была здесь, совсем рядом, но чары не давали мне ни подойти, ни заговорить с ней, я даже увидеть её не мог, пока Эрагон не сотворил мне с помощью магии новые глаза. Тогда я видел его в последний раз. Он сказал, что я могу смотреть на дочь и внучку, ведь маленькая Измира тоже была здесь, но мне по-прежнему нельзя показываться им или иным способом давать о себе знать, а если я попытаюсь что-то предпринять, то он тут же узнает, и я вновь ослепну. Теперь я жалею, что тогда ничего не сделал. Я без раздумий сейчас отдал бы зрение за возможность поговорить с Катриной! Голос Слоана сорвался на хрип и он ненадолго замолчал, пытаясь справиться с нахлынувшими эмоциями. Всадница была потрясена до глубины души. Как это Эрагон — тот самый дядя Эрагон, глава Ордена Всадников, Губитель Шейдов, победитель проклятого узурпатора, защитник всех народов Алагейзии, благородный воин — мог поступить так жестоко с отцом своей невестки? Как мог скрыть всё это от Рорана и Катрины, не посоветоваться с ними? Нерия тоже недоумевала. «Не верится, что Эрагон так безжалостно распорядился чужой судьбой. Смерть действительно была бы милосерднее», — поделилась своими мыслями дракониха. — И вот они уехали, а я не смог даже попрощаться. Все позабыли меня. Моя жизнь пуста, ничего в ней не осталось. Только ваше с Измирой появление согрело мою душу, я мог издалека смотреть на вас, радоваться и грустить в то же время. Скажи, Катрина вспоминает обо мне? — с надеждой спросил бывший мясник. — Я уверена, она никогда о тебе не забывала. Мне всегда казалось, что в душе она всё время тебя оплакивает, — осторожно ответила Нелл. — Ах, моя добрая девочка! — старик снова закрыл лицо руками, пытаясь спрятать слёзы. Сердце Всадницы разрывалось от жалости. Может, когда-то Слоан и был предателем и убийцей, но после стольких лет страданий и одиночества он стал опустошённым, разбитым человеком, заслуживавшим сочувствия. В голове девушки созрел план. — Я могу попробовать связаться с дядей, с Эрагоном. Вполне возможно, что он совсем о тебе позабыл, и, если я за тебя попрошу, есть надежда, что он изменит своё решение и позволит тебе увидеться с семьёй, — предложила она. Слоан убрал руки от лица и резко вскинул голову. Взгляд его ярко-голубых глаз, окружённых шрамами, прояснился. — Ты… ты правда можешь сделать это для меня? — поражённо произнёс он. — Я не посмел бы даже надеяться. — Это меньшее, что я могу, — кивнула Нелл. — Боги услышали, наконец, мои молитвы! — старик возвёл дрожащие руки к небу. Элинор вдруг охватило необычайно торжественное настроение — впервые ей выпал шанс по-настоящему кому-то помочь! Девушка поднялась со стула и решительно сказала: — Слоан, сын Алдина, я даю тебе слово Всадницы, что приложу все усилия для того, чтобы убедить Эрагона смягчить его приговор. «Это серьёзное обещание», — заметила Нерия. «И мы его сдержим», — уверенно подумала Нелл. — Я и мечтать об этом не мог! — Слоан, охваченный волнением, встал. — Я буду вечно тебе благодарен, внучка! Ты подарила мне надежду спустя годы отчаяния. — Пока рано благодарить. Завтра же поговорю с королевой Арьей и постараюсь связаться с дядей через её магическое зеркало, — Всадница выглянула в окно. — Уже совсем стемнело. — Не стану больше тебя задерживать, — спохватился старик. — Проводить вас с Нерией до города? — Не нужно, мы мигом долетим. Слоан подошёл к ней поближе. — Берегите себя. Я горжусь тем, что у меня есть такая внучка. Нелл неуверенно улыбнулась. «Ничейная дочь» всё ещё была свежа в памяти, но девушка постаралась задвинуть обидные слова на задворки сознания. — Ты, главное, ничего не говори Измире, а то заклятие Эрагона всё же может настигнуть меня, — попросил старик. — Само собой. Я сохраню это в тайне. В сопровождении бывшего мясника Всадница прошла к входной двери. — Спасибо тебе, Элинор, — с чувством произнёс Слоан, признательно склонив голову. — Зови меня Нелл. Меня так все близкие называют. — А ты зови меня дедушкой. Старик протянул к ней руки, и они неловко обнялись на прощание. От Слоана пахло нагретым деревом и старостью. Пожелав ему доброй ночи, Нелл покинула хижину с тяжёлым сердцем. Снаружи уже царила тихая звёздная ночь. Нерия ждала её. «Ну и вечерок у нас выдался, малышка», — мягко обратилась к ней драникоха. «И не говори. Пора домой», — отозвалась девушка. Почувствовав внезапно накатившую усталость, Всадница на несколько мгновений прислонилась к тёплому чешуйчатому боку своей крылатой спутницы. Ей предстояло многое обдумать.