Тринадцатый Всадник

— Так ты расскажешь, о чём говорила с Арьей? — нетерпеливо спросила Измира, помогая Нелл справиться с застёжками бархатного бордового платья с длинными рукавами-буфами. Они стояли в спальне будущей чародейки перед большим настенным зеркалом в серебряной раме. — Просто хотела узнать, чему будет посвящено наше следующее занятие, чтобы заранее подготовиться, — ответила Всадница, заплетая свои чёрные волосы в длинную косу, перекинутую через правое плечо. — И чему же? — скептично поинтересовалась Измира, застегнув, наконец, платье. — Эм… вроде как мятежу Гальбаторикса и Падению Всадников, — замявшись, не слишком уверенно сказала Нелл. Дочь графа нахмурилась. Она терпеть не могла, когда от неё что-то скрывали, а интуиция подсказывала, что сейчас как раз был такой случай. — Ты что-то недоговариваешь, — подозрительно протянула чародейка. Девушки встретились в зеркале взглядами. — С чего ты взяла? — Всадница обернулась, удивлённо приподняв брови. — Я хорошо тебя знаю, сестрёнка. Ты странно себя ведёшь с самого утра, тебя явно что-то тревожит, — твёрдо глядя в чёрные глаза сестры, заявила Измира. — Не делай из меня дурочку, Нелл, и объясни же, наконец, в чём дело! Нелл в самом деле весь день была сама не своя. Из-за предстоящего праздника занятия и тренировку отменили. Всадница и дракониха вчера прилетели домой так поздно, что Измира, давно вернувшаяся с вечерней прогулки с Дусаном, уже начала беспокоиться и собиралась отправиться на поиски. На Нелл и лица не было. Буркнув, что устала после задания Анжелы, она сразу легла спать. Однако, несмотря на то, что рано вставать в кои-то веки не было необходимости, всегда любившая поспать подольше и ненавидевшая ранние подъёмы Всадница проснулась даже раньше сестры. Сказав, что ей срочно нужно сходить в библиотеку — в этом-то как раз ничего удивительного не было, Нелл часто там пропадала, — Элинор выскользнула из дома практически на рассвете и улетела верхом на Нерии. Уже было за полдень, когда Измира отправилась прогуляться и заодно навестить Альбрун. На обратном пути она увидела Нелл и Нерию, которые о чём-то беседовали с Арьей и Фирненом в тени исполинской раскидистой сосны неподалёку от Дома Тиалдари. Судя по непривычно напряжённому выражению лица эльфийской королевы, разговор был не из приятных. Заметив Измиру, они вмиг замолчали, что насторожило девушку ещё больше. Как только сёстры и дракониха вернулись домой, рыжеволосая дочь графа накинулась на Всадницу с расспросами, но та сперва отмалчивалась, а теперь явно пыталась солгать. От Нерии тоже не удалось ничего добиться, она улетела охотиться с другими драконами. Нежелание Нелл рассказать правду стало выводить Измиру из себя, она почувствовала, как внутри начинает закипать раздражение. — Прости, но я не могу, — покачала головой Всадница, её взгляд стал каким-то виноватым. Терпение Измиры лопнуло. — Прекрасно! — она отшвырнула в дальний угол попавшийся под руку гребень. — Теперь у тебя от меня секреты? — А у тебя от меня нет? — не дрогнув, спокойным тоном произнесла Нелл. Измира почувствовала лёгкий укол совести. Пожалуй, в последнее время она и впрямь не была так откровенна и близка с сестрой, как раньше, предпочитая проводить свободные вечера в обществе Дусана. — Ты обижена, что я уделяю тебе меньше внимания и мстишь за это, что-то от меня скрывая? — О боги, вовсе нет. Просто есть кое-что, что я не могу тебе рассказать, потому что дала слово. Это не мой секрет, — вздохнула Всадница. — Честное слово, ты скоро сама всё узнаешь и поймёшь. — Это как-то касается меня? — дочь графа скрестила руки на груди. — Напрямую нет. — А Дусана? — Дусан тут точно ни при чём, — отрезала Нелл. Пыл Измиры несколько поугас. Совершив над собой усилие, она хмыкнула: — Ладно уж. Храни свои секреты. В глубине души чародейка почувствовала лёгкую досаду — воображение уже услужливо нарисовало ей картину того, что Дусан, вероятно, посвятил Нелл в какие-то свои планы на неё, Измиру, и Всадница обсуждала это с Арьей. Под планами, конечно же, подразумевалось признание в любви, возможно, прошение о благословении их союза… Замечтавшись, Измира невольно улыбнулась. Она теперь почти не сомневалась в том, что её чувства к эльфу взаимны. За последние месяцы они сильно сблизились и проводили много времени наедине. Если бы об этом услышала леди Лорана, наставлявшая их с Нелл в Карвахолле, её бы, вероятно, хватил удар — как же это можно, чтобы юная леди вот так запросто оставалась с молодым мужчиной без надлежащего присмотра и сопровождения? К лёгкому — а, по правде говоря, весьма глубокому — сожалению Измиры, опасения леди Лораны оказались бы безосновательны: совершенно ничего предосудительного в их прогулках и долгих разговорах не было. Всадник и чародейка общались, как добрые друзья, хотя дочери графа, разумеется, хотелось бы большего. Она знала, что эльфы практически не заключают браки, и что её семья, да и родные Всадника их союз бы не одобрили, но разве брак — такое уж обязательное условие для любви? Раньше девушка устыдилась бы подобных мыслей, но теперь она была не просто леди и графской дочерью, но и чародейкой. А значит, не так уж важно соблюдать все правила и обычаи, если, конечно, Дусан придерживается такого же мнения. Измира решительно отвергала мысли о том, что эльф может воспринимать её исключительно, как друга. Она часто ловила на себе его задумчиво-любующиеся взгляды, отмечала его стремление проводить с ней больше времени, как бы случайные касания рук и то, как эльф смущался, когда девушка проявляла нечто подобное в ответ. Измира знала также, что стала для него источником вдохновения, что невероятно ей льстило: Дусан уже шесть раз изображал её на своих картинах и набросках. Последний небольшой портрет он подарил ей вчера, попросив о встрече на закате в записке, которую передал через Нелл. Дочь графа перевела взгляд на полотно, висевшее теперь рядом с зеркалом — на лице в обрамлении медных локонов застыла безмятежная улыбка, но в серых глазах словно бы пылает какой-то неведомый жадный огонь. «Я прежде никогда не встречал никого с такой страстью к жизни, как у тебя», — вспомнились ей вчерашние слова Дусана. Измира прикрыла веки, воскрешая в памяти его лицо в тот момент. «Он точно в меня влюблён», — подумала она. — Видела бы ты сейчас своё лицо, — ехидный голос Нелл вернул её с небес на землю. — С ним ты общаешься с таким же выражением? — Нет, с ним я сама непроницаемость, — шутливо произнесла чародейка, сильно ущипнув сестру за бок. — Ай! — Нелл отпрянула. — Что, больше не дуешься? — Раз ты говоришь, что я скоро всё узнаю, так и быть, можно и подождать, — смилостивилась Измира. — Это сюрприз? — В некотором роде, — туманно отозвалась Нелл, сразу как-то сникнув. — Лучше расскажи, как прошла ваша с Дусаном встреча. Он подарил портрет? Чародейка с готовностью сменила тему, поведав сестре все подробности вчерашней прогулки. Всадница слушала её, по обыкновению не перебивая, но Измира заметила, что, судя по выражению лица, Нелл словно погрузилась в какие-то свои тревожные мысли и не особо следила за повествованием. Если бы Нерия не улетела поохотиться несколько часов назад, юная дочь графа бы заподозрила, что сестра ведёт параллельный мысленный разговор. «Что же всё-таки случилось?» — Измира в который раз за день задалась этим вопросом, но расспрашивать Нелл больше не стала. — В общем, не знаю, почему он ничего не предпринимает, — вздохнула дочь графа. — Может, не уверен в своих чувствах? Ну или в том, что они взаимны, — рассеянно предположила Всадница. — Не знаю. Мне кажется, он точно понимает, что нравится мне. Хотя… Знаешь, если так продолжится, я скажу ему прямо. — Признаешься в любви первая? — удивилась Элинор. Измира быстрым движением руки откинула копну распущенных волос назад. — Именно. Думаешь, в этом будет что-то постыдное? — поинтересовалась она. Юной чародейке снова вспомнились наставления леди Лораны по поводу куртуазности в отношениях будущих суженых. Их с Нелл учили, что, согласно обычаю, сперва мужчина, выбрав даму сердца, должен поговорить с отцом девушки, после чего, в том случае, если встретит одобрение, он имеет право заявить о своих притязаниях и начать ухаживать за избранницей, приподнося ей разные подарки и проявляя прочие знаки внимания, пока не добьётся благосклонности. «А ведь раньше это не казалось мне такой ерундой», — Измира усмехнулась своим мыслям. — Не знаю, — Нелл на мгновение задумалась. — На самом деле это было бы очень смело. Но я бы так, наверное, не смогла. — Угу. Вот ты и молчала все эти годы с Балдуином, и ни к чему это не привело, — заметила чародейка. — Я просто ему не нравилась, — печально улыбнулась Всадница. «Ну вот, опять она за своё». — Ты же знаешь, я так не думаю. Просто вы оба были недостаточно смелыми, — Измира хитро прищурилась, неосознанно копируя жест Анжелы. — Ну да что теперь… Извини, что напомнила. Я всё-таки попробую быть храброй с Дусаном. Пожалуй, лучше уж знать наверняка, чем ждать не пойми чего. Несмотря на уверенность в голосе, при мысли о признании девушка чувствовала невольный страх. Она подумала, что всё же было бы неплохо каким-то образом подтолкнуть Дусана к тому, чтобы он действовал решительно. Ей вспомнилось, что Хоуп ещё давно рассказывала, как сподвигла своего Тодда на активные ухаживания, попытавшись вызвать у него ревность. Немного поразмыслив, Измира решительно отвергла эту идею — во-первых, приревновать было не к кому, во-вторых, больше в духе Дусана, насколько она его понимала, было бы отступиться и скрывать свои чувства, чем загореться соперничеством. «Наверняка он бы превратил страдания из-за разбитого сердца в мощный источник вдохновения для своих полотен». Измиру осенило. «Точно! Можно попробовать впечатлить его при помощи искусства. И чем-то помимо вышивания гобеленов», — девушка задумалась, начав перебирать в уме возможные варианты. Благодаря урокам леди Лораны она, как и Нелл, умела сносно танцевать — впрочем, людские танцы, по её наблюдениям, были эльфам чужды. С пением же у чародейки дело обстояло не так хорошо, как у сестры: Элинор могла очень красиво петь, но демонстрировала это умение крайне редко и неохотно даже в домашнем кругу. Последний раз, кажется, она пела вместе с матерью ещё весной, на празднике в честь дня рождения Измиры. Сама чародейка же всегда больше предпочитала играть на музыкальных инструментах, особенно на арфе, но делать это в Эллесмере дочери графа ещё не доводилось. Измира загорелась новой идеей. — Послушай, Нелл, я сейчас поняла, что может подстегнуть интерес Дусана. Но мне нужна твоя поддержка, — начала она. — Слушаю, — кивнула Всадница. — Ты же знаешь, здесь принято на праздниках демонстрировать свои таланты в сфере искусства. На пирах всегда выступают музыканты, поэты, а художники и ремесленники показывают свои творения. — Эта традиция обязательна лишь для некоторых особых праздников вроде Агэти Блёдхрен, — возразила Элинор. — Но эльфы же постоянно устраивают нечто подобное. Помнишь поэтическое состязание, которое они проводили в день летнего солнцестояния? Дусан вчера сказал, что намеревается представить на празднике свои новые картины. Я подумала, что мы тоже могли бы показать, что умеем. Наверняка я смогу одолжить у кого-нибудь из музыкантов арфу, а ты бы спела… — Ну уж нет, — резко оборвала её Нелл. — Ты прекрасно сыграешь на арфе без меня. — Это будет не то. Я хочу аккомпанировать пению, — Измира посмотрела на сестру умоляющим взглядом. — Попроси кого-нибудь из эльфийских певцов, уверена, они не откажут. — Нелл, ну пожалуйста! Было бы так здорово выступить вместе! Ты же замечательно поёшь. — Ты мне льстишь. — Вот и нет. Будь это не так, я бы не просила. — По сравнению с голосами эльфов моё пение, что карканье Благдена, — Всадница упрямо поджала губы. — Одно дело петь дома на праздниках перед своими, совсем другое — на пиру в Эллесмере перед эльфийской королевой и знатью. Я не стану так позориться, и не проси. Измира вздохнула. — Нелл, ты самый близкий мне человек. Моя сестра, моя лучшая подруга. Я редко тебя о чём-то прошу, но мне правда очень хочется, чтобы мы выступили вместе, как дуэт. — Это просто одна из твоих внезапных навязчивых идей, — Элинор покачала головой. Но переубедить дочь Рорана было уже невозможно — если что-то взбредало ей в голову, она стояла на своём до последнего. Через полчаса напряжённых препираний Нелл сдалась под натиском будущей чародейки. — Но я сто лет уже не пела. И мы даже не успеем уже подготовиться. Что мне исполнить? — обречённо спросила она. — Будем импровизировать, — воодушевлённо сказала Измира. — Спой что угодно, главное, не весёлое, а скорее печальное. Лучше о любви. Да возьми вот любое произведение из этой своей тетради. Твоя… э-э… кровная мать же была менестрелем, так что там всё должно годиться для пения. — Как скажешь, — Всадница помрачнела и бросила взгляд в сторону окна. Солнце уже садилось. — Пора выходить, не то опоздаем. Измира покрутилась перед зеркалом, пригладила волосы, которые решила оставить распущенными, и быстро пощипала щёки, чтобы к ним прилил румянец. На пир она надела приталенное синее платье, сшитое из чудесной приятной к телу эльфийской ткани — подарок от мастериц из дома Тиалдари. Из украшений она выбрала ожерелье из речного жемчуга и золотое кольцо с небольшим сапфиром. Нелл, сходившая в свою комнату за сборником стихов матери, вернулась с небольшой парчовой сумочкой в тон своему платью, куда, очевидно, и положила тетрадь. На её указательном пальце сверкало серебряное кольцо-дракончик — с этим подарком Эрагона Всадница практически не расставалась. — Идём? — спросила она. — Один момент, — Измира порылась в своей шкатулке с украшениями. — Чуть не забыла про подарок для Альбрун. Она выудила на свет серебряный браслет, украшенный тремя крупными гранатами необыкновенного красно-пурпурного цвета — почти такими же, как чешуя Рагнара. Этот браслет был отцовским подарком на позапрошлый день рождения девушки, Роран сказал, что купец, продавший изделие, уверял его, что камни нашли в самом сердце пустыни Хадарак. К сожалению, граф немного ошибся с размером, на тонких запястьях чародейки браслет всегда неудобно болтался, чуть ли не слетая. «Зато рукам Альбрун подойдёт как раз», — довольно подумала Измира, положив украшение в сумку Нелл. Вспомнив о грядущем расставании с гномкой, дочь графа расстроилась. Альбрун с Рагнаром и Барка с Тхуриаджад должны были отправиться в Академию завтра утром в сопровождении Арьи и Фирнена. Намечающийся праздник был в том числе посвящён прощанию с ними. С ургалом Измира общалась мало, но вот с Альбрун они успели по-настоящему подружиться, и девушка чувствовала, что ей будет очень не хватать гномьей Всадницы и их совместных шуток. «Зато у меня есть Нелл. И Нерия. И Дусан. Может, я и с Аргелем подружусь». Серебристый дракон был не особо разговорчив в присутствии Измиры, но она не сомневалась, что со временем сумеет найти к нему подход. Чародейка вновь погрузилась в грёзы о Дусане. Нелл же, судя по отрешённому выражению лица, мысленно вернулась к своим секретным тревогам, так что по дороге к поляне, на которой должно было состояться празднество, сёстры почти не разговаривали.

***

— Альбрун, Рагнар, Барка, Тхуриаджад! — Арья, восседавшая во главе их стола, медленно встала, устремив пристальный взор на Всадников и драконов, полулежавших на земле за их спинами. Все собравшиеся, включая Измиру, последовали примеру королевы, вставая со своих мест. — Больше года вы провели здесь, в Эллесмере, хотя, кажется, что только вчера мы с Фирненом сопроводили вас сюда после избраний, растерянных, радостных и полных надежд. Всадница Фирнена говорила на языке людей, который был хорошо знаком всем собравшимся, но дочь графа понимала, что это делается главным образом для того, чтобы они с Нелл всё понимали: несмотря на ежедневные занятия и практику — Ардин теперь настаивал, чтобы они по возможности со всеми старались общаться исключительно на древнем языке — сёстры не владели эльфийской речью свободно, хотя в большинстве случаев уже неплохо понимали своих собеседников. Арья не использовала магию для того, чтобы усилить свой мелодичный голос, но этого и не требовалось: как только она начала говорить, на поляне, украшенной разноцветными огоньками светильников эрисдар, флажками и праздничными ленточками, воцарилась абсолютная тишина, а эльфы, сидевшие за самыми отдалёнными столами, неслышно подошли поближе, чтобы послушать свою владычицу. Глядя на королеву, Измира в который раз восхитилась её красотой, изяществом и вкусом. Как и большинство эльфов, Арья не любила одеваться ярко и вычурно, отдавая предпочтение струящимся тканям спокойных природных оттенков. Сейчас на ней красовалось закрытое драпированное платье глубокого изумрудного цвета с длинным подолом, перехваченное на тонкой талии широким чёрным поясом, на котором были вышиты фиолетовые цветы. Распущенные длинные волосы цвета воронова крыла украшал такой же фиолетовый цветок. — Я надеюсь, что время, проведённое в Элессмере, навсегда останется в ваших сердцах и памяти светлым и счастливым, — продолжила правительница. — Вы сильно изменились здесь и многое узнали, однако ваш путь, как и ваше обучение, только начинается. Как справедливо заметил Элдаин, «смышлёный учится всю юность, мудрый учится всю жизнь». Мы, ваши наставники, безмерно гордимся вашими успехами и от всей души желаем вам новых достижений и открытий в Академии. Фирнен, зелёной махиной сидевший позади Арьи, обвив хвост вокруг её ног, встал и, сверкая чешуёй в свете множества светильников, подошёл поближе к столу. От мощных лап дракона содрогалась земля. «Вы выросли и возмужали, — прозвучал в сознании всех собравшихся его музыкальный голос. — Разумеется, я говорю не только о ваших, Рагнар и Тхуриаджад, телах. Главным образом изменились ваши сердца и умы. Я не сомневаюсь, что придёт день, когда вас назовут достойнейшими членами нашего Ордена, а пока наберитесь терпения и не жалейте сил, совершенствуя свои знания и навыки. Знайте: мы уже гордимся тем, что нам довелось быть вашими первыми учителями». — А мы всегда гордиться тем, что учиться у все вы, — стукнув себя кулаком в грудь, пророкотал Барка, стоявший справа от Измиры. — И будем вспоминать время, проведённое в Эллесмере, с теплотой и благодарностью, — вторила ему Альбрун. Арья торжественно кивнула и, воздев руки к небу, с улыбкой сказала: — Так давайте же пить и веселиться, отмечая ваши успехи — нынешние и грядущие! В ответ раздались радостные одобрительные возгласы. Королева изящно опустилась обратно на свой стул во главе стола, и все находившиеся на поляне с энтузиазмом приступили к пиршеству. Сразу же зазвучали флейты и свирели, играя какую-то бодрую весёлую мелодию, а на столах в мгновение ока появились всевозможные яства. «Обожаю магию», — подумала Измира, положив себе в тарелку кусок тёплого тыквенного пирога. Дочь графа встретилась взглядами с сидевшим напротив Дусаном и улыбнулась. Они время от времени переглядывались, и каждый раз сердце девушки радостно ёкало в груди. — Рунён-элда! Ты всё-таки пришла! — звонкий возглас Арьи оторвал её от мыслей о серебряном Всаднике. Измира обернулась. К столу приблизилась на редкость невысокая эльфийка с белыми волосами, её имя, произнесённое королевой, отчего-то показалось чародейке смутно знакомым, но она никак не могла вспомнить, где его слышала. Переведя взгляд на Нелл, сидевшую справа от Дусана, Измира отметила, что при виде этой Рунён сестра чуть ли не подпрыгнула на месте, на лице Всадницы читался неподдельный восторг. «Нелл точно читала про неё в своих книгах», — подметила дочь графа, с интересом разглядывая эльфийку. Она разительно отличалась от всех альфакин, которых довелось увидеть Измире в Эллесмере: Рунён слегка ссутулилась, её голос звучал как-то надтреснуто и глухо, но больше всего чародейку удивило то, что лицо эльфийки было покрыто сеточкой морщин, выдававших преклонный возраст, хотя назвать новоприбывшую старухой у девушки не повернулся бы язык. На ум скорее приходило слово «древняя». Рунён небрежно приложила два пальца к губам, кратко поприветствовала собравшихся на древнем языке и, вместо того, чтобы сесть на свободное место по левую руку от Арьи, на которое та указала почтительным жестом, непривычно тяжёлой для эльфийки походкой направилась к драконам. Бормоча себе что-то под нос — из-за музыки Измира не разобрала слов, — Рунён быстро обошла по кругу каждого ящера, прицокивая языком и особенно внимательно рассматривая чешую. Драконы не отрывали от неё пристальных взглядов своих удивительных глаз с вертикальными зрачками. — Сьяраблаккар! — отчётливо воскликнула она, дойдя до Нерии. Измира мысленно перевела: «Снежные крылья», «Снежнокрылая». — Кажется, Нерия только что получила первое прозвище, — наклонившись через стол, сказала она Нелл. Та взволнованно кивнула, не отрывая от древней эльфийки благоговейного взгляда. — Давно я не встречала таких белоснежных красавцев, — проговорила Рунён на древнем языке. — Как тебя зовут, скулблака? Судя по всему, Нерия мысленно ответила ей, чуть ли не светясь от удовольствия. Явно наслаждаясь оказанным вниманием, дракониха, красуясь, широко расправила свои крылья, словно бы подтверждая полученное прозвище. «Сьяраблаккар!» — восхищённо повторили наблюдавшие за ней эльфы, радостно смеясь. — Ты — её Всадница? — посмотрев прямо на Нелл, хрипловато спросила Рунён. Сестра с готовностью вскочила с места и поклонилась. — Меня зовут Элинор. Знакомство с тобой, Рунён-элда, для меня великая честь! Только тогда Измира, наконец, вспомнила, откуда ей знакомо имя новоприбывшей — выходит, это та самая Рунён, легендарная эльфийка-кузнец, выковавшая все мечи для Всадников. «Сколько же ей должно быть лет?» — дочь графа была потрясена. — Тяжело придётся с подходящим мечом, — слегка постучав согнутым пальцем по чешуйке Нерии, Рунён покачала головой. — Среди тех, что удалось обнаружить Эрагону, нет ни одного белого или хотя бы прозрачного. Конечно, в крайнем случае можно было бы пренебречь цветом или выковать новый под моим руководством из оставшейся руды. Ах, ведь Ислингр, мой самый первый клинок для первого Всадника, был как раз сверкающе-белым, как снег на горных вершинах. После первого Эрагона он перешёл Враилю, у его Умаротха ведь была такая же чешуя. «Она, должно быть, помнит каждый свой меч, каждого Всадника и дракона. Как же это невероятно — прожить такую долгую жизнь, видеть, как творится история и до сих пор, судя по всему, не утратить к происходящему вокруг интерес». — Да, Ислингр, вобравшийся в себя все отблески луны и звёзд… Где же ты теперь? — взгляд оружейницы затуманился, она явно погрузилась в далёкие воспоминания, а затем на лицо её набежала тень. — После гибели Враиля свет меча погас, Гальбаторикс, будь он проклят навеки, осквернил его своей чёрной душой, извратил его истинное имя, саму его суть. Весёлая музыка при этих словах резко оборвалась. На поляне на несколько мгновений воцарилась гнетущая тишина. — Кто не знает горя вкус, тот глупец, дитя иль трус! — громко прокаркал Благден, метнувшись белой тенью с ветки ближайшей сосны к столу. Приземлившись прямо перед Измирой, вскрикнувшей от неожиданности, ворон схватил клювом кусок пирога с её тарелки и, взмахнув белыми крыльями, перелетел на землю неподалёку от Арьи. — Что за манеры, Благден, — сердито сказала ему королева. Фирнен выпустил в сторону волшебной птицы облачко дыма из ноздрей, отчего ворон выронил добычу и растерянно завертелся на месте. Измира хихикнула, и эльфы, наблюдавшие эту забавную картину, вторили ей своим звонким смехом. Напряжение спало, музыканты возобновили игру. — Да, сегодня мы не только прощаемся с нашими подросшими Всадниками и драконами, но и отмечаем годовщину победы над проклятым тираном, — отчётливо проговорила Арья, когда Рунён уселась подле неё. — Всего семнадцать лет минуло с битвы за Илирию, но мы уже видим, как всходят ростки наших новых надежд, как возрождаются драконы, Всадники и все наши народы. Пусть мы процветаем впредь! Вслед за королевой собравшиеся за столом Всадники, их наставники, представители эльфийской знати и Измира с Рунён подняли вверх кубки фёльнирва и отпили из них. Чародейка почувствовала, как по телу разлилось знакомое тепло, и в который раз за вечер встретилась взглядом с Дусаном. По спине девушки пробежали мурашки. «Сегодня что-то будет», — мимоходом подумала она. Сердце Измиры быстро заколотилось в груди от смутного предчувствия и, чтобы унять внутреннюю дрожь, она допила содержимое кубка практически залпом. Вскоре за столом завязался оживлённый разговор о результатах обучения юных Всадников. — Альбрун и Барка показали себя способными и усердными учениками. Не сомневаюсь, что они преуспеют в Академии, — сказал Ардин, довольно улыбаясь. — В Элинор и Измире я тоже вижу большой потенциал. — Мы тоже ими довольны, — кивнула Арья. — Но ещё придётся над многим поработать, чтобы в этом убедиться, — едко заметил Меланор, особенно выразительно посмотрев на Нелл. Та заметно сникла. Измире всегда казалось, что наставник слишком строг к её сестре, она знала, как Всадница переживает из-за неудач на тренировках — в конце концов, Нелл же только начинает учиться. «Должно быть, он считает, что она будет больше стараться от его упрёков и замечаний». — Между прочим, я очень, очень давно не встречала никого с таким сильным врождённым даром к защите и чтению чужих мыслей, как у Нелл, — подала голос Анжела. — Она делает значительные успехи в ходе наших занятий, причём поразительно быстро. — Спасибо, госпожа, — тихо сказала Всадница, заметно смутившись. — Измира, ты тоже молодец. Только вот не возгордитесь, — фыркнула травница. — Работы, действительно, ещё непочатый край. — Неудивительно, что Элинор-финиариль обнаружила такие прирождённые способности — не сомневаюсь, что она унаследовала от своего дяди множество талантов, — вступил в разговор один из эльфийских аристократов, лорд Эилеифр. — В её жилах, в конце концов, течёт та же кровь, что у Эрагона. Измира заметила, как при этих словах Нелл заметно напряглась и изменилась в лице. Дочь графа ощутила лёгкую тревогу за неё — сам того не ведая, Эилеифр явно надавил Всаднице на больное. Чародейка вспомнила, как саму её потрясла новость о том, что Нелл ей не родная, не кровная сестра. Впрочем, с этой мыслью Измира легко примирилась, в её глазах, как и в глазах родителей и Гэрри, это совершенно ничего не меняло. Девушка только сейчас явственно осознала, что для Элинор открывшаяся правда могла быть гораздо более болезненной. Они никогда специально не обсуждали эту тему, но теперь, глядя на побледневшую Всадницу, Измира поняла, что Нелл периодически терзали мысли о своём происхождении. «Интересно, кто ещё знает, кроме карвахолльских? Наверное, дядя говорил об этом Арье», — Измира посмотрела на владычицу Дю Вельденвардена. Пристальный взгляд, брошенный эльфийской королевой на лорда Эилеифра, подтвердил её догадку. — Эилеифр-водхр, не сочтите за грубость, но я вынуждена не согласиться с вами, — выразительный голос Нелл прозвучал непривычно жёстко. — Я глубоко убеждена в том, что мои таланты и успехи, как и у любого другого человека, зависят от меня самой и моих усилий, но никак не от кровного родства с кем бы то ни было. — Разумеется, Элинор-финиариль, — после недолгой паузы произнёс лорд, удивлённо приподняв брови. — Своим высказыванием я ни в коем случае не стремился умалить твои старания и личные заслуги. Нелл коротко кивнула. В воздухе повисла ощутимая неловкость, и, чтобы разрядить обстановку, Измира решила завести разговор на другую тему. — Барка, я всё хотела спросить у тебя, значит ли что-то имя Тхуриаджад? Оно ведь ургальское? — обратилась она к куллу, сидевшему справа от неё. Он оторвался от поглощения овощного рагу, оттёр огромной рукой рот и добродушно осклабился. — Да, значит. Тхури-а-джад, — медленно по слогам произнёс он. — Это, как говорить… «Ночь нет звёзды». — «Беззвёздная ночь», — вставила Анжела. — Весьма поэтично, правда? — Красивое имя. Ей очень подходит, — бросив взгляд на чёрную дракониху, согласилась Измира. — Я сам придумать, — мотнул рогатой головой Всадник. — Барка, а твоё имя как-нибудь переводится? — вступила в разговор Нелл. — Да, — кулл задумался, явно силясь вспомнить слово. — Барка — это «молния», — подсказала травница. Измиру почему-то совсем не удивило, что Анжела знает ургальский. В отношении наставницы её в принципе перестало что-либо удивлять. — Молния. Верно. Когда я родиться, быть большая страшная гроза. Молния ударить прямо в дерево рядом с наш дом. Поэтому мать называть меня «Барка», — Всадник стукнул себя в грудь могучим кулаком, от чего чародейка невольно вздрогнула. «Хорошо всё-таки, что со времён войны ургалы живут со всеми в мире», — промелькнуло в её мыслях. За столом завязалась оживлённая беседа об именах, их значении и влиянии на судьбу носителя. Альбрун поведала трагичную историю о гноме Вархайме из её клана, имя которого на гномьем языке было созвучно выражению «без головы». Несколько лет назад он погиб, попав под неисправный спусковой механизм. «Бедолаге буквально отрезало голову, понимаете? Имена — штука серьёзная, с ними шутки плохи», — покачала головой её подруга. Дусан согласился с этим, отметив, что эльфы особенно ответственно подходят к выбору имён для младенцев, ведь на древнем языке они имеют особый вес, даже если не являются истинными. — Хотела бы я когда-нибудь узнать своё истинное имя, — заявила Измира. — Для этого нужно много работать над самопознанием. На самом деле это очень полезно, — кивнул Дусан, глядя ей в глаза. — Не сомневаюсь, что у тебя очень хорошее имя. На щёки дочери графа выступил румянец. Музыка становилась всё громче, фёльнирв и лёгкое ежевичное вино лились рекой, и вскоре девушка почувствовала, что немного опьянела. Поднявшись из-за стола, она пустилась в пляс вместе с эльфами, образовавшими два круга хороводов. Дусан и Альбрун, смеясь, присоединились к ней, а оставшаяся сидеть Нелл проводила их задумчивым взглядом. «Да что с ней сегодня такое?» — в который раз удивилась чародейка. Впрочем, все размышления и выяснения она решила оставить на потом, поглощённая танцами и весельем. Рука Дусана сжимала её ладонь во время быстрой пляски, и Измира испытывала какую-то невероятную, головокружительную радость. Затем музыка сменилась, и хоровод распался, когда эльфийская певунья, тонкая и изящная в голубом шёлковом платье, затянула высоким звеняще-хрустальным голосом длинную балладу о безответной любви юноши-охотника к дочери короля. Измира, запыхавшись после танца, села на место, отпила из кубка фёльнирв и заслушалась. Пение на древнем языке пробуждало в душе странную смесь тоски и нежности, на глаза чародейки выступили слёзы. Вытерев их тыльной стороной ладони, она допила содержимое кубка, отметив, что Дусан, вновь севший напротив, не отрывает от поющей эльфийки взгляда. — Не налегай так на фёльнирв, — наклонившись к ней через стол, вполголоса проговорила Нелл. — Не будь такой занудой, — беззлобно отозвалась дочь графа. — И вообще, готовься. Мы будем следующими. Не дожидаясь возражений, она встала и быстро подошла к музыкантам. Певица в платье, длинные волосы которой голубом серебрились в лунном свете, как раз замолчала, допев последний куплет. Наклонившись к арфисту, незнакомому черноволосому эльфу, Измира обменялась с ним приветствием и попросила одолжить инструмент на одно выступление. Тот с улыбкой кивнул и с готовностью уступил чародейке место. Остальные музыканты расступились, с любопытством глядя на Измиру. Арфа была огромной, её деревянный корпус и раму украшала изящная узорная резьба. Аккуратно расправив платье, Измира опустилась на низкий табурет и знакомыми движениями прошлась пальцами по струнам. Арфа отозвалась прекрасным переливчатым пением. «Она словно живая», — восхитилась девушка. Улыбнувшись, Измира призывно махнула Нелл рукой. Всадница с явной неохотной поднялась с места и медленно прошествовала к ней, сжимая в руках книгу своей матери. Гул голосов на поляне поутих, и Измира с удовольствием отметила, что к ним приковано довольно много внимания. Заинтересованный взгляд Дусана придал ей уверенности. Всадница встала рядом с арфой и принялась быстро листать страницы сборника, её пальцы немного дрожали. — С твоего позволения, Арья Дрёттнинг, мы с сестрой хотели бы выступить с небольшой музыкальной импровизацией в честь праздника, — громко возвестила рыжеволосая дочь графа, встав и посмотрев на королеву. — Разумеется, дозволяю. Мы с радостью послушаем вас, — благосклонно отозвалась эльфийка, хлопнув в ладоши. Измира опустилась на табурет у арфы. — Готова? — весело спросила она у Всадницы. — Только ради тебя, — одними губами прошептала Элинор. Некоторые из эльфов подошли поближе, чтобы лучше слышать их. В их числе был Дусан. Нерия тоже приблизилась, одобряюще глядя на девушек янтарно-жёлтыми глазами. Нелл неловко прокашлялась. — Заранее предупреждаю: моё пение не идёт ни в какое сравнение с прекрасными голосами альфакин, — отрывисто сказала она, не поднимая глаз. — Но мы постараемся выступить от всего сердца, так, как умеем. Из толпы раздались одобрительные возгласы. «Просим, просим!» — выделился звучный голос Альбрун. Выпрямив спину, Измира, опьянённая фёльнирвом, всеобщим вниманием и присутствием Дусана, возложила пальцы на струны и принялась извлекать красивые звуки, складывавшиеся в медленную лиричную мелодию. Нелл, шумно вдохнув, закрыла глаза, напряжённо вслушиваясь в её игру, и через несколько минут начала петь, держа перед собой раскрытый сборник стихов — сперва тихо, но с каждым куплетом её низкий мелодичный голос креп:       Я ходила по горам       И отца искала,       Но открытые ветрам       Пустовали скалы.       Я спросила у ветров:       «Где же мой отец?»       «Там твоя родная кровь,       Где воды конец».       Я ходила по морям       И искала брата.       Смел, печален и упрям       Брат мой был когда-то.       Я спросила у воды:       «Где теперь мой брат?»       «Там ищи его следы,       Где снега лежат».       Я ходила по снегам       И искала друга,       В жертву северным богам       Принеся часть юга.       Я спросила у богов:       «Где мой верный друг?»       «Слышен звук его шагов       Там, где ветра круг».       Побывала я везде,       Всё звала-ходила,       Но нигде, нигде, нигде       Их не находила. Нелл пела красиво, совсем не так хрустально-звонко, как эльфы, но по-своему пронзительно. Было заметно, что она поёт от сердца, проживая через себя текст стихотворения. Измира прониклась её тоской, струны арфы, повинуясь чародейке, издавали печальные мелодичные звуки. Выбор произведения несколько удивил дочь графа, она ожидала услышать скорее песню о любви, чем об одиночестве. Видимо, это стихотворение больше перекликалось с настроением и мыслями Всадницы. Измира решила, что завтра непременно постарается поговорить с сестрой по душам о её происхождении и ещё раз подчеркнёт, что Нелл ей родная, и что кровь ничего не значит. Издав последний звук, струны в пальцах чародейки замолчали. Она обвела взглядом поляну и с облегчением заметила, что их выступление не оставило публику равнодушной: на девушек смотрели благосклонно и задумчиво. Дусан на несколько мгновений склонил голову. — Ты явно к себе несправедлива, Элинор, — донёсся до сестёр голос Арьи. — Твоё пение достойно похвалы. Как и твоя игра на арфе, Измира. Вы тонко чувствовали друг друга и затронули моё сердце. И, думаю, не только моё. Кто автор этого текста? — Альда из Теринсфорда, она была бродячим менестрелем, — дрогнувшим голосом ответила Всадница, зардевшись. — Благодарю, Арья Дрёттнинг, твоя похвала — честь для меня. — И для меня, — довольно кивнула Измира, ловя на себе пристальный взор Дусана. — Это произведение напомнило нам о том, что вкус победы одновременно сладок и горек. Ведь сегодня не только праздник, но и день скорби по всем павшим. Многие, слишком многие потеряли в ходе войны друзей и родных, — глухо произнесла королева, её лицо стало печальным и серьёзным. — Благодарю вас за ваше выступление. — По нашим меркам прошло совсем немного времени, и раны наши свежи. Как и скорбь по покойной Исланзади, — вторил ей лорд Датхедр, один из высокородных эльфов. «Это было очень красиво и очень печально», — мягко коснулась мыслей чародейки явно гордившаяся ими Нерия. Провожаемые одобрительными кивками и комментариями, Измира и Нелл вернулись к столу. — Я под большим впечатлением, — проговорил Дусан. — Да, вы молодцы! — Альбрун с чувством похлопала чародейку по плечу. — Меня очень тронуло. Атмосфера веселья вернулась не сразу, но постепенно вновь зазвучавшая музыка, приятная компания, обилие еды и в особенности напитков сделали своё дело. Измира окончательно захмелела, и всё происходящее начало сливаться для неё в один радостный, наполненный смехом и светом разноцветных огоньков вихрь. Она кружилась в странном танце с какой-то беловолосой эльфийкой, хихикала над забавными виршами Благдена и, присоединившись к драконам, безуспешно пыталась отгадать замысловатые загадки двух котов-оборотней, Солембума и загадочной немногословной Мод, проживавшей в Эллесмере. Затем настала пора прощальных подарков. Арья, поднявшись, сделала знак рукой, и вскоре к столу подошли пятеро эльфов, нёсших четыре огромных высоких седла и какие-то свёртки. — Альбрун и Барка! Свои мечи Всадников вы получите по окончании обучения в Академии, однако я решила преподнести вам в дар оружие от себя, — сказала эльфийская владычица. — Эти луки выпеты из деревьев нашими лучшими мастерами, пусть они послужат вам верой и правдой. Один из подошедших эльфов развернул свёрток, в котором оказались два разных, несомненно искусно сделанных лука в чехлах, один огромный и другой довольно маленький, а также два колчана, наполненных стрелами. Большой лук, разумеется, предназначался для Барки, а тот, что поменьше — для Альбрун. Всадники с поклоном приняли подарки. — Благодарим вас, королева. Это воистину бесценный дар, — сказала гномка, принимая подарок. — Элрун оно, Арья Дрёттнинг, — пророкотал кулл, восторженно разглядывая лук. — Это ещё не все. Мне хотелось бы вручить вам настоящие сёдла, достойные Всадников, оставшиеся от ваших предшественников. Их тоже некогда изготовили наши эльфийские умельцы. Я также решила несколько заранее вручить их Нелл и Дусану. Молодые Всадники вновь принялись благодарить королеву и эльфов. Драконы мысленно вторили им. «Я бы не отказался сразу приладить ремни перед завтрашним полётом, чтобы не тратить на это время утром», — прозвучал в головах собравшихся голос Рагнара. «Светлая мысль», — согласилась с ним Тхуриаджад, выдохнув из ноздрей столп искр. Барка и Альбрун, руководствуясь помощью эльфов, стали прилаживать сёдла на своих крылатых спутников, регулируя ремни. «Можно и нам с Аргелем тогда уж сразу их примерить», — не пожелала остаться в стороне Нерия. Нелл и Дусан с энтузиазмом согласились. Измира подошла к драконам поближе, наблюдая за действиями друзей. Новые сёдла действительно выглядели внушительно, высокие, с глубокими вольготными сиденьями, расшитые золотыми, явно магическими символами. «Ну как?» — когда седло было успешно закреплено, Нерия покрасовалась, поворачиваясь разными сторонами, как если бы хвасталась новым нарядом. — Роскошно! — радостно улыбнулась Элинор. — Думаю, теперь наши полёты станут не в пример удобнее. «Не терпится опробовать», — фыркнула дракониха. Следующим подарки вручил Дусан, сделавший для товарищей на память два небольших фрейтха, изображавших всех четверых юных Всадников верхом на их драконах. — Не забывайте нас в Академии, — с улыбкой сказал он. — Забудешь вас, — хихикнула Альбрун. — Глазом не успеем моргнуть, как будем там все вместе. — А это передайте, пожалуйста, Аланне, моей сестре, — он протянул Альбрун запечатанный свиток. — Конечно, — гномка осторожно приняла его и убрала вместе с фрейтхом в наплечную кожаную сумку. — Погодите, у меня тоже есть два вас подарки на память! Она куда-то отошла и спустя пару десятков минут вернулась на поляну, с трудом держа в руках несколько сложенных полотен ткани. Это оказались три длинных плаща с серебряными застёжками — чёрный, зелёный и синий. — Эти плащи сшиты у нас в Тарнаге. Перед моим отбытием в Эллесмеру их передал мне Ундин, глава моего клана. Они специально изготовлены на высокий, не гномий рост, и я взяла их с собой как раз для того, чтобы преподнести в подарок будущим друзьям-Всадникам. Они сделаны из шерсти фельдуноста, самого тёплого материала на свете, и в них вы не будете знать холода даже зимой на горных вершинах. Для Барки плащ, конечно, будет маловат, но, благо, мы ещё с ним не прощаемся. Выбирайте! Измира потянулась в синему плащу, Нелл выбрала чёрный, а Дусан — зелёный. Примерив плащ, чародейка почувствовала, как ей моментально стало жарко. Сняв его, она обняла и расцеловала коренастую подругу. — Альбрун, они великолепные! — благодарная Нелл тоже обняла гномку. Измира вытащила из парчовой сумочки сестры свой подарок и преподнесла его Альбрун. Браслет, как она и ожидала, пришёлся гномке впору. — Какие потрясающие гранаты! Красотища, уж я знаю в этом толк, — вытянув руку, низкорослая Всадница любовалась изделием. — Спасибо! Пир плавно подходил к концу. Разноцветные эрисдар, освещавшие поляну, начали медленно гаснуть один за другим. — Что ж, нам завтра рано вставать, а мне ещё нужно собрать вещи. Ещё увидимся утром, — зевая, Альбрун медленно встала из-за стола, попрощалась со всеми и удалилась вместе с Рагнаром. Немного погодя Барка и Тхуриаджад тоже отправились спать, только предпочли не уйти, а улететь, опробовав новое седло. Анжела куда-то исчезла совершенно незаметно. Наконец, Арья, поднявшись, поблагодарила всех за праздник и, пожелав присутствующим светлой ночи, вместе с Фирненом скрылась в тени деревьев. Благден, громко каркнув, последовал за ними. За столом остались сидеть Нелл и эльфы, включая Дусана. Измире спать не хотелось. Чародейку охватило какое-то странное волнение. Фёльнирв, отуманивший голову, придал ей смелости и решимости и, собравшись с духом, она встала и, обогнув стол, подошла к Элинор и Дусану. — Хочу прогуляться, — сказала она уже немного заплетавшимся языком. — Ты пьяна, — обеспокоенно шепнула Всадница. — Я люблю тебя, сестрёнка, — с чувством сказала Измира, навалившись на девушку с объятиями. — И я тебя, — Нелл улыбнулась. Тут чародейка почувствовала осторожное прикосновение к своим мыслям — это была Всадница, и дочь графа не стала выставлять барьер. «Проводить тебя домой?» — мысленно спросила Нелл. «Не стоит. Я хочу попросить Дусана пройтись со мной. Я решилась». «Признаешься ему в своих чувствах? Ты уверена?» «Как никогда». — Не составишь мне компанию, Дусан? — промурлыкала Измира, глядя на эльфа. — С удовольствием, — он с готовностью поднялся и галантно предложил ей опереться на его руку. — Удачной прогулки, — вслух пожелала Нелл, качая головой. — Скоро увидимся. Всем доброй ночи! — попрощалась чародейка. Идя под руку, Измира и Всадник не спеша направились в сторону леса. Сердце дочери графа взволнованно колотилось, к голове прилила кровь. Дусан завёл было беседу об искусстве, но чародейка молчала, погружённая в свои переживания. — Измира, что с тобой? Ты меня не слушаешь? — спросил эльф, остановившись. Поляна скрылась за деревьями, но до них доносились приглушённые звуки флейты и свирели. Отпустив руку Всадника, Измира замерла в полушаге напротив него. — Как ты ко мне относишься? — выпалила она, глядя на него горящими глазами. Несколько напряжённых мгновений Дусан молчал, не двигаясь, а потом быстрым движением притянул её к себе за талию и поцеловал. Внутри у девушки всё сжалось. — Мой ответ не напугал тебя? — тихо спросил Всадник, осторожно отстранившись. — Нисколечко. Поцелуй-ка меня ещё раз, — чародейка счастливо засмеялась, обнимая его за шею. Ей хотелось петь, танцевать и одновременно прыгать от радости. Эмоции захлестнули Измиру с головой. «Я знала, что это взаимно!» — мысленно торжествовала она. Держась за руки, они гуляли по окружавшему Эллесмеру лесу почти час, хотя дочери графа показалось, что прошло не больше десяти минут. Ей не терпелось поделиться своей радостью с Нелл, но, когда они вернулись на место пиршества, оказалось, что за их столом остались сидеть только Ардин, Меланор и лорд Датхедр. Нерии тоже след простыл. У стола, загадочно улыбаясь, примостилась косматая маленькая девочка с лицом старушки — кошка-оборотень Мод в человеческом облике. Измира внимательно оглядела поляну в поисках Нелл, но не увидела сестру ни тогда, ни после.