Your daddy was better

От родителей Чонгука как обычно отмазывает Намджун, наплетя что-то о том, что они мило проводили время в его компании, пили колу и играли в Твистер. Чонгук и правда чувствует себя как после игры в Твистер — настолько он запутался и устал, поэтому всё почти правдоподобно. На оставшиеся сутки он просто заваливается к себе в комнату, запасаясь едой и газировкой, и на любые поползновения со стороны родителей, которые, впрочем, быстро прекращаются, отвечает, что хочет отдохнуть и вообще его все достали. Весь оставшийся день субботы Чонгук лежит, раскинувшись на своей кровати, изредка пожёвывая дряни то из одной пачки, то из другой, и не может перестать думать. Об этом Ким Тэхёне, Сынёль, которая неожиданно оказалась именно его дочерью, об их совместной ночи… последнее особенно часто появляется в мыслях, и Чонгук искренне не понимает, почему его это так мучает, потому что ни разу ещё не было такого, чтобы он настолько хотел с кем-то повторить. Может, ему просто партнёры хуёвые попадались, а здесь его зацепила опытность, но что-то всё же было ещё. Несомненно, Тэхён ему понравился. Внешне так точно — Чонгук настолько красивых мужчин никогда не встречал (а уж тем более с ними не спал). Но вот что делать с этим дальше? Будь сам Чонгук постарше лет на десять или Тэхён помладше так на пятнадцать, всё было бы гораздо проще, а что делать сейчас Чонгук не знает совершенно. Как говорится: и хочется, и колется, да мамка не велит. Наверное, если бы его мама узнала о том, чем её сыночек занимался прошлой ночью, её бы приступ хватил. А сколько вообще ему лет? Этот вопрос пришёл внезапно, и, хотя Чонгук и дал ему навскидку не больше сорока, любопытство о точном возрасте его съедало. Не найдя ничего лучше, парень достаёт ноутбук, спихнув с кровати половину опустевших пачек из-под чипсов и прочего «пищевого мусора», как любит повторять его мама, открывает крышку и, размяв шею и пальцы, принимается совершать рейд на Гугл. Долго искать не приходится, и Ким Тэхён высвечивается первой же строкой, обозначившись как «известный корейский модельер, работающий под псевдонимом KimTae, художник и фотограф, владелец бренда "Killing Trouble", филантроп». Чонгук пялится в экран сначала подозрительно, будто пытаясь усмотреть подвох, но подвоха нет, а Гугл ещё и картинки подсовывает, на которых Тэхён собственной персоной, чертовски обаятельный, позирует в объектив, блистая светлой шевелюрой и золотым пиджаком. На другом фото он стоит на вытянутом подиуме, улыбаясь гостям, а позади него — модели в нарядах, вероятно, его авторства. Дальше ещё фото с разных показов, с красной ковровой дорожки на каком-то мероприятии, попадаются и кадры с корейскими знаменитостями — актёры и актрисы, исполнители, к образам которых именитый дизайнер приложил руку. Чонгук всё листает их и не может остановиться. А ещё не может поверить, что разговаривал вот с этим человеком ещё с утра (почти с утра), а ещё что он, на минуточку, с ним переспал. И он кончил ему в рот… Со стоном Чонгук откидывается на подушки, укладывая одну себе прямо на лицо, как будто собираясь ей задушиться. Кстати, неплохая идея для суицида, уже пора подбирать способ, потому что если хоть кто-то узнает, с кем малыш Чонгук-и резвился ночью, плохо будет всем. И он даже не знает, кому больше. Теперь и реакция Тэхёна вполне ясна, потому что он личность публичная, и огласка подобных связей ему непозволительна. Как же неловко… Чонгук всё же отнимает подушку от лица и возвращается к ноутбуку, что гудит едва слышно. Википедия с готовностью показывает тридцать семь лет, что в корейском летоисчислении тридцать восемь, и, ну, это не так плохо, как парню кажется. Для своего возраста выглядит он прекрасно и очень свежо. Прокрутив страницу вниз, Чонгук разочарованно вздыхает, потому что информации не так уж и много. Достаточно, чтобы получить представление о человеке, но ему кажется, что этого мало. Чертовски мало. Спустя час чтения, поисков и просмотра фотографий, Чонгук осведомлён о биографии, работе, личной жизни и куче слухов, которые ползают вокруг модельера ядовитыми змеями. Парень даже удивился, что никогда о Тэхёне не слышал, потому что тот действительно довольно известен, а его бренд в последнее время активно продвигается на рынке. Возможно, он этой темой просто никак не интересовался, ведь в моде он не разбирается совсем — носит то, что классно выглядит и довольно популярно сейчас, а на имена тех, кто это всё создаёт, ему как-то по барабану. Что касается биографии, то здесь ничего сверхъестественного: мальчик из обычной семьи, с детства любил рисовать и наряжаться. Родители его увлечений не признавали, хотели, чтобы их ребёнок рос как все мальчики, но тот упрямо продолжал делать то, что ему нравилось. К окончанию школы всё же смирились с тем, что у Тэхёна явный талант, и позволили поступить туда, куда он хотел — в академию искусств. Тогда же он познакомился со своей будущей женой, которая была старше его на семь лет — она преподавала у них рисунок на первом курсе. Как-то завертелось, закружилось, и вот у них родилась Сынёль, причём в один год с Чонгуком — на тот момент Тэхёну был двадцать один. Дальше отношения развивались сложно, всё-таки разница в возрасте давала о себе знать (на этом моменте Чонгук нервно усмехнулся, пока читал). После окончания академии Тэхён ещё долго не мог найти себя, он впал в долгий творческий кризис, работал то тут то там, пытался и репетитором подрабатывать, и писал картины на заказ, но зарабатывал своим трудом не очень много; в семье наметился явный разлад, и в итоге всё привело к разводу. После этого, как отмечает сам модельер, у него как будто открылось второе дыхание, и он начал рисовать. Рисовать очень много, в основном именно одежду, пытался сам что-то сшить, одевая в основном своего хорошего друга Ким Сокджина, который на тот момент делал большие успехи в модельной карьере. И вот, спустя почти десять лет, Тэхён оказался на вершине, стал зарабатывать своим творчеством неплохие деньги, но спутницей на жизнь больше так и не обзавёлся. Давно ходят слухи о том, что Тэхён гей, и во многом именно этот факт повлиял на их разрыв с женой, но сам модельер это никак не комментирует. Закончив со своим маленьким расследованием, Чонгук захлопывает крышку ноутбука, складывая тот на пол, и, взяв очередную пачку и прижав её к груди, садится, оперевшись о изголовье спиной, чтобы уставиться перед собой невидящим взглядом и постараться всё это переварить. Вот это он, конечно, попал.

***

— Джинни, мне кажется, я попал, — тянет Тэхён жалобно, и при одном взгляде на его несчастное лицо разве что самая равнодушная тварь не расчувствуется и не захочет пожалеть. Этой равнодушной тварью Сокджин, собственно, и является, по твёрдому мнению модельера. Потому что друг на его тираду только закатывает глаза и спокойно делает очередной глоток чая, будто он сюда только за этим и приехал. — Я не понимаю, в чём проблема, — чашечка со звоном ставится на блюдце, а Сокджин смотрит на распластавшегося по поверхности стола Тэхёна. — Ему понравилось? — неуверенный кивок. — Тебе понравилось? — снова кивок, но уже полностью утвердительный. — Он тебе предъявил что-нибудь? — голова машет отрицательно. — Вот и всё. — Он же несовершеннолетний! — снова воет Тэхён, зарываясь пальцами в волосы. — И что? — Сокджин невозмутимо отпивает ещё чая, даже в лице не меняясь. — Если я правильно понял, пацан школу скоро заканчивает, раз учится вместе с Сынёль. Мальчик уже взрослый, за свои желания отвечает. Ты же его не изнасиловал, в конце концов. Так что прекращай ломать комедию и лучше иди и собирайся, если хочешь, чтобы мы куда-то сегодня попали. Или я поеду без тебя. — А вдруг это всплывёт, — Тэхён все слова пропускает мимо ушей, тупо глядя в потолок, положив голову на вытянутую руку. — Это же такой скандал будет. Мне плевать, что они узнают, что я по мальчикам, по-моему, уже ни для кого это не секрет, но чтобы по несовершеннолетним… — Ким Тэхён! — от громогласного тона названный вздрагивает, переводя взгляд на хмурое лицо друга. — А ну быстро заткнулся и пошёл наверх собираться. Ноешь тут, как будто тебе не тридцать восемь, а все восемнадцать. Ничего и никуда не всплывёт, а если даже и всплывёт, то у тебя есть хороший адвокат. Серьёзно, Тэ, хватит капать мне на мозги, сегодня у меня выходной, и я хочу нормально отдохнуть, а не выслушивать твоё беспочвенное нытьё. Тэхён хочет возразить, что нытьё вовсе не беспочвенное, но при виде сурово сдвинутых бровей теряет запал и встаёт, чтобы отправиться наверх по настоятельному совету и привести себя в порядок. В ванной он придирчиво разглядывает своё лицо в зеркало, смотря на несколько лёгких морщинок с неприкрытым отвращением, после чего принимается за макияж: тональная основа, консилер, пудра, лёгкие коричневые тени, чтобы сделать глаза выразительнее, затемнив внешние уголки, немного блеска — и сразу виден эффект, а возраст можно скинуть лет на пять-семь смело. Только от косметики моложе он всё же не станет, и этот простой факт не может не расстраивать. Волосы он уложил заранее, поэтому лишь поправил пару прядей, всерьёз подумывая над тем, чтобы снова перекраситься в блонд — так он выглядит свежее. В гардеробной стоит довольно долго, думая не столько над тем, что надеть, сколько над сложившейся ситуацией. И мальчишка этот не выходит из головы, будто насмехаясь над его маленькой оплошностью. А ведь Тэхён всегда в таких вещах аккуратен. Старается, по крайней мере. Обычно он и по клубам не ходит, вместо этого прося своего менеджера подыскать кого-нибудь, на всё согласного и в нём самом незаинтересованного, чтобы жаркий секс без обязательств, а на утро мило распрощаться и никогда больше не встречаться. Удобно и вполне безопасно, иногда и доплатить можно, чтобы наверняка. Вчера Тэхёну захотелось новых ощущений, вот он их и получил. Нашёл сам, да только немного не рассчитал, что в клубе со строгим фейс контролем может оказаться несовершеннолетний. Красивый, пьяный и готовый подставляться под чужие ласки. Тэхён встряхивает головой, отгоняя воспоминания о прошлой ночи. Нет, это уже ненормально. Сокджин дело говорит — хватит беспочвенно загоняться. Мальчишка наверняка уже забыл о нём и сейчас тусуется где-то (Тэхён очень сомневается, что тот по выходным прилежно учится), поэтому ему тоже стоит успокоиться, принять как очередной увлекательный опыт и пойти развлечься. Но сегодня уже без случайных связей, а просто отдохнуть. Свой выбор Тэхён останавливает на однотонной винной рубашке — рукава подворачивает, две верхние пуговицы расстёгивает, оставляя треугольник кожи открытым; следом идут чёрные брюки с высокой талией, укорочённые к низу и расшитые цветами на левом бедре (его собственными руками), на ноги — удобные мягкие слиперы, а на длинные утончённые пальцы — несколько колец с чёрными и бордовыми камнями. А завершение образа — серёжка-медальон с цветной вставкой посередине. Тэхён кивает отражению в зеркале довольно и, прихватив с собой из спальни телефон и чёрный клатч, спускается вниз, где его давно ждёт друг. И наверняка проклинает всю его семью до пятого колена. — Я думал, здесь состарюсь и умру, пока ты нацепишь на себя каждую побрякушку, — недовольно бурчит Сокджин, окидывая его оценивающим взглядом. — Но, должен признать, ты выглядишь отлично. — Как и всегда, — самодовольно улыбается Тэхён и кивает в сторону выхода. — Пойдём уже. Ужас как хочу повариться в светских сплетнях. «Чтобы хоть на пару часов отвлечься», — добавляет уже мысленно, потому что творящееся в его голове ему не нравится совершенно.

***

Понедельник — день тяжёлый. Особенно если ты всю ночь играл, и теперь глаза слипаются, будто в них клея налили, а мозг отказывается воспринимать насильственно поступающую в него информацию. При этом все вокруг, скорее всего, уверены в том, что Чонгук пребывает в состоянии живого мертвеца по причине иной, более веской и подходящей его образу отпетого бабника. Да, Чонгук руку на отсечение даст, что про него уже пустили очередной слушок на тему того, что он всю ночь кого-нибудь трахал, а лучше сразу двоих, в то время как он сам с упорством малолетнего задрота играл один матч в Овервотче за другим. Вот вам живой пример того, как «работает» репутация. И Чонгука это более чем устраивает. Его верховное положение в школьной пищевой цепочке, которое было занято с самого начала, позволяет теперь без особых усилий поддерживать свой авторитет и не давать всяким выскочкам повода сдвинуть элиту с пьедестала. К пятому уроку — его любимой физкультуре, Чонгуку наконец удаётся разлепить глаза, чтобы столкнуться с неумолимым напором со стороны Чимина, который пристаёт к нему в раздевалке (не буквально!), зажимая в углу и упирая руки в бока, когда почти все из комнаты уходят. — Что? — спрашивает Чонгук, всё ещё пребывая в сонном состоянии и кое-как продевая голову через футболку. — Куда ты делся в пятницу вечером? — шёпотом спрашивает друг, глядя сурово, и эта его настойчивость порядком нервирует. Конечно, он может сказать правду, даже ничего не утаивая, потому что Чимин хоть и последняя сплетница, но о своих друзьях молчать будет до победного. Однако Чонгука всё же что-то останавливает. Поэтому он просто пожимает плечами и отодвигает друга в сторону, чтобы добраться до своего шкафчика. — Нашёл себе кое-кого на ночь, как обычно. — И всё? Даже никаких подробностей? — Чимин скептически хмыкает, складывая руки на груди. — Кто она, хороша ли в постели, как именно ты её отшил? Ну же, Куки, мне же интересно! Чонгук мнётся, думая, как бы отвертеться от любопытного парня, но делает этим только хуже, потому что тот подозрительно щурится, отчего его глаза становятся двумя узкими щёлками, и подходит ближе, опираясь рукой о соседний шкафчик, пока Чон роется в своём. — Или это была не она? Чонгук вздрагивает, точно его спалили за преступлением, и поворачивается к Чимину, на губах у которого победная улыбка, не предвещающая ничего хорошего. Потому что если Чонгук проводил время в компании не-девушки, то это гораздо, гораздо интереснее, ведь случается так редко. — Нам пора на урок, — припечатывает сухо, пресекая последующие вопросы, но Чимин и не наседает, довольный своей проницательной провокацией. Зато привязывается на большой перемене, когда они идут в столовую, чтобы поесть. Чонгук хмурится и упорно молчит, пока Чимин крутится вокруг него, точно юла, не переставая щебетать, даже когда они стоят в очереди. За столик к ним присоединяется неизменный дуэт Хосока и Чехён, и Чонгук смотрит на них двоих жалобно, будто они могут спасти его от этой кары небесной, что сидит справа и поглощает свой обед, не переставая тарахтеть. — Куки переспал с парнем, — доверительно сообщает он новоприбывшим, и Чонгук не знает, чего хочет больше: впечатать лицо друга в стол или впечататься самому. — Да, переспал, доволен? — соглашается вымученно. Аппетит совсем пропадает, а еда застревает в горле, и он откладывает палочки, принимаясь за единственную его отраду — банановое молоко. И чуть не давится от звучащих следом слов, сказанных нараспев: — Готов поспорить, он отказывается что-либо говорить, потому что был сни-изу. Чехён взрывается совсем не женственным смехом, похрюкивая, а Хосок бросает на невинно хлопающего глазами Чимина осуждающий взгляд, мол, ну хоть не за столом. Чонгук и его предсмертное состояние, кажется, никого вообще не волнуют. Вот вам и лучшие друзья. — Встретимся позже, — откашлявшись, раздражённо сообщает Чонгук и поднимается из-за стола, подхватывая недопитое молоко. Три пары глаз провожают его удивлённо, потому что парень зол, а такое бывает нечасто, только если его действительно что-то задело. — Что это с ним? — спрашивает Чехён, вздёрнув аккуратные тёмные брови, но Чонгук уже не слышит того, что происходит за столом, стремительно удаляясь. Ему нужно успокоиться. Вдохнуть размеренно, досчитать до десяти или как там принято приводить себя в чувство. Остаётся ещё с лихвой минут двадцать, поэтому Чонгук идёт на своё любимое место в школе — террасу на крыше, где разбит небольшой садик, за которым ухаживают любимцы их биолога. Обычно терраса закрыта, но Чонгук — сын директора, а значит, у него есть ключи к любым замкам в этом ёбаном месте. Вот и сейчас он проникает на крышу без особого труда, усаживаясь на широкий парапет, оснащённый широкими перекладинами, чтобы в случае чего защитить от падения. Чонгук бросаться вниз не собирается, но посидеть на краю крыши, оперевшись о заграждение спиной, и посмотреть на окрестности с высоты четвёртого этажа ему нравится. Не так высоко, но взгляд всё же достаёт до соседних улиц, домов, что стоят в отдалении, парка неподалёку. Ему здесь нравится проводить время, особенно когда тепло, как сейчас. Начало мая в этом году радует солнечной сухой погодой, не столь знойной, но приятной, чтобы можно было ходить в рубашке или футболке, не заботясь о том, чтобы брать с собой что-то потеплее, хотя по ночам всё же бывает некомфортно. Раздражение сходит медленно и неохотно, и Чонгук, обессиливший от столь ярких эмоций, устало вздыхает, не понимая, что на него нашло. Если так подумать, то повода злиться не было. Куда проще было просто рассказать всё, не испытывая свои нервы на прочность, потому что Чимина переспорить просто невозможно — он в любом случае добьётся своего. Намджуна, вот, пилит уже год как, и Чонгуку почему-то кажется, что совсем скоро тот сдастся. Соблазн не идти на физику крайне велик. Во-первых, у них лабораторная, которую Чонгук снова завалит, потому что не понимает ровным счётом ничего, а во-вторых, он всё ещё хочет побыть один. Как-то в последние дни его маска опасно трещит по швам, и ему всё труднее строить из себя похуиста. В смысле, на учёбу ему и так похуй, а вот по другим поводам он становится слишком эмоциональным. И убеждаться, что дело в одном конкретном человеке, о котором он не может перестать думать, Чонгук не хочет. Это же надо было так вляпаться? И рассказать никому не может, и из головы выкинуть — тоже. Ещё его несколько беспокоит Сынёль, вернее, её абсолютное молчание. Девушку явно задел его, эм, поступок, но будет она что-то с этим делать или нет — вопрос открытый. Да и слух, о котором Чимин говорил ещё в пятницу, пока не утих, что тоже не очень хорошо. Из раздумий его вырывает покашливание слева, и Чонгук поворачивается на звук, встречаясь взглядом с виновницей его напряжённых мыслей. Вспомнишь говно, как говорится, вот и оно. Вид у Сынёль крайне серьёзный, а красивое лицо, которым девушка пошла в отца, подёрнуто явным отвращением. Что ж, возможно, он даже заслужил. — Что тебе нужно? — спрашивает сразу в лоб, потому что просто так она бы сюда не пришла. Ещё и выследила наверняка от самой столовой. — Для начала, хочу, чтобы ты извинился, — твёрдо заявляет Сынёль, поджимая розовые губки. — За что? — Чонгук вздёргивает бровь, искренне не понимая, за что именно должен просить прощения. Ей он ничего не обещал, а то, что он переспал с её отцом, вышло вообще случайно, когда он даже понятия не имел об их родственной связи. — За то, что опозорил мою честь своим поступком. Простите, что он сделал? Чонгук даже рот от удивления приоткрыл, глядя на эту наглую мордашку, что оставалась совершенно серьёзной. — Ладно, — осторожно говорит парень, опасаясь, что эта дура может выкинуть что-то похлеще. Проще просто согласиться. — Я извиняюсь, окей? Что ещё? Сынёль одаривает его испепеляющим взглядом, надменно вздёрнув острый подбородок, но «извинение» переваривает. — Ещё я хочу, чтобы ты продолжил со мной встречаться. От этого заявления у Чонгука едва глаза из орбит не вылазят, и он чудом удерживается от того, чтобы не наебнуться с парапета, удерживаясь за ограждение. То есть, он трахнулся с её отцом, а она как ни в чём не бывало хочет, чтобы он стал встречаться с ней? Она совсем мозгами двинулась? — Иначе я всем расскажу, чем ты занимался с моим папочкой, — тянет она, растягивая губки в садистской улыбке. — И поверь, мне плевать, что с вами обоими в итоге сделают. Так что выбирай, оппа. Чонгук берёт себя в руки удивительно быстро. Стряхивает прилипший страх, нацепляя привычную маску похуиста, и поднимается с парапета, чтобы встать прямо напротив девушки, возвышаясь над ней на добрую голову. — Думаешь, можешь меня этим запугать? — пытается придать своему голосу грубости и говорит тише, чтобы звучало угрожающе. — Не забывай, кто здесь ты, а кто я, и кому из нас поверят больше. У тебя нет никаких доказательств, а те сообщения — всего лишь маленькая, безобидная шутка, — он подходит ближе и наклоняется к чужому покрасневшему уху, чувствуя, как девушка вся дрожит, и мысленно себе аплодирует. Нужный эффект достигнут. — А с тобой я встречаться не буду, потому что изначально не давал тебе какого-либо повода на продолжение, да и сейчас ты показала себя с самой отвратительной стороны. Думаешь, мне нужна девушка, которая плетёт интриги и плюёт на чувства собственного отца? Он отстраняется, замечая застывшие злые слёзы в чужих глазах, и ему, если честно, даже не жаль. Вот вообще ни капельки. — Ты ещё пожалеешь об этом, — цедит сквозь зубы и бросается прочь, задевая его плечо. Будь эта сука парнем, Чонгук бы ей определённо вмазал, но вместо этого только хмуро смотрит удаляющейся фигуре вслед. Нужно быть с ней осторожней. Мало ли что она решит выкинуть. На физику скрепя сердце Чонгук всё же идёт, хотя и опаздывает минут на десять. На немой вопрос Чимина, который, сжалившись, пишет лабораторную за них двоих, он отмахивается, обещая объясниться потом. Держать всё в себе у Чонгука всё-таки не выйдет, иначе он попросту взорвётся, не давая мыслям эмоционального выхода. А мыслей у него много. Слишком-слишком много.

***

С Чимином они договариваются встретиться, как обычно, в кальянной, потому что Чонгуку нужно немного расслабиться, а уходить в запой в понедельник как-то рановато, хотя и очень хочется. В назначенное время они усаживаются за дальний столик у красиво оформленной зеленью стены рядом с окошком, откуда видна оживлённая вечерняя улица. Мельтешащие машины и люди как-то успокаивают, а принесённый кальян притупляет расшалившиеся нервы. Затем Чонгук вываливает на друга всё. И про ту дурацкую шутку рассказывает, с которой всё началось, будто он сам накаркал, и про охуительную ночь с Тэхёном, и про разговор с Сынёль с её пустыми угрозами. Чимин, пока парень рассказывает, нервно прикладывается к мундштуку, густо выдыхая дым, и пытается переварить услышанное, потому что в его светлую головушку предоставленная информация вливается туго. А когда она становится по местам, главная (тайная) сплетница школы широко распахивает глаза, глядя на друга с неприкрытым шоком. Чонгук, воспользовавшись чужим замешательством, выхватывает мундштук из рук и делает пару тяг, уставившись в окно, пока друг пытается преодолеть экзистенциальный кризис. — Вот это ты конечно… даёшь, — наконец говорит Чимин, откидываясь в глубокое кресло и поправляя чёлку, чтобы не сползала на глаза. — Думаю, она вряд ли что-то сможет тебе сделать, ведь у неё правда нет никаких очевидных доказательств, кроме вашей переписки и её собственных слов, так что можешь выдохнуть спокойно. Если что, я по своим каналам могу разведать, что и как. Но это конечно, пиздец, Чонгук-а. Трахнуться с самим Ким Тэхёном, не зная об этом… — А ты, я смотрю, хорошо о нём осведомлён, — фыркает Чонгук, не глядя на друга. — Вот ты знал, что он отец Сынёль? — Да кому эта шкура вообще нужна, — отзывается парень брезгливо, отпивая колы. — Про самого Ким Тэхёна я знаю хорошо, даже был на показе весенней коллекции. Помнишь мой берет? Который с вышивкой? Вот это его творение. Погоди, ты серьёзно ничего о нём не слышал? Он же топовый дизайнер последних лет! — Я не такой знаток моды, как ты, — Чонгук кривит губы, передавая кальян другу. — Есть ещё одна проблема. — И какая же? — Мне кажется… нет, я точно уверен, что хотел бы повторить с ним. — Бл… — Чимин откашливается, неудачно вдохнув и смотрит слезящимися глазами удивлённо: — Ты серьёзно? — Чонгук кивает и вновь отворачивается к окну, наблюдая за тем, как по стеклу начинают прилетать крупные капли. Замечательно, у него же как раз нет зонта, потому что, когда он выходил из дома, на дождь и намёка не было. — М-да-а, Куки, ты бьёшь просто все рекорды. А вообще, знаешь, — парень смотрит на друга, улавливая во взгляде нечто нехорошее, — почему бы тебе не попробовать? — Не попробовать что? — с опаской в голосе уточняет Чонгук, хотя намёк вроде понимает. И лучше бы он ошибался. — Ну, встретиться с ним, — звучит как гром среди ясного неба, а где-то в отдалении и правда громыхает сверкнувшая молния. — Просто пообщаться, может, вы найдёте общий язык. — И что я ему скажу? «Здравствуйте, мы трахались в прошлые выходные, а до этого я трахнул вашу дочь. Ещё я учусь с ней в одной параллели, как вы помните, и у нас с вами разница двадцать лет, так что я вполне гожусь вам в сыновья». Ты так себе это представляешь? — Ну, часть про дочь можно опустить, а всё остальное… Можешь даже назвать его папочкой. — Чими-и-н! — взрывается Чонгук так, что на него начинают оборачиваться другие посетители, и он понижает голос до шёпота, наклоняясь к другу через столик. — Хватит так отвратно шутить, иначе я тебе въебу. — А я и не шучу, Куки, я вполне серьёзно, — пожимает парень плечами. — Если он тебя правда заинтересовал, что с тобой бывает редко, как все мы знаем, почему бы не попробовать просто узнать поближе? Тебя это ни к чему не обязывает, а возраст… в жопу этот возраст, если честно. Мы с Намджуном вон встре… — Чимин резко замолкает, понимая, что явно сболтнул что-то лишнее, пока что не предназначавшееся для чужих ушей, а Чонгук, встрепенувшись, растягивает губы в гадкой усмешке. — Ты ничего не слышал. — С кем ты там встречаешься? — Просто отвали, — Чимин неожиданно заливается краской. — Джун попросил никому не говорить. Блять, — драматично роняет голову на руки, утыкаясь в них лицом. — Вечно у меня так. — Не волнуйся, я никому не скажу, — Чонгук затягивается и, выдохнув в красивое лицо дым, улыбается тепло. — Я рад, что у вас всё хорошо, и ты наконец растопил его сердце. — Вообще-то я растопил его ещё месяца три назад, но ты этого тоже не слышал, — шепчет Чимин, вызывая у Чонгука приступ неконтролируемого смеха. Кое-кто умеет мастерски скрываться, оказывается, и, если вдруг однажды ему придётся тоже скрывать свои отношения, он точно знает, к кому стоит обратиться за советом. Просидев в кальянной часов до восьми, они начали собираться, ведь Чимина ожидали ещё два мучительных часа с репетитором, а пропустить занятие — хуже смерти. Потом дома проблем не оберёшься. Дождь всё ещё лил без намёка на скорое завершение, но это Чонгука больше не печалило, потому что после разговора с лучшим другом ему действительно стало легче. Он ещё толком не знал, что будет делать дальше, но странное чувство неопределённости покинуло его, сменившись неокрепшей уверенностью в том, что всё будет прекрасно. У кого-нибудь так точно. Распрощавшись с Чимином, которого забирал никто иной, как Намджун (но это тоже тайна), Чонгук решил заглянуть в ближайший Старбакс, чтобы переждать непогоду, ну, или просто скоротать время, потому что домой ехать не хотелось совсем. Мать снова начнёт выражать своё «фи» по поводу его безответственного отношения к учёбе, отец, как обычно, разразится нравоучительной тирадой о том, как важно и ценно образование, а что интересно и важно ему самому никто снова и не поинтересуется. Чего хочет сам Чонгук, чем он увлекается, с кем проводит время и о чём вообще думает. Что он из себя представляет как личность, а не что он должен представлять, по мнению родителей. Им никогда не было интересно. Они всегда только и знают, что читать нотации о том, как нужно, а зачем и с какой целью — не объясняют. Они погружены в собственные заботы и дела, а свой родительский долг считают выполненным, если обеспечили сыночка деньгами и хоть каким-то образованием, а в довесок прочитали парочку нравоучительных лекций. Тепло и забота, наверное, закончились, когда Чонгук пошёл в школу. Просто исчерпали себя, потому что Чонгук-и уже взрослый мальчик, а взрослым мальчикам нужно сталкиваться с жестокостью этой реальности и учиться на собственных ошибках. Возможно, отчасти это и правильно, но иногда приходится падать слишком больно, а дома никто не пожалеет. Дом — определение странное. Это должно быть местом, в которое хочется возвращаться, где тепло и тебя всегда ждут, но Чонгук не чувствует, что его дом — это именно дом. Скорее, место, где он ночует и где хранятся его вещи. Для своих неполных девятнадцати так рассуждать довольно цинично, но Чонгук правда так считает. Он так чувствует. Чувствует, что ему не хватает банального человеческого тепла, участия и внимания. Он не сомневается, что родители его любят, но их любовь выражается не так, как хотелось бы ему. Она — объект полностью материальный, частично нравоучительный, но никак не связанный с эмоциями, особенно положительными, светлыми. Возможно, именно поэтому он пытается выцепить эмоции, которых ему так не хватает, в случайных связях. Чтобы разово, ярко и как можно более красочно. А повторять боится потому, что второй раз может оказаться скучным, не подарит того же букета ощущений, что и первый. Или во всём виноват страх оказаться ненужным, поэтому он первым даёт понять, что продолжения быть не может, чтобы его не отвергли, не выбросили, как блядский использованный презерватив. Он делает это сам. Ранит этим тех, с кем спит, но он изначально никому из своих случайных партнёров не даёт и намёка на продолжение. А это, по его мнению, уже частично его оправдывает. С Тэхёном всё… сложно. Чонгук приходит к этой мысли в который раз, сидя со своим венти американо за одним из столиков прямо у окна-витрины, и наблюдает за прохожими, растворяющимися в дождливой серости. Тэхёна не получается выбросить из головы, как остальных, и этот горький привкус того, что это Чонгука отшили первым, а не он, капает на самолюбие. Скорее всего, дело лишь в этом, и тогда парню действительно стоит просто с ним поговорить и убедиться в том, что это задетая гордость (а может быть потревоженный страх) в нём говорит, и просто отпустить проблему, никогда больше к ней не возвращаясь. Вскрыть гнойник, чтобы избежать дальнейшего воспаления, залечить тут же и идти дальше со спокойной душой. Без боли и потерь. — Здесь не занято? — спрашивают почему-то знакомым голосом, и Чонгук поворачивает голову, неожиданно сталкиваясь взглядом с парой внимательных глаз, что и сейчас смотрят изучающе. Всё тело будто бы сковывает, а язык прирастает к нёбу, когда по голове долбит осознание, что перед ним стоит чёртов Ким Тэхён в элегантном кремовом плаще, из-под которого виднеется тонкая изумрудная водолазка, улыбается мягко своими чувственными губами (которые умеют вытворять очень грязные вещи с его членом) и в добавок ко всему зачёсывает длинную чёлку назад. Демон-искуситель и грех во плоти. А Чонгук так ловко попался на его удочку, отдал, кажется, своё сердце на растерзание, и вообще-то сейчас тоже бы отдался, потому что в памяти слишком ярко всплывает то, чего он уже никогда не забудет. Сердце колотится, как бешеное, и Чонгук в этот самый момент точно понимает, что он самостоятельно залез в петлю, готовый в любой момент сойти с табуретки. Просто потому что перед ним стоит чёртов Ким Тэхён, а у Чонгука дрожит всё тело непонятно почему.