Your daddy was better

— Так я могу сесть? — спрашивает дизайнер, возвращая задумавшегося Чонгука в реальность, и парень неуверенно кивает, рассеянно оглядываясь по сторонам, где полно свободных мест. Пальцы нервно сжимают ни в чём не повинный стаканчик, а рядом опускается другой поменьше. У Чонгука в данный момент в голове зияет полнейшая пустота — белый чистый лист без единой закорючки, за которую можно было бы уцепиться. Выглядит он при этом, наверное, крайне глупо: сидит с отсутствующим взглядом, пялится как религиозный фанатик на второе пришествие Христа глазами-блюдцами и не может выдать и звука, нелепо раскрывая рот на манер выброшенной на берег рыбы. Тэхён усаживается грациозной кошкой на стул напротив, пронизывая взглядом хищным, но вполне дружелюбным, а у остолбеневшего парня пересыхает в горле само собой, и он подносит стаканчик с недопитым остывшим кофе к губам слегка дрожащей рукой. Нет, так не должно быть. Чонгук делает глоток и ставит стакан на стол, отодвигая чуть в сторону. Вздыхает шумно и хмурит брови, собираясь с мыслями, а заодно отгоняя внезапно навалившееся наваждение. Рядом с Тэхёном вообще какие-то странные метаморфозы происходят, начисто лишая здравого рассудка, и не беспокоить это не может. Хотя и приятно… — Неожиданная встреча, правда? — вдруг спрашивает модельер, закинув локоть на спинку стула и отпивая из своего стаканчика, на котором красиво выведено KimTae. — Очень, — Чонгук снова тупо кивает, как болванчик, и ругает себя, веля собраться. — Это нормально, что мы вот так сидим?.. — Что ты имеешь в виду? — Тэхён прищуривает один глаз и всего через пару мгновений понимающе акает. — Ты об этом. Всё в порядке, я не настолько знаменит, чтобы за мной толпами бегали фанаты и папарацци. Бывает иногда, но за этим всегда следит мой менеджер, — он поворачивает голову и машет усердно копающемуся сразу в двух телефонах ухоженному деловому мужчине в солнцезащитных очках, которые нынешней погоде никак не подходят. Менеджер на жест даже не поворачивается, только, зажав в ладони телефон, оттопыривает вверх большой палец и невозмутимо продолжает своё всепоглощающее занятие под скептический взгляд Чонгука. — Нэян очень занятой, — поясняет Тэхён, одарив мужчину сочувствующим взглядом, и поворачивается назад к парню. — Как… дела? — Нормально, — Чонгук пожимает плечами почти равнодушно, но глубоко внутри испытывает колоссальное количество неразрешимых противоречивых чувств, а сердце всё ещё стучит, никак не желая угомониться. — А у вас… — Тэхён хмурится, и парень мысленно отвешивает себе гигантский пендель, быстро исправляясь: — …тебя? — Ну… — всерьёз задумывается модельер, пока Чонгук хочет провалиться под землю и буквально не знает, куда себя деть. Ему до жути неловко, так, как никогда в жизни не было, и он даже понять не может толком из-за чего. Просто всё слишком… сложно. И уверенный в себе Чонгук почему-то именно сейчас решил махнуть ручкой и укатить в закат вместе с самообладанием — парень принимается терзать салфетку, потроша её на мелкие кусочки. Задумавшись и уйдя в себя, он только спустя какое-то время понимает, что Тэхён что-то говорит. — …нужно работать над летней коллекцией, но у меня в последнее время не хватает идей, так что, возможно, придётся пропустить сезон. — Мужчина неожиданно заглядывает прямо в глаза, и Чонгук невольно отводит взгляд, утыкаясь носом в пластиковую крышку стаканчика и прикусывая зубами отверстие. — Ты никогда не думал о карьере модели? — спрашивает неожиданно, заставляя парня приподнять брови в удивлении. Он, конечно, думал, но скорее по приколу. Просто мысль из разряда «а вот если бы», которая ничем толком не подкреплена. У него и опыта совсем в этом деле нет, так что в успехе фантастичной идеи можно лишь сомневаться. — Возможно. Если не получится с учёбой, то я мог бы попробовать, — бормочет Чонгук, всё ещё не глядя на сидящее перед ним изящество. — Уверен, тебе стоит попробовать уже сейчас, если не хочешь с этим пролететь — у тебя неплохие данные, — Тэхён бесстыдно подмигивает, вгоняя Чонгука в ещё большее состояние потерянности. С этим срочно нужно что-то делать, иначе его тут спустя пару таких фраз можно будет соскребать с пола. — Я пойду, пожалуй, мне пора, — говорит Чонгук, стараясь, чтобы голос не дрожал от волнения, и поднимается, тоскливо глядя на непрекращающийся ливень за окном. — Может, тебя подвезти? Что? Чонгук смотрит прямо в выразительные глаза, проверяя, не ослышался ли. Судя по всему, нет, потому что на него в ответ смотрят с вопросом, причём со всей серьёзностью. То есть, сначала его выставляют за порог, давая понять, что знакомство завершено, а теперь так просто предлагают подвезти? Серьёзно? В голове некстати звучит голос Чимина, вещающий про «попробовать-встретиться-пообщаться», и необоснованное желание повторить подключается тут же, подстёгивая к не самому здравому, но заманчивому решению. В конце концов, что он теряет? На улице льёт как из ведра, и в любом случае придётся заказывать такси, то есть тратиться. Не то, чтобы Чонгук был скрягой или испытывал финансовые трудности, но прокатиться бесплатно, да ещё и с таким мужчиной, который одним своим присутствием ломает все его маски разом, обнажая в груди нечто трепетное… в общем, перевес очевиден. Спустя пару минут Чонгук сидит на переднем сидении чёрного Роллс Ройса с благоговением разглядывая салон, но не решаясь ничего потрогать — он примерно представляет, сколько всё это стоит, и это представление примораживает его к месту, лишая возможности двинуться. Менеджера Тэхён отпускает, по его словам, все дела они за сегодня решили, и теперь они вдвоём едут по вечернему Сеулу, лавируя между другими машинами. На фоне негромко играет джаз, вероятно, личной подборки владельца авто, яркие пятна светофоров периодически слепят глаза, а Чонгук снова чувствует запах пионов, который фантомом преследовал его в последние дни. Невольно наплывают пьяные воспоминания: руки, губы, вздохи, и парень украдкой косит взгляд на утончённый мужской профиль, завораживающе прекрасный в свете мелькающих фонарей. Разглядывает жадно, отмечая про себя едва не каждую деталь, и в груди снова что-то трепетно сжимается, не в силах устоять перед сногсшибательным шармом. — Насчёт нашего, эм, знакомства… — вдруг говорит Чонгук, сам не понимая, зачем эту тему вообще поднимает. — Не стоит, — Тэхён улыбается мягко на контрасте с довольно грубым тоном. — Давай спишем это на обоюдную нетрезвость и просто забудем, ладно? Ты же… надеюсь, ты никому не говорил об этом? Так вот оно что. Чонгук моргает, отворачиваясь, и с этим будто пелена спадает с глаз, а парень неожиданно врезается лбом в яркую табличку с очевидным предупреждением, висевшую всё это время на видном месте. И этот широкий жест с предложением подвезти… глупый малыш Куки. — Нет, — отвечает резко, нахохлившись. — Я же не идиот, чтобы всем трепаться. Но вот в Сынёль я очень сомневаюсь. — Брось, к чему ей это? — Тэхён хмурится, поворачивая руль. — Конечно, вы с ней знакомы… но моя дочь — девочка уже взрослая и всё понимает. Чонгук едва слышно хмыкает, но молчит. Папуля о своём чаде явно лучшего мнения, чем есть на самом деле. Чонгук эту уверенность бы с огромным удовольствием пошатнул, только есть одна небольшая проблема, укладывающаяся всего в четыре слова: «Мы с ней трахались». И проблему эту, увы, уже не исправить. Парень даже назвал бы это своей ошибкой, очень глупой ошибкой. И глупой в том плане, что не он ступил, а сам её объект оказался тупым. — Приехали, — говорит Тэхён спустя какое-то время, проведённое в тишине с отзвуком дождя и тоскливого джаза, перекликающегося с ползущими по ветровому стеклу каплями. — Спасибо, что подвёз, — говорит Чонгук, глядя на экран смартфона, где значится уже начало десятого, а ещё несколько пропущенных звонков от матери, которые парень всё это время упорно игнорировал. — Я пойду. — Погоди, — Тэхён хватает его за запястье порывисто, и Чонгук замирает, уже потянувшись, чтобы открыть дверцу. Поворачивается к мужчине, что закусывает губу в нерешительности и продолжает касаться кожи изящными пальцами. Кажется, будто модельер борется сам с собой, и Чонгук от подобной реакции сам теряется на время. — Может… встретимся на выходных? Чонгук хлопает глазами и не понимает. Типа, его попросили обо всём забыть минут пятнадцать назад, а теперь просят встретиться. Может, это у Чонгука проблемы с головой и ему уже мерещится всякое. Но Тэхён продолжает сжимать запястье, дождь барабанит по лобовому стеклу, периодически срабатывают дворники и на фоне воздушно струится ненавязчивая джазовая мелодия. Происходящее напоминает театр абсурда, где Чонгук — главный герой. Сердце снова колотится, ожидая непонятно чего, и эта странная дрожь по всему телу в предвкушении чего-то особенного не даёт трезво мыслить, заставляя расплываться, как мороженое на солнцепёке. От близости будоражит ощутимо, и Чонгук может почувствовать чужое глубокое дыхание, доносящееся до щеки, в то время как его собственное к чертям сбилось. В голове в конвульсиях бьётся одно единственное слово: «повторить». И Чонгук готов плюнуть на всё и наклониться вперёд, переваливаясь через ручки кресел, а дальше будь что будет, но… — Ты не подумай ничего, просто я мог бы познакомить тебя со своим хорошим другом — он глава модельного агентства, между прочим, очень влиятельного в этой сфере. Если тебе интересно, конечно. Пальцы разжимаются, выпуская руку, а Чонгук чувствует себя так, словно его ледяной водой окатили. Разогнавшееся сердце застывает на месте, неприятной ледышкой скатываясь к животу. Ему ведь ясно сказали обо всём забыть, а он тут себе в один миг замков воздушных настроил, которые тут же сдуло сильным порывом ветра. И он стремглав полетел вниз. — Да, хорошо, — рассеянно отзывается Чонгук, всё ещё пребывая в состоянии потерянности, и чисто на автомате быстро диктует свой номер по просьбе мужчины. Из машины парень практически вываливается и семенит к дому быстрыми шагами, не особенно заботясь о состоянии одежды. Снимает у входа кроссовки и, игнорируя караулившую под дверью мать, что набрасывается на него с очередным ворохом упрёков, которыми Чонгук сыт по горло, идёт в свою комнату, закрываясь там. Благо есть замок. Скидывает влажную одежду на пол, натягивая одну из домашних безразмерных футболок, и падает на кровать обречённо под мерный стук капель по стеклу, которому в унисон вторит настойчивый стук в дверь, сопровождающийся строгим женским голосом. Родным, но ни капли не приятным. — Чонгук, открой дверь! Чон Чонгук! — не перестаёт сокрушаться мать, на что парень только накрывает голову подушкой и отворачивается к стене, имея единственное желание — исчезнуть. Просто испариться, обернувшись паром, чтобы нечто необъяснимо странное не донимало его уставшее сознание. Чтобы он не мучился от тоскливости, не испытывал разочарования, что отравляющим ядом капает из глаз. И на что он вообще надеялся? Что им действительно заинтересовались? Глупость какая. А, может, это он глупый, раз повёлся на обыкновенную вежливость. Или что это вообще. Почти поддался необъяснимому порыву, столь глупому и безрассудному, что глупость Сынёль с радостью уступает своё коронованное место. Повторить ему, видите ли, захотелось. А Тэхёну ничего не захотелось, и Чонгук наверняка бы лишь опозорился, если бы в машине… впрочем, неважно. Вот встретится в выходные с ним в последний раз и всё. Потом даже вспоминать не будет. Правильно Тэхён сказал — нужно просто обо всём забыть. Трахнуть какую-нибудь девочку своего возраста. Или мальчика. И всё станет как раньше. Обязательно.

***

Протянуть до выходных неожиданно оказывается задачей невероятно сложной, даже несмотря на внутреннюю установку, согласно которой Чонгуку похуй. Он твердит себе это на манер мантры, иногда даже вслух, чем вызывает неодобрительные взгляды учителей, если они вдруг проходят мимо в коридоре и предупреждения от них же, если случайно ляпает среди урока. Предупреждение, а не выговор, потому что с поведением Чонгука давно смирились и исправить уже не пытались — папочка-директор пусть сам разбирается со своей извечной проблемой. — Что случилось-то? — интересуется Чимин на одной из перемен, вставая прямо перед его партой и опираясь о её поверхность руками. — И не ври, что ничего, ты второй день сам не свой ходишь. — Это так заметно? — обречённо вздыхает Чонгук, утыкаясь лбом в скрещенные руки. — Ты не поверишь. — Может, для начала ты мне расскажешь, а потом я сам решу, — наставительно произносит Чимин и садится на чужой стул, пока его владелец отсутствует. В классе людей не так много, да и те расползлись по углам, занимаясь своими делами: девочки громко обсуждают очередной скандал в индустрии к-попа, парочка задротов рубятся в смартфоны, кто-то вообще спит, неприметная девчушка у окна сидит в наушниках и, периодически охая, что-то читает. Никому до них двоих нет дела, и это прекрасно. — После того, как ты уехал, я пошёл в Старбакс, где очень случайно столкнулся с ним, — нехотя признаётся Чонгук, не отрывая головы от рук. — Он подвёз меня до дома, а потом предложил встретиться ещё раз, перед этим сказав, что нам стоит забыть обо всём, что случилось. И ещё я почти его, ну… блять. В общем, не знаю, что на меня нашло, но я едва его не засосал, когда он делал мне деловое предложение по поводу моделинга. Как-то так. — И ты всё это время молчал?! — свистящим шёпотом взрывается Чимин, метая в друга молнии. Он недовольно фыркает и дуется, сжимая кулаки с силой, чтобы не матернуться — нынешний образ не позволяет. Сейчас Чимин с аккуратной тёмной чёлочкой, совсем без макияжа, в очаровательно-милых очках и обычной школьной форме. Добавить сюда его профессионально отработанный ангельский взгляд и нежный голосок — само очарование во плоти. К тому же умный, начитанный, вежливый и прилежный. А ещё держит в страхе полшколы, имея компромат даже на учителей, которые об этом благополучно не знают. — И какой ты после этого друг? — Согласен, нужно было рассказать сразу, прости, — Чонгук вздыхает, поднимая голову и кладя подбородок на руки. — Просто я так… запутался. Оно всё навалилось, и я сам не понимаю, что чувствую. — Так-так, — Пак щурится, улыбаясь нехорошо. — Я ослышался, или ты сказал «чувствую»? — и, понизив голос до минимума: — Малыш Чонгук-и у нас влюбился? — Ты ебанулся?! — получается слишком громко, и на Чонгука оборачиваются все, кроме той девочки, что сидит у окна. — Чё уставились? — рявкает парень, и одноклассники благоразумно продолжают заниматься своими делами, чтобы боком не вышло. Убедившись, что остальные отвлеклись, Чонгук приближает лицо к другу, шипя едва слышно: — Я ни в кого не влюбился, и свои предположения можешь засунуть себе в жопу. — Ладно, — как-то чересчур легко сдаётся Чимин, противореча своим словам широкой довольной улыбкой. — В любом случае, я рад, что ты мне рассказал. Когда вы там встречаетесь? — В выходные, — бурчит Чон с обидой в голосе. — Я дал ему свой номер. — Ни…чего себе у вас прогресс, — присвистывает. — Что ж, буду держать за тебя кулачки, бро. — Спасибо, — тоскливо отзывается Чонгук, окончательно растеряв крохи нормального настроения, и теперь оно валяется где-то в районе плинтуса. — Эй, ребят, — знакомый голос заставляет повернуться к дверному проёму, из-за которого сначала показывается голова, а потом и всё тело Хосока, когда тот входит в класс. — Привет, — усаживается прямо на соседнюю парту, отбивая кулачок сначала Чимину, потом — вялому Чонгуку. — Ты чего такой кислый? Чонгук на вопрос только отмахивается и вздыхает, принимаясь бездумно елозить карандашом по выдранному из тетрадки листку. Чимин жестом показывает, мол, всё потом, и Хосок пожимает плечами. Сам он тоже не особенно весел сегодня, хотя в обычном своём состоянии раздаёт улыбки направо и налево. Хосок отличается просто удивительным оптимизмом, и расстроить его может лишь что-то действительно значимое. — А у тебя что случилось? — интересуется проницательный Чимин, ободряюще поглаживая приунывшего Чонгука по голове. — По мне так сильно видно, что что-то не так? — усмехается парень, зарабатывая сразу два кивка. — Дерьмово. Хах, — он поджимает губы и складывает руки в замок, подпирая им подбородок. — Ну, скажем так, у меня проблемы. — Какого рода проблемы? — Чимин настороженно понижает голос. — Если что-то серьёзное, ты только скажи, я обязательно… — Нет-нет, Чимми, всё не настолько серьёзно, но всё равно спасибо. — Так в чём проблема? — Мне кажется… нет, я точно уверен, что нравлюсь Чехён. — И? — Чонгук вздёргивает бровь, не совсем уверенный, как это расценивать. — Что «и»? Она мне как сестра! — трагично сообщает Хосок, хватаясь за голову. — С чего ты решил, что ей нравишься? — Чимин придвигается чуть ближе, соскальзывая на край стула. — Чехён уже давно ни с кем не встречалась, что на неё не похоже, со мной проводит не так много времени, как будто бы избегает, когда я затрагиваю тему о парнях или отношениях, ведёт себя странно, а совсем недавно я случайно увидел часть переписки, где она говорила про некого «его», и что не может скрывать больше свои чувства, — выдаёт парень, как на духу, и нервно закусывает мизинец. — То есть при отсутствии прямых фактов, указывающих на тебя, ты сделал вывод о том, что ей нравишься, ориентируясь лишь на собственные домыслы? — уточняет Чимин, вводя друга в лёгкий ступор. — Ну, типа… да? — Боже, помилуй, — Чимин вздыхает обречённо, но заметно расслабляется. — Чонгук, скажи ему. Чонгук смотрит на Хосока с пару секунд, обдумывая всё услышанное, после чего встаёт под удивлённые взоры друзей. — Ты куда? — с опаской спрашивает Хоби. — Пойду спрошу у Чехён, нравишься ты ей или нет, — Чонгук жмёт плечами, уже собираясь сделать шаг, но Хосок неожиданно прыгает ему на спину, вцепляясь намертво, отчего парень едва не теряет равновесие. — Что ты творишь? Слезь с меня! — Не надо! Вернее… — Хосок послушно слезает, но удерживает друга за руку на всякий случай. — Ты можешь у неё спросить, но так, чтобы не прямо. Намекнуть. Чонгук на это только цокает, закатывая глаза, а Чимин неприкрыто угорает со своих глупеньких друзей. Он бы и помог обоим, но понимает, что со своими тараканами каждому нужно разобраться самостоятельно, чтобы понять для себя некую важную истину, пока что покрытую мраком, но обещающую подарить если не счастье, так ценное знание личного опыта. А это по-настоящему дорогого стоит. В итоге ничего спросить Чонгук так и не успевает, потому что Хосок его отвлекает до самого звонка, а потом намерение как-то теряется и совсем вылетает из головы. Парень вспоминает об этом только после уроков, когда в одиночестве прогулочным шагом бредёт к остановке, витая в собственных мыслях. Чимин быстренько свалил к очередному репетитору, пообещав позвонить вечером по видеосвязи, а Хосоку в срочном порядке пришлось возвращаться домой, никого не дожидаясь, ведь там ждала любимая собака, которую нужно выгуливать. Завернув на соседнюю улицу, Чонгук замечает знакомую короткую стрижку и форменную юбку их школы, подшитую короче положенного. Не узнать Чехён сложно. Парень было хочет окликнуть подругу, но вместо этого резко тормозит, когда девушка останавливается у одного из припаркованных автомобилей и уверенно открывает переднюю дверцу, садясь внутрь. Машина не её водителя, но того, кто сидит на водительском сидении, Чехён явно знает, поэтому вывод напрашивается сам собой. Если не новый парень, так очередной ухажёр, получивший заветное внимание. Чонгук прищуривается, пытаясь разглядеть лицо парня, но замечает только его светлые волосы, после чего машина трогается, выворачивая на проезжую часть. Нужно предупредить Хосока, чтобы не переживал зазря.

***

К субботе Тэхён весь извёлся. В студии он только переводил бумагу в тщетных попытках хоть что-то нарисовать, но эскизы откровенно не хотели получаться, будто бы насмехаясь над ним. Его раритетная антикварная машинка, которую дизайнер прикупил на одном аукционе в Европе, одиноко стояла без дела, и Тэхён частенько поглядывал на свою любовь с сожалением, но даже подойти близко не мог — настолько ему было погано. Студия напоминала сущий бедлам: всюду валялись бумажки, куски ткани, в углу стояло несколько бутылок из-под алкоголя, манекен на небольшом подиуме был утыкан булавками в раздражении, по широкому рабочему столу рассыпаны карандаши, ножницы, линейки, сантиметры, и среди всего этого хаоса пребывал владелец мастерской стиля, своим видом создавая ещё более унылое зрелище. Место это было священным и пользовалось статусом неприкосновенности, поэтому кто-то посторонний сюда захаживал редко — только если Тэхёну требовались живые модели или пара свободных рук из стажёров. Модельер даже уборщиц внутрь не пускал, предпочитая наводить порядок самостоятельно, чтобы ни одна важная бумажка, ни один лоскуток не были оставлены без его внимания. Иногда студию приходилось покидать, чтобы то посетить выставку, на которую его пригласили в качестве специального гостя, то встретиться с очередным назойливым интервьюером, то проведать свой главный бутик, появляться в стенах которого считал своим долгом и иногда даже самостоятельно консультировал покупателей. Вечера просиживал в основном где-нибудь, даже сходил на закрытый показ фильма одного хорошего знакомого, хотя и не был большим ценителем артхаусного кино. Дома Тэхён почти не бывал — становилось до ужаса тоскливо в приевшихся хоромах, а творческая натура требовала пищи, которой на горизонте не было видно. Творческий кризис сводил мужчину с ума и очень напоминал тот самый, случившийся с ним до развода с женой, когда он не мог даже взять в руки карандаш. Сейчас к нему, помимо прочего, добавилось настойчивое желание увидеть конкретного человека, которое Тэхён не очень успешно, но пытался контролировать. Как можно заметить, из рук вон плохо. Сперва Тэхён и правда думал, что это просто секс. Вернее, это и был просто секс. Мужчина не нуждался в отношениях и уже тем более в отношениях с, на секундочку, несовершеннолетним молокососом, который хотя и хорош в постели, по возрасту всё ещё значительно не дотягивает и никогда дотягивать не будет. Будь он хотя бы на пару годиков постарше, Тэхён бы закрыл на всё глаза и встретился с ним ещё раз, но какие-никакие моральные ценности и почитание закона его останавливали. Или это были не они, но не суть. Проблема состояла в том, что после случайной встречи в кофейне у Тэхёна что-то конкретно пошатнулось в его голове, и всё из-за этого привлекательного мальчишки. Честно, модельер никак не планировал контактировать с этим Чонгуком, решив оставить их секс в разделе приятных воспоминаний, но наверху кто-то распорядился иначе, столкнув их снова. Увидев его сидящим за столиком, такого задумчивого и серьёзного с воодушевляющим юношеским огоньком во взгляде, Тэхён просто не смог пройти мимо. Даже почти не пытался побороться с этим спонтанным желанием подойти. Лишь постоял с пару долгих мгновений, а после уже не думал над тем, что делает и зачем. Состояние аффекта, временное помутнение рассудка — чёрт его разберёт, на самом деле. Просто в один момент Тэхён не сдержался, а после было поздно. Не сдержался и потом, сидя в автомобиле и слушая размеренный стук капель о крышу авто, а когда парень пробкой из-под шампанского вылетел на улицу, уткнулся в руль лбом и безмолвно проклинал себя за глупость. За слабость. За непонятное влечение и за ложную надежду. Тэхён ведь не слепой и опыта у него побольше, чтобы увидеть в чужих глазах, ещё подёрнутых очаровательной наивностью, вспыхнувшие огоньки интереса и слепой веры в шанс. Шанс, который мужчина то ли дал, то ли отобрал. С высоты прожитых лет Тэхён пытается поступить правильно: не терзать юное сердце, которое, очевидно, бьётся чаще положенного, не плести иллюзий перед доверчивым взором, не заигрывать с несовершеннолетними. Пытается. Но попытка — не значит удачная. Потому что Тэхён тоже человек, который что-то чувствует, а вот что он чувствует — вопрос открытый и крайне спорный. Безусловно, ему интересно. Чем этот интерес подкреплён, он не совсем понимает, но его очевидно привлекает этот мальчишка. Почему? Тэхён без понятия. У него в целом есть не совсем здоровая страсть к юным обворожительным мальчикам, которые в расцвете своих лет чаруют своей непосредственностью и красотой тел, которые мужчина как истинный ценитель взял за привычку коллекционировать. Данный экземпляр почему-то из общей канвы решил выделиться, и это несколько напрягало, не давая расслабиться и мешая сосредоточиться на более важных вещах. За грудой разнообразных мыслей, наконец, показалась суббота. Чудесная, замечательная суббота, готовая преподнести дизайнеру долгожданную встречу и облегчение. Тэхён надеялся, что не временное. Предварительно написав Чонгуку и согласовав с ним время и место, Тэхён договорился встретиться на нейтральной территории в одном неплохом кафе с невероятно вкусными венскими вафлями, куда спустя какое-то время должен был подъехать Сокджин. Дизайнер осмотрительно приехал пораньше, заняв уютный столик в глубине зала у стены, оформленной под неровный кирпич. Интерьер заведения был выполнен в стиле лофт, и, хотя Тэхёну он не сильно импонировал, в кафе ему нравилось. Довольно уютно и вкусно. Чонгука он замечает ещё издали, когда тот только показывается на пороге заведения с тенью неуверенности на лице, серой шапкой-бини на голове и шармом своей юной привлекательности за компанию. Сегодня он в простой чёрной футболке и рваных голубых джинсах, что в сочетании с довольно грубыми ботинками Тэхён оценивает. У парня определённо есть вкус. Стиль от его отличается, но по возрасту — самое оно. Ещё не вышедший дух подросткового бунтарства в смеси с довольно осмысленным подбором одежды. — Привет, — говорит подошедший парень не очень громко, и Тэхён улавливает дрожь волнения в чужом голосе, которую упорно пытаются скрыть. Самое время начать умиляться. — Привет, садись, — мужчина указывает на стул напротив себя, потому что сидеть рядом с ним мальчишке явно будет некомфортно. Он и без того чувствует себя не в своей тарелке. — Меню перед тобой — можешь заказать, что захочешь. — Спасибо, я не голоден, — Тэхёну хочется усмехнуться от этого деланно-серьёзного тона, но он лишь пожимает плечами. Раз не хочет, заставлять никто не будет. Сокджин должен появиться минут через двадцать, как он сам написал, поэтому им придётся коротать время наедине и, если честно, дизайнер понятия не имеет, о чём им поговорить. Как-то он в своём томительном ожидании не подумал над возможными темами. Да и о чём поговорить со школьником? Про школу? Очень умно. Идея приходит внезапно. — Пока мы ждём моего друга, давай немного обсудим модельную сферу. Я, конечно, не спец, но кое-что знаю. Ты вообще когда-нибудь пробовал заниматься подобным? — Если блог в инстаграме можно считать за полноценное занятие… — усмехается Чонгук, слегка расслабившись, но не глядя собеседнику в глаза. — А вообще нет. Мне кажется, это интересно, но не знаю, насколько мне подходит. — Не попробуешь — не узнаешь. — Это правда, — он кивает, глядя на собственные пальцы, — но мои родители вряд ли будут за такой поворот событий. Но и моим результатам на экзаменах они не обрадуются. — Всё так плохо? — Ну, учитывая, что на учёбу я забил ещё в средней школе, наверное, да. Пойду работать бариста. Или стану бодибилдером. Тэхён едва сдержал кашель, приложив сжатую в кулак руку ко рту, потому что в памяти непроизвольно всплыло подкачанное тело, стонущее под ним. Главное — держать себя в руках. — А хобби какие-нибудь есть? — интересуется Тэхён, преодолев заминку. — Сегодня построить карьеру на увлечениях гораздо проще, чем в моей молодости. Но и тогда умельцы находились. Чонгук всерьёз задумывается, а мужчина заказывает у подошедшей официантки чайник зелёного чая и вафлю с мороженым и вкуснейшим малиновым джемом. Приняв заказ, девушка удаляется, и Тэхён усаживается поудобнее, глядя на парня прямо, даже не пытаясь скрыть того факта, что его разглядывает. — В основном по мелочи, — наконец произносит Чонгук, делая вид, что пристального взгляда в упор не видит. — Фотографирую иногда, люблю играться с обработкой, рисую что придётся, когда-то пытался в граффити удариться, но быстро забросил. Играю часто в Овервотч там, Лигу Легенд, если тебе это о чём-то говорит, — Тэхён хмыкает, оценив подъёб насчёт возраста. Неплохо. — В зал хожу чисто по фану. Собственно, всё. — Тоже неплохо, — мужчина кивает больше себе самому — типичный подросток. Но трахается-то… — Кхм. В любом случае, ты можешь развивать свои способности, если тебе действительно нравится какое-то занятие. Успех приходит с малого. Они болтают ещё какое-то время: Тэхён рассказывает о собственном увлечении рисованием, о страсти к переодеваниям в детстве, против которых яростно выступали родители, несёт что-то про важность определения себя и постановку цели и замечает, как парень расслабляется совсем, слушая с интересом. Украдкой брошенные взгляды несколько веселят, и мужчина непроизвольно улыбается этой искренности. Она подкупает. Параллельно Тэхён уплетает принесённую вафлю, а Чонгук всё же соглашается на чай. — Всем привет! — Сокджин заявляется как обычно резко и без предупреждения, усаживаясь рядом с дизайнером и тут же впиваясь оценочным взглядом в юношу напротив. — Так-так. — Ты как всегда пунктуален, Джинни, — вздыхает Тэхён, которого прервали на полуслове, и смотрит на часы, отмечая, что друг пришёл почти на полчаса позже положенного. — Это Чонгук. — Чонгук, значит, — Сокджин — в прошлом блистательная модель, а теперь глава крупного модельного агентства, — поворачивает голову задумчиво, не сводя с прифигевшего парня взгляда. — А ну-ка встань. — Чонгук послушно выходит из-за стола, становясь рядом. — Покрутись, только медленно. Хорошо, да, вот так. Бёдра крупноваты, а вот талия выглядит неплохо. Так, так… лицо, да… татуировок нет? — парень отрицательно машет головой. — Отлично. — Ну, что? — Тэхён смотрит на задумавшегося друга, облокотившись о стол и подставив руку под голову. — Под стандарты не совсем подходит, сам понимаешь, но мы и не таких поднимали. Главное — не внешность, а то, как ты её преподносишь, — глубокомысленно изрекает мужчина. — Хотя кого я обманываю, внешность — главное, но и преподносить надо уметь. Садись, — кивает Чонгуку, и тот плюхается назад на стул. — Ты вроде говорил, что он ещё несовершеннолетний? — обращается уже к Тэхёну, получая утвердительный кивок. — Я могу взять на стажировку пока с согласия родителей. Посмотришь, что как, поучишься у опытных пташек, погоняю тебя немножко, а там видно будет. Опыт в модельном бизнесе есть? Нет? Тогда тем более. Если понравится и будешь справляться — будем работать с тобой дальше, нет — тут прости, но конкуренция тебя сожрёт. Ты подумай, не торопись, вот моя визитка. Как будешь готов, позвони мне, я вышлю образец договора. А теперь, прошу меня простить, но мне пора бежать. Ещё увидимся, — поцеловав ладошку и приложив её к щеке Тэхёна, Сокджин поспешил ретироваться, оставляя Чонгука в явном непонимании происходящего. — Что это… было? — Это был Ким Сокджин, — вздыхает Тэхён, сморщив нос и потирая осквернённую щёку. Посидев ещё какое-то время, они принимаются собираться. Впереди ещё целый вечер субботы, который Тэхён проведёт в одиночестве, и это не может не печалить. Он мог бы, конечно, нагрянуть к кому-нибудь из знакомых, которых у него пруд пруди, но настроение совсем не то. На выходе из кафе стоит просто попрощаться и разойтись, потому что условная задача Тэхёна завершена, и проводить время дольше не имеет смысла. Но он медлит. Снова. Умом понимает, что надо сваливать и больше никогда не напоминать о себе после проявленной слабости, просто, мать вашу, забыть, как сам и предложил, но он не может физически. Просто не может, и это даже пугает. Ему скоро сорок, а он не может справиться с собственными пустыми хотелками? Что за бред? И всё же… — Чонгук, — окликает он, когда они уже попрощались, и парень почти развернулся, замерев вполоборота. — Может… заедем ко мне?