Your daddy was better

Бывают в жизни моменты, когда тебе кажется, что весь мир обернулся против тебя, и абсолютно всё идёт по пизде. Вот в жизни Чонгука сейчас наступила именно эта полоса беспросветного чёрного мрака, полного разочарований и гипертрофированного чувства собственной ущемлённости. Утро понедельника — которые Чонгук искренне начинал ненавидеть — выдалось самое что ни на есть поганое. Из кровати его выдернул скрежет, раздававшийся со стороны двери в кошмарные шесть утра, и в такую раннюю срань парень осознал, что отец избавлялся от его замечательного, всегда его выручавшего замка. Дальше — больше. За завтраком отец, не терпящим возражений тоном сообщил, что ездить по утрам Чонгук теперь будет с ним, а на то, чтобы добраться со школы до дома у него будет сорок минут с учётом всех возможных пробок. Встречать его теперь будет домработница, как какого-то сраного детсадовца, и докладывать обо всём отцу, а о своих передвижениях вне учебного времени он может забыть, разве что выбраться в зал на пару часов по предварительной договорённости. Чонгук на выданные ему инструкции только угрюмо промолчал, про себя матеря всё, на чём свет стоит. Кажется, его врождённое везение с недавних пор решило его покинуть, даже толком не попрощавшись. Твою же мать. Больше месяца тюремного заключения начались великолепно. Всю дорогу до школы Чонгук молча залипал в телефон, бездумно листая ленту в инстаграме и слушая что-то трагически-меланхоличное, играющее на фоне в наушниках, которые, слава всем богам, ещё не конфисковали. Этого парень бы точно не пережил. Переварив дежурное и до жути сухое «удачного дня», Чонгук очутился в стенах ненавистного учебного заведения в настроении, которое кратко можно охарактеризовать всего одним словом: «за-е-ба-ло». В классе парень оказывается непривычно одним из первых — обычно он всегда приезжает за пару минут до звонка, либо опаздывает на добрые полчаса, бесцеремонно врываясь прямо посреди урока, хотя любого другого даже на порог бы не пустили. Тем не менее, его раннее появление никого особо не трогает, и Чонгук усаживается за свою осточертевшую парту, стоящую почти в самом конце, и утыкается лбом в скрещенные руки, намереваясь спокойно проспать пару первых уроков. Но не тут-то было. Сначала Чонгуку удаётся слегка прикорнуть, пока на периферии постепенно появляется всё больше разнообразных голосов и звуков, которые в один момент резко обрываются. Так резко, что парень даже разлепляет глаза, сонно глядя на причину всеобщего помешательства. Причина замечается тут же, на три парты вперёд и одну влево с непривычно рыжей макушкой и гордо вздёрнутым подбородком. Чонгуку требуется всего пара секунд, чтобы переварить увиденное, чего не скажешь об одноклассниках, которые бесстыдно пялятся на рыжего Чимина огромными глазами, даже слова единого не роняя. Конечно, главный отличник и любимчик учителей, прилежная умница — как вдруг с огненной шевелюрой, блеском на губах и с поднятой чёлкой. От такого неподготовленным бедняжкам и плохо стать может. Чимин с совершенно невозмутимым выражением лица раскладывает принадлежности по столу, после чего лёгкой походкой под кучу изучающих взглядов идёт к Чонгуку и вместо их обычного школьного приветственного рукопожатия приближает лицо близко-близко, прикладываясь щекой к щеке и оставляя на ней невесомый звонкий поцелуй. Кажется, на этом моменте у кого-то из девочек отказывает дыхание, и слышится пара удивлённых вздохов со всех сторон. Чимин же, продолжая свой утренний спектакль, усаживается к Чонгуку прямо на стол и, закинув ногу на ногу, приспускает свои очки в тонкой чёрной оправе, которые в сочетании с нынешним образом придают ему чертовски сексуальный вид. Кажется, девочки потекут ещё больше. А, может, и мальчики. — Тебе идёт, — Чонгук улыбается искренне и, понимая, что на них сейчас сосредоточено абсолютно всё внимание, подмигивает, замечая, что последствия ссоры с отцом друг умело замазал тональным кремом. — Спасибо, Куки, — Чимин улыбается в ответ довольно и ведёт узкими плечами, обтянутыми лишь тонкой белой рубашкой, расстёгнутой на пару верхних пуговиц. — Как думаешь, как скоро меня вызовут к директору? — Думаю, урока через два, — Чонгук прикусывает губу в задумчивости, — нет, три. Папуля сегодня не в духе, так что сразу подготовься к тому, что тебе скажут много всего интересного. — А что так? — интересуется друг, понизив голос. Ответить Чонгук ничего не успевает, потому что в класс заходит учительница Кан с аккуратным пучком на затылке, в строгой бордовой юбке-карандаш чуть ниже колена и лёгкой белоснежной рубашке с ажурным бантом на груди. Девушка — а на вид ей едва ли можно дать тридцать — проходит в кабинет к учительскому столу, постукивая каблуками строгих лакированных туфель, и Чонгук невольно засматривается на скрывающиеся за мебелью стройные ноги. А что? Вообще-то у него недотрах. А в том, что один конкретный человек, с которым он мог бы свою потребность удовлетворить, его отшил, вины Чонгука нет. И проблему эту нужно как-то решать, потому что иначе парень скоро будет заглядываться не только на точёную фигурку их англичанки, но и на любого встречного-поперечного, следуя зову плоти. Тем временем учительница Кан замечает восседающего прямо на парте Чимина в позе «я тут главная сучка на районе», её аккуратно подкрашенные глазки широко распахиваются, и девушка замирает на месте, не зная, как реагировать на такое нетипичное поведение одного из лучших учеников этого не самого блещущего знаниями класса. Проглотив вставший посреди горла ком, она нерешительно теребит аккуратные пальчики с неброским маникюром бежевого оттенка, и пытается сделать свой взгляд суровым, что получается крайне плохо. От этой безуспешной потуги Чонгуку в равной степени становится смешно и жалко. Человек явно пришёл работать не по специальности, потому что навыками воспитания не владеет никакими. Либо совершенно не умеет их применять, в связи с излишней мягкостью характера. — Вы что-то хотели? — спрашивает Чимин, не меняя положения и насмешливо глядя на застывшую каменным изваянием девушку. — Если хотите, я могу слезть, — подсказывает участливо, и со всех сторон раздаются сдавленные смешки. Кажется, «новый» Чимин одноклассникам понравится не меньше старого, всегда помогавшего с контрольными и достававшего ответы даже на самые сложные задания. — Да, разумеется, — кивает учительница Кан, едва дыша, и Чимин спокойно соскакивает с парты со звонком, направляясь к своей с самым серьёзным видом, будто ничего не произошло. Урок проходит в обычной манере — парни не упускают возможности вставить неоднозначную фразу, учительница мнётся у доски, выводя слова мелом и пытаясь объяснять что-то про пассивный залог. Чонгуку, естественно, на пассивный залог совершенно плевать, как и на активный, и единственное, что его может заботить, так это то, что ему самому до ужаса снова хочется стать пассивным. И это стойкое желание может быть продиктовано только одним человеком, которому, увы, на него наплевать. Чонгук снова утыкается лбом в сложенные на парте руки и как-то незаметно уплывает в такие тягуче-приятные мысли о Тэхёне. О его умелых руках на его талии, о его аккуратных и в то же время властных движениях, о том, как он заставил кончить его два раза подряд, о его невероятной, ахуенной, такой привлекательной заднице… Чонгук выныривает из полудрёмы под перезвон школьного звонка, радуясь тому, что за весь урок его ни разу не спросили, дав нормально отдохнуть, но его хорошее настроение тут же омрачается одной значительной проблемой у него в штанах. И лучше бы он ошибался… но нет. Грёбаный Ким Тэхён и грёбаный недотрах. — Чимини, — зовёт он жалобно подошедшего парня с лицом то ли слишком гневным, то ли напоминающим побитую собаку, — мне нужна твоя братская помощь как никогда. То, что Чонгук добирается до туалета без лишних происшествий, настоящее чудо. Правда делать это приходится весьма интересным способом — запрыгнув другу на спину и слушая его непрерывное ворчание на тему того, что «меньше, блять, надо о всякой хуйне фантазировать». На их внезапные игрища в рыжеволосую лошадку и долбоёба-наездника внимание обращают сильно, хихикая и тыча в них пальцами, но пусть лучше так, чем полшколы бы заметило недоразумение в кое-чьих штанах. И не просто кое-чьих, а вселенского ёбыря по слухам, а на деле неудачника, у которого уже неделю не было секса. — Надеюсь, с дальнейшим тебе помогать не нужно, — фыркает Чимин, когда Чонгук становится на пол с шипением от нервирующего трения пахом о чужую спину. — Ну, если хочешь, конечно… — Фу, блять, иди уже! — Чимин пихает ржущего друга в спину, подталкивая к одной из кабинок, и, когда дверца закрывается, облокачивается о неё спиной, скрещивая руки на груди. Кроме них в туалете больше никого нет, и Чимин обязательно проследит, чтобы никто в ближайшее время сюда не сунулся. — И не стони, будь добр, мои уши этого не вынесут. — Не гарантирую, — отзывается Чонгук с другой стороны двери, садясь на унитаз и расстёгивая ширинку. Он сперва думал просто посидеть и перевести дух, чтобы как-нибудь само прошло, но, судя по всему, само это не пройдёт, потому что горячий образ Тэхёна всё ещё перед глазами и уходить пока не собирается, лишь задорно подстрекая к действию. Чёртов… соблазнитель! И это при том, что Чонгука отшили. Это уже клиника какая-то. — Всё ещё ни в чём не хочешь себе признаться? — негромко спрашивает Чимин, подперев дверь согнутой в колене ногой. — Например? — Чонгук с рваным выдохом обхватывает стоящий член рукой, думая лишь о том, что его непроизвольная эрекция — это последняя капля. Хуже уже точно быть не может, потому что он буквально пробил дно. Кажется, его сучья удачливость исчерпала себя с появлением в его жизни одного обворожительного мужчины, точнее, с дебильной шутки, так пророчески это появление предвосхитившей. — Например, что твоя симпатия к нему немного вышла за рамки, не находишь? — Что ты имеешь в виду? — шепчет Чонгук, прикрыв глаза и почти не улавливая нити разговора. — Что ты влюбился, придурок! — бросает Чимин в сердцах, ударяя ногой по дверце, за которой слышится тяжёлое прерывистое дыхание. — Ещё что б раз я согласился на что-то подобное… — Ты можешь присоединиться, если тебе слишком одиноко, — усмехается Чонгук, продолжая ритмично двигать рукой и мастерски игнорируя предыдущую реплику друга. — А ты можешь заткнуться и кончить наконец! — произносит Чимин довольно громко и именно в этот момент дверь в туалет неожиданно распахивается, являя на пороге парня на год их младше с крайне охуевшим лицом. Длинная чёлочка, невинный пушок пробившихся усиков и опрятный вид выдают в нём прилежного ученика-задрота, для которого услышанное — огромный удар по нежной неокрепшей психике девственника. Парнишка пару раз глупо моргает, глядя на суровое лицо будущего выпускника, что пронизывает взглядом, не предвещающим ничего хорошего, под характерные неприличные звуки позади себя. Чимин хмурит выкрашенные в цвет волос брови и произносит уверенно: — Вякнешь хоть кому-то о том, что здесь видел или слышал, и твои родители узнают, что по ночам ты вместо учебников листаешь хентай. Сдавленно икнув, парень ретируется стремительно, закрывая за собой дверь едва не с силой. Чимин на всякий случай выглядывает из туалета, проверяя, не решит ли ещё кто-нибудь сунуться внутрь, и возвращается назад, подходя к умывальникам и любуясь в зеркале едва заметными коричневыми стрелками, подчёркивающими красивый разрез глаз. Наконец Чонгук покидает кабинку спустя какое-то время и деловито моет руки с таким невозмутимым видом, что Чимину правда хочется ему зааплодировать. Столько выдержки. — Кто там был? — интересуется Чон промежду прочим под шумящий поток воды. — Второклассник один, ничего интересного, — отмахивается Чимин. — В жизни ничего из себя не представляет, а в интернете сидит под ником TheHentaiLover и сходит с ума от нарисованных сисек, — Чонгук смотрит на друга, иронично подняв брови. Он, конечно, знает, что эта ныне рыжеволосая бестия много о ком чего знает, но чтобы о таких непримечательных индивидах. — Что? Он просто в библиотеке как-то вкладку не закрыл, а там этот форум хентайщиков был. — Ну-ну. — Просто пойдём уже в класс, — вздыхает Чимин безнадёжно и, пока они не вышли, добавляет серьёзно: — И ты так на вопрос не ответил. Чонгук предпочитает пропустить сказанное мимо ушей снова и отправиться на урок, который он опять планирует проспать, только уже без подобных приключений. Не нужно ему такого счастья. Как он и предсказал, к директору Чимина вызывают после третьего урока под оханье и шепотки одноклассников, и Чонгук остаётся сидеть за своей партой в одиночестве, потому что идти куда-то слишком лень, да и настроение его упало, разбившись о череду пиздеца, что поработил его жалкую жизнь. Поёрзав на стуле и поняв, что ещё и следующий урок он без движения точно не высидит, решает всё же пройтись, тем более что на грядущее занятие можно и задержаться — биология с пестиками и тычинками его в теории никогда не привлекала, разве что на практике. Прогулявшись до конца коридора с расслабленно спрятанными в карманах брюк руками, Чонгук хочет развернуться, чтобы пойти назад, но краем глаза замечает два знакомых длинных хвоста, мелькнувших на лестнице. Недолго думая, парень сворачивает следом, поднимаясь на этаж выше, где часть кабинетов пустует, а другая предназначена для различных кружков и внеклассных занятий. Сынёль идёт по коридору бодрой походкой, виляя бёдрами в короткой юбчонке, но Чонгука это никак не трогает. То ли дрочка на нём положительно сказывается, то ли у него мозги просто на место встали, стоило ему узнать девушку не с самой лучшей стороны. Заметив, что Сынёль шмыгнула за одну из дверей, Чонгук осторожно оглядывается и, не заметив никого постороннего, идёт следом мягкой поступью практически бесшумно, а оказавшись рядом с нужной дверью, аккуратно приоткрывает дверь, молясь, чтобы та его не выдала. Пока ему везёт. В открывшуюся щель Сынёль видно хорошо, и Чонгук замечает, что она кому-то звонит, сжимая пальчиками телефон в розовом чехле и нервно постукивая ногой по полу. Тишина продолжается не очень долго, и девушка расплывается в улыбке, заслышав голос на том конце. — Привет, оппа, — от её слащавого тона Чонгуку хочется сблевать, но он героически держится, припав ухом к щели. — Ты поговорил с ним? И что? В смысле он там тоже был? — она накручивает на пальчик локон тёмных волос, слушая голос собеседника и поджимая пухлые губы красивой формы. «На тэхёновы похожи», — думается Чонгуку, и он тут же стряхивает с себя эту дурацкую мысль. Вот уж точно скоро на кого попало начнёт засматриваться. — Так сделай с этим что-нибудь! — тем временем возмущается девушка, обхватывая себя свободной рукой. — Соблазни там, не знаю, что угодно. Да почему нет?! И что? Так брось её, в чём проблема? Как будто такие вещи тебя когда-нибудь останавливали. Оппа, я прошу тебя. Не хочешь так, как я предложила, сделай по-своему, но заставь его забыть о нём. Чонгук хмурится, совершенно не улавливая суть разговора. Вернее, он примерно понимает, о чём может идти речь, но вот кто все эти «они» — непонятно совершенно. Решив больше не подставляться и не стоять так палевно, раскорячившись перед приоткрытой дверью, парень пятится задом и спешит убраться с этажа, но тихонько, чтобы шагов не было слышно. Очевидно, то, что он сейчас услышал, для чужих ушей никак не предназначалось, и от этого ему вдвойне интересно — чужие тайны всегда так заманчивы и чертовски будоражат сознание. Чимина в классе всё ещё нет, а перемена пока не закончилась, поэтому Чонгук идёт до соседнего кабинета, где заседает остальная часть их элитного квартета. Хосока нигде не видно, а вот Чехён сидит у окна, за которым вовсю сияет радостное солнце и ярко освещает кабинет, слепя вошедшему парню глаза. Девушка придирчиво рассматривает идеально ровное лицо без единого прыщика в карманном круглом зеркальце и, когда Чонгук садится на чей-то стул сбоку от неё, закрывает крышку, поворачивая голову к другу, отчего её короткие волосы приходят в движение. — Какие люди, — протягивает Чехён с привычной улыбкой-оскалом на красивых губах с чётко обрисованными уголками. Наверное, если бы они не знали друг друга с самого детства, и девушка бы буквально не выросла на его глазах, рядом с ним, он бы обязательно затащил её в постель. Возможно, даже начал бы с ней встречаться, потому что Чехён невероятно привлекала как своей яркой внешностью, так и нетипичным для девушки характером. Она не ныла и противно не растягивала гласные, как это обычно делали представительницы прекрасной половины общества, отчего-то считая такое поведение крайне милым. У Чехён был собственный стиль, которому она умудрялась придерживаться даже в рамках школьной формы так, что к ней не могли придраться — спокойно носила воздушные рубашки, подкрашивала губы тинтом для выразительности, а главным украшением, конечно, служило её фирменное каре чуть выше плеч, которое ни на ком больше не смотрелось так привлекательно, как на ней. — Привет, — Чонгук улыбается в ответ, опираясь локтями о соседние парты. — А где Хосок? — Он меня игнорирует, — фыркает Чехён, откладывая зеркальце на дальний угол парты и садясь на манер Чонгука боком. — Почему? — На самом деле, я понимаю, что виновата перед ним, да и перед вами с Чимином тоже, что не рассказала ничего… но он должен меня понять! А не вести себя как типичная баба. — Ты про свои тайные отношения? — догадывается Чонгук, замечая, как вытягивается лицо подруги, и спешит её успокоить: — Я просто случайно увидел, как ты на прошлой неделе садилась в машину к какому-то парню. — Чёрт, так и знала, что где-то спалюсь, — девушка цокает, в раздражении прикусывая покрытый бесцветным лаком ноготь, который вскоре на время каникул станет перманентно чёрным. — Так вот почему он не так сильно удивился, — тянет задумчиво, вероятно, говоря о Хосоке. — В любом случае, прости, что ничего вам не сказала. Мой парень, он довольно известен, поэтому просил никому не говорить о том, что мы вместе. Но я так уже не могу… Думала, продержусь, но так долго скрывать от вас, ребята… это выше моих сил. Оставшуюся часть перемены Чонгук слушает историю о том, что познакомились они случайно через приложение для знакомств ещё зимой, и Чехён понятия не имела, кто это, потому что своего реального имени он не называл и фотографий не скидывал. Они довольно долго общались по сети просто как приятели, и потом в один момент он предложил встретиться, причём совершенно внезапно. Чехён тогда поняла, что её симпатия к этому человеку только возросла. Её особо не интересовало, кто он и какое положение в обществе занимает, но открытие её только приятно удивило. Так они общались ещё какое-то время без встреч — парень временно улетал из Кореи, и за это время Чехён поняла, что действительно испытывает к нему симпатию. А встречаться они начали недели так две назад в условиях полной секретности, чтобы ни у неё, ни у него не было лишних проблем. Звонок звенит печальным палачом, обрывая счастливый рассказ, и Чонгук вздыхает, понимая, что нужно тащиться на чёртову биологию. Но перед тем, как уйти, задаёт последний вопрос: — Так как зовут твоё чудо? — Мин Юнги, — шепчет Чехён наклонившемуся к ней парню, чтобы другие не услышали, и знакомое имя неприятно щекочет воспоминания.

***

— Ты встречаешься с кем?! — Чимин выпучивает глаза, вцепляясь пальцами в край столика в столовой, где они как обычно обедают на большой перемене. — Ну ты даёшь, подруга. Чонгук, вторя хмурому Хосоку, который в сторону насупившейся Чехён даже не смотрит, сидит немного в стороне, сложив руки перед грудью и напряжённо размышляя об этом самом Юнги, не понравившемся ему совершенно. И вовсе не потому, что он имеет какое-то отношение к Тэхёну и, видите ли, у него есть ключи к его сердцу. Вот ни разу. Чимин после посещения святая святых их школы расстроенным не выглядит ни капельки, кажется, его настроение вспорхнуло до невиданных высот от разговора с директором. Ему наверняка сделали предупреждение по поводу ярко окрашенных волос, а ещё посоветовали впредь не носить серьги, но парню вряд ли сделают за это что-то серьёзное — всё же репутация его более чем чиста, а различные выигранные олимпиады поддерживают карму на нужном уровне. К тому же, к лучшему другу своего сына отец Чонгука питает симпатию, потому что Чимин — мальчик прилежный и порядочный, хорошо учится и вообще пример для подражания. До недавнего времени так точно был. — Мне он не нравится, — заявляет Хосок сухо, отодвигая от себя поднос с опустевшими тарелками. — Если бы он относился к Чехён серьёзно, то не просил бы скрываться. — Вообще-то я всё ещё тут, — взвинчено фыркает девушка. Судя по всему, эта тема её порядком достала. — Мне тоже он не нравится, — соглашается Чонгук мрачно. — Он знаком с Тэхёном и, судя по всему, давно. — Конечно, они знакомы, они же в одной индустрии работают, — Чимин, являющий собой в этой компании лицо наиболее адекватное, устало закатывает глаза, как вдруг практически подскакивает на месте и подозрительно смотрит на друга. — А ты откуда таких сведений набрался, мой влюблённый барсучок? — Ещё раз вякнешь про влюблённость — втащу, — предупреждает Чонгук хмуро, ни на кого не глядя. — Так получилось, что вечером в субботу мы поехали к нему домой, и там был Юнги, мило готовивший для них ужин не с самым дружеским подтекстом. — Бред, — Чехён возмущённо смотрит на парня с таким видом, будто он тут рассказывает о том, что Солнце зелёное, а ночью светло. — Тем вечером Юнги был в агентстве, поэтому не смог со мной встретиться. — Он не смог, потому что был у Тэхёна, — настаивает Чонгук, отчего-то злясь. Он понятия не имеет, чем они там занимались после его ухода — его тогда больше волновал тот факт, что его отшили, но теперь, немного пораскинув мозгами и соотнеся факты, он сомневается, что они там просто мирно сидели. На самом деле, Чонгук понятия не имеет, какие отношения связывают этих двоих, но вот та фраза про ключи и сердце… вызывает в парне неконтролируемую вскипающую волну негодования. — Да кто вообще такой этот Тэхён? — Чехён всплёскивает руками, и Чонгук понимает, что он немножечко проебался. Потому что о них двоих знает только Чимин, а остальным парень благоразумно ничего не рассказывал. И не рассказывал бы и дальше, если бы оно не вырвалось само в порыве необоснованного негодования. Чёрт возьми. — Эм… мы с ним… — Он предложил Куки пойти в модельное, — очень кстати выручает Чимин, решительно прерывая растерявшегося друга. — Это один из известных модельеров последних лет, а ещё приходится одной знакомой нам особе отцом. — Это кому же? — вклинивается в разговор Хосок, пододвигаясь ближе, чтобы слышать негромкий голос парня среди активного галдежа вокруг. — Ким Сынёль, — раздражённо отзывается Чонгук как о какой-нибудь проказе, незаметно отбивая сообразительному Чимину кулачок под столом. Серьёзно, если бы не он, Чон бы давно по своей тупости сел в лужу с дерьмом. Хосок задумчиво кивает головой и понимающе окает, потирая подбородок. — Допустим, — снова подаёт голос Чехён, постукивая ноготками по столу, — но это ничего не меняет. Если их связывает индустрия, а она их связывает, как я поняла, нет ничего странного в том, что они знакомы и могли встретиться. Это работа. Чонгук иронично вздыхает. Н-да, работа, как же. Судя по реакции Тэхёна, тот никаких гостей «по работе» не ждал, и Юнги припёрся тогда совершенно самовольно. Ещё и малолеткой его обозвал… — Работа или не работа, но он мне не нравится, — упрямо гнёт своё Чонгук, даже не думая сдаваться. — Знаешь, Гук, а мне плевать, что ты о нём думаешь, — Чехён встаёт со стула, поправляя юбку, и берёт со стола телефон, переводя взгляд на напряжённого Хосока, — и ты тоже. Всё-таки не нужно было ничего вам рассказывать, — она замирает вполоборота, кусая губы. — Спасибо за «поддержку», — и удаляется с видом преувеличенно спокойным, скрывающим под своей личиной чувство более глубокое и неприятно ранящее. — Зря вы так, ребят, — вздыхает Чимин, поправляя рыжую чёлку. — Наша девочка в этот раз, похоже, и правда влюбилась. — Пусть в кого-нибудь нормального влюбляется, а не во всяких мудаков, — бросает Чонгук небрежно, хотя у самого на сердце скребётся неприятно. Он правда не хотел, чтобы так вышло, но эта непонятная озлобленность на парня, которого он видел один раз в своей жизни, сыграла с ним злую шутку. Возможно, Чонгук очень неправ в его отношении, может, Юнги — хороший и порядочный человек, только с ним повёл себя высокомерно, да ещё и с Тэхёном связался, поэтому парень так и реагирует. Но ничего поделать с собой он, увы, не может, потому что жопой чует подвох. В каком именно месте этот подвох находится, Чонгук не знает, но до истины докопаться очень хочет, чтобы доказать Чехён свою правоту, либо окончательно сдаться и признать, что он сам тот ещё мудак. — Слушай, — воодушевляется Хосок, обращаясь к Чонгуку, сидящему с таким серьёзно-задумчивым лицом и устремлённым в одну точку взглядом, что непонятно, как у него там ещё мозг от перегрузок не начал дымиться, — а ты можешь узнать побольше об этом Юнги? Чтобы мы точно убедились в том, подходит он Чехён или нет. — И как я тебе это должен сделать? — Так ты же его видел уже. Вот и встретишь снова, — невозмутимо говорит Хосок, блистая непрошибаемой логикой. Чонгук хочет возмутиться, но Чимин его перебивает, звучно опустив пятерню на стол, отчего тарелки на подносах боязливо взвизгивают. — Это отличная идея! — Чимини, солнышко, ты головой не ударился? — с притворной ласковостью в голосе спрашивает Чонгук, растягивая губы в подобии радушной улыбки. — Или краска тебе вместо волос мозг разъела? — Это тебе одно место спермой разъело, — кривляется друг, копируя чужой тон. — Я хоть думаю иногда в отличие от некоторых. — Воу-воу, только вы ещё не ссорьтесь, — Хосок на всякий случай машет руками, привлекая их внимание. — Мы это любя, — цедит Чонгук сквозь зубы, хотя не злится ни капельки. Просто так веселее. Хосок тем временем встаёт из-за стола, поглядывая на свои новенькие эплвотч, и хлопает в ладоши с довольным видом. — Вы тут тогда всё решите, а я пойду, у меня физ-ра, — отходит, пятясь назад, и указательными пальцами обеих рук тычет в оставшихся за столом друзей, — всё расскажете потом. Чонгук на это только равнодушно подпирает щёку рукой и глядит в потолок столовой с долей обречённости, а рыжеволосая гениальность машет на прощание ручкой, после чего придвигается ближе, подсаживаясь почти вплотную, и пихает одноклассника в бок, отчего тот вздрагивает, отшатываясь. — Да чё тебе надо? — План у меня есть, вот чё! — шепчет Чимин с воодушевлением, чем пробивает друга на интерес — обычно, если мозг их коллектива что-то придумал, то стоит действительно послушать. — Я знаю, как достать инфу про Юнги и при этом сделать так, чтобы ты сблизился с Тэхёном. — Чего? — Того самого, — невозмутимо продолжает парень, глядя на друга совершенно серьёзно. — Давай хотя бы признаем, что тебе он нравится. Нравится? — Чонгук неуверенно кивает, не понимая, зачем вообще эту тему поднимать. — Вот. Как давно тебе хоть кто-то нравился вот так, чтобы надолго заседал в голове? И не думай, что я не догадываюсь, на кого у тебя сегодня встал. Чонгук выдаёт свистящее «блять», ненавидя в этот момент друга за его дурацкую проницательность. Иногда это вот вообще ему не на руку. В такие моменты даже кажется, будто Чимин его насквозь видит, прямо как Тэхён, и от этих двоих просто невозможно спрятаться или что-то утаить, как будто у них там между глаз третье око открылось. Ну, или всё настолько очевидно, и один лишь Чонгук ничего не замечает. — Я не верю, что ты можешь так просто сдаться, — продолжает Чимин, заглядывая в красивые тёмно-карие глаза, сейчас широко распахнутые. — Кто угодно, но не ты, Куки. Когда вообще тебя останавливали отказы? Если ты чувствуешь что-то вот здесь, — он осторожно касается рукой груди, проведя по ткани школьной рубашки, задевая галстук, — а не только там, — быстро опускает взгляд ниже на брюки, снова глядя в глаза напротив, — ты должен попытаться вновь. Хотя бы узнать, чувствует ли другой человек что-то подобное или нет, потому что если чувствует, то упустить его будет глупостью, а если нет — то ты в любом случае ничего не потеряешь. Лучше попробовать и пожалеть, чем не сделать ничего и потом кусать локти. — И что ты предлагаешь? — Чонгук вздыхает, понимая, что доводам друга противиться бесполезно — он как всегда бесконечно прав. — Ты можешь встретиться с Тэхёном под каким-нибудь предлогом, мол, хочешь про модельный бизнес больше узнать, как там устроено всё, или работы его посмотреть поближе — я бы вот очень хотел! Промежду прочим, опять же, под предлогом твоего повышенного интереса к модельной сфере, спросишь про Юнги — как он такого успеха добился, в чём его секрет и всё в таком духе. Раз они знакомы, Тэхён наверняка расскажет что-нибудь полезное о нём, что нам пригодится. Может, пробьёшь его на какую-нибудь откровенность. И, конечно, это лишний повод показать ему всю твою привлекательность, — Чимин подмигивает, отстраняясь и ожидая, пока парень услышанное переварит. — Это всё хорошо, — говорит Чонгук медленно, почти по слогам, — но есть одна маленькая проблема. — Какая? — Я под домашним арестом до каникул. — В смысле? Почему? — улыбка слетает с пухлых губ, и Чимин требовательно впивается взглядом в нерадостное лицо друга. — Не только твои родители решили закатить скандал, — горькая усмешка. — Так что о твоём гениальном плане придётся забыть как минимум до июля, а то и насовсем. — Ты меня пугаешь, — Пак трагично прикладывает руку к сердцу, на что Чонгук вопросительно вздёргивает бровь. — Чон Чонгук и подчиняется правилам? Что с тобой не так и куда ты дел настоящего? — Очень смешно, — парень кривится и угрюмо отворачивается от друга. — Просто меня всё достало. И сбегать мне в случае чего не к кому, — красноречивый взгляд в сторону рыжей головы. — А вам с Намджуном третьим лишним я точно не сдался. Чимин молчит какое-то время, почёсывая кончик аккуратного носа, и Чонгук уже хочет идти, как вдруг его резко одёргивают, пригвождая неожиданно крепкой хваткой к месту и тыча пальцем в лицо. — Есть у меня одна идея, — он хитро прищуривается. — Надеюсь, твой папочка не сильно злится на меня за оранжевые волосы.