Your daddy was better

Вероятно, Тэхён является уважаемым членом тайного ордена, чей лозунг «возбудим и не дадим», потому что иного объяснения линии его поведения просто не существует. Чем заканчивается многообещающий воскресный вечер? Да ничем он не заканчивается. Чонгук разочарованно вздыхает, Тэхён треплет его по волосам, как маленького, и целует напоследок в лоб, что хоть и приятно, но в данной ситуации выглядит как сущее издевательство. Нет, он точно издевается! А потом Чонгук, как послушный мальчик, идёт спать. Финита ля комедия! Недовольные зрители расходятся, занавес опускается, актёров на бис не зовут. И где его хвалёная уверенность, где напористость? А нет их. Ничего у него уже нет, он устал и запутался — просто держался ради кое-кого, кто после широкого приглашающего жеста уже во второй раз выпроваживает пинком под зад. Больно. Неприятно. Наверное, так же чувствовали себя отвергнутые Чонгуком, ощущая этот неприятный горький привкус ненужности. В голову, как назло, лезет всякий мусор, оставляя здравомыслие за порогом. Может, он недостаточно хорош? Может, Тэхён только прикрывается этим временем, которое ему нужно непонятно для каких дум вселенской важности, боясь сказать о главном — что Чонгук ему не сдался ни разу? Если так подумать, то ситуация вырисовывается и правда идиотская: спермотоксикозный пацан липнет к мужчине и не понимает слова «нет», в то время как второй изо всех сил пытается его от себя оттолкнуть. А с взаимным вроде-бы-желанием всё просто — оно от каких-то там чувств может и не зависеть. В понедельник Чонгук линяет ближе к обеду, выпросив себе запасной пропуск для охраны и разузнав код от квартиры. Ему нужно побыть одному, развеяться и подумать. За завтраком они почти не говорят, а о вчерашнем — тем более. Тэхён предупреждает, что он задержится, на что Чонгук просто кивает перед тем, как уйти. У него у самого на вечер планы. Сперва он слоняется по какому-то парку и даже велосипед берёт напрокат, чтобы не тупо ходить по дорожкам, а хотя бы делом заняться. Не мешало бы в зал сходить, чтобы возобновить тренировки, но абонемент дома, а просто так каким-нибудь воришкой он туда не проникнет — даже для него это было бы странно. Поэтому он гоняет по парку, пытаясь полностью сконцентрироваться на вождении, чтобы ненароком не въехать в дерево или не сбить кого-нибудь по неосторожности. После заходит в кафе перекусить, и тут к нему приходит неожиданное желание написать маме. Её сообщение так и висит непрочитанным, и Чонгук, поблагодарив официанта за принесённый заказ, принимается писать ответ. Мучается с этим долго, поэтому параллельно принимается есть, держа телефон в левой руке — так печатать не очень удобно, зато можно делать два дела одновременно. Он и не думал, что ему будет так сложно написать собственной матери. Какие слова подобрать? Что именно сказать? Вообще-то к Чонгуку подобралась мысль вернуться домой. Запал прошёл, обида — не очень, но с этим можно справиться, даже если не очень хочется. Рано или поздно им всё равно придётся поговорить, и пусть этот разговор состоится тогда, когда Чонгук будет его ждать и морально будет к нему готов, чем грянет внезапным ливнем посреди ясного неба. Кому-то пора взрослеть. К тому же, не будет же он и дальше обременять Тэхёна? Да, он гостеприимно приютил его на время, но не вечно же пользоваться чужой добротой? Тем более что это проживание на нём сказывается не самым благоприятным образом — уже на людей бросаться стал. Да и кто они друг другу? Не незнакомцы уж точно, но и до той категории, что предусматривает совместное сожительство, как-то не дотягивают. Кто они друг другу? Просто знакомые? Не друзья ведь? Не друзья. Перечитав в который раз своё сообщение, Чонгук нажимает на кнопку «отправить» и откладывает телефон в сторону. До пяти вечера приходится коротать время, и парень заранее едет к нужному месту, но вместо здания с вывеской на торце заходит в торговый центр неподалёку; бессмысленно бродит по отделам с техникой и изучает выставленные на витринах ноутбуки, смартфоны, планшеты и другие девайсы, щупая их и всячески отмахиваясь от помощи консультантов. Он бы порадовал себя покупкой чего-нибудь новенького — это дело он любил, а особенно непередаваемое чувство знакомства с новым устройством, когда только принимаешься его изучать и настраивать под себя. Но захваченной с собой налички точно не хватит, а на карту ему, разумеется, давно ничего не клали — нечего сынуле продолжать бездумно мотать родительские деньги. Поэтому можно только щупать. На встречу он приходит заранее и ждёт какое-то время в холле, сидя на диванчиках и залипая в одну из бессмысленных игрушек в своём телефоне типа «три в ряд», где нужно составлять комбинации из фигурок за отведённое количество ходов, чтобы выполнить требуемое задание. Мама в ответ на его сообщение присылает радостный смайлик и сердечко, добавляя, что любит и будет ждать. Чонгук на это улыбается, чувствуя разливающееся в груди тепло. Непонятно, как на возвращение блудного сына отреагирует отец семейства, но хотя бы с мамой контакт установлен. Добавьте плюсик к карме. Без пяти за ним приходит миловидная девушка в дорогом строгом платье и, представившись секретарём господина Кима, приглашает следовать за собой. Чонгук был здесь не так давно, но даже подумать не мог, что вновь посетит это место так скоро. Всё изменил один незапланированный звонок, поэтому он опять стоит перед дверьми агентства Ким Сокджина, но теперь уже без сопровождения и с конкретной целью. Днём ранее, коротая время в дизайнерской студии, он шарил по карманам джинсов, и с удивлением наткнулся на визитку, которая за всё это время умудрилась не выпасть из заднего кармана. А прихваченные с собой в пылу сборов джинсы по чистой случайности оказались именно теми, которые Чонгук надевал на встречу с Тэхёном и главой модельного агентства. Конечно, он не звонил (он же не совсем больной беспокоить человека в воскресенье?), а просто написал на указанный номер, но ему спустя какое-то время позвонили сами, затянув в продолжительный разговор. Сокджин производил впечатление заботливого папочки, который и дня не может прожить без того, чтобы не поинтересоваться, как у его драгоценных детишек дела. Чонгук ещё не был (и будет ли?) частью его команды, но тот уже готов был с ним сюсюкаться. Может, парень ему просто понравился, и ему выпала такая привилегия по счастливой случайности, но он чувствовал себя от этого как-то увереннее. По крайней мере, к нему хорошо расположены, а это уже немалая часть успеха. Сокджин уже был осведомлён о сложившейся ситуации с родителями — не подробно, но был в курсе, что те вряд ли позволят сыну таким заниматься, а значит, необходимые подписи на разрешение не собрать. Как Тэхён и говорил, мужчина в целом был готов взять Чонгука под ответственность своего друга в качестве исключения, но только если никаких проблем с родителями при этом не будет, и никто не пойдёт на него с заявлениями. Чонгук заверил, что не будет. Он что-нибудь придумает. Пока не знает, правда, что, но как-нибудь выкрутится — он же Чон Чонгук. Встреча проходит гладко, а у парня образ Сокджина и вовсе обрастает радугой и единорогами. В прошлый раз мужчина показался чересчур взбалмошным и торопливым, но он, вероятно, просто куда-то сильно спешил. Господин Ким располагал к себе моментально — кивок головой с идеально уложенной чёрной копной волос, доброжелательная улыбка, пара незатейливых шуток, чтобы разрядить обстановку — клиент готов. Может, он просто играет натурально, но делает это на десять из десяти, так что даже не придерёшься. — Ты же учишься ещё, да, Чонгук? — Да, в выпускном классе, — парень кивает, сидя в неожиданно розовом кресле напротив директора. — Правда, я не уверен, что хочу его заканчивать. — Вот так проучился несколько лет, а теперь хочешь старшую школу бросить? Когда она почти позади? — Сокджин вздёргивает брови, искренне удивляясь. Его пухлые губы складываются в забавную «о». — Просто мои оценки оставляют желать лучшего, а экзамены я, скорее всего, завалю, — пожимает плечами. — Не говори так, пока не попробуешь! Если задаться целью, можно достичь любых высот — главное, чтобы было искреннее желание что-то сделать. Но, если ты следуешь за своим сердцем, которое говорит, что этот путь — не твой, слушай его, потому что оно знает лучше. Не поэтому ли ты пришёл сюда? — Может быть, но я ещё не знаю. Я пришёл проверить это. — Мне нравится твой настрой! — Сокджин уверено вздёргивает кулак, потрясая им для верности. Прямо как сэнсэй из какого-нибудь аниме: только вместо благородного старца с седой бородой — ухоженный мужчина в однотонном кремовом костюме с выглядывающими Бреге на запястье. — Что ж, пока нам готовят проект договора, давай ещё проясним пару моментов. Ты мне нравишься, серьёзно, в тебе есть огонёк, который я очень ценю. Но, чтобы стать полноценным членом нашей семьи, придётся хорошо поработать, чтобы раскрыть потенциал. Ты готов к этому? — Да. Я бы не пришёл, если бы не был готов. — Ценю твою прямоту, — признательная улыбка, перетекающая в повышенную серьёзность, когда раздаётся звонок телефона. — Извини, я отвечу. Чонгук кивает, следя боковым зрением за мужчиной, который, встав со своего места за столом, покидает кабинет. У этого Сокджина просто поразительное владение мимикой. Вероятно, своего рода издержка профессии, но умение это, отточенное в совершенстве, внушает уважение — вот что значит профессионал своего дела. Странно, что Чонгук раньше ничего о нём не слышал, хотя это лицо точно знал — в былые времена оно частенько мелькало на крупных билбордах, в рекламе по телевизору, но парню было как-то всё равно — человек и человек. Да, красивый, очень красивый, но узнать подробнее не было желания (кто-то вообще этим занимается?). А теперь это лицо с рекламных щитов берёт его в своё агентство. Стажёром, но всё же. Это в какой-то степени тешит самолюбие. Пока мужчины нет, Чонгук заодно осматривается. Кабинет не такой уж большой, но кажется просторным из-за отсутствия лишней мебели: практически пустой стол с настольной лампой под матовое золото на прозрачной столешнице, аккуратная стопка журналов и каких-то бумаг, сложенных листок к листку (кто-то перфекционист?), бежевое кожаное кресло с высокой спинкой — для директора агентства, розовые кресла, стоящие на высоких ножках парой фламинго — для гостей, позади — стеллаж с непрозрачными дверцами из дерева цвета слоновой кости, а в углу рядом с дорогой на вид вазой с позолотой — низкий журнальный столик с пузатым графином воды и бокалами. Всё, что нужно для комфортной работы, и ничего лишнего. — А вот и проект! — Сокджин влетает в кабинет с приличной толщины аккуратной стопочкой листов, которую кладёт на стол перед Чонгуком. — Там в основном формальности, но всё равно почитай. Мы заключаем договор на два месяца — на июль–август, у тебя как раз должны быть каникулы, чтобы ни у кого не было претензий. Всё же попробуй взять подпись хотя бы у кого-то из родителей, нам нужна только одна. Если не выйдет — так и быть, сделаем без неё, но, прошу, постарайся. — Я могу его забрать? — Да-да, конечно, я дам тебе еще пару дней, чтобы ты окончательно всё для себя решил. Как будешь готов — пиши, заедешь для оформления оригинала. В идеале — с кем-то из родителей, — Сокджин сочувствующе смотрит на хмурое лицо Чонгука, чьи глаза прикованы к документу, испещрённому буквами. — Ну, прости, зайчик, я должен убедиться, чтобы у агентства не было проблем, я же его директор, — на «зайчика» парень удивлённо приподнимает брови, глядя на ни капли не смутившегося мужчину. Тот, осознав свои слова, заливисто смеётся: — Привычка такая — я всем раздаю прозвища. Интересно, а у Юнги тогда какое? Мудозвон? Грубиян? Или, может, мистер фальшивая улыбочка? — А можно сразу всё оформить? — интересуется парень, сжимая договор в пальцах. Он всё равно в этих «формальностях» ни черта не понимает, а раз уж решил — отступать уже поздно. — Я попробую достать подписи, но нельзя ли это всё как-то… побыстрее? — Я ценю твоё рвение, но, давай пойдём по моему плану, ладно? И совет на будущее: если тебе предлагают почитать договор, то лучше и правда его пролистать, пока есть такая возможность, а то так подпишешь бумажку — и не успеешь оглянуться, как окажешься неизвестно где без гроша за душой. Поверь моему опыту, зайчик. Чонгук выходит из здания минут через десять, распрощавшись с Сокджином на доброй ноте, и засовывает скоп листов к себе в рюкзак, всерьёз задумываясь над предстоящим разговором с родителями. Теперь он видится несколько сложнее, чем представлялся ранее. Он-то думал, что просто поставит их перед фактом, мол, я так решил, и делайте с этим, что хотите, но, кажется, придётся импровизировать. Но это всё потом. Следующая остановка — кальянная, где он не был уже очень давно, и закадычная компашка друзей в придачу как важный элемент замечательного вечера. Всё, как в старые добрые. Он слегка задерживается и просит, чтобы заказали покрепче на фрукте с чем-нибудь ягодным, пока он собирает вечерние пробки. В груди застревает странное чувство грядущих перемен, и это удивительным образом поднимает настроение — и почему он раньше не решил взяться за свою жизнь и что-то в ней изменить? Признаваться в своих слабостях и ошибках всегда сложно, и такое признание не проходит бесследно. Но иногда это необходимо, чтобы что-то сдвинулось с места. Ведь если ты сталкиваешься с проблемой, значит, что-то у тебя не в порядке? — А вот и наш прогульщик! — Хосок замечает его первым и обнимает, хлопая по спине, норовя отбить позвоночник. Чехён легко чмокает в щёку, тепло улыбаясь и всем свои видом показывая, что недавние разногласия утекли в прошлое и там и остались — между ними всё по-прежнему без изменений. Чимин обнимает чуть дольше — ему можно, обвивая руками шею и укладывая подбородок на плечо. Видимо, есть о чём сказать, но не при всех — личное. Кальяна два — депозит, с ним ничего не поделаешь, если в компании четыре человека (рассчитывается как один кальян на двоих), поэтому некурящему Хосоку тоже приходится подключаться, деля с Чимином тот, что забит полегче, а Чонгук вместе с Чехён вдоволь наслаждается крепким дымом, что приятно царапает глотку и тут же помогает расслабиться. Это местечко — особое. Вообще-то вход только по документам, но, поскольку у них здесь знакомые среди кальянщиков — пропускают и без этого. К кальяну приносят прохладный лимонад, и Чонгук едва не плачет от счастья, потому что пиздец как соскучился по таким посиделкам. Вообще соскучился за две недели по совместному времяпрепровождению. Сперва Чонгук выспрашивает новости из школы, узнавая о себе много нового: официальная версия его отсутствия — простуда (в июне-то месяце), но среди учеников, которым определённо больше нечем заняться, как обсуждать чужую жизнь, каких только баек не гуляет. Кто-то даже пребывает в полной уверенности, что Чонгук наширялся до полусмерти, хотя он никогда наркотики даже не пробовал. Кто-то шутит про «затрахался до смерти», а кто-то говорит, что он пытался вскрыть вены из-за неудачных отношений. В общем, кто во что горазд. Все версии сводятся по итогу к тому, что с Чонгуком произошло что-то посерьёзнее обычной простуды, и на это есть свои основания. Чон хотя и страшный распиздяй, но просто так школу не прогуливал никогда, только по болезни. А поскольку болел он редко, имея крепкое здоровье, то и таскался под суровым отцовским оком в школу, потому что любой его прогул обязательно был бы замечен тут же — вот он главный минус отца-директора. А тут его нет с самого четверга! И не будет как минимум ещё пару дней — можно и не такими слухами обрасти. Хоть хоронить раньше времени не начали, и на том спасибо. Ещё из новостей: Сынёль, получившая с какого-то перепугу ярлык «бывшей девушки» Чонгука (они даже не встречались!) и заимевшая себе пару подружек из тех, кого постигла та же участь, вероятно, продолжает строить против него козни, не желая угомониться. С ней нужно что-то делать, потому как оставлять эту дурную особу без внимания нельзя — неизвестно, до чего ещё додумается. Чимин, как самый настоящий друг, приставил за ней хвосты, но та вроде как ничем странным пока не занималась. Но затишье — не всегда означает тишину. Чонгук кратко рассказал о ситуации дома, обмолвившись, что на днях собирается вернуться, а вот вопрос о том, где он всё это время был, неожиданно поставил его в ступор. — У друга, — выходит не слишком уверенно, и взгляд сам собой перебегает на Чимина, что расположился напротив. Чехён, сидящая на диванчике рядом с Чонгуком, чтобы было удобнее курить пара на пару и шланг не елозил туда-сюда через столик, смотрит на него с подозрительным прищуром. — Что за друг? Мы его знаем? Или это тайна? — заваливает вопросами Чехён, не скрывая подозрительных интонаций. Она в их компании по проницательности стоит на почётном втором месте, и Чонгук с максимально равнодушным лицом впускает дым в лёгкие. — Просто… друг, — неопределённо жмёт плечами. Он своим друзьям доверяет, но говорить о Тэхёне не хочет. И причин на это вагон и целая тележка в придачу, одна другой при этом краше. Да и лишний раз говорить при Хосоке о чём-то подобном не стоит — парень тот ещё гомофоб, и будить в нём дракона нет никакого желания. Да, к ненормальным замашкам среди своих друзей он относится вполне спокойно и шутки воспринимает адекватно, но не в большой концентрации. Чехён в этом плане более широких взглядов, но и её посвящать в свою личную жизнь Чонгук не спешит, несмотря на продолжительное знакомство. Не тот случай, чтобы можно было так беспечно разбрасываться словами. Совсем не тот. — А что насчёт Юнги? Вы уже придумали коварный план мести? — спохватившись, переводит стрелки Чонгук, чтобы вывести разговор из опасной для себя зоны. Не очень честно по отношению к Чехён, но что поделать, жизнь порой несправедлива. — Да пошёл он, — девушка отмахивается, — силы ещё тратить на него. Расстались и забыли. Он не первый и далеко не последний. Вот это настрой. Если так подумать, Чехён всегда справлялась со сложностями быстрее других. Возможно, внутри она всё ещё переживала, но своим видом никак этого не показывала, всегда твердя, что нужно идти вперёд без оглядки на прошлое. Что было, то прошло, и всё в таком духе. В любом случае, внутри у девушки был крепкий стержень и не поддельный, как у некоторых, не показушный, а настоящий, помогающий твёрдо стоять на ногах. И Чонгук очень её за это уважал. Время за разговорами всегда течёт быстро, а в компании — так тем более. Стаканы пустеют, кальяны выдыхаются, и всем уже пора по домам, потому что это Чонгук на халяве, а остальным завтра в школу. Чехён с Хосоком берут такси на двоих — им в одну сторону, а Чимин, непривычно молчаливый и подавленный, остаётся наедине с лучшим другом в очевидно пришибленном состоянии. — Прогуляемся? — предлагает, и Чонгук без лишних слов, приобняв друга за плечи, идёт бок о бок вдоль улицы, не особо заботясь о том, куда она их выведет. — Родители? — Намджун. Чонгук удивлённо вздёргивает брови. — А с ним-то что? Мне казалось, у вас всё хорошо. — У нас было всё хорошо, но мы поругались буквально вчера, — Чимин вздыхает и кусает губы, сейчас без блеска — он в целом сегодня не как обычно при параде. — У Джуни сейчас туго с деньгами. Он готовит одно важное мероприятие, поэтому пренебрегает подработкой на мелких. Ему дали аванс, но основная часть будет по завершении, а это только через несколько месяцев. А поскольку от родительских денег я отказался, ему приходится обеспечивать нас двоих, что довольно непросто. Он сказал… чтобы я перестал чудить и нормально доучился эти полгода. — В чём-то он прав. Мимо проносится карета скорой помощи, оглушая воющей сиреной, и Чонгук поворачивается на звук, встречаясь с грустным взглядом лучшего друга. В его глазах печали хватило бы всем детям в Африке, если бы ей можно было накормить. Ещё один запутавшийся в себе подросток. Два сапога пара. — Я знаю, что он в чём-то прав, но и себе на горло наступить не могу, понимаешь? — Чимин порывисто сбрасывает руку со своего плеча, ускоряясь, и Чонгуку тоже приходится увеличить темп. — Я бы хотел ни от кого не зависеть, но физически не могу подрабатывать — иначе времени на учёбу хватать не будет. Мне очень важна поддержка Джуни, но я понимаю, что если продолжу сидеть на его шее, то мы так долго не протянем. Да и жить вместе довольно… сложно. Попахивает бытовухой. — Просто реши, что для тебя важнее, — вдруг говорит Чонгук, когда они доходят до автобусной остановки. — Может, и правда лучше доучиться год, живя с родителями, а потом уже от них отделяться? — Ты Чонгук или мне кажется? — Чимин удивлён и театрально протирает глаза, дабы убедиться, что перед ним не мираж. — С каких пор ты стал задвигать такие умные мысли? — Да пошёл ты, — парень пихает друга в плечо, не скрывая улыбки, и они оба лыбятся, как два отпетых идиота. — Просто я решил, что нужно взрослеть. Кстати, я почти подписал контракт на стажировку в модельном агентстве Ким Сокджина. — Ты сейчас серьёзно? — друг смотрит озадаченно, поправляя рыжие волосы, что успели смыться в приятный персиковый цвет. — Или стебёшься? — Приехал как раз со встречи. — А-ху-еть, — Чимин открывает рот в неверии, едва не прыгая на Чонгука с визгами радости, чем пугает прохожих и стоящих рядом людей, что косятся на их ебанутый дуэт с некоторой долей отвращения. Но им двоим, конечно же, плевать. За друга же надо порадоваться?! Они стоят так ещё какое-то время: Чонгук следом рассказывает о Тэхёне и их странных недоотношениях, чем заставляет парня разразиться матерной тирадой, после наспех пересказывая недавние события, избегая ненужных подробностей. — Не вздумай отступать, — подводит свой вердикт Чимин, сурово сдвинув брови. — Я что, зря тебя к нему потащил что ли? Точно не для того, чтобы вы разошлись, как в море корабли. — Кстати, об этом… — Нет, Куки, об «этом» мы не будем, потому что без «этого» у вас бы вообще ничего никуда не сдвинулось. Не могу говорить за господина Кима, но, знаешь, чего больше всего боялся Намджун, когда я ему всячески намекал на отношения? Вовсе не моего возраста, вернее, не совсем его. Он опасался моей несерьёзности. Что это для меня не отношения, а некая игра на проверку собственной ориентации. У вас слишком большая разница в возрасте, чтобы вы безоговорочно друг друга понимали, вы из разных поколений. Но вас всё ещё могут объединять чувства, поэтому, дорогой мой друг, ступивший на опасную голубую дорожку, будь терпелив и ни в коем случае не сдавайся. Надавав друг другу дружеских подзатыльников и постебав друг друга для верности, они прощаются, и Чонгук берёт такси до временного места своего проживания. Денег на такие поездки уходит немало, конечно, но общественным транспортом он будет добираться ещё дольше. В апартаментах хозяина не наблюдается — зато необычайно чисто и ненавязчиво пахнет моющим средством. Посреди дня наверняка приходили убираться. Чонгук сначала хочет броситься на кровать и просто поваляться, но в голову приходит одна заманчивая идея, поэтому он хватает белоснежное чистое полотенце из личной ванной комнаты и поднимается на второй этаж. Уже минут через десять он запрыгивает в ванну, что пленила его внимание при первой встрече, имея прекрасную возможность познакомиться с этой крошкой поближе. Буквально. Чужая ванна всегда больше, вода в чужом доме всегда приятнее, а водные процедуры приносят больше удовольствия — это аксиома, не требующая доказательств, потому что на деле так и есть. Новизна творит чудеса с восприятием, а стоит чему-то приесться — и даже самая любимая мелодия будет вызывать лишь рвотные позывы при прослушивании. Предварительно откопав в шкафчике какой-то пафосный и наверняка жутко дорогой гель для душа с головокружительным шлейфом цветочного аромата, а заодно и пену для ванны, Чонгук укутался пузырчатым покрывалом в лучших традициях романтических комедий, включил наспех составленный плейлист, положив телефон на специальный низкий столик, и, прикрыв глаза, отдался во власть расслабления. Верхний свет предусмотрительно выключил, оставив гореть лишь пару приглушённых бра. За окном уже давно стемнело, и взгляду предстала вечерняя панорама города, такого родного, но одновременно совершенно незнакомого, особенно с этой высоты. Небо с этой стороны иссиня-чёрное, далёкое, горизонт теряется из виду, растворяясь во тьме, а крупная пыль звёзд будто бы отражается в вечернем танце огней большого города, что даже по ночам не думает засыпать. Счастье кроется в мелочах. Счастье — лишь миг, момент, который ты зачастую не замечаешь, упускаешь из виду. Ты не осознаёшь, что счастлив, в тот самый «счастливый» момент, потому что тебя это не заботит. Ты не думаешь в красках о том, как будешь уплетать любимое блюдо за обе щёки, если уже его ешь. Ты не будешь представлять в разных вариациях встречу с человеком, если она уже происходит. Ты не будешь думать о счастье, если счастлив. Простая арифметика. Поэтому оно так мимолётно и поэтому его всегда не хватает. Его всегда мало, потому что мало кто умеет по-настоящему быть счастливым. Что Чонгуку не хватает для счастья? Раньше он бы ответил, что компании друзей под боком и бухла, но сейчас он сперва задумается: а была ли его беззаботная праздность счастьем? И что вообще делает его счастливым по-настоящему? Наверное, то, что нравится. Любимая музыка, красивые виды, что захватывают дух, мелкие и крупные достижения, друзья — безусловно. И, возможно, Тэхён?.. Рядом с ним Чонгук чувствует нечто особенное. Рядом с ним хочется творить сущую чепуху и не думать о последствиях. Хочется быть настоящим на все двести процентов, хочется говорить о несерьёзных вещах, слушать чужой красивый голос и просто наслаждаться проведённым вместе временем. Рядом с ним хочется «просто» вопреки всем сложностям, что берут в окружение, загоняя в угол. Или ему это всё только кажется, и нет никаких «их». Нет никакого продолжения, а все чувства только придуманы в его собственной голове со скуки или от вылезшего из самых глубин души желания любить и быть любимым. По сути, совершенно глупое желание, обращающее внутреннюю силу в уязвимость. Чонгук глубоко вздыхает, прикрыв глаза, и ведёт рукой ниже, обводя пальцами бедро и заводя их назад. Да, прямо туда. С долей нерешительности скользит меж ягодиц, ничего не предпринимая и лишь прикусывая губу. В последний раз у него был секс именно с Тэхёном, а после он довольствовался только своей рукой — всё разом обернулось против него, как и отсутствие нормальной половой жизни. То густо, то пусто. Член в шоке. Чонгук тоже. Помимо своего крайнего раза, после которого, к слову, у парня неприятно зудела задница с пару дней, у него уже случался опыт однополого секса, в котором принимающей стороной был именно он, поэтому Чон ничего такого в этом не видел. Подумаешь, жопу подставить. Да, может быть неприятно как в процессе, так и потом, но это тоже своего рода опыт. Мало ли что в жизни пригодится? Да и Чонгук не из робкого десятка, чтобы отказываться от подобной авантюры — хоть раз, а попробовать стоит. У него, вот, вышло не раз. И он всё ещё надеется, что даже не два. Но опустим тонкости. Палец входит туго, и Чонгук матерится сквозь зубы, потому что под хороший градус было гораздо проще. Ну, и с умелыми руками, разумеется, чем с его культяпками, что в этом деле просто нубы. Он в принципе впервые пытается что-то такое с собой делать, так что ему всё простительно. Даже абсурдность собственных махинаций. Получается дойти до двух пальцев, но на этом весь запал теряется, поэтому Чонгук решает хотя бы подрочить на сон грядущий, представляя длинные пальцы вместо своих, горячий бессвязный шёпот на ухо и влажные поцелуи в шею, от которых теплеет в животе и поджимаются пальцы на ногах. Кажется, он совсем пропал…

***

Тэхён слегка нервно крутит сточенный карандаш меж пальцев, прикусывая губу, и не отрывает взгляда от наброска, где на схематичном мужском силуэте простая поло сочетается с парой прямых укороченных брюк в клетку (дизайнер подумывает использовать шотландку), а с одного плеча небрежно спадает лямка подтяжек. И носочки, как у школьниц — белые с рюшами на щиколотках, выглядывающие из-под обязательно грубой обуви, чтобы на контрасте. Модельер потирает глаза пальцами и откладывает эскиз в сторону к остальным, чтобы позже заняться доработкой, а потом отдать всё это великолепие Джису на перенос в электронный вид и последующую работу с вариантами, что намного легче делать с цифровой версией, чем с традиционной. Мужчина бы мог сразу творить на каком-нибудь планшете, он даже пробовал, но, привыкший работать по старинке, Тэхён не мог нормально сосредоточиться с электронным девайсом в руке. Поэтому приходилось мудрить. В последние дни он выбирался в студию всякий раз, когда появлялась возможность, и проводил там максимально возможное время, стараясь выжать из пришедшего вдохновения всё до последней капли — иначе и с осенью пришлось бы повременить, вновь распинаясь перед пытливыми взглядами журналистов о том, как тяжело порой бывает бедному и несчастному дизайнеру в поисках музы. Кстати, о ней как раз думать не хотелось. И сознаваться себе в том, кто этой музой невольно стал, — тоже. Потому что это означало бы полностью сдаться во власть недальновидной части своей натуры, что внезапно страстно возжелала одного молокососа, не оставив хозяину выбора. Вообще-то Тэхён старался контролировать себя, как мог, хотя дело это было практически бесполезное и неблагодарное. И помогал ему в этом лишь страх, что всё пойдёт прахом, стоит ему окончательно поддаться чувствам. Но ему так хотелось! Кто бы знал. Он едва на стенку не лез, как обезумевший мартовский кот, которому вынь да положь течную кошку. И отменная выдержка буквально трещала по швам под напором одного настырного парня. В чём, собственно проблема? Ты его хочешь, он тебя — тоже, дорога вам одна — прямиком в постель. Все довольны и счастливы, птички поют, солнышко сияет, и дышать сразу легче. Но у Тэхёна всё так просто быть не может априори, ему обязательно нужно усложнить. Да и не только ему, а сама ситуация обязывает. Тут даже дело не в пресловутой разнице в возрасте — это уже приняли и отработали, так сказать, любви все возрасты покорны и всё в таком духе. Закрадывалась совсем другая мысль: а надо ли это Куки? Он ещё подросток с буйствующими гормонами, и ему тяжело контролировать собственные желания. Тэхён сам таким был, поэтому прекрасно знает, что там за ненасытный зверь сидит в штанах и порой отвечает за контроль всего тела. Он не осуждает — просто констатирует факт. И сейчас парню может хотеться интересного опыта со взрослым мужчиной (в молодости нужно попробовать всё!), а через месяцок, если не раньше, когда навязчивое желание будет полностью удовлетворено, малец скроется в неизвестном направлении, мол, сорян, дядя, вы мне не по вкусу. И будет Тэхён сидеть в одного старым влюблённым идиотом с очередным разбитым сердцем. Вот умора. Идея осенней коллекции пришла к нему совершенно внезапно после того, как Чонгук покрасовался перед ним в школьной форме. Всё как-то разом встало в голове на нужные места, и потянуло к бумаге со страшной силой. Пришлось ещё посидеть в интернете не без помощи своей главной помощницы в поисках формы из разных стран, подчеркнув для себя основные характерные силуэты, а заодно присмотревшись к типичным тканям и цветам. Особенно модельеру понравилась красная клетка шотландки, что хорошо бы смотрелась в сочетании с грубой чёрной кожей и невесомым полупрозрачным шифоном. Также с акцентами бордового неплохо виделся грязноватый серый за компанию со строгим чёрным — дизайнер с ним обычно не усердствовал, но в этот раз решил сделать одним из основных цветов. Пока что картинка вырисовывалась самая что ни на есть осенняя как по цветам, так по времени года: во многих странах учебный год начинался с сентября, поэтому с коллекцией можно было бы неплохо выйти за пределы местного потребительского рынка. Воскресная игра в бильярд Тэхёна буквально чуть не добила, потому что он был готов наплевать на всё и просто сдаться, удержавшись в самый последний момент. Он и сам сперва не особо пытался держать себя в руках, решив отдаться воле судьбы, но чёртов глас не то совести, не то форменной тупости, скребущийся по внутренностям, снова дал от ворот поворот. А Джини в последнее время был слишком занят делами в агентстве, чтобы прийти и надавать другу профилактических пиздюлей. Взрослым быть сложно. Тебе нужно контролировать себя, ведь ты взрослый, тебе нужно контролировать всё, что происходит вокруг, так ещё и контролировать детей, если таковые имеются. С последним пунктом Тэхён, конечно, не преуспел, но хотя бы себя он пытается держать в узде. И стоит один ничтожный разочек дать себе расслабиться, как всё тут же летит в тартарары. Прямо-таки происки дьявола, не иначе. Быть взрослым — значит брать ответственность за свои слова и поступки, значит быть рассудительным и трезво оценивающим ситуацию, значит не поддаваться слабостям и делать то, что было бы лучше для всех, а не только для тебя одного. Быть взрослым значит жертвовать, если это требуется. Только все эти «значит» теряют свой смысл, когда появляется тот, кто одним своим видом рушит все устои, заставляя желать лишь одного. И справиться с этим нет никакой возможности — только если поддаться. Но пока Тэхён ещё держится. Он хочет всё предусмотреть, хотя это попросту невозможно. Он пытается убедиться, что всё в один момент не пойдёт не так, хотя ни в чём не может быть уверен наверняка и лишь тратит то драгоценное время, которое мог бы провести куда приятнее. Кого он своей медлительностью пытается спасти от неизбежного? Чонгука или себя? И спасает ли? Или делает только хуже? Проведя почти весь день безвылазно в студии и оставшись довольным проделанной работой, Тэхён возвращается домой затемно, надеясь, что его гость додумался где-нибудь поесть или заказать доставку. Первый этаж встречает молчаливой пустотой, и только чужие кроссовки говорят о том, что в апартаментах есть кто-то ещё. Наспех пройдясь по комнатам и заглянув на всякий случай в гостевую, оказавшуюся пустой, мужчина отправляется наверх, уже догадываясь, где может быть парень. Ноги сами несут его в ванную, и Тэхён тихонько приоткрывает незапертую дверь, заглядывая в слабоосвещённую комнату. Слуха тут же касается знакомая меланхоличная мелодия, а взгляду предстаёт откинутая на бортик ванны голова — остальное тело скрыто под уже частично сошедшей пеной. Тэхён уже хочет уйти, чтобы не мешать парню, но тут посреди комнаты раздаётся тихий стон, а Чонгук поворачивает голову немного в бок, зажмурив глаза и приоткрыв рот. Характерное дрожание воды и расползающаяся в стороны пена… кажется, Тэхён заглянул на огонёк не в самое подходящее время. Или как раз в то самое?.. Мужчина сглатывает и… не двигается. Не выходит, бесшумно прикрывая за собой дверь, дабы остаться незамеченным, и не прогоняет прочь оцепенение, стараясь поскорее покинуть место преступления. Он просто смотрит, как парень дрочит себе, лёжа в ванне (а в воде это не так уже просто, между прочим!), будто он какой-нибудь маньяк или извращенец. Но ведь все люди в какой-то степени извращенцы? А у него давно не было секса и вообще… вообще. Задачка: он снова может убежать, снова сделать вид, что ему всё равно (какое всё равно, у него уже почти стоит), а может сделать шаг вперёд, и будь что будет. Вот так просто, отбросив тяжёлые думы и предрассудки. Ведь он не железный. И нервы у него хоть и крепкие, но не вечные. Даже стойким оловянным солдатикам свойственно ломаться. Чонгук снова стонет чуть громче, а с губ легко срывается имя стоящего в паре метрах от ванны мужчины, и это становится точкой невозврата. Для обоих. Дверь прикрывается совсем бесшумно — точно и не входил никто, и Тэхён в пару больших шагов по мраморному полу добирается до своей цели, невесомо опускаясь рядом на колени. В голове ни единой связной мысли, а важно только то, что перед глазами: юное разгорячённое тело, выглядывающее из-под разошедшейся в стороны пены, влажные губы, покрытый испариной лоб и трепещущие ресницы. Тэхён точно пьяный наклоняется ниже, касаясь губами кожи у основания шеи, и удивляется отсутствию всякой реакции — кажется, Чонгук настолько утонул в своих фантазиях, что не замечает ничего вокруг. Тогда мужчина смелее поднимается выше, вдыхая носом запах чужого тела и не понимая, почему не решался сделать этого раньше. Следующий поцелуй приходится в саму шею, но парень снова не реагирует — лишь хмурит брови, шире открывая рот. Он всё ещё водит рукой по члену, явно представляя Тэхёна рядом с собой. И от этого конкретно ведёт. До такой степени, что у мужчины уже явно стоит от одного лишь вида этого парня, что сводит его с ума. Следующий поцелуй-укус приходится на место под самой линией челюсти, и вот теперь Чонгук резко дёргается, распахивая глаза и глядя на мужчину затуманенным возбуждённым взором, кажется, не совсем понимая, реально ли происходящее. Лучше любых слов всегда говорят действия, поэтому Тэхён делает единственно уместную вещь в данной ситуации — подаётся вперёд, наконец целуя по собственной инициативе. Чонгук ориентируется быстро, с готовностью отвечая, как будто всё это время только этого и ждал. Хотя именно этого и ждал. Даже подготовился. Наверное, так и сходят с ума. Когда понимаешь, что тебе мало. Всего. И виноват в этом только ты сам со своими непонятными принципами. И от чего, спрашивается, он себя ограждал? От губ, что принимают с невероятной отдачей? От тлеющего фитиля, что грозит загореться в любое мгновение, феерично взорвавшись в конце? — Ты… давно там стоял? — Чонгук выдыхает тяжело и несколько надрывно — вероятно, его прервали почти перед самой кульминацией, и он едва подбирает слова. — Не так давно, как стоит у тебя, — Тэхён умеет говорить грязные вещи совершенно бесстрастно, чем вводит парня в ещё больший ступор. Эта реакция просто бесценна. Но ещё бесценнее разомлевший в горячей воде возбуждённый до предела Чонгук, у которого краснеют уши от сказанного. Вот так просто. — Шутить вздумал? — говорит парень в противовес горящим ушам, хотя у самого голос ощутимо дрожит. — Извращенец. Тэхён лишь давит улыбку на несерьёзное оскорбление и тянется рукой к специальному рычагу, чтобы вытолкнуть пробку из слива и начать спускать воду. Вряд ли она им ещё понадобится. А пока… Чонгук охает, неосознанно двигая бёдрами навстречу, когда стоящий член обхватывает чужая рука, а по головке проезжается большой палец. И всё это в воде с милой пузырчатой пеной на поверхности. Детство окончательно осквернено. — С чего такое неожиданное внимание? — парень снова прикрывает глаза, отдаваясь во власть ощущений, но ворчать при этом не перестаёт. — Тебя что-то не устраивает? — парирует, не желая затрагивать эту тему. — Н-нет, всё… ахуенно. Надрачивать кому-то в воде и правда довольно затруднительно, поэтому Тэхён не находит ничего лучше, чем потянуть парня вверх, помогая встать на ноги и вылезти из ванны (со всё ещё нерешённой проблемой, ага), чтобы усадить его на скользкий бортик, придерживая рукой за поясницу, а второй накрыть на всё готовый член, лишь бы уже с ним что-то сделали. Чонгук мелко вздрагивает, не чувствуя дискомфорта, сидя голым перед одетым мужчиной — он полностью открыт, хоть сейчас бери (во всех смыслах). Он чрезвычайно доверчив и по-своему честен и с самим собой, и с мужчиной, что доводит его до пика наслаждения совсем быстро, заставляя вцепиться пальцами в бортик ванны до белых пятен на коже и несдержанно застонать. Тэхён действует оперативно, смывая чужую сперму с руки в ещё не спустившейся воде, подхватывает подготовленное полотенце, укутывая им глупо улыбающегося парня, который порывисто виснет у него на шее, прижимаясь мокрым телом вплотную, и нагло лезет целоваться, не давая даже опомниться. Призывно трётся о пах, где у мужчины не по-детски стоит в широких свободных брюках, потому что он хочет, так сильно хочет этого пацана, который всё же добился своего. И сейчас Тэхёну действительно плевать на все условности — в данный момент их просто не существует, потому что Чон Чонгук убил их все одним своим видом. Спальня рядом, поэтому добираются они без приключений, если не считать практически выбитой двери — не вписались в поворот, дело житейское. У Чонгука полно сил на второй заход, и он явно руководит процессом в отличие от прошлого раза, когда был чертовски пьян. Такой Чонгук, напористый и инициативный, на самом деле, сводит с ума ещё сильнее. Тэхён привык вести, привык задавать темп, но этот мелкий чёрт просто… делает с ним странные вещи. И вообще влияет на него странно. Но это мы вроде как успели выяснить. Парень торопливо помогает раздеться, откидывая изумрудную шёлковую рубашку с коротким рукавом куда-то на пол, как самую бесполезную в мире вещь, льнёт ближе, припадая губами к чувствительной шее, пока Тэхён самостоятельно пытается разобраться с брюками. Ключевое слово — пытается. Руки не слушаются, пальцы путаются друг в друге, а Чонгук лишь отвлекает от такого важного занятия, находя чужие губы и жадно их целуя в духе охватившей обоих страсти. Штаны наконец падают смертью храбрых, оказываясь ненужной тряпкой на полу вместе с бельём, и Тэхён чувствует себя освободившимся, но не свободным. Потому что его безапелляционно захватили в плен без права на голос. — Смазка и презервативы… в верхнем ящике, — выдыхает парню прямо в ухо, указывая рукой на тумбочку, — это у них уже вошло в своеобразную привычку так общаться. Чонгук ака дальний родственник Соника быстро мотается туда-сюда, возвращаясь к кровати с лубрикантом и пачкой резинок, и небрежно кидает всё на старательно заправленное (очевидно, не Тэхёном) покрывало, толкая туда следом и мужчину, чтобы тот сел. Тэхён послушно садится, не спеша что-то предпринимать. Ему интересно посмотреть, как далеко всё зайдёт. И в груди трепещет так непривычно под восхищённо-возбуждённым взглядом пацана, с совершенно не-пацанской тонкой талией. О, он её давно заприметил. Они отползают к изголовью кровати, чтобы никто никуда не упал (типа безопасность, да), и Чонгук по-хозяйски усаживается к мужчине на колени, обнимая шею руками и принимаясь неспешно целовать — глубоко, чувственно и со вкусом. Казалось бы, что может быть проще? А от такой простоты и прошибает, пожаром горит внизу, сжигая все мосты между ним и призрачным «лучше не надо», окончательно перекрываемым безоговорочным и громогласным «да!». Да, да и ещё раз да! И к чёрту всё. В Чонгуке, видимо, включается нежность, потому что парень осторожно снимает резинку, стягивавшую волосы в маленький пучок, и с затаённым упоением зарывается в них пальцами, не переставая одаривать глубокими поцелуями. Мальчику дали волю, а это значит, что мальчик может взять всё, чего ему так хотелось… Или отдать. Тэхён беззастенчиво опускает ладони на манящую талию, всё ещё ничего не предпринимая, — только выжидает, наблюдая и наслаждаясь. Сегодня всё можно, потому что он и правда несправедливо обламывал уже несколько раз. Пора и получить искупление. Личную индульгенцию, прощающую все грехи. Парень в его руках податливый — лепи что хочешь, как из пластилина, прямо под себя, только не переусердствуй с напором, чтобы не раздавить в лепёшку. Мягко и плавно, очертить ладонями плавные изгибы, большими пальцами пересчитать рёбра и невесомо коснуться сжавшихся от возбуждения сосков. Следом ответить на поцелуй долго, растянув мгновение и себя на целую вечность под мелодию глубокого дыхания через нос и звучного соприкосновения губ. Искусство. — Тебе не было больно в прошлый раз? — спрашивает тихо, продолжая неторопливо водить руками по обнажённой коже, очерчивая возвышения мышц и сточившиеся углы уже не подростковой фигуры. Ему правда важно знать. Он и тогда старался быть осторожным, чтобы доставить удовольствие обоим — мужчина всегда старался заботиться не только о себе, но и о партнёре, пусть тот и был на один раз. Тэхён никогда не проявлял излишнюю грубость — не в его характере, и считал, что залог хорошего секса — взаимное удовлетворение. Важно уметь не только принимать, но и отдавать. — Почти нет, но я был пьян, — Чонгук качает головой и отрывисто выдыхает, когда белые ягодицы несильно сжимают руками. — Если хочешь, мы можем… — Я хочу тебя в себе, а теперь хватит болтать, и помоги мне, — перебивает Чонгук нетерпеливо, огорошивая своей прямотой, что не совсем вяжется с его красноватыми ушами. Этот парень не перестаёт удивлять из раза в раз. И Тэхён ведётся хуже школьника, поддаётся чужому желанию без колебаний, наконец беря дело в свои руки, но не себя — он полностью во власти человека, которого с наслаждением целует, пока на ощупь шарит руками в поисках смазки. Это правда какое-то помешательство. Сдвиг по фазе или просто кукуха поехала — как угодно, но смысл-то один. Невозможно так падать в человека? Возможно. Падать — ещё полбеды. Страшнее разбиваться. Или зависать в невесомости, больше никогда не вставая на ноги, не чувствуя опоры. Страшно потерять. Человека, что, кажется, рядом и полностью твой, а потом и себя заодно, потому что частичка тебя остаётся в нём и уходит вместе с ним же. Не думать. Не думать о плохом, только не сейчас, потому что сейчас совсем не тот момент — сейчас момент, когда нужно отдать всего себя, чтобы в обмен получить всего его, перемешаться друг в друге, костьми срастись, как единое целое, чтобы наконец почувствовать единение, которого порой так не хватает. Почувствовать кого-то по-особому, так, как не позволено другим. Тэхён всё делает медленно. Мучает этим себя, но он не может иначе физически — не может позволить себе оплошность, потому что для него важно оправдать безграничное доверие к себе. Его нужно заслужить, даже если его дают просто так. Мужчина пытается отвлечь, слегка прикусывая мочку уха, когда вводит первый палец, и обнаруживает кое-что странное, поддающееся только одному логичному объяснению: Куки в ванне успел пошалить. Он так и замирает со смазанным пальцем в заднице, коварно улыбаясь, чтобы в следующую секунду произнести тихое: — Ты тут один не скучал, я смотрю. — Так тебя пока дождёшься, — шипит в ответ и сам тихонько скользит вверх-вниз на пробу, закусывая губу. — Давай уже. Сказано — сделано. Тэхён своё дело знает, действуя методично и всё ещё неторопливо, даже несмотря на предоставленную фору, хотя смерть как хочется быстрее. Но слишком быстро нельзя — не с ним и не сейчас. Чонгук заламывает брови и морщится поначалу, но постепенно входит во вкус, подаваясь навстречу активнее, закинув руки мужчине на шею и прикрыв глаза, чтобы совсем потеряться в ощущениях. С мокрых волос стекает вода, юркими каплями очерчивая шею, чтобы скатиться вниз по груди или спине, прохладной дорожкой оставаясь на разгорячённой коже. Одна зависает в районе подбородка, и Тэхён быстро слизывает её, оставляя следом пару влажных поцелуев вдоль линии челюсти, когда Чонгук начинает тихо постанывать в такт убыстрившимся движениям. Тэхён на мгновение замирает, всматриваясь в черты лица, что ещё носят на себе слабый отпечаток почти ушедшего детства, постепенно сменяясь на выразительную чёткость цветущей молодости. Цветёт и пахнет… пахнет. Чонгук в их первую встречу играл оттенком знакомого дорогого аромата — Тэхён всегда был чувствительным к запахам, и удивился такому взрослому решению, добавлявшего мужественности юной мордашке. Сейчас от него пахнет его гелем для душа, и в этом есть что-то особенное, от чего так трепетно и умиротворённо на душе. Как будто это дом, и теперь они оба дома. Заминка недолгая — Тэхён делает всё как будто на автомате, припасая себя для самого важного. Переворачивает парня к себе спиной, жестом прося раздвинуть ноги пошире, и направляет внутрь, переместив руку на живот. Шепчет на ухо поток бессвязного бреда, прижимаясь к коже губами, обжигая прерывистым дыханием и чувствуя, как руку на животе накрывает чужая, крепко переплетая пальцы. Это их момент. И плевать, что будет дальше, потому что сейчас они счастливы вместе. А разве другое имеет смысл?