Your daddy was better

Вот, он это сказал. Выпалил как на духу и замолчал, будто чего-то испугавшись. Чего ты боишься, Чонгук? А ведь они оба чего-то боятся? Что они могут вновь расстаться, даже не начав что-то нормально. Что могут вовсе не сойтись, и сейчас мужчина снисходительно улыбнётся, потреплет по волосам, выдав что-то в духе: «это лишнее». Или «не следует». Или… — Давай, — отдаётся мурашками по коже и неожиданным отрезвляющим ударом по голове, в которой кое-что встаёт на нужное место, затыкая назойливый возглас страха. В которой разливается небывалая окрыляющая уверенность, подталкивающая к безоговорочному принятию. — И без всяких условностей? — Чонгук прищуривается, открыто заглядывая в глаза напротив. — Попробуем без них, — охотно соглашается, и парень ушам своим не верит. Пранк? Вроде не похоже. И человек с камерой ниоткуда не выбегает, не тычет ей в лицо, крича победное «попался!». Чонгук и без этого попался. Снова оказался в расставленных теперь уже на него сетях, и выбираться не планирует. Возможно, и не надо куда-то бежать и торопиться, а время может оказаться ценным союзником, недооценённым Чонгуком поначалу. Не зря ведь Тэхён просил повременить. В этом может быть смысл. Приносят горячее — жареный рис с морепродуктами, и парень поспешно выдёргивает руку из мягкого плена пальцев, впрочем, делает это совсем неохотно и, как только официант скрывается из поля зрения, с некоторой робостью, будто прощупывая почву, тянется к тыльной стороне ладони, невесомо пересчитывая подушечками пальцев костяшки. Он правда скучал по этому. По прикосновениям и тому, как может быть невероятно хорошо рядом с кем-то. Если любишь — надо прощать и отпускать проблемы в прошлое. А Чонгук любит? Он ещё не понял… — Что ты делаешь? — Тэхён весь во внимании, чертяка. Ни одного движения не упускает из виду и, кажется, полностью наслаждается ситуацией, что на него совсем не похоже. Старый Тэхён отдёрнул бы руку, припомнив, что они в публичном месте, хотя и в приватной зоне. А этот сидит, едва не облизывается. Может ли быть, что тоже скучал? Тогда почему же молчал? Такая она, лирика жизни. — Начинаю заново, — произносит вполголоса. — Знакомлюсь, — откровенный вызов. Чонгуку интересно, как в первый раз, ведь что-то ощутимо поменялось. Человек-то вроде тот же, как и внимательный взгляд, что выворачивает наизнанку, как и плавно очерченные губы, что сейчас замерли в загадочной полуулыбке, как и привычно собранные в хвостик локоны волос, выбившиеся спереди и спадающие прядями вдоль лица. Но нет ощущения чего-то близкого. Точно перед ним сидит незнакомец. Точно у Чонгука жамевю. — Тогда мне стоит представиться? — в глубине голоса застряли смешинки. — Ким Тэхён. — Чон Чонгук. — Вот и познакомились. Но, если серьёзно… — Так что, — Чонгук отпивает апельсиновый фреш, перекатывая языком соломинку, — ты правда согласен на что-то серьёзное? Знаешь, после твоего сообщения мне показалось, что тебе совсем не нужно всё… что между нами было. — Я сам сначала не понимал, что чувствую, — Тэхёну искренность даётся трудно. Он привык многое держать в себе. Но нужно платить той же монетой, когда тебе полностью открываются. Когда открывают своё сердце. — Я до сих пор не могу поверить, что ты был вместе с моей дочерью. Мы точно не в дешёвой мелодраме? Чонгук пожимает плечами. Он сам не знает, почему всё сложилось именно так, но ничего уже не изменить. — Я не хочу повторения, — парень крайне серьёзен. — Я понимаю, что где-то поступил неправильно, но я не хочу, чтобы ещё из-за какой-то ошибки всё снова рухнуло. И выглядеть ребёнком в твоих глазах не хочу. Совсем скоро мне девятнадцать. Надеюсь, для тебя это больше не проблема, — бьёт очень метко. Можно сказать, по почти зажившему. Чон хочет быть предельно честным. Чтобы не было между ними недосказанности и непонимания. Хватит с них. И без того намолчались. Чонгук в отношениях далеко не спец, — куда ему, он только до постели дело доводить и умеет — но он отчаянно хочет сделать всё правильно. Потому что человек перед ним глубоко засел в сердце, а ради такого можно и постараться. Можно и нужно приложить усилия, где-то переступить через себя. Так же и делают, когда человек действительно важен? — Сейчас моя единственная проблема, — Тэхён неожиданно привстаёт, перегибаясь через стол, и манит к себе, призывая податься ближе, и в привычной манере шёпотом на ухо издаёт тихое: — состоит в том, что я очень скучал. Скуча-ал, да? — Насколько сильно? — Чонгук не отстраняется ни на миллиметр, пытаясь унять подступающую дрожь. Что это? И почему так неожиданно накрывает с новой силой? До тяжёлого сбитого дыхания. — Так сильно, что я вообще не понимаю, зачем сейчас всё это делаю, — весомый аргумент в случае с большим рассудительным Тэхёном. Только, кажется, они оба не совсем понимают, к чему сейчас ведут стрелки спидометра набирающей обороты ситуации. И кому-то стоит вовремя нажать на тормоза, чтобы ненароком не вылететь на обочину. Дыши, Чонгук. — Что насчёт Юнги? — губы произносят раздражающее имя неохотно, зато вопрос благополучно разряжает обстановку. Точнее, нагло её прерывает на самом заманчивом. А вопрос-то важный, не из разряда «на потом». Тэхён усаживается на своё место, привычно облизывая губы (которые в данный момент пиздец как хочется поцеловать), и небрежно поправляет прядь волос в попытке деть куда-то руки. Нервничает. Мистер-прекрасный-самоконтроль и нервничает? Вот это номер. Сплошные чудеса вокруг происходят, как бы самому Чонгуку после двенадцати не обратиться в тыкву. — Ты сам всё прекрасно слышал, — избегает прямого зрительного контакта, рассеяно хватаясь за приборы. Смущается? — Он воспользовался моим телефоном, когда я напился и был не в состоянии себя контролировать. Написал тебе от моего имени, чтобы окончательно нас развести. — Зачем ему это? — Понятия не имею. — Какие отношения вас раньше связывали? Вы… встречались? — Чонгук немного нервничает, отчего принимается теребить салфетку. Каким бы ни был ответ, он его примет, но «положительный» явно не окажется с пометкой «плюс» к его настроению. Потому что тогда, выходит, Юнги вполне может иметь на Тэхёна виды в качестве бывшего партнёра. Это бы объяснило его прескверное отношение к Чонгуку, но только усложнило бы парню жизнь. Потому что конкурентов он терпеть не намерен. — Скорее наши отношения можно характеризовать как взаимовыгодный союз с элементами романтики, — Чонгук хмурится на очевидную вычурность фразы, и мужчина тяжело вздыхает. Тема не из лёгких, но они должны пройти через это. — Мы жили вместе какое-то время. Выражаясь грубо, я спонсировал его на первых порах в разных областях, а он заменил собой парней на одну ночь. Я не горел желанием заводить отношения, и ему это было не нужно. — То есть, он спал с тобой за деньги? — парень злорадно хмыкает. А ему ещё намекал, что Чонгук якобы себе место через постель отхватил. Вот откуда ноги растут. — Нет, я сам предложил ему помощь, — возражает несколько резко, неожиданно прямо заглядывая в глаза. — Я даже не знаю, было ли что-то между нами, потому что боялся не то что говорить об этом — думать. Возможно, он был мне ближе, чем я тогда мог для себя это принять. Только потом он просто исчез, даже слова не сказав, и это ударило сильнее, чем я мог себе представить. Вряд ли он что-то чувствовал в принципе. А потом он просто периодически вваливался в мою жизнь, как будто так и надо, и вновь исчезал, когда я пытался забыть о его существовании. Хороша история, правда? Чонгук подвисает, уживаясь с поступившей информацией. И на безоговорочное «да» не тянет, и «нет» проскальзывает мимо. Что-то усреднённое по всем параметрам. По крайней мере, Тэхён сам ему обо всём рассказал, а значит, между ними зародилась тоненькая ниточка доверия. Остался только один важный вопрос… — Ты что-то чувствуешь к нему сейчас? — Нет, — чуть помедлив, но вполне уверенно. И всего через пару гнетущих секунд: — Можно тоже вопрос? Раз уж мы устроили разбор полётов. — Задавай. — Почему ты расстался с Сынёль? Чисто из отцовского любопытства. Любопытной Варваре да нос бы оторвать… потому что для Чонгука данная тема сродни прогулки по минному полю: куда ни наступи — есть шанс подорваться. Но он, вроде как, решил быть честным? Никаких недомолвок и всё такое. Секреты никому хорошо не делают. Но и всплывшая на поверхность правда иногда может травмировать. — Я тоже не хотел заводить отношения… — То есть, ты просто воспользовался Сынёль и бросил её? — из уст мужчины звучит чересчур грубо, будто Чонгук — насильник какой. Тэхёна тоже можно понять, всё-таки речь идёт о его дочери. Парень и не спешит оправдываться, ведь, по сути, всё так и было. Ему просто хотелось развлечься с симпатичной новенькой — он же не думал, что всё в итоге выльется в такую драму. Чонгук тогда вообще ни о чём не думал кроме удовлетворения своих эгоистичных порывов. И ладно, если бы он говорил сейчас с Тэхёном как с отцом, который отчитывал бы его за неудачную шутку. Подумаешь, какой-то незнакомый мужчина — послушали и забыли. Но перед Чонгуком сидит не просто какой-то мужчина. Перед ним — почти его мужчина. А это совсем разные вещи. — В общем-то так и было. Только я ничего ей не обещал и в любви не клялся. По сути, мы даже не встречались. Она сама это придумала. — Не встречались, но явно не за ручки держались, я прав? Чонгук только молча кивает. А что ему ещё остаётся? Тут и так всё как на ладони, ничего не утаишь. Парень кусает губы, вновь пробираясь к чужой руке, покоящейся на поверхности стола. Прикосновением щекочет длинные пальцы, скользя выше, и укладывает свою ладонь сверху — вроде в поиске понимания и поддержки. С немым «прости». И желанием таки подержаться за ручки. Хоть с кем-то. А Тэхён ловко выворачивает руку, так что теперь чонгукова оказывается в его, и обнадёживающе сжимает. Жесты бывают громче слов. Особенно если для них ещё не пришло время. Совместный обед заканчивается обоюдным решением слишком не торопиться, но определённо попробовать «начать заново». Своих неозвученных чувств никто больше не скрывает, а это уже можно назвать маленькой победой. Чонгук заметно воспрял духом после того, как они поговорили. По крайней мере, он убедился, что надежда ещё теплится и для него не всё потеряно. Для них не потеряно, хотя он морально готовился к самому худшему. А что же Юнги? На следующий день Чонгуку нужно ехать с ним на очередную съёмку, и этот мудозвон ведёт себя так, будто ничего криминального не произошло. Только молчит больше обычного, не задвигая поучительные тирады и не подъёбывая на каждом шагу. Молчаливый, угрюмый Юнги только и всего. Но Чонгука такая позиция совсем не устраивает. Ему нужны объяснения, которые он без зазрения совести требует после съёмок, отработав свою стажёрскую смену идеально. — Чего тебе надо, молокосос? — у Юнги, очевидно, нет настроения, и он пребывает в состоянии колючей ворчащей туши с испепеляющим взглядом. — Каких, в жопу, объяснений? Я, по-твоему, обязан перед тобой отчитываться? — Ты безосновательно влез в мою жизнь, поэтому, да, я хочу знать зачем, — Чонгук силится подбирать выражения и смягчить интонацию, но в данной ситуации сделать это практически нереально. Но он очень пытается, правда. — А я хочу, чтобы ты съебался с глаз моих, стажёрчик. Будешь действовать мне на нервы — вылетишь отсюда к чёртовой матери, и никто тебе не поможет с восстановлением, — по привычке запугивает, ощетинившись. — Может, хватит мне угрожать? Плевать, выгонят меня или нет, мне нужно знать, зачем ты тогда отправил сообщение. А потом нас сводить начал. У кого-то биполярочка? — Я бы сказал, у кого тут биполяр очка, но промолчу. А ты закройся и не дыши больше в мою сторону, пацан, не дорос ещё, — на этих словах Юнги порывается уйти с самым серьёзным видом, но Чонгук решительно пересекает ему путь в узком коридоре. Вокруг полумрак и людей не видно, а у кое-кого очень уж чешутся руки… — Я ведь и в полицию не побрезгую обратиться, — сурово предупреждает, уловив настроение не самого приятного собеседника. — Просто объясни мне, какого хуя, Мин Юнги, и я отстану, — почти что рычит Чонгук, из последних сил сдерживаясь, чтобы не разукрасить белоснежную скулу фиолетовым. — Обещаю быть самым прилежным стажёром. — Я-то думал, ты похуист, — тянет многозначительно, сбавив спесь, но не вырубая сучьего выражения лица. — Думаешь, я претендую на сердечко хёна? Можешь расслабить булки, недосамец. Я просто забочусь о нём, и не хочу, чтобы Тэхён увлёкся малолеткой, для которой он просто яркий опыт молодости. Хён заслуживает лучшего, чем какой-то левый пацан, который, к тому же, успел порезвиться с его дочуркой. Тебя это в выгодном свете никак не выставляет, уж извини. Логика в сказанном есть, и Чонгук это понимает. Но странная забота выходит: решать за человека и делать что-то за его спиной. — Раз уж я Тэхёну не пара, к чему было нас сводить для разговора? Ты мог бы не брать меня с собой, и всё осталось бы, как ты организовал. Что-то поменялось? — Чонгук правда не понимает, но очень хочет. — Считай, что я разглядел в тебе потенциал, — отвечает уклончиво и хмурит брови, хлопая по плечу. — А теперь дай пройти, самый прилежный стажёр, твоя рожа уже бесит. С этими словами Юнги фурией летит на выход, а Чонгук с долей растерянности потирает затылок. Это ему, типа, зелёный свет дали? Получил одобрение дядюшки Мина? И что за потенциал такой? Вопросы остаются невысказанными, а фигура мудака местного разлива — такой же мутной, но хоть что-то удалось выяснить. По крайней мере, Юнги не собирается отбивать у него Тэхёна. А значит, хотя бы в чём-то можно оставаться спокойным. Вечером того же дня Чонгук встречается с Чимином, который затискивает его не иначе как до полусмерти и выглядит до неприличия счастливым. Они давно не виделись — только списывались и периодически созванивались, так что Чон не был посвящён в жизнь друга во всех подробностях, как и тот — в его, поэтому оба, усевшись в кальянной по старой памяти, принялись делиться последними новостями. Чонгук быстро пересказал события последних дней, поделившись главной радостью — они с Тэхёном ещё не окончательно вместе, но идут к этому. И… да, он практически прямым текстом признал, что влюбился, вызывая у Чимина возглас чистого восторга и победное «я же говорил!». Говорил-то говорил, да оно пока дойдёт… Чимин выглядит по-старому свежо и утончённо, но будто бы с нотками какого-то особого счастья, которое с трепетом носишь внутри, не выставляя на показ, вместе с тем и не пытаясь скрыть переполняющего тепла. А потом Чонгук замечает новое колечко на пальце, серебряное с окантовкой из маленьких сверкающих камешков, и Чимин с готовностью перехватывает заинтересованный взгляд. — Это подарок от Джуна. — Вы помирились? — Он сказал, что не может без меня жить, — выпаливает парень и счастливо улыбается, неосознанно крутя кольцо. Между ними, наверное, именно та любовь, о которой так мечтают люди. Откровенно взаимная и полная взаимопонимания. Не без ссор и кризисных моментов, но, проживая трудности вместе, пара либо преодолевает их, либо расходится. А эти только и ждали момента сойтись. У каждого в жизни бывают моменты, когда кажется, будто всё идёт против тебя. Когда что-то не получается, а вокруг рушится семья или личная жизнь, кого-то предают друзья, а кто-то теряет работу. Но не бывает ситуации безвыходной, ведь все мы сталкиваемся только с теми проблемами, что по силам именно нам. Может, кто другой и не справился бы, а кто-то, наоборот, выпутался из ситуации гораздо лучше, но именно мы творим свою жизнь и именно мы нос к носу сталкиваемся с тем, что в итоге сделает нас сильнее. Если смотреть на жизнь под таким углом, то и препятствия не будут казаться такими тяжкими. — А родители?.. — Они заняты бракоразводным процессом, мама собирается отсудить загородный дом и машину. — С кем планируешь остаться? — До октября — с отцом, а после совершеннолетия съеду. Мы обо всём поговорили, и я полностью отказался от их денег. Если не поступлю на бюджет — мне помогут с обучением, но в остальном я буду полностью независим. Не хочу, чтобы мне потом ещё припоминали, будто я им что-то должен. Они просидели за разговорами весь вечер, позже перейдя на отвлечённые темы вроде стажировки Чонгука, пробных Чимина, которые он написал на хороший балл, и обсуждения общих школьных знакомых. А на следующий день Чонгука ждал тот самый кастинг, в котором парень уж очень хотел принять участие. Стажёров всего набралось пять, а к ним и человека два из модельной школы приплели. Вроде как, чтобы тоже посмотрели и поучаствовали в фотосессии. Чонгук даже оказывается не единственным парнем — их целых трое на четыре девочки. Сначала они предстают перед своеобразной комиссией, в которой заседает директор Ким Сокджин, ведущая модель агентства — Мин Юнги, поглядывающий на присутствующих своим фирменным взглядом отпетого похуиста, и… Чонгук на мгновение перестаёт дышать, сталкиваясь взглядом с глазами Тэхёна, нацепившего непроницаемую маску внешнего дружелюбия. Ну, и какая-то девушка сбоку, до которой парню нет никакого дела, потому что всё его внимание само собой сосредотачивается на одном-единственном человеке, который вроде бы прямо на него не смотрит, но периодически кидает влажные взгляды, что не укрывается от мальчишеского взора. Как им объясняет Сокджин, которого Чонгук слушает вполуха, гипнотизируя фигуру дизайнера, из пяти набранных стажёров они помогут реализоваться всем, кого заметят компании, но право на участие в осеннем показе модельера Ким Тэхёна выпадет только одному. Поэтому за время стажировки необходимо научиться не только получаться на фотографиях, но и ходить по подиуму, что также не всем дано. На них смотрят кураторы, вертят во все стороны и обсуждают, как стажёры успели проявить себя за прошедшее время. Чонгука, на удивление, хвалят — Юнги разглагольствует о его умении быстро учиться и понимать поставленную задачу, приплетает сюда исполнительность и «явное желание показать себя с лучшей стороны». Вот уж спасибо. Парень совсем не ожидал благосклонной характеристики в свой адрес, но его обрисовали очень даже неплохо. Конечно, Юнги не забыл вставить пару слов про острый язык и излишнюю эмоциональность временами, но не сделал на этом акцента. Сокджина, судя по всему, сказанное более чем удовлетворило. После того, как все кураторы высказались о своих подопечных, их отвели в другое помещение, где над ними принялись колдовать визажисты и стилисты, готовя к портретной съёмке. Далее — сама съёмка, где каждому отводится минут по пять, а после неё предстоит выбрать лучший кадр вместе с фотографом, который параллельно объясняет ошибки и приводит примеры более удачных поз. Чонгук губкой впитывает поступающую информацию, потому что происходящее его очень вдохновляет. Он знает свои рабочие стороны и активно ими пользуется, однако всё равно получает пару дельных советов: при каком ракурсе нос будет казаться немного меньше и как выигрышнее будут смотреться чёткие линии скул. Готовые фото они смогут получить уже через пару дней, а пока все могут быть свободны. Чонгук задерживается в агентстве, где ещё с утра решает немного расслабиться и поплавать в бассейне, а потом уже со спокойной душой и поработавшим телом отправиться домой. У каждого стажёра есть ключ-карта, которая осуществляет доступ на этаж со спортивными залами, а также к бассейну, куда может попасть только работник агентства или человек с соответствующим уровнем доступа. В залах сейчас должны идти тренировки, а вот бассейн неожиданно оказывается почти пуст за исключением какого-то человека, плавающего в одиночестве. На двери, правда, висит табличка, извещающая о том, что внутри ведётся очистка бассейна, но, раз кто-то плавает, значит, и ему можно. Чонгук не особенно обращает внимание на силуэт в отдалении, сразу же направляясь к раздевалкам, где принимает душ и переодевается в прихваченные из дома плавки. Шапочки у него нет, да и никто не требует вроде, поэтому парень идёт так, ступая босыми ногами по резиновым коврикам, выложенным поверх холодной плитки. В бассейне поджидает сюрприз. Очень желанный, но не менее неожиданный, в котором Чонгук какое-то время назад проделывал дыру. — Я же просил… — бросает мужчина, завидев неуверенно ступающего парня, но голос обрывается на половине фразы, как только он понимает, кто перед ним. — А ты не привык читать таблички на входе. — Не заметил, — Чонгук подходит к краю бассейна и пожимает плечами с деланным равнодушием, хотя сердце скачет как бешеное, не желая угомониться. У Тэхёна волосы собраны в маленький хвостик, а из-под прозрачной воды, стойко пахнущей хлоркой, проглядывает голый торс и взгляд такой ожидающе-хитрый. Мужчина подплывает к бортику, цепляясь руками за край и подтягивая себя ближе, после чего обращается к парню. — Присоединишься? О, Чонгук с радостью. Он не утруждает себя походом до специальной лестницы — просто прыгает в воду прямо так, окатывая мужчину поднявшейся волной брызг. Вынырнув и протерев глаза, парень тоже подплывает к бортику, ненавязчиво касаясь плечом чужого. — Мог бы и поаккуратнее, — хмыкает Тэхён по-доброму, смахивая капли с лица. — Что ты здесь делаешь? — Чонгуку необходимо завязать разговор, чтобы разбавить подкрадывающееся молчание, грозящееся перерасти в нечто, будоражащее сознание. А он пока немного не готов. Вот так шёл к взаимному принятию, шёл к определённости, а теперь вдруг дал заднюю? Нет-нет. Просто страшно отчего-то и всё тело в мурашках от ощутимой близости тела. И руки, кажется, подрагивают так предательски и совершенно незрело. — Нагло пользуюсь возможностью поплавать в бассейне своего друга, — Тэхён, кажется, его состояния не замечает или виду не подаёт, и смотрит так проникновенно, как умеет только он. Взгляд, как назло, цепляется за губы, пока Чонгук старательно цепляется за бортик непослушными руками. Всё тело деревенеет в сладостном предвкушении, совершенно отказываясь повиноваться воле хозяина. Он сам над собой больше не властен. — Я хотел пригласить тебя куда-нибудь, — Тэхён повёрнут корпусом к парню и медленно приближается, гипнотизируя взглядом. Здесь не так глубоко — Чонгук нащупывает дно ногами, становясь на полную стопу, и оказывается с мужчиной лицом к лицу. — Так пригласи, — стремительно нахлынувшая нерешительность мешается с бурлящей жаждой поскорее коснуться, и Чонгук легко подаётся вперёд, встречаясь с изголодавшимися по поцелуям губами. Обняв за плечи, он без особого труда повисает на мужчине, обхватывая за пояс ногами, и полностью отдаётся ощущениям. Поцелуй — это просто. Всего лишь соприкосновение губ. Однако, если люди что-то друг для друга значат, «просто» обретает скрытый смысл, понятный лишь им двоим. Из простого действия он превращается в способ общения. «Я скучал». «Прости». «Не уходи». «Я хочу тебя». Спектр самых разных эмоций готов запечатлеться простым касанием, оставаясь на губах влажным послевкусием. — Надеюсь, другой умник вроде тебя не решит сейчас искупаться, проигнорировав табличку, — замечает Тэхён, не скрывая заразительной улыбки, когда разрывает поцелуй. Он бережно обнимает парня за пояс, прижимая к себе ближе, будто в последний раз. — Я могу уйти, — притворно дуется, хотя куда он вообще уйдёт? Не в этой жизни точно. Тэхён мысль с готовностью подтверждает, одаривая сладким тягучим поцелуем, и Чонгуку это кажется как никогда правильным. Ему плевать на всё, потому что он может свободно дарить частичку себя человеку, которого по-настоящему… любит? Наверное, рано ещё говорить о чём-то подобном, но, не будь внутри действительно сильного чувства, тянулся бы он после недель игнорирования с той же силой? Смог бы так легко перешагнуть через весь скопившийся внутри негатив, с готовностью упасть во вновь распахнутые руки? Вряд ли. Чонгук обычно просто давал понять, что в дальнейшем общении не заинтересован, ведь он и вправду не хотел даже намёка на отношения. Его устраивали пустые интрижки, не перераставшие ни во что сложное. А связь между ними за последнее время успела обрасти этими самыми сложностями, из которых порой было непросто выбраться, но, что гораздо важнее, в ней зародилось чувство. Крайне неожиданно, нужно заметить, застав его врасплох. А, будучи пойманным в плен однажды, уже очень трудно отделаться от его навязчивого призрака. Он отдаёт себя полностью сейчас, так чисто и искренне, как не делал никогда. Где-то в подсознании его всё ещё привлекает эта взрослость и опытность, несмотря на все вставленные в колёса их романтической кареты, местами потрёпанной и не такой идеальной, палки. Как в первую встречу, когда Чонгук без задней мысли отдался практически первому встречному, даже не подозревая, во что это в итоге выльется. И какого размаха достигнет. Но он ни о чём не жалеет. Тэхён выцеловывает губы и гладкие щёки с каким-то особым рвением, а Чонгуку ничего не остаётся, как просто жаться ближе и закатывать глаза от удовольствия, позволяя делать с собой всё, что душе угодно. А нового Тэхёна хлебом не корми — дай насытиться. Но парень явным переменам даже забывает удивиться, ведь всё его внимание сейчас сосредоточено совсем на другом — на такой желанной близости и сжимающих ягодицы руках. Не один Чонгук успел соскучиться. — Может, дашь хоть немного поплавать? — Чонгук отрывается нехотя, ведь им обоим стоит немного остыть. Бассейн Сокджина — это, конечно, хорошо, но он точно не будет рад, если им будут пользоваться не по назначению. А Чонгук у нас — мальчик послушный. Очень пытается им быть. — А если не дам? — у Тэхёна бесстыдно припухли губы, и Чон, наверное, сейчас выглядит не лучше, и глупо улыбается, забывая обо всём на свете — даже про то, что собирался домой после. Какой дом? Какие родители? Какой отец со своими нововведениями и семейными выходами в свет? Когда тут происходит маленькое безумие на двоих. Чонгук хитро улыбается, быстро расцепляя ноги. В следующую секунду он отталкивается от Тэхёна, который от неожиданности перестаёт его держать, и, оказавшись свободным, поспешно направляется к противоположному бортику, плывя давно забытым кролем. В начальной школе он около года ходил на плавание, но потом забросил. А сейчас быстро преодолел расстояние, тяжело дыша и развернувшись, чтобы протереть глаза от воды и взглянуть на оставшегося на месте Тэхёна. — Что за игру ты затеял? — голос эхом отдаётся в большом помещении с высокими потолками, а Чонгука только забавляет. — Бегать от меня решил? — брошено в шутку, но парень отвечает полусерьёзно: — Я побегал, теперь пришло твоё время, — шутливо бросает вызов, припоминая заодно о кое-чьих вечных отговорках. Они неотрывно смотрят друг на друга, наверное, с полминуты, ничего не говоря, а потом Тэхён неожиданно срывается с места, вполне профессионально отталкиваясь от бортика рядом с собой, так что Чонгуку приходится взять курс на другую часть бассейна. Сам он прямоугольной формы и сильно вытянутый — парень успел доплыть по короткому краю, а теперь намеревался добраться до дальнего от него угла. Ему это удалось без проблем, только Чонгук никак не ожидал, что мужчина настигнет его так быстро и неожиданно опрокинет в воду, начав топить. Парень погружается в воду всего на пару секунд пока руками удерживают за плечи, и тут же выныривает, когда давление исчезает. Он умудряется не нахлебаться — спасибо рефлексам, но чувство странное. Тэхён никогда раньше с ним не дурачился. Может, просто не позволял себе, но теперь это открытие играло новыми неожиданными красками. — Я догнал, — парень чувствует руки на животе, касание грудью к спине и тяжёлое дыхание у уха. — И что, теперь тебе за это медаль выдать? — Хотя бы маленькое вознаграждение, — кивает мужчина, разворачивая к себе лицом, и притягивает к себе за подбородок, позволяя себе первым углубить поцелуй. Тэхёна будто с катушек срывает, но Чонгуку, на самом деле, только в радость, потому что он лишь этого и ждал — ответа, открытости, изнывающей жажды на двоих и активности не только с его стороны. Будто это он такой озабоченный, а кое-кому вообще ничего не нужно — только запереться у себя в студии-келье и пребывать в творческом кризисе (читай — бухать). Они плавают ещё немного, но надолго их не хватает. Следом идёт душ, и Тэхён, конечно же, заходит вместе с Чонгуком, прижимая того спиной к холодному кафелю, как только тот включает воду, поливающую их сверху еле тёплым дождём. — Я не думал, что так сильно скучал по тебе, — признаётся мужчина, снова припадая к губам в ненасытности. А Чонгук просто плавится от слов, от прикосновений, от тех самых умелых рук на теле и вообще на всё согласен. Ещё ему очень приятно осознавать, что не он один мучился последние недели. Значит, для Тэхёна он тоже что-то значит, и все сомнения были напрасными. Только с чем такие перемены связаны совершенно непонятно. Да так ли это важно? — Это какое-то безумие… Голос приглушает шум воды, и Чонгук тянется рукой к крану, чтобы не стоять почти под холодным душем. Вода послушно становится горячее. Нагревается и между ними. — Пообещай мне, что никто между нами не встанет, — для Чонгука это принципиально важно. Чтобы никакой Юнги не лез со своими взглядами на жизнь, и никакая Сынёль не пыталась испортить им двоим жизнь. И, конечно, никакой Тэхён больше не станет мудрить и отнекиваться от очевидного. Он этого больше не хочет. И постарается не допустить. — И ты не будешь меня отталкивать. Никаких сложностей и условностей, м? Мы просто вместе. — Просто вместе, — эхом отзывается Тэхён, на миг о чём-то задумываясь и глядя как бы сквозь Чонгука. Но состояние оцепенения быстро проходит, и мужчина тепло улыбается, пока вода льётся ему прямо на голову и бьёт по крепким плечам. Чонгук тоже подвисает, любуясь этой благородной красотой, доставшейся ему, и не может поверить, что между ними сейчас зарождается что-то качественно новое и до сих пор не прочувствованное так, как надо. Последняя завеса пала. Дальше только вместе. Только так. Парень нетерпеливо избавляется от плавок, отбрасывая их куда-то ногой. Он хочет быть ближе прямо сейчас, и ему совершенно насрать, что они, фактически, в общественном месте и теоретически сюда может зайти кто угодно. Какая-нибудь уборщица, например. А тут… А тут Тэхён с некоторым колебанием принимает очередной вызов, тоже оставаясь без плавок, и вполне осознанно припадает к изгибу шеи, подбираясь рукой к давно оживившемуся от долгожданной близости члену. И всё это вместе… мокрые поцелуи, будоражащие прикосновения, сам Тэхён, разошедшийся по венам адреналин от осознания, что их могут застать, всё так смешалось внутри, что Чонгук почти беспомощно тихонько застонал, прикусывая губы и пытаясь тут же не кончить. — Что ты со мной делаешь… — Тэхён издаёт полувыдох-полустон, подвигая бёдра ближе и обхватывая оба их члена рукой. От этого действия Чонгуку, кажется, окончательно сносит крышу, и он, тяжело дыша, упирается лбом в плечо мужчины. Пары движений хватает, чтобы Чонгук излился, не сдержав стона, а Тэхён кончает следом, поднимая голову парня с плеча и с жадностью целуя. Что Чонгук с ним делает? Наверное… — Люблю.