Your daddy was better

Когда жизнь идёт своим чередом, не виляет на резких поворотах, а тянется точно вперёд ровненькой дорожкой, к подобной благоприятной перспективе довольно быстро привыкаешь. Ни тебе невзгод, ни трудностей — а если что-то такое и мелькнёт в отдалении, ты быстренько прячешься, пока беда не обойдёт стороной. Конечно, порой натыкаешься на некоторые затруднения или ошибаешься на ровном месте, но на твоей выверенной жизни это никак не сказывается. К моменту же, когда что-то опасное с треском прорывается через все выстроенные преграды, никогда не бываешь готов. И не будешь. Это случается так внезапно и совершенно нелепо, что даже не успеваешь осознать собственный прокол, а потом всего миг — и тебя утягивает в водоворот событий, над которыми ты не властен. Ты теряешься, мешкаешь, противишься, пытаешься восстановить привычный уклад жизни, но в итоге либо принимаешь новую реальность, либо терпишь сокрушительное фиаско. Человек может привыкнуть ко всему. Абсолютно. Только некоторые люди способны легко подстраиваться под изменения, а другим требуется время для осознания и принятия. Происходящего вокруг, своих мыслей, и даже самого себя. Это может выглядеть несколько эгоистично, но ничего ты с собой поделать не можешь. А когда уже принимаешь… или не принимаешь, вот тут начинается новый виток. И Тэхён, вроде как, принял? Ладно, он шёл к этому слишком долго, он вёл себя глупо местами, нерационально, и по его вине всё едва не пошло прахом. Мужчина слишком много думал, слишком много анализировал и бросался в крайности, домысливал, вместо того чтобы просто… что? Да он бы не смог «просто». Сначала испугался возраста — оно и понятно, тут бы любой петуха дал, потом столкнулся с необъяснимым желанием, потом и с настойчивостью столкнулся, доведшей его до постели, в которой, вообще-то, многое становится более ясным, но, как выяснилось, не до конца. Может, на его месте кто другой и смог разобраться в себе быстрее, но Тэхён не другой, и он не смог. Зато что он имеет теперь? Теперь он имеет бранящихся на кухне подростков, один из которых — его без пяти минут эээ… любовник? Слишком грубое слово, по мнению Тэхёна. Хорошо, над уточнением формулировки он подумает, а пока пусть будет его Куки. Уж очень прозвище прикипело. Так вот, без пяти минут его Куки бранится с его дочуркой, и это даже забавно в какой-то мере. Что ж, у каждой семьи есть скелеты в шкафу, и к ним один скелетик затесался. Тэхён застаёт уже самый конец перебранки: Сынёль гордо вздёргивает нос и удаляется с видом обиженной всеми и вся, а проходящего мимо отца даже взглядом не удостаивает — но это они потом ещё обсудят в приватной обстановке, так сказать, когда девушка остынет. Чонгук же явно доволен собой и не скрывает собственного превосходства. Всё-таки подросток — самая верная его характеристика на данный момент. — Знаешь, чем-то мне это напоминает утро после нашего, хм, знакомства, — Тэхён заходит в кухню и приближается к парню, чьё лицо вмиг озаряет улыбка. Вместо нежного утреннего приветствия щёлкает по лбу — чтобы в следующий раз не думал устраивать словесные битвы с Сынёль. — Ай, за что? — улыбка быстро сменяется обиженной моськой, и Чонгук с недовольством потирает ушибленное место. — Не за что — а для чего, — поправляет Тэхён направляясь к холодильнику. — На будущее, чтобы думал перед тем, как в очередной раз ругаться с Сынёль. Ты как хочешь, а я этого терпеть точно не собираюсь. — Так она сама… — Она, может, и сама, только ты тоже не промолчишь ведь, а стоило бы поучиться. Чонгук совсем теряет и настроение, и аппетит, сидит нахохлившимся петушком, которого оттаскали за цветастый хвост. А что вы хотели? Когда твой, прости господи, молодой человек слишком молод, воспитательные моменты пойдут только на пользу. Наверное. Тут Тэхён ещё не до конца разобрался в своей стратегии. В любом случае, именно ему придётся как-то урегулировать конфликт между этими двумя, если он хочет, чтобы все жили в относительном мире. Но это потом. Сейчас мужчина заваривает пакетированный чай — привычка из далёкой бедной молодости, от которой он до сих пор не смог отучиться, разогревает одно из уже готовых блюд, найденных в холодильнике, и плавно перемещается к ковыряющемуся в тарелке парню. Прямо Царевич Несмеян во всей красе. — Долго будешь дуться? — Когда ты перестанешь читать мне нотации, — фыркают в ответ. — Сам говорил, что я не ребёнок, но твоё поведение говорит об обратном. — Хорошо, признаюсь, над некоторыми сферами тебе стоит поработать. Но я же из лучших побуждений. И, кстати, мне тут идея пришла… Недовольная мина на мгновение теплеет, заражаясь искорками слабо скрываемого интереса. Тэхён выдерживает драматическую паузу, после чего говорит: — Я планировал отправить Сынёль с её друзьями на Чеджу, скажем, в следующие выходные, и подумал, почему бы нам тоже не съездить. Если тебя, конечно, отпустят. У моего хорошего знакомого там есть вилла, и она как раз не занята на это время. Для Сынёль с её компанией я думал снять там квартиру, а мы могли бы остановиться отдельно. Что думаешь? Нетрудно догадаться, каким был ответ. Спустя неделю Тэхён решает основную часть забот, связанных с готовящейся коллекцией, доделывает большую часть образов, набрасывает концепцию для нового каталога с эскизами, к которому впоследствии приложатся и фотографии, справляется о делах компании, в общем, ведёт активную деловую и творческую деятельность. Находит время, чтобы ещё раз поговорить с недовольной дочерью, которая всё фыркает и всячески выражает своё недовольство относительно Чонгука, но сквозь зубы терпит. Высказывается Сынёль довольно резко и аргументирует крайне экспрессивно: «болван», «недоумок», «козёл», добавляет саркастичное «снова ты с ним связался» и совсем уж неутешительное «папочка, ты с дубу рухнул». Рухнул или не рухнул — а головой, наверное, приложился знатно. Иначе как такие изменения объяснить? Хотя объяснить не так уж сложно. Сложнее привыкнуть. Дочь с друзьями летит отдельно и пораньше — всё-таки у девочки каникулы, а Тэхён хочет побыть хорошим отцом. Вернее, хочет впредь им быть. Вроде и подлизывается таким образом, пытаясь сгладить всё происходящее, а вроде и впрямь благое дело делает — пусть повеселятся. Дизайнер со своим нескромным кошельком не обломится, а девочке приятно. Они с Чонгуком должны покинуть Сеул в пятницу — Тэхён специально улаживает вопрос с расписанием через Сокджина, чтобы всё прошло максимально гладко и без ненужных проблем. Дочь уезжает ещё в среду, поэтому мужчина с чистой совестью сманивает парня к себе домой на эти пару дней. Тот и не сопротивляется. Было бы чему. Вечером они играют в бильярд — мужчина учит всяким трюкам, после болтают о чём-то незначительном, периодически соскакивая на вполне философские рассуждения. Тэхён замечает, что, несмотря на возраст и очевидную незрелость в поведении, Чонгук нередко говорит довольно мудрые вещи. Выходит у него это в грубоватой форме и не всегда стройно, но то, что голова у парня варит хорошо, мужчина не сомневается. Ему до сих пор не до конца понятна причина, по которой Чонгук оставил попытки нормально учиться, но это, очевидно, не его дело. Если не нравится — пусть пробует себя в том, что разбудит его энтузиазм и желание развиваться. Ведь это гораздо важнее навязанной воли старших. В один момент Тэхён даже начинает понимать, что, возможно, так его пленило. Это осмысленный, глубокий взгляд на фоне совсем юного лица. Что-то особенное оказалось в невероятной многогранности, и так и не смогло отпустить его внимание. Летят они с минимальным количеством вещей (на два дня больше и не надо, особенно если ты собираешься эти два дня проводить на пляже). Чонгук отпрашивается не без проблем — его строгий отец остаётся не в восторге, но сына отпускает. Непонятно с кем и непонятно куда, потому что парень наверняка не распространяется об этом. Тэхёну от этого в какой-то степени неловко, но он старается не акцентировать внимание, а переключиться на что-нибудь другое. Например, что Чонгук совсем скоро официально станет совершеннолетним и проблема отпадёт сама собой. Пока же он порой чувствует себя каким-то растлителем малолетних. Нет, ну серьёзно, его жизнь к такому не готовила! А оно вон как всё вывернулось. Вилла принадлежит не просто какому-то знакомому, а Пак Богому. Собственно, именно по этой причине Тэхёну удалось так легко уговорить его предоставить домик с частным пляжем на выходные взамен на обещание прийти на премьерный показ фильма. Да и аргумент был убедительный — вилла всё равно пустует, а так хотя бы приютит парочку человек. Правда, кого именно приютит, мужчина решил не уточнять. Богом и не интересовался. Дом встречает их двоих идеальным порядком, кусочком пустого чистого пляжа, вдохновляющим пейзажем из спальни и удивительной безмятежностью. За порядком в отсутствие хозяина следит дядюшка Юн — пожилой мужчина с редкой седой бородкой, добрым лицом и щербатой улыбкой. Он ухаживает и за пляжем, и чистоту внутри здания поддерживает, а живёт в хибарке на территории дома, в общем, полноценный такой смотритель. Он радушно встречает гостей, всё им показывает и деликатно предупреждает, что мешать их отдыху не будет, а если им что-то нужно, они могут обратиться к нему в любое время. Лишних вопросов старик не задаёт, и Тэхён по его улыбающемуся лицу так и не понимает, принял он их за отца с сыном или за кого-то ещё. Впрочем, дядюшка Юн подозрений не вызывает, поэтому и Тэхён не особенно напрягается. Чонгук от увиденного остаётся в полном восторге. Сначала бродит по дому, разглядывая стильный минималистичный интерьер комнат, засматривается на панорамные окна, потом и вовсе выходит на улицу, даже не выходит — вылетает с радостными криками к пляжу. Как дитё малое. Но и повод к этому есть — в самолёте парень слегка смущённо буркнул, что на море никогда не был. Так что теперь пусть порадуется. Тэхён пока занимается продовольственной проблемой и заказывает продукты на эти пару дней, намереваясь вспомнить, как вообще обращаться с плитой. В корзину с покупками летит и вино, потому что отдых на море — это, конечно, здорово, но отдых на море с алкоголем — гораздо приятнее. Остаток дня пролетает сам собой. Чонгук почти всё время проводит на пляже, то купаясь, то помогая дядюшке Юну, с которым, кстати, успел найти общий язык. Тэхён же сходил разочек поплавать, а потом засел в тени с альбомом, всё что-то чиркая на бумаге. Очень тянуло порисовать. Он даже вернулся к одному забытому рисунку, оставшемуся незаконченным, и, исподтишка наблюдая за обнажённым по пояс парнем, доводил набросок до ума, чему-то довольно улыбаясь. За ужином (который Тэхён всеми правдами и неправдами приготовил сам) Чонгук интересуется, что там такого интересного делал мужчина на своём шезлонге, на что Тэхён ребячески отмахивается. Парень, разумеется, рвётся подсмотреть, и в завязавшейся несерьёзной перепалке мужчина оказывается поваленным спиной на песок. Как они оказались на пляже, он даже не замечает, а Чонгук уже седлает его бёдра и придерживает за плечи, чтобы мужчина не мог так просто выбраться. Хотя он и не особенно порывается. В распущенных волосах теперь куча песка, но Тэхён об этом мало задумывается, лукаво поглядывая на нависшего над ним парня. Ему так даже нравится. Он ведь не просто так предложил тогда поменяться. С одной стороны, это своего рода возможность загладить вину (а мужчина её за собой чувствует), но дело не только в ней. Дело в нём самом. В серьёзности его намерений и желании показать, что для него Чонгук — не просто парень, которого он временами потрахивает. Всё куда сложнее, глубже и действительно «не так». Всё совсем иначе, когда тебе вдруг становится важно, что человек чувствует, о чём думает и переживает. Что вообще у него в голове и как сделать ему приятно. Тебе хочется довериться кому-то. Несмотря на крепко сдерживающие страхи и предельную осторожность. Влюблённость — так, кажется, это называется. Давно забытое чувство, вновь вызволенное из-под груды обломков прошлого. Или так никогда и не познанное по-настоящему? — Тогда в душе после бассейна ты сказал кое-что, — Тэхён смотрит прямо, делая над собой усилие, чтобы не отводить взгляд. Делает паузу, собираясь с мыслями, и ещё раз убеждает себя в том, что хочет поднять эту тему. Промелькнувшее тогда не то признание, не то откровение, не предназначавшееся для чужих ушей, заставило его задуматься о самом Чонгуке. И о том, насколько по-идиотски вёл себя сам Тэхён. Парень не раз намекал, что в намерениях своих серьёзен, только отчего-то всё пролетало мимо ушей, а мужчина попросту варился в собственных противоречиях, обрастая ими по самое не хочу. Прекрасное умение человека — слушать, только далеко не каждый способен по-настоящему кого-то слышать. Чонгук опасливо замирает, как притаившийся в кустах зверёк. Того и гляди спугнёшь. На лице только тень настороженности. — Допустим. — Так… это правда? — Что именно? — парень убирает руки с чужих плеч, выпрямляясь, и складывает их на груди. Голос звучит непроницаемо спокойно, не выдавая сторонней эмоции, но Тэхён чувствует ощутимое напряжение во взгляде, граничащее с вызовом. — Твои слова. Про любовь. Пару мгновений ничего не происходит, только шум моря доносится откуда-то сбоку и чайки назойливо орут, норовя этим противным криком разодрать себе глотку. Чонгук вдруг поднимается и просто бредёт прочь, засунув руки в карманы просторных чёрных шорт до колена. Впрочем, движется медленно, и Тэхёну не составляет большого труда вскоре поравняться с ним. Парень необычно задумчив и тих, поглощён какой-то мыслью, залёгшей складкой меж тёмных бровей. Останавливаются они уже на той части берега, что вся вымочена морской водой, а накатывающие волны спокойно облизывают голые стопы. — А как ты думаешь? — заговаривает парень ни с того ни с сего, и Тэхёна вопрос немного застаёт врасплох. Он теряется, пытаясь подобрать слова, стоит на этом пляже и чувствует себя глупым мальчишкой, впервые заговорившим с тем, кто ему понравился. Чушь какая-то! Он умудрённый опытом, зрелый мужчина! Но почему же тогда в груди так неспокойно? Где его самообладание, когда оно так необходимо, где трезвость размышлений? Где, чёрт возьми, его здравомыслие, если он без лишних слов осторожно притягивает парня к себе за руку и порывисто целует, ни о чём не думая — лишь наслаждаясь моментом. Чонгук отвечает тут же, жадно прикусывая губы и прижимаясь всем телом, будто только этого и ждал. И ведь ни секунды не колеблется. Никакой нерешительности, страха, сомнений — в омут и прямо с головой. Может, так оно и надо? — Знаешь, это всё так странно. Мы с тобой тут, я пытаюсь сказать, сам толком не понимаю, что, — Тэхён усмехается, оглаживает ладонью щёку и спускается ласкающим движением вдоль шеи к правому плечу, задевая широкую лямку майки. — Думаю, что правда. Надеюсь на это. Ты второй, кто говорит мне подобное. — Правда? — Чонгук, кажется, искренне удивляется, заставляя Тэхёна улыбнуться. Иногда он до чёртиков наивен. В хорошем смысле. — Когда-то в любви мне признавалась бывшая жена. Как видишь, мы уже давно не женаты, а её слова ничего не стоили. — Может, она в самом деле тебя любила, просто в один момент что-то пошло не так. — Хорошо сказано. Может быть, так и было. Но сейчас, — Тэхён укладывает подбородок на чужое плечо, обхватывая руками талию, и поворачивает голову чуть в сторону, чтобы дотягиваться до самого уха, — я очень хочу быть готовым сказать тебе то же самое. Тэхён чувствует, как мальчишеские руки обнимают его в ответ, крепче сжимая спину, и в этих руках чувствует себя удивительно хорошо. Пускай между ними целая пропасть, но, поддавшись своим чувствам, мужчина внезапно осознал, что именно этого человека ему так не хватало в жизни. Почему именно его? А чёрт его знает. Сводница-судьба тут постаралась или кто поавторитетнее — не суть важно. Хотя Тэхён посмотрел бы этому нечто в глаза, сурово пригрозив кулаком за такие выкрутасы, а потом… обязательно поблагодарил бы. За такой неожиданный, но приятный подарок на закате лет. Хотя, может, в его жизни всё только начинается?

***

Ночью они не спят. Любовь застигает их в спальне, медленно, чувственно и капельку игриво, глаза в глаза и кожа к коже. Пойманный сетями удовольствия момент растекается по венам, отпечатывается в сознании сладким привкусом теплеющего в груди счастья. Чонгук, успевший мельком обрисовать перспективу быть сверху, исполняет её в ином ключе — садится на бёдра, прямо как на пляже, только без ненужной одежды, позволяя широким ладоням обнимать поясницу и жарко греть бока. Это то, что так им нужно, им двоим, чтобы наконец понять друг друга. Не сразу, но стать ощутимо ближе, прочувствовать всем телом и на время насытиться, хотя и этого будет мало. Наверное, всегда будет. По крайней мере, Чонгуку точно. Тэхён выдыхает это дурацкое «Куки» с полустоном, и прозвище даже не вызывает в нём отторжения, окружённое приятной хрипотцой вместо привычных высоких ноток лучшего друга. Что уж там, парню даже нравится. Но он об этом ни за что не скажет. А потом оба валяются на кровати без сна, голые и беззаботные. Тэхён снова достаёт свой альбом и, придвинувшись спиной к стене, старательно скрывает рисунки от чужих глаз, совершенно обезоруживающе улыбаясь с зажатым меж зубов краешком карандаша. Чонгук смотрит в панорамное окно, то касаясь пальцами мужского бедра, то проводя пальцами по волосатой ноге. Ловит себя на мысли, что не жаловал небритых девочек, а теперь ему совершенно всё равно. Дело ведь не в волосах. И даже не в половом органе — член там между ног или вагина. Всё дело в человеке. Светать начинает как-то внезапно. Небо вроде тёмное, но в какой-то момент незаметно подкрадываются сумерки, ложась на землю нежной пеной и светлеющей небесной гладью, отражающейся в зеркальной морской поверхности. Чонгук молча поднимается, натягивает брошенные на пол шорты вместе с майкой и под вопросительный взгляд покидает комнату, намереваясь выйти на улицу. Оголённые участки тела трогает утренней свежестью — густой морской воздух пробивается в грудь. Хорошо. Через какое-то время появляется одевшийся Тэхён, нагоняя парня уже у самого берега, и без лишних слов подходит близко-близко, накрывая обоих прихваченным с собой пледом. Без греющего солнца всё-таки хочется что-нибудь накинуть сверху. У Чонгука слипаются глаза, и он смачно зевает, укладывая голову Тэхёну на плечо, пока оба молча наблюдают за постепенно светлеющим небом с проклёвывающейся розовой пеленой у самого горизонта. Цветов становится всё больше — жёлтый переходит в нежный персиковый, пока из-под воды не показывается ослепительный краешек небесного светила. Его первый рассвет. И по какой-то невероятной случайности он встречает его с важным для него человеком. Сколько ещё рассветов их ждёт? Что предстоит пройти им вместе? Надолго ли счастье останется рядом с ними? Чонгук не знает ответа ни на один из этих вопросов. Но очень хочется верить, что будущее не разочарует их обоих. А зависит оно как раз от них двоих. Парень чувствует, как Тэхён осторожно берёт его за руку, и, недолго думая, переплетает их пальцы. Правильно. Сейчас всё так, как и должно быть. А с будущими проблемами они будут разбираться в этом самом будущем. Вместе. Выходные выходят насыщенными. В субботу Тэхён, не сдерживая подозрительной ухмылки, куда-то его везёт после обеда. Оба, конечно, страшно не выспались, но Чонгук даже почти не возникает, так, бурчит только что-то бессвязное, бросаясь несущественными угрозами. И всё ради того, чтобы потом пересесть на лодку и отплыть подальше от берега, где предстоит погружение с аквалангом после нудной инструкции. Чонгуку затея приходится по душе, и он на время даже забывает о своём диком желании завалиться спать прямо на месте. Морские жители с нового ракурса выглядят совершенно потрясно, а впечатлений — хоть лопатой выгребай. Оставшуюся часть дня они проводят дома не менее увлекательно — дядюшка Юн показывает свою коллекцию ракушек и одинаковых на вид камней и по доброте душевной готовит всем троим ужин, потому что прошлый, честно говоря, не так уж и удался. Хорошенько и со вкусом поплавав и провалявшись на пляже почти всё воскресенье, вечером они вылетают назад в столицу, и Чонгук чувствует себя удивительно отдохнувшим. Это его первое знакомство с морем — за прожитые годы родители ни разу не удосужились свозить его на тот же Чеджу. Пару раз они выбирались в близлежащие страны, но больше по местам исторического назначения, ведь отец страсть как любит историю и всё, что с ней связано. А до моря так дело и не доходило. Зато теперь с ним будут связаны только приятные воспоминания. Грядущей неделей должно завершиться его тесное сотрудничество с одним мерзким типом, после чего предстоит ещё одна плановая фотосессия уже посерьёзнее. В конце первого месяца стажировки Чонгук должен получить рекомендательное письмо от своего куратора, а дальше предстоит наработка навыков и практика в компаниях, которые сотрудничают с агентством. Там, по словам Юнги, нужно максимально хорошо себя проявить и запомниться. От этого будет зависеть будущий успех или провал. «Когда о тебе никто не знает, входить нужно эффектно», — всплывают в памяти слова Мина, и Чонгука от таких озарений обычно передёргивает, хотя совет вроде дельный. Правда, чем именно нужно «удивлять» не совсем понятно. Эффект ведь тоже можно произвести разный. Пролетает эта неделя стремительным вихрем. У Юнги много съёмок, по его словам, ему совсем скоро уезжать по контракту, поэтому все дела в Корее нужно закончить как можно скорее. Отношения у них по-прежнему натянутые, но Чонгук благоразумно не лезет не в своё дело, а Мин, по сложившейся традиции, к нему придирается, но исключительно по делу. Со стороны даже может показаться, что они живут душа в душу, но это только на первый взгляд. Один при удобном случае не упустит возможности вставить острое словцо, а второй взял за привычку сверлить куратора недобрым взглядом, мысленно спуская на нём пар. Но, можно сказать, они даже поладили. С Тэхёном парень видится стабильно каждый день: либо заезжает к нему в студию, либо дизайнер забегает в агентство вроде как по делам. Они пару раз выбираются погулять и даже разок идут в кино в полностью пустой зал, выкупленный одним невозможным мужчиной. Заявившись к Тэхёну домой в пятничный вечер, Чонгук неизбежно сталкивается с Сынёль, встречающей его тем же взглядом, которым он сам иногда провожает наглую морду Юнги. У Чона совершенно нет настроения ругаться с девушкой, однако она с решительным видом отводит его в сторонку, где суровым голосом выдаёт: — Давай проясним одну вещь: я терплю тебя только потому, что не хочу портить отношения с папой. Ты понял? Чонгук в ответ лишь беззаботно пожимает плечами. Ему-то какое дело, кого она там терпит. Прямо одолжение века. Парень сначала хочет припомнить ей всё хорошее, что она уже успела натворить, но вовремя себя одёргивает. Ничего он этим не добьётся, только ухудшит и без того натянутые между ними отношения. А оно ему надо? Однозначно нет. В целом, жизнь ощутимо налаживается. А когда всё идёт хорошо, даже слишком хорошо, быстро теряешь бдительность. На общем собрании стажёров в агентстве Сокджин сам зачитывает рекомендательное письмо Юнги, потому что парень к этому времени уже свалил восвояси. Удивительно, но характеристика оказывается положительной. Мин, не скрывая, прямо пишет о некоторых недостатках, как и на просмотре, но в общем отзывается о стажёре лестно, перечисляя уйму положительных качеств своего подопечного. Чонгуку это очень льстит. Всё-таки у человека есть трудовая компетентность, и их разногласия на работу не повлияли. Сокджин искренне хвалит собравшихся стажёров, травит трогательные речи и тарахтит без умолку несколько нудно, но, кажется, будто ничего не замечает, по-настоящему вдохновлённый собственной речью. Заканчивает тем, что со следующей недели им вышлют новое расписание и прикрепят за каждым менеджера, который будет помогать на первых порах ориентироваться в происходящем и решать возникающие проблемы. Перспектива воодушевляющая и придающая сил. Чонгук, хотя волнения и не испытывает, чувствует небольшое напряжение, как и перед любым серьёзным начинанием. Деньги, кстати, за проделанную работу не выплачиваются, а передаются напрямую агентству — своего рода плата за стажёрскую деятельность. Первая неделя в новом амплуа начинающей модели проходит довольно продуктивно. Чонгук посещает целых три съёмки: одна для интернет-магазина одежды, в другой нужно позировать для каталога, а третья немного экзотичнее — он и остальные стажёры участвуют в съёмке клипа малоизвестного исполнителя в качестве массовки. Чонгуку, на самом деле, происходящее очень нравится, и он довольно быстро втягивается в процесс. Да и что здесь может не нравиться? Свободного времени полно, знакомишься с новыми людьми, общаешься, тяжёлый умственный труд здесь не нужен — только твоё лицо и тело, которые всего лишь нужно заставить работать на себя. Конечно, выглядит вся эта деятельность смехотворно просто, иной даже возмутится, мол, разве это работа? На деле всё гораздо сложнее. Съёмка может затягиваться, фотограф то объясняется вполне понятно, то требует от тебя чего-то невообразимого, все эти переодевания, тыкающие в лицо кисточки и спонжи, короче, за пару часов успеваешь порядочно устать. При этом вокруг тебя никто на цыпочках не ходит — не по статусу, ведь ты всего лишь стажёр от компании, которому даже не платят. Тут тебе ни отдельной гримёрки, ни пяти блюд на выбор. Если бутылку воды ухватишь и сумеешь примоститься на краешек дивана в перерыве — уже большое счастье. Впрочем, Чонгук не думает расстраиваться или сдаваться так сразу. Раз он на этот путь ступил, должен обязательно постараться и оправдать возложенные на него надежды. Хотя бы раз в жизни доказать, что он чего-то стоит! Доказать сразу всем. Себе, отцу, Ким Сокджину и Тэхёну тоже. И Юнги он тоже однажды утрёт нос. С самой последней съёмки в четверг его забирает Тэхён, правда, приходится прогуляться пару кварталов пешком, чтобы не вызвать ненужных вопросов, но это ничего. У них успело войти в своеобразную привычку коротко целовать друг друга в губы при встрече, но в этот раз поцелуй затягивается по инициативе мужчины, и Чонгук не может сдержать улыбки, позволяя увлечь себя в столь томительно приятное приветствие. Между ними всё просто прекрасно. Наверное, так и бывает в первое время у пар, когда влюблённость застилает глаза, и ты совсем не видишь недостатков своего партнёра. Но Чонгук их правда не видит. Исключая излишнюю мнительность, которая сейчас спряталась глубоко-глубоко. Тэхён — красивый, обворожительный, самодостаточный мужчина, который теперь полностью его, и от этого простого осознания так тепло и сладко внутри. Происходящее смахивает на какую-нибудь сказку, которую так не хочется покидать. Только получилась эта сказка немного нелепой: с глупым началом и ворохом странных шуточек в исполнении пронырливой судьбы. — Как прошёл день? — интересуется Тэхён, когда, наконец, отрывается от манящих губ и заводит автомобиль. — Рот ужасно болит, — жалуется парень с недовольными нотками в голосе. — Не знаю, сколько там было дублей, но мне постоянно приходилось улыбаться. — Хорошо, что он болит именно по этой причине, а не по той, о которой я сперва подумал, — мужчина невозмутимо дёргает бровью, на что Чонгук только закатывает глаза. Да, Тэхён, оказывается, страшный пошляк. Не страшный, конечно, но иногда вполне может спиздануть что-нибудь эдакое. Возможно, до этого он сдерживался, потому что теперь Чонгук слышит подобное с завидной регулярностью. Не то чтобы ему не нравилось — наоборот, он совсем не ощущал той возрастной грани, которая могла бы им мешать, но парень никак не ожидал такого наплыва пошлостей. — Кстати, что там с каталогом? Последние пару недель дизайнер усердно работал над этой книжкой, куда должны войти концепт-арты образов из осенней коллекции вместе с отснятыми фотографиями. Здесь мужчина всегда проявляет креативность — его собственные рисунки причудливым образом сочетаются с фотографиями, заметками и чётко подобранным описанием к каждому наряду, а оригинальное оформление делает каталог не только информативным, но и по-настоящему уникальным. Обычно они выпускаются в ограниченном тираже и стоят довольно прилично. Один экземпляр модельер оставляет себе, парочку раздаёт друзьям, остальные продаёт, а вырученные деньги отправляет в какой-нибудь благотворительный фонд. Мелочь, а приятно. — Моделей уже подобрали, совсем скоро организуем съёмки. Если хочешь, можешь поучаствовать. — В съёмках? — Ну, помочь чем-то, лишняя пара рук никогда не будет лишней. В качестве модели я тебя пока брать не могу, всё-таки меня не так поймут, если я приглашу на съёмки новичка. Чонгук равнодушно пожимает плечами — он на такие мероприятия с кучей известных в мире моды лиц и не особо рвётся. Он понимает своё положение, и это, пожалуй, единственная вещь, которая омрачает ситуацию. Да, они вроде как вместе, вроде как в чём-то друг другу признались и наладили «контакт»… и как раз в такие моменты всплывает это до невозможного мерзкое «но». Но что же дальше? Не будут же они постоянно прятаться по углам и скрываться? Не будет же Чонгук всегда врать родителям, что в очередной раз заночует «у друга»? И как долго вообще продлится их это «вместе»? Может, они разойдутся через пару лет, а может быть, их хватит на пару месяцев. Нет смысла гадать и загадывать, ведь всё сможет разрешить только вездесущее время. А пока им остаётся лишь дрейфовать, цепляясь за края хрупкой льдины, на которой они оказались, и надеяться, что она вскоре не пойдёт трещинами. Своими переживаниями Чонгук не делится, но ему отчего-то кажется, что Тэхёна тоже посещают подобные мысли. Слишком неустойчив их хрустальный замок счастья, чтобы можно было так просто закрыть на всё глаза. Но пока он ещё стоит на месте, можно и не подавать виду, что чем-то обеспокоен. Всему свой черед. В выходные Чонгук договаривается встретиться с уже известной шайкой-лейкой: как раз из путешествия по Европе возвращается Чехён, а это уже повод собраться. По старой памяти решают пойти в клуб, хорошенько там расслабиться и оттянуться, как в старые добрые. Намджун, по уже устоявшейся схеме, проводит их в один из топовых клубов города, и сам присоединяется к тусовке почти уже не малолеток. У Чонгука поразительно хорошее настроение, и они с Хосоком устраивают соревнование двух долбоёбов — кто сможет влить в себя больше шотов, тот и победил. Последствия этого действа грозятся быть самыми скверными, но друзьям до лампочки, и даже здравый голос в лице Намджуна их не останавливает. Чехён с воодушевлением достаёт из сумки смартфон, готовясь запечатлеть момент на камеру, а Намджун фейспалмит в стороне под ободряющие возгласы Чимина. Хоть кто-то оценивает затею по достоинству! Сам Пак уже порядком захмелевший, блистает улыбкой от уха да уха и просто блистает в прямом смысле этого слова — яркие розовые тени на веках, куча хайлайтера, подмазанные блеском губы, в общем, дива вышла в свет. Соревнование начинается бодренько — оба Чона идут ноздря в ноздрю, не желая уступать, но в какой-то момент Хосок сдаёт позиции, а потом и вовсе сдаётся, отдавая победу прямо в руки соперника. Чонгук к тому времени осиливает порядка двенадцати шотов разного содержания и вкуса (некоторые там, вроде, были без алкоголя), и его нехило так вштыривает. Впрочем, до туалета он идёт далеко не сразу. Сперва успевает повеселиться в толпе, потанцевать с похрюкивающим от смеха Чимином под подозрительный взгляд почти трезвого Намджуна, спасает Чехён от какого-то нежелательного ухажёра и лишь после этого, руководствуясь естественным позывом, ретируется в уборную. Познав все прелести коленно-локтевой в паре с унитазом, парень чувствует себя чуточку легче, хотя ведёт страшно. Умывание ледяной водой накидывает ещё пару процентов адекватности, но на этом всё и заканчивается. Тянет то ли спать, то ли веселиться, то ли снова проблеваться, и Чонгук, недолго думая, кривой походкой возвращается назад в зал, где музыка слишком громкая и людей слишком много. С трудом находит знакомое лицо Чимина, смотрящего с искренним переживанием. Заметив состояние друга, Пак отводит Чонгука к диванчикам, помогая осторожно сесть. — Мы только начали, а ты уже нажрался, — Чимин качает головой, пытаясь параллельно перекричать музыку. Чонгук и половины не разбирает, только тупо улыбается и качает головой. Его мозг никак не может определиться, хорошо ему или плохо, поэтому парень пока зависает в средней кондиции. — Может, водички принести? — спрашивает друг почти жалобно, на что Чонгук согласно кивает. — Я сейчас. Друг уходит, оставляя парня наедине с собой и бушующим в крови алкоголем, что в сочетании может давать эффект весьма сомнительный. Чонгук достаёт из кармана телефон, бездумно вертит в руках, как игрушку, пока неясная мысль течёт в странном направлении, подкидывая ему яркие флэшбэки. Он бы обрадовался, будь Тэхён сейчас здесь. Прижался бы к нему тесно-тесно, шепча сущий бред на ухо, растворяясь в обнимающих его руках, забываясь в укутывающем аромате пионов. Он бы всё сейчас отдал за эти руки на своей талии, за жаркое дыхание возле мочки уха и такие родные губы на шее, на его губах, сладко-сладко и с огоньком разгорающейся внутри страсти. — Ты один здесь? — вопрос доходит словно из-за наглухо закрытой двери, и Чонгуку требуется время, чтобы сфокусировать взгляд на сидящей рядом с ним особой. Сидящей чересчур близко и откровенно демонстрирующей глубокий вырез декольте. — Нет, — всё, что может выдать сейчас пропитавшийся алкоголем мозг. Чонгук не предпринимает попытки отодвинуться или хоть как-то среагировать на вторжение в личное пространство. Сидит, пялится. А в голове всё длинные пальцы на чувствительной коже, внимательные глаза и губы… губы… губы… — Вообще-то он занят, — звенит над самым ухом, и Чонгук вздрагивает, приходя в себя. Девушка рядом с ним неспешно поднимается, поправляя короткую юбку, и одаривает Чимина ядовитым взглядом, прежде чем крутануться на каблуках и, послав оторопевшему Чону воздушный поцелуй, скрыться в темноте. — Эй, ловелас-соблазнитель, ты в курсе, что ты её только что чуть не засосал? — не слишком обходительно осведомляется Пак, впихивая откупоренную бутылку воды прямо в чужую руку. Чонгук хлопает глазами на бутылку, потом смотрит примерно в ту сторону, куда удалилась особа с приличным третьим размером, и с затаённым осознанием произошедшего переводит взгляд на Чимина, в чьих глазах не то сожаление, не то насмешка. Дружеская, разумеется. — Ты водички-то попей, а потом пойдём на воздух, тебе не мешало бы протрезветь. Чонгук воду послушно пьёт, а потом безвольной куклой шагает на выход. На улице за углом обдаёт сигаретным дымом переполненной курилки, и Чимин с умудрённым видом лезет в сумочку за сигаретами Чонгука, припасёнными как раз на подобный случай. После второй затяжки и пары минут на относительно свежем воздухе к Чонгуку постепенно начинает возвращаться нечто, похожее на ясность ума. Закрадывается и отдалённое понимание того, что именно сейчас произошло. — То есть, — Чон зажимает тлеющую сигарету между пальцев, выставляя вперёд руки, — мы с этой вот… этой. Сейчас. Чуть не засосались? — Вряд ли это было похоже на что-то другое, — Чимин с сожалением качает головой, обнимая себя руками. — Ты просто перебрал. С кем не бывает? — То есть, — Чонгук остервенело пялится в одну точку, не меняя положения рук, и силится удержать разбегающиеся в стороны мысли, — я сейчас чуть не изменил Тэхёну? — Теоретически — да, но практически ничего не произошло. Так ведь? Она просто воспользовалась твоим нетрезвым состоянием, а ты вовремя опомнился, и всё обошлось. Не парься ты так. Если что, я ничего никому не скажу. Рот на замке. Ты же знаешь, своих не выдаю. Чимин ещё что-то щебечет, а у Чонгука конкретно перестаёт работать мозг, зацикливаясь на одном единственном положении — что он едва не натворил. Может, ничем бы всё это и не закончилось — пососались для удовольствия и разошлись, но так мерзко вдруг стало на душе. От всей ситуации, от самого себя. Лез из кожи, добивался, в любви признался, а теперь при первой же пьянке чуть не пошёл по проверенному пути. Можно ли оправдать это тем, что в момент почти-поцелуя он думал о Тэхёне? Едва ли. Бред какой-то. Вариантов, куда податься пьяным ночью не так много, поэтому Чонгук выбирает не самый безопасный в отношении последствий, но вполне стабильный. Прощается перед этим с Чимином, который настойчиво советует ему не брать в голову, и, дождавшись такси, едет домой. В комнату удаётся пробраться без происшествий, а своё утреннее похмелье он как-нибудь объяснит. И не из такого выпутывались. Уснуть получается не сразу — комната плывёт и качается, как будто Чонгук оказался на лодке, попавшей в шторм. Он порывается пару раз к телефону, но вовремя себя останавливает, а потом и вовсе вырубает устройство, чтобы не соблазняло. Наутро чувствует себя ужасно, и дело не только в тяжёлой голове. Всю ночь ему снится, как он куда-то бежит. Временами ему кажется, будто он отчаянно пытается кого-то догнать, а потом вдруг уже удирает от неясной тени со всех ног. И этот бесконечный круг не кончается, одно сменяется другим, доводя до того, что Чонгук уже не понимает, куда и зачем бежит. Одно в его сознании сидит прочно — ни в коем случае нельзя останавливаться, иначе всему придёт конец. А чему он может прийти? Нихера не понятно. Отец на его похмельную рожу реагирует вполне адекватно, но явно неодобрительно. За завтраком намекает, чтобы подобного не повторялось, иначе заберёт с собой в школу на весь день разгребать документы. Вот уж точно не заманчивая перспектива. Чонгук в ответ строит из себя понятливого послушного сына, обещая, что это точно в последний раз. Пиздит как дышит. Зато все счастливы и довольны. Отец играет роль доброго отца с пряником вместо кнута, а сын строит из себя послушную покорность. Ну что за идиллия. Из неё поскорее бы свалить. После завтрака Чонгук плетётся в свою комнату, где включает телефон, нервно постукивая ногой об пол. На загоревшемся экране высвечивается пара сообщений от Чимина — в одном интересуется, как друг добрался, а в другом спрашивает о самочувствии. Напечатав и отправив мрачное «хуёво», парень проверяет инстаграм, мельком пролистывает ленту твиттера и, не находя там ничего интересного, откладывает телефон на стол, задумчиво пожёвывая губу. Здраво мыслить не получается — в голове каша какая-то. Он всё не может выбросить из головы вчерашний вечер, своё плачевное состояние и свою почти-ошибку. Но ведь почти-ошибка — не ошибка? Вроде как, не считается. А если бы Чимин его не остановил? Что тогда? Вероятно, он бы сам опомнился, оттолкнул ту девушку… но что, если нет? Чем всё могло закончиться в самом худшем случае? Об этом он даже думать не хочет. Странно как-то получается. Он ведь Тэхёна любит? Вроде как. Ему хорошо с ним, как ни с кем. Именно этот человек по-настоящему важен. Так почему же?.. От мрачной тучи мыслей отвлекает раздавшийся телефонный звонок. Вспомнишь солнце вот и… — Алло, — Чонгук берёт не сразу, поколебавшись секунд пять. — Привет, — у Тэхёна подозрительно напряжённый голос, и парень теряется от такого «радушного» приветствия. Подозрение прокатывается по позвоночнику неприятным холодком. — У меня к тебе серьёзный разговор. Ты не мог бы подъехать в ближайшее время ко мне? На месте всё объясню. — Через час буду. — Тогда до встречи. Чонгук с тупым непониманием смотрит на потухший экран, сжимая телефон похолодевшими пальцами. В груди застывает плохое предчувствие за компанию с затаившейся тенью страха, мерзко скребущегося изнутри. Вдруг узнал?.. Нет, это бред. Тэхён — взрослый человек, не стал бы звонить по таким пустякам, да еще и просить встретиться. Да и от кого? Разве что Чимин мог с ним как-то связаться, что совершенно исключено, или та девушка была подставной, и вчерашнее представление — всего лишь способ проверить его верность. Блять, о чём он вообще думает? Надо, надо ехать. В голову всё равно лезет всякий несусветный бред, но Чонгук не может это контролировать. Он упорно пытается не замечать, отвлечься, но ничего не выходит, даже когда он одевается и выходит из дома, бросая родителям, что пойдёт прогуляться. В пачке всего три сигареты, и этого, очевидно, мало, чтобы помочь себе избавиться от навязчивых мыслей, но хотя бы что-то. По пути до метро парень успевает выкурить две, а последнюю оставляет на потом. На подходе к хорошо известному комплексу, Чонгук тормозит в парковой зоне рядом, и скуривает последнюю, глубоко затягиваясь и с каким-то особым отчаянием выпуская изо рта дым. Взгляд цепляется за стеклянные башни, переливающиеся в лучах необычайно яркого солнца, и на мгновение всё кажется ему чужим, как будто он всё это время спал, а теперь вдруг проснулся, попав в реальность, и не может понять, где оказался и зачем. Пропускной пункт, двор, нужный подъезд, лифт, коридор, дверь. Отдельные кадры, не склеивающиеся в единое целое. Его встречает хозяин квартиры, не улыбается, не целует, только коротко кивает, будто чужому, и уходит на кухню, жестом приглашая идти за собой. Чонгуку и вовсе становится не по себе. За столом сидит хмурая Сынёль, позвякивая ложкой по краям кружки, а за противоположным концом парень замечает хорошо знакомое лицо Нэяна. Тэхён отходит в сторону, складывая руки на груди, и окидывает Чонгука тяжёлым взглядом, после чего кивает на стол, где лежит планшет. Парень не без опаски подходит ближе, замечая, что на экране открыта какая-то интернет-страница с мелкими буквами текста и пятном изображения. Он неуверенно берёт вещь в руки и подносит ближе к глазам, чтобы лучше рассмотреть. Взгляд сразу же натыкается на мутную тёмную фотографию с двумя неясными силуэтами, а следом спотыкается о заголовок некой статьи. «Ким Тэхён замечен со своим парнем?» И ниже под фото: «Известный модельер Ким Тэхён был замечен на очевидно не дружеской прогулке с молодым человеком. Кто этот загадочный юноша? Неужели слухи о нетрадиционной ориентации именитого дизайнера подтвердились?» Дальше у Чонгука не хватило сил читать. Парень медленно возвращает планшет на стол и, обернувшись, беспомощно смотрит на непроницаемое лицо Тэхёна. Мужчина тоже смотрит прямо на него с непонятной эмоцией, от которой у Чонгука что-то неприятно сжимается внутри. Вот и закончилась его сладкая сказка. Суровая реальность оказалась куда более жестокой, чем он рассчитывал.