Your daddy was better

— Это всё ты, — у Чонгука подрагивает голос, и он почти маниакально тычет пальцем в подобравшуюся Сынёль, готовую в любой момент ответить в как можно более грубой форме. — Ты решила всё окончательно разрушить, да?! — Сынёль тут ни при чём, — вставляет слово Тэхён, понимая, что упустить момент нельзя, иначе снова сцепятся. Он делает глубокий вдох, прикрывая глаза в попытке привести себя в состояние относительного спокойствия, что в сложившейся ситуации не так-то просто, и серьёзно смотрит на ссутулившегося парня. — Вернее, отчасти её вина есть, но на происходящее никто из нас не смог повлиять. — Тогда как?.. — Чонгук рассеянно плюхается на стул, и слово берёт Нэян, с деловым видом пододвигая к себе планшет. — Интернет-издание, которому Ким Сынёль ранее предоставляла некоторую информацию, видимо, занялось расследованием самостоятельно даже после изъятия всех имевшихся у них файлов и намёков подать на них в суд. Наверное, сенсация для них оказалась важнее чести. — Какая честь? Это обычная жёлтая газетка, — фыркает Тэхён с нескрываемым презрением. — Ни принципов, ни денег, поэтому они готовы на всё, чтобы заполучить внимание и спонсоров. Надо было с ними сразу разобраться, а не надеяться на их благоразумие. — И что теперь? — Чонгука, очевидно, этот вопрос мучает больше всего. Парень нервно теребит пальцы, поглядывая на внешне спокойную Сынёль, внутри у которой сейчас, наверное, бушует ураган из злости и отчаяния. Пусть она эту кашу заварила, но дочь явно не ожидала такого поворота. Тэхён и не может её винить, ведь рано или поздно их отношения перестали бы быть тайной для общественности, но мужчина не ожидал, что это случится так… скоро. И делать с этим что-то нужно незамедлительно, потому что статья уже разнеслась по всей сети, привлекая внимание крупных таблоидов, которые точно не станут сидеть сложа руки и начнут копать, выискивая подробности. А если учесть, что той мелкой газетке известна личность Чонгука, сохранение этой тайны остаётся делом времени. Как ни крути — а случилось именно то, чего он опасался больше всего. И винить в этом нужно только себя. — Что вы молчите? — уйдя в собственные мысли, Тэхён вздрагивает, услышав взволнованный голос парня. В его глазах застывает неподдельное волнение и затаившийся страх перед самым худшим. А что в их ситуации самое худшее? Наверное, лучше не озвучивать. Думать тошно. — У вас есть какой-то план? — Если бы он был, мы бы здесь не сидели, — ядовито отзывается Сынёль, зачёсывая прядь волос за ухо. — «Мы»? Ты вообще каким боком здесь оказалась? На светлую сторону переметнуться решила? — возмущается Чонгук, но его быстро прерывают: — Помолчите вы все, — Тэхён устало трёт переносицу, бесцельно бродя взад-вперёд. — Нэян, озвучь, пожалуйста, варианты. Плана у них действительно нет. О печальной статье ему стало известно утром, когда сразу несколько человек прислали ему ссылку. Юнги был в их числе. Первая реакция — смятение, шок, страх, что всему пришёл конец, а ему — в особенности. Всё тело будто сковало невидимыми цепями и окутало холодной липкой дымкой, напрочь лишившая здравомыслия. Взять в руки себя всегда сложно, особенно когда дело серьёзное и касается не только тебя, но и другого человека. Ведь боишься не только за собственную шкуру — этот страх умножается надвое. Так вот, после экстренного совещания плана так и не появилось, но появились варианты, зависящие от дальнейших событий. Вариант первый: ограничить их бездумные взаимодействия на улице (в одно из них, видимо, их и подловили) и соблюдать определённые правила для безопасных встреч, параллельно с этим заняться разборками с первоисточником и постараться замять новость. Замять, правда, будет сложновато, учитывая, как долго жёлтая пресса гонялась за этой сенсационной новостью, да и не факт, что выйдет. Между ними ничего не поменяется, просто теперь нужно быть осторожнее, пока Нэян будет заниматься урегулированием ситуации. Вариант второй и менее благоприятный: свести их общение к минимуму и также заняться прессой. С ней в любом случае придётся что-то решать, иначе там могут докопаться до таких древних динозавров, что мама не горюй. А им этого не надо. Вариант третий и совершенно Тэхёна не устроивший: организовать, помимо прочего, прикрытие, то есть, если говорить прямо, — найти ему девушку для фейковых отношений, дабы отвести ненужные слухи в сторону и дать людям то, что они хотят увидеть. Мужчина даже думать не хотел о том, чтобы каким-то клоуном плясать под чужую дудку, да и делать это с некими особами, желающими дорваться до славы и его кошелька, он точно не желал. Вариантов, на самом деле, много, и Тэхён вновь выслушивает их, представленные в сухом изложении менеджера, пока в голове сидит навязчивая мысль: он не хотел так. Не хотел и не хочет, чтобы это происходило. Он едва успел по-настоящему открыться, понять, почувствовать, как всё тут же оборвалось, с треском провалившись на самое дно. Это даже смешно. Стоило ему расслабиться и потерять бдительность, как его тут же поставили на место. Вот, гляди, что наворотил. Во всей красе. Нужно отдать должное тому факту, что он хотя бы не айдол или топовый актёр — там резонанс был бы куда больше. Однако и здесь любопытных хватает. И чёрт бы побрал эту популярность. Она ему ни разу не сдалась. Да только ничего уже не изменить. Лишь пожинать плоды своего несчастья. — Давай выйдем, есть разговор, — мужчина трогает Чонгука за плечо и выходит из комнаты, направляясь наверх, чтобы поговорить наедине. Дожидается тихих шагов позади себя и заворачивает в кабинет, где застывает прямо посреди комнаты неуклюжим каменным изваянием. Сзади осторожно закрывается дверь. Тэхён чувствует, как к нему приближаются, и, порывисто обернувшись, сгребает парня в такие необходимые сейчас объятья. И нужны они не одному ему. Он чувствует, как Чонгук вцепляется в ткань его футболки, как утыкается носом в шею и натужено сопит насупившимся ёжиком. — Я не хотел тебя в это втягивать, — произносит Тэхён отчего-то шёпотом, будто их даже здесь может кто-то подслушивать. — Прости. — За что ты извиняешься? — Чонгук резко отстраняется, и в его взгляде стремительно разгорается негодование. — Во всём виновата Сынёль, эта туп… — он осекается, заметив красноречивый взгляд, и сердито замолкает, обнимая себя руками. — В любом случае, это всё из-за неё. — Несомненно, вина Сынёль в этом есть, но риск существовал изначально. Я — публичный человек, ты — школьник. Только представь, если твою личность раскроют общественности. А они могут. — Да я понимаю, не тупой. Нам пизда, да? — Нэян постарается уладить ситуацию, если что, он знает хороших адвокатов, но… честно, я не знаю, что будет дальше. И мне от этого не по себе. Я… — Ты жалеешь о той ночи? — неожиданный вопрос свистящей пулей летит в лоб на поражение. — Нет, — Тэхён практически не колеблется. — А о том, что последовало потом? Здесь застревает пауза. Тэхён не хочет её допускать, но отчего-то не может ответить так сразу, сперва задумавшись над ответом. Над правдивым ответом. — Я не хочу об этом жалеть. — Но жалеешь? — Послушай, я очень рад, что встретил тебя. И за многое тебе благодарен. Я счастлив испытывать давно забытые эмоции. И боюсь тебя потерять… — Но? — Что, «но»? — В такие моменты всегда говорят «но». Тэхён хмурится, отходя к столу, и присаживается на край. Между ними будто медленно разверзается пропасть, расходясь кривыми уродливыми трещинами. — Но ты должен понимать, что вечно это не продлится. Рано или поздно тебе захочется уйти, поискать кого-то более подходящего. По многим параметрам. — Может, я сам буду решать, что и кто мне подходит? — из уст парня звучит угрожающе, и он с силой сжимает кулаки. — Ладно, плохой пример. Просто, пойми, когда-нибудь это закончится. То, что между нами. На это найдётся причина и, думаю, не одна. — И что ты предлагаешь? Расстаться, пока эти причины не появились, или что? Тэхён ничего не отвечает, сверля взглядом пол. Он и сам толком не понимает, к чему ведёт разговор. За него говорят вновь встрепенувшиеся страхи вкупе с тонной опасений и предубеждений. Он снова закрывается в себе и отталкивает всё прочь, лишь бы не трогали, лишь бы не так задело. Чонгук неожиданно оказывается близко. Так близко, что, подняв голову, Тэхён едва с ним носом не сталкивается, а тот, подловив момент, с нажимом целует, так что мужчина чувствует себя совершенно беспомощно. Едва он успевает сориентироваться и обнять в ответ, парень отстраняется, заглядывая прямо в глаза, кажется, выжигая внутри до самого дна. — Ответь мне на один вопрос. Честно. Без пространственных рассуждений и ужимок. «Да» или «нет». Ты меня любишь? — Я… Тэхён заикается и понимает, что не может ответить. Перед глазами проносится беспечное согласие на свадьбу с Джихё, легко брошенные признания в любви, которая по законам жанра должна была преодолеть все трудности и помочь ужиться таким разным характерам, а в итоге закончилась, едва успев начаться. А чего она в итоге стоила, эта любовь? Разрушенной семьи и дочери, росшей без отца? И была ли она вообще? Но самое главное — чего она стоит сейчас. — Одно слово. Да или нет. — Куки, это слишком… — Сложно? — Чонгук поджимает губы и пятится, делая пару шагов назад. — Сложно, непонятно, странно. Давай, какие ещё отговорки ты придумаешь? Я заебался это слушать. Серьёзно. Разберись уже в себе, а с меня хватит. Вот тебе и решение проблемы. А с прессой что-нибудь придумаете. Вы изобретательные. — Чонгук, — говорит Тэхён предостерегающе, но парень продолжает пятиться. На его лице столько всего, но ярче всех эмоций проступает неожиданная решительность, при виде которой мужчина понимает — если он сейчас ничего не сделает, Чонгук точно уйдёт. Уйдёт, и не факт, что вернётся. — Куки… — вырывается почти жалобное, и Тэхён неуверенно шагает следом, но резко останавливается, наткнувшись на предупреждающий взгляд. — Позвони, как начнёшь воспринимать меня всерьёз и повзрослеешь. Дверь остаётся распахнутой, а тёмная макушка скрывается в недрах первого этажа, надолго там не задерживаясь. Разговор не склеился, а сам Тэхён в итоге расклеился. Как и их… отношения? Кажется, всё разрушила вовсе не общественность. Он сделал это своими руками. Да, он во всём виноват.

***

Тэхён мало спит, много пьёт и не выходит из дома. Так продолжается несколько дней кряду, и даже попытки Сынёль его расшевелить не увенчиваются успехом. Мужчина подолгу сидит в своём кабинете, опрокидывает в себя один бокал виски за другим и не может полноценно ни на что отвлечься — всё валится из рук, не получается сконцентрироваться ни на чём, кроме тлеющих в груди углей, выжигающих нутро под чистую. Это больно. Боль человеку несвойственна по природе, поэтому он привык её избегать. Заложенный предками рефлекс и закреплённый личным опытом: например, не касайся раскалённой поверхности, иначе получишь ожог. Будь осторожен с острыми предметами — из порезов пойдёт кровь. Не ешь ядовитые ягоды — велик риск отравиться и умереть. Человеку прекрасно удаётся соблюдать эти простые правила, чтобы сохранить собственную жизнь, но то единственное, в чём он никогда не перестаёт ошибаться — чувства. Сколько написано книг, сколько песен спето, сколько снято фильмов, а всё без толку — единственная боль, которую человек из раза в раз допускает с радостью, связана с любовью. К родителям, детям, друзьям или особому человеку, к которому и любовь особенная. А почему же она особенная? И по какому принципу таковой становится? С самого детства Тэхён усвоил простую вещь: есть мальчики, а есть девочки. Мальчики занимаются мужскими делами, вырастают во взрослых дядь, становятся мужьями и отцами. Девочкам же суждено стать жёнами и мамами и делать при этом им нужно типично женскую работу. До определённого возраста он даже не задумывался, что может быть иначе. Тэхён, как и все, заглядывался на девочек, как и все, первые отношения завёл с девочкой. Как и все, он женился. Потому что он не знал, что может быть иначе. К этой неожиданной мысли он приходит в процессе продолжительных размышлений обо всём и ни о чём. Он понял, что засматривается на парней, только после развода с Джихё. В нём будто не доставало какой-то важной части, которую он не сумел найти в близости с женщиной, но отыскал её в мужском теле. Не было никакого мучительного принятия или чего-то подобного, в один момент Тэхён просто перестал интересоваться девушками. Он всё ещё находил их красивыми, но не в той мере, в какой ему неожиданно раскрылась красота мужчин. Он словно прозрел. Тэхён знал, что гомосексуалов не жалуют. Что в некоторых странах за подобные отношения раньше сажали, поэтому люди скрывались, как могли, чтобы не стать отбросами общества. В консервативной Корее, где все буквально живут сплетнями, о гласности в таком вопросе не могло быть и речи. Но времена меняются. Изменился и Тэхён. Он никогда не задумывался над тем, кем является. Он всегда был, есть и будет Ким Тэхёном. Но тот Тэхён из прошлого, искренне считавший, что был влюблён во взрослую женщину, оказывается, ошибался. Может, он и правда чувствовал что-то, но их роман изначально был обречён на провал, и в этом нет ничьей вины. Просто тот Тэхён мало что понимал и видел мир так, как ему показали. А оказалось, что многие вещи гораздо сложнее простой на первый взгляд формулы: «м + ж =любовь». Потому что «м» не всегда «м», а «ж» не всегда «ж». А «любовь»… что она вообще такое? С Юнги получилось так, как получилось лишь потому, что тот вовремя ушёл. Или, наоборот, не вовремя? Может, Тэхён бы и допёр до всего раньше, будь Юнги действительно заинтересован в их отношениях. Но он не был. А Чонгук открытым текстом признался ему в любви. Мальчишка, ещё толком не разобравшийся в жизни, не разобравшийся в себе. Тэхён всё отчётливее видел в нём молодого себя, готового вот-вот наделать непоправимых ошибок. Только у Чонгука есть кое-что, чего в своё время не было у самого Тэхёна, да и сейчас не особо имеется. У него есть твёрдость убеждений и чёткое понимание того, в чём он действительно нуждается. А Тэхён в который раз дал заднюю, так непростительно глупо!.. Прибывший спустя несколько дней Нэян не утешает: новость за это время разрослась до неприличных масштабов, а о первоисточнике уже и не вспоминают. Ту газетку, правда, удалось припугнуть, а юристы уже занимаются сбором документов, чтобы разрушить её до основания. И поделом. Менеджер советует сделать хоть какое-то заявление публике, но Тэхён пока просто отмахивается, пытаясь собрать в кучу нетрезвые мысли, неровными потоками стекающиеся к одному и тому же. Ему нужен Чонгук. Очевидно и бесповоротно. Какие бы философские думы он ни думал и в каких бы облаках ни летал, реальность остаётся единственно возможной. Ему плохо, и причина более чем понятна. Собрать себя в кучу оказывается очень сложно. Наверное, со стороны он выглядит жалко — нетрезвый, с отросшей щетиной, засаленными волосами, собранными в кривой хвостик, с уставшим взглядом и пролёгшими под глазами синяками. Сойдёт за типичного мангаку в апогее своего творческого кризиса. Только у Тэхёна кое-что похуже кризиса — у него любовь. Как болезнь, только хуже. Гораздо хуже. Тэхён приводит себя в относительный порядок (хотя бы внешне), собирается с духом, и после работы в студии, где у него до сих пор полно дел, заезжает в одно известное модельное агентство. Застаёт там Джина, который глядит очень взволнованно и стремится утешить, ведь они не разговаривали со дня выхода статьи с громким заголовком. Дизайнеру отчего-то неловко принимать поддержку. Он мнётся и жмётся, кусает губы, и его беспокойное состояние не укрывается от друга. Сокджин тактично не лезет в душу, Тэхён ему сам обо всём расскажет, но позже, когда будет готов, а пока Джини ободряюще хлопает по плечу и даёт единственно верный совет. — Делай так, как тебе подсказывает сердце, — он тепло улыбается, даря малую часть своей светлой энергии и Тэхёну, после чего добавляет не без саркастичных ноток: — Но ты делай, а то твоего талантливого зайчика с удовольствием загребут с руками и ногами. — А что, есть кому? — Ну, знаешь, всякое бывает, — Джин неопределённо машет рукой и делает небольшую паузу. — Он парень приметный, хотя и совсем зелёный. Далеко пойдёт. Так что не упусти, если он для тебя так важен. Тем же вечером, сидя дома за бокалом виски, Тэхён находит в списке контактов нужный номер и неуверенно звонит. Гудки, кажется, длятся целую вечность, и мужчине кажется, что ему не ответят, но в самый последний момент, когда он собирается сбросить вызов, из динамика раздаётся практически ровный голос. — Алло. — Привет, — выходит неловко, и Тэхён в несколько больших глотков допивает содержимое бокала. — Только давай быстро, у меня не так много времени, — Чонгук звучит безучастно и даже немного грубовато. Мужчина принимается нервно перекатывать бокал по столу. — Я хотел поговорить. И сказать кое-что важное. — Говори. — Я знаю, что порой вёл себя ужасно. И понимаю, что не сказал нужных слов вовремя. Надеюсь, ещё не поздно ответить на твой вопрос «да». Потому что я… люблю тебя, Чонгук. Повисает молчание, нарушаемое лишь их обоюдным дыханием в микрофон, и тихим говором на фоне, раздающимся из динамика. Вероятно, рядом с парнем есть кто-то еще, но разобрать фраз не получается. Он слышит, как Чонгук вздыхает. Представляет, как поднимается и опускается грудная клетка, как сжимаются в кулаки руки и как нервно закусывается губа. Тэхён понятия не имеет, что сейчас произойдёт, и он совершенно не готов. Ни к чему. Но тянуть нет смысла, а сказать нужно, потому что эти слова действительно имеют смысл. — Скажешь что-нибудь, или так и будем друг другу в трубку дышать? — мужчина нервно усмехается, пытаясь разрядить накалившуюся атмосферу. Даже бормотание на заднем плане затихает, отчего становится совсем неуютно. — Спасибо, что сказал, — Чонгук старается говорить нарочито ровным голосом, и это выдаёт его волнение. — Но нам правда лучше разойтись. Так будет… правильнее. — Подожди, то есть, — говорит Тэхён после заминки длиной секунд в тридцать, — я признался тебе в своих чувствах, Чонгук. Ты хотел это услышать, я сказал. Я хочу быть в отношениях с тобой, понимаешь? Несмотря ни на что. Мне не хватает тебя, серьёзно не хватает. Мы прошли вместе столько всего, чтобы ты мне в итоге сказал нет? — Тебе ничего не мешало меня отталкивать, — бормочет парень еле слышно, а Тэхён постепенно вскипает. — Ты вообще понимаешь, о чём я говорю? Мне плевать на всё, я просто хочу быть с тобой. Я люблю тебя. Сколько раз я должен это повторить? — Тэхён, я всё обдумал несколько раз. Ты был прав. С самого начала. Наши отношения ни к чему хорошему не приведут, и недавняя статья тому пример. Я не хочу, чтобы у тебя были проблемы из-за меня. Прости. И прощай. Гудки становятся полной неожиданностью, временно заглушающей встрепенувшееся в груди негодование. Ничего не понимая, Тэхён снова нажимает на вызов, но никто не берёт ни со второго, ни с третьего раза. Мужчина отшвыривает телефон на диван и, откупорив початую бутылку, наливает виски дрожащей рукой. Опустошённый в несколько глотков бокал ясности не вносит, только оставляет горечь на языке и теплом разливается внутри. Теплом, которое вовсе не греет, служа лишь его жалкой иллюзией. Пробирает на нездоровый смех, и Тэхён давится смешками, застревающими в горле. На что он вообще надеялся? Наверное, на что-то более приятное. Но никак не на «прощай» в ответ на вымученное признание. Мужчина откидывается на спинку дивана и зарывается пальцами в растрепавшиеся волосы. Срезать бы их к чертям… …Решение пришло не сразу. Оно оформилось постепенно, перестав быть лишь мимолётной мыслью. — Ты точно уверен? — в который раз спрашивает Нэян, на что Тэхён безразлично кивает. Сейчас менеджер кажется гораздо более взволнованным, чем дизайнер, хотя в данной ситуации нервничать полагается именно ему. Тэхён же поправляет вновь короткую тёмную чёлку, разглядывая себя в зеркало, проверяет положение крупных колец на пальцах, и чему-то тихо хмыкает, заглядевшись на собственные руки. Интервью должно вот-вот начаться, и совсем скоро его пригласят в соседнюю комнату, где ему предстоит сначала побеседовать с журналистом, а потом немного попозировать для фото, которые скоро будут пестреть под провокационными заголовками. Журнал для обнародования грядущей новости подбирался тщательно и скрупулёзно, как и интервьюер. Тэхён не хотел, чтобы информация досталась кому попало, и её исковеркали на свой лад. Нужен был хороший журнал с положительной репутацией и добросовестный журналист. Собственно, Нэян постарался сделать всё возможное, чтобы учесть требования босса. В соседней комнате дизайнера встречает приятная на вид женщина со сдержанной улыбкой и статной осанкой. Они приветствуют друг друга, журналистка представляется и жестом предлагает мужчине присесть в кресло. Тэхён расправляет плечи, усилием воли давит рвущийся наружу вздох и с готовностью смотрит на приятное лицо женщины, уже включившей диктофон. — Начнём?

***

Происходящее напоминает театр абсурда. Или что-нибудь похуже. Хотя куда печальнее может быть? Вопрос чисто риторический. Чонгук понимает, что поступил в корне неверно. Он был на эмоциях, за него говорили страх, злость, а в итоге вместо того, чтобы совместно решать проблему, он ушёл, даже не попрощавшись. Парень мог бы не выяснять отношения сейчас, оставив это на потом, для лучших времён, но взорвался так не вовремя. Кое-что его действительно задело. Тэхён ответил «не знаю». В то время как Чонгук ему признался и сделал это не раз. Возможно, он ведёт себя глупо и по-детски, но для него это действительно важно. Важно услышать, что его любят. Что он кому-то нужен, ведь это так просто, если действительно чувствуешь. А здесь, выходит, что нет? Чонгуку начинало казаться, что между ними всё наладилось, что они, наконец, открылись друг другу и разрушили все преграды, но, видимо, он ошибался. Ничего не поменялось. Тэхён всё так же не принял его и не смог в себе разобраться, а Чонгук… Чонгук едва не пошёл под откос. Может, ему претит стабильность? Он же привык вести довольно беспорядочный образ жизни, ни о чём не заботясь, привык находить приключения на свою задницу. При этом ему чуждо ощущать заботу. И вот попробуй тут в себе разберись. Пара дней перерыва им точно не повредит. Чонгук останавливается на этой мысли, решив дать время им обоим прийти в себя. Всё-таки та статья мимо не прошла, серьёзно пошатнув всё, что только можно было. От одной мысли, что его личность могли раскрыть, Чонгука серьёзно бросало в жар, и он не мог перестать об этом думать. Страшно было не только за себя, — хрен с ним с отцом, пошла в жопу его стажировка — но и за Тэхёна. За него даже больше, ведь, если всплывёт, что он крутит роман с несовершеннолетним школьником, дело так просто не замнут. Чонгук знает, как это бывает — в интернете на какие только скандалы порой не натыкаешься. Даже с юридической точки зрения вопрос будет уладить намного проще, чем подавить шквал общественного порицания. А если это ещё преподнести в нужном свете, как умело делают сучьи морды ненасытных журналюг, негодование интернет-пользователей будет расходиться зловонными миазмами ну очень долго. Сейчас у нас как? Правильно, каждый имеет свободу слова и всякое прочее. И практически каждый считает своим личным гражданским долгом высказаться по горячей теме. Желательно высказаться как-нибудь поострее, чтобы излить скопившийся негатив и неудовлетворённость собственной жизнью в негативный, пропитанный ядом комментарий. А если на него наткнётся ещё один такой же блюститель порядка чужих жизней и завяжет с ним баталию в комментариях, всё, считай, день удался. Все друг с другом посрались, вылили накопившееся у них дерьмо в виде порицания, и всё это скопом валится на более-менее публичного человека (чаще на очень популярного), который в один момент просто оступился. Точно так же, как делают миллионы этих безликих комментаторов, которые тоже ошибаются, тоже испытывают эмоции и тоже, блять, живут. Полной неожиданностью становится звонок с неизвестного номера, отрывающий от игры в Овервотч, куда Чонгук зашёл чисто расслабиться в попытке отвлечься от всего сразу. — Здравствуйте, это Чон Чонгук? — мужской голос с приятной хрипотцой обращается к нему чересчур уважительно. — Да, это я, — растерянно отвечает парень, выходя в главное меню, чтобы не отвлекаться на игру. — Меня зовут Мун Ёндон, я представляю интересы издания «Дискач». У меня к вам одно деловое предложение. — Откуда у вас мой номер? — Чонгук хмурится, жопой чуя, что с этим Ёндоном что-то не так. — Нам пришлось использовать некоторые возможности, чтобы достать его, но речь не об этом, Чонгук-щи. Насколько нам известно, вы начинающая модель. Стажируетесь в агентстве «Jin’s family», верно? — Допустим. Что вам нужно? — Видите ли, мы бы хотели предложить вам сотрудничество. Не секрет, что пробиться в модельном бизнесе бывает очень трудно, даже в такой хорошей компании и с влиятельным покровителем. Однако, успешное начало вашей модельной карьеры можно сопроводить большой популярностью в сети. Здесь главное — грамотно выстроить пиар-компанию, и тогда вам обеспечено как большее количество хороших предложений, так и раскрутка социальных сетей. Полагаю, предложение весьма заманчиво. — Сотрудничество предполагает, что я тоже должен что-то сделать, — скорее утверждение, чем вопрос. — Верно, Чонгук-щи, — охотно соглашается мужчина, даже чересчур охотно. — От вас нужно всего лишь согласие. — Согласие на что? — Согласие дать нашему изданию интервью, а также подписать кое-какие бумаги, разрешающие использовать фотоматериалы с вашим участием. — Интервью? — кажется, Чонгук начинает понимать, к чему ведёт весь этот разговор, и что за поганое издание представляет Ёндон. — Да, Чонгук-щи, небольшое интервью о вас и дизайнере Ким Тэхёне. Поверьте, публика в любом случае заинтересуется, а услышать подробности из первых уст — такая неслыханная удача! Только представьте, как вы выиграете, если правильно распорядитесь предоставленным вам шансом. Громкие заголовки, нескончаемые потоки внимания к вашей персоне, на волне популярности вами обязательно заинтересуются нужные люди, а там и до обложек глянцев недалеко. В скором времени вся индустрия будет у ваших ног! — Вы меня с кем-то перепутали. — Но… — Мун теряется, замешкавшись на пару секунд. — Но вы же сказали, что вы Чон Чонгук. — Я Чон Чонгук, но с чего вы взяли, что я и дизайнер Ким как-то связаны? — У нас есть, эм, доказательства, неопровержимые доказательства. Факты! Есть лица, которые могут поручиться за достоверность информации… — Знаете, Ёндон-щи, — в Чонгуке медленно разгорается пламя праведного гнева, — не знаю, кто вам так нагло ссыт в уши, но вы бы проверяли хоть свою информацию перед тем, как доверять её незнакомцу по телефону. Нас с господином Кимом всегда связывали исключительно деловые отношения. Если вы всё это время упорно пытались промыть мне мозги и убедить признаться в том, чего нет, я вас разочарую — мы не встречаемся. Ищите дебилов в другом месте. А наш разговор я записал и могу показать его отцу, чтобы уже он принимал меры относительно вас и ваших намерений вынудить несовершеннолетнего к подписанию каких-то бумаг. Всего доброго и идите на хуй. Чонгук отбрасывает телефон, будто от него можно подхватить заразу, и из последних сил пытается не сорваться. Он с чувством пинает ногой тумбочку и несколько раз бьёт по столу раскрытыми ладонями, с силой сжимая зубы. Вот суки, и до него добрались. И если это всё блядская Сынёль… Чонгук ей руки оторвёт. Сука, он всё ей поотрывает, а потом заставит сожрать, и незабвенный принцип «девочек бить нельзя» тут не прокатит. Девочек — нельзя, а подлых тварей можно и нужно. Конечно, никаких разговоров он не записывал — надо же было как-то припугнуть, но нет никакой гарантии, что этот тип не попытается достучаться до него снова или не найдёт другого пути. Чонгук подрывается на месте и снова берётся за телефон, где в спешке ищет номер Нэяна — менеджер дал его на всякий случай. Мало ли — помощь понадобится. Связываться напрямую с Тэхёном он не решается, да и надо ли? Парень быстро строчит несколько сообщений, обрисовывая ситуацию, а заодно скидывая и номер этого мудилы. Напоследок просит ничего не говорить Тэхёну и устало бьётся лбом о поверхность стола. Самое главное — докопаться до этих ублюдков и сделать всё, чтобы они не слили информацию о нём в сеть. Ведь если они добыли его номер телефона, что само по себе страшно, какого ещё у них дерьма припасено за пазухой — не известно. Может, имя его они пока не упомянули в статье, но явно намеревались это сделать. Это значит, что люди из этого «Дискача» прекрасно знают, кто он такой, и что будет, в случае, если личность таинственного парня раскроется. Грёбаная статья — уже не просто потенциальная угроза. Теперь всё гораздо сложнее. Да и что дальше — совершенно неясно. Нужно просто признаться себе наконец, что всё это время он был одержимым своей влюблённостью инфантильным подростком, не замечавшим куда более серьёзных и важных вещей. Может, Чонгук их и замечал, но клал на всё свой подростковый максимализм, даже не задумываясь об уровне пиздеца, который могут доставить грядущие проблемы. Теперь же до него наконец дошло, чего так боялся Тэхён. На кон их игр в любовь поставлено слишком многое. Не только желание быть вместе. На кону карьера и репутация Тэхёна, благосостояние его компании и стольких людей, трудящихся на него. Если правильно преподнести информацию, раздуется скандал, а они ничего не докажут. Поэтому именно Чонгуку пришла пора проверить свои чувства на деле, чтобы предотвратить нависший удар. Он должен взять на себя эту ответственность. Не ради себя. Ради Тэхёна. Ведь что бы он из себя ни строил, внутри он всё тот же Куки, который так опрометчиво умудрился влюбиться.

***

Чонгука спасает только работа. Съёмки, люди, друзья — он пытается постоянно проводить время с кем-то, чтобы не оставаться подолгу наедине с собой. Даже по ночам он сидит в сетевых играх до состояния, пока глаза не начнут слипаться и единственным желанием не останется завалиться на кровать и тут же отрубиться. Сложнее всего было сказать Тэхёну, что им ничего не светит. Чонгук готовился, репетировал речь и надеялся не прозвучать слишком жалко, но признание мужчины сделало только хуже. Ужасно, наверное, на слова «я тебя люблю» получать в ответ равнодушное «прощай». Чонгук делал так множество раз, он стольких безжалостно отшивал, не заботясь о чувствах тех, кто в него влюблялся, а теперь он сгорает от отвращения к себе. Убедить себя, что Тэхёну он на самом деле не нужен — задача посильная. Но узнать об обратном и всё равно совершить задуманное — нет. Единственная утешительная мысль: так и правда будет лучше. Так будет правильнее и поможет решить столько проблем. По крайней мере, Тэхёну точно будет лучше. А Чонгук как-нибудь переживёт. Наверное, им было не по пути изначально. Подумаешь, потрахались при первой встрече. Им стоило сразу просто позабыть об этом или оставить в памяти приятным влажным воспоминанием, а после разойтись, как в море корабли. Но они всё перевернули вверх дном. Поэтому теперь так трудно прощаться, хотя другого пути у них просто нет. Наверное… Через неделю Нэян коротким сообщением оповещает, что все проблемы практически улажены. Чонгуку это приносит облегчение, но не настолько существенное, чтобы выдернуть его из состояния подавленности, не дававшей ему эффективно отрабатывать съёмки. Но новость действительно хорошая. В один вечер как раз после очередного тяжёлого дня, Чонгук зависает с Чимином в кальянной. Они болтают о какой-то отвлекающей чепухе, Чон показывает другу свои фотки с прошлых фотосессий, на что Пак слёзно говорит «хочу так же», тыкая пальцем в постановочный снимок с интересным освещением. — Если бы я уже не определился с профессией, то пошёл бы в модели, — Чимин вздыхает, отдавая другу телефон. — Обязательно зови на свой первый показ, я должен там быть! — Кстати, я тут на днях говорил с Сокджин-сонбэнимом, он каждый год возит кого-нибудь из агентства на парижскую неделю моды. Обычно это новички или отличившиеся за год модели. Мы ещё не заключили контракт, но он намекнул, что был бы не прочь взять меня с собой. — Ты серьёзно?! — глаза Чимина блестят и стремительно округляются, а нижняя челюсть неторопливо отвисает. Парень возбуждённо сглатывает и с нетерпеливостью вгрызается в друга взглядом, позабыв и о кальяне, и, наверное, обо всём на свете в эту минуту. Ведь это Париж. Его давняя мечта и самая большая любовь. — И что? — Ну, ещё он намекнул, что в теоретическую поездку теоретически я могу взять с собой теоретического друга, если теоретически захочу. Я бы сам вряд ли поехал, но потом подумал про тебя и… — То есть мы едем в Париж? — Пока ещё ничего не известно… — На неделю моды мы едем в грёбанный Париж?! — Если всё сложится, и сонбэним одобрит… — Мы, блять, едем в Париж! — Чимин подскакивает на месте и лыбится во все тридцать два, а Чонгук старательно прячет улыбку при виде такой бурной реакции. Он знал, что новость о поездке произведёт впечатление. Хотя там и правда пока ничего не ясно, Чонгук сделает всё, чтобы свозить Чимина на неделю моды. Для него самого это большой погоды не сделает, а вот друг точно будет в восторге. Да он уже светится рождественской елью. Чимин временно залипает в телефоне, вероятно, спешит поделиться радостной новостью с Намджуном, а Чонгук пока решает прогуляться до туалета и заодно переброситься парой слов со знакомыми кальянщиками. Он возвращается минут через пятнадцать, заставая Чимина со сложным выражением лица, не предвещающим ничего хорошего. Чонгук хмурится и усаживается на диванчик напротив друга, который тут же переводит на него тревожный взгляд. От былого радостного возбуждения не осталось и следа. — Что-то случилось? — осторожно спрашивает Чонгук. — Можно и так сказать. На, посмотри, — Пак передаёт ему свой смартфон и присасывается к мундштуку, пока Чонгук вглядывается в экран. «Известный корейский дизайнер Ким Тэхён подтверждает слухи о своей ориентации», — кричит заголовок крупными буквами. — «Эксклюзивное интервью с почётным гостем читайте в электронной версии нашего журнала!» — выглядывает ниже. — Ты дальше полистай, — советует Чимин, глядя на замершего парня. Тот послушно спускается ниже к самому тексту интервью, которое от неспешного повествования журналиста и общей информации перетекает в формат «вопрос-ответ». Взгляд судорожно цепляется за один из вопросов. «В последнее время ходит множество слухов о вас, ваших отношениях и вашей ориентации. Вы завидный холостяк вот уже много лет, но никто так и не занял ваше сердце, хотя, насколько мне известно, претендентки были», — вопрос интервьюера выделен курсивом, а следом за ним идёт и сам ответ. Чонгук закусывает губу. «Да, вы правы, у меня никогда не было дефицита внимания противоположного пола, да и своего тоже (смеётся). Я долго скрывал истинное положение вещей. В нашем консервативном обществе, как вы понимаете, такое не принято оглашать во всеуслышание, ожидая при этом положительной оценки. Но я понял, что сейчас настало время, когда я могу сказать правду. Меня зовут Ким Тэхён, я дизайнер и владелец бренда «Killing Trouble», с этого дня — открытый гей». Парень широко распахивает глаза. «Не так давно в сети появлялась информация насчёт вас и вашего предполагаемого молодого человека. Вы можете это как-то прокомментировать? И связано ли это разоблачение с вашим нынешним заявлением?» «Произошла чудовищная ошибка. Одного моего хорошего друга приняли не за того и надумали бог весть что, оклеветав замечательного человека. Он был очень расстроен тем, что наши отношения так подло исковеркали. Думаю, этот инцидент стал для меня последней каплей, поэтому я и решил открыть миру одну маленькую тайну о себе, раз она многих так интересовала». Чонгук откладывает смартфон Чимина, пока тот смотрит на него с ожиданием. Он переплетает пальцы своих рук и с нажимом говорит, будто пытаясь убедить в этом самого себя: — Мы всё сделали правильно.