Список Двадцати Восьми

Тебе только 16, но ты уже моя королева. из Sixteen Candles, the crests

Гермиона потянулась. Ее длинные волосы волной упали на спину, покрывая розовый шелк рубашки темными блестящими кудряшками. Она изогнулась в спине словно кошка, и Драко увидел как ткань неосторожно обнажает и обрисовывает ее грудь. Перед ним как-будто была картина классика. В ярких лучах солнца, заливавших комнату золотыми бликами, на кровати с витыми столбиками и легкими колышущимся тюлями полога виднелась ее фигурка. Гермиона поднялась со смятой постели и легкими шагами подошла к окну. Она распахнула его и свежий пьяный воздух весны ударил в лицо, вдали виднелось море, ласкавшее песок белого пляжа. Драко следил за ее тоненькой фигуркой, стоявшей у огромного окна. Свет заливал ее длинные ноги, белую кожу и сползший на плечо ворот рубашки. Он был готов поклясться, что не видел в жизни картины красивее. Греки, сочинившие легенды про нимф и дриад, наверное, вдохновлялись ею. Драко, неожиданно для себя, понял Теодора. Все его поведение, основанное на бахвальстве и попытке преследовать Гермиону, больше не казалось ему бесполезным. Он понимал, что и сам восхищался ей ранее, но теперь его эмоции превзошли все до этого. Гермиона была лучом света, маленькой медовой девочкой в этом царстве победившей антиутопии. Когда Драко думал об этом, ему становилось легче. Имея человека, ради которого можно жить, становится не так страшно. Ему вспомнились слова из старцев из Илиады, которые увидели восходящую на стены Трои Елену. Да, за такую красоту нам не жаль вести войну! Он никогда не понимал смысла до этого, сейчас перед ним было живое доказательство. Драко почувствовал безумное возбуждение. Он проиграл. Он действительно влюбился в Гермиону Грейнджер. Тем временем, руки Гермионы потянулись к полурасстегнутой рубашке, от которой она решила видимо окончательно избавиться. Внутри Драко боролись два сильнейших желания: с одной стороны, более всего на свете ему хотелось проследить за тем, как она будет переодеваться, с другой стороны, это было настолько подло по отношению к ней, что на это не пошел бы даже человек, желающий ей плохого. А теперь Драко был уверен, что он никогда не испытывал к ней ничего, кроме любви. Все его резкие слова и унизительные насмешки приобрели новый смысл: Драко просто не признавался себе в своих чувствах, а Гермионе мстил за собственную слабость. Но теперь это не имело смысла. Он решился. — Грейнджер! — он снял с себя чары и предстал перед ней как был. Она вздрогнула и обернулась. Глаза Гермионы округлились. Она замерла на секунду, а потом, практически пикнув, схватила с кровати одеяло, поспешно завернувшись в него с шеи до пят. Сначала ее щеки заполыхали, а уже потом в глазах поселилось плохо скрываемое бешенство. Драко сделал шаг от стены. — Грейнджер... поверь мне, я пришел к тебе без злого умысла. — он поднял руки, будто бы сдаваясь. От шока и ярости кудряшки на голове Гермионы практически зашевелились. Она открыла рот, потом закрыла его, а потом отбежала к своей прикроватной тумбочке, подхватив с нее палочку. Драко намеренно изображал из себя безоружного. — Тттыы... — наконец, задыхаясь, смогла выдавить Гермиона. Драко попытался улыбнуться и мгновенно почувствовал острый кончик на своей шее. — Я даже не уверена в том, что ты Малфой! Отвечай мне, что произошло на вечеринке в карпатском стиле в комнате для переодеваний! Драко мысленно закатил глаза, но решил подыграть ей, поскольку надеялся на нормальный диалог. Грейнджер слишком сильно увлекалась командованием. Он снова улыбнулся ей краешками губ. — Ты, кажется, чуть не потеряла сознание в моих объятиях? — намеренно нежно спросил он. Губы Гермионы сложились в возмущенное "О". — Нет, это ты обещал мне вести себя как джентльмен! Но видимо ты не способен на это. — вскрикнула она, а потом подарила ему презрительный взгляд, все еще залитая румянцем по самые ушки. Драко мысленно похвалил себя. Гермиона, видимо, решила, что он не способен на больший ущерб, чем уже причинил ее чести, и отвела палочку от его шеи, сама направившись с сторону стола, у которого эльфийка оставила ей роскошный завтрак. Присев на диван, Гермиона плотнее завернулась в одеяло и налила себе чашку великолепно заваренного Эрл Грея. Она пыталась избежать глаз Драко, но почему-то ее руки немного дрожали. Ей было очень неудобно, поскольку она одновременно с чайником сжимала волшебную палочку. Наконец она не выдержала и посмотрела на него. Драко ухмыльнулся. — Хорошо, можешь сесть. — закатив глаза, буркнула она. Драко подошел к ней ближе и присел за стул напротив нее. Гермиона все еще не решалась поднять взгляд на него, поэтому Драко мог любоваться брызгами светлых веснушек, разбросанных по нежному лицу. Гермиона сморщила носик и недовольно подхватила чашку. — Зачем ты приехал? — Мистер Грейнджер так и не научил тебя манерам, сперва надо предложить чай гостю. — Драко подхватил шоколадный пирог и положил его на тарелку, Гермиона ударила его по руке. — Ттттыы... не гость! — она наконец посмотрела на него очень рассерженно. — Ты подглядывал за мной, а еще имеешь наглость учить меня манерам! — Грейнджер, я не подглядывал за тобой, я просто по стечению обстоятельств оказался тут. Твоя мать крайне негостеприимна. — О, в твоем случае это обоснованно! — воскликнула она, обратив наконец внимание на то, что пальцы Малфоя задержались на ее руке. Он гладил ее тыльную сторону круговыми движениями. Выдернув руку, Гермиона свирепо посмотрела на него. — Малфой, либо ты рассказываешь мне, зачем оказался в моей комнате, подозреваю, что ты трансгрессировал с моей полуслепой нянькой, либо я позову всех мужчин, которые есть на этом острове, сюда. Драко откинулся на кресле, закатав рукава рубашки так, чтобы она видела метку, и наклонил голову. Его белесые волосы упали на мощную напряженную линию челюсти. Гермиона с недоверием уставилась на змеиный череп, словно он был нарисованной подделкой. — Может, ты сама восстановишь события, ты же так любишь головоломки. — предложил Драко. Не отводя глаз от метки, Гермиона сощурилась. — Меня не интересуют головоломки твоей биографии! — слишком пылко ответила она. Драко улыбнулся. — Тогда я расскажу немного о твоей. Ты очень не хочешь выходить замуж за Теодора Нотта, но теперь на этом настаивает даже твоя мать, а тем временем Темный Лорд хочет нарисовать на твоем предплечье прекрасную картинку для чего отправил сюда меня. Так, Грейнджер? — Гермиона на этих словах натянула одеяло себе на голову и показала Драко язык. — Малфой, я не хочу разбираться с этим бредом. Если тебя прислал сюда Лорд, то это вовсе не значит, что тебе нужно наблюдать за мной в полуголом виде. Знаешь, Драко, если бы я тебя не знала с трех лет, то подумала, что ты просто извращенец. — Гермиона посмотрела на него недовольно. — А что думаешь сейчас? — ничуть не смутившись спросил Драко. Гермиона почувствовала, как щеки начинают гореть, но она быстро взяла себя в руки. — Думаю, что ты в очередной раз хочешь посмеяться надо мной, а может, снова поссорился с Ноттом и хочешь утереть ему нос тем, что видел меня в полуголом виде. — на этих слова брови Драко иронично вздрогнули. — В любом случае, я уже даже не собираюсь реагировать на твои издевки. — Именно поэтому завернулась в этот белый саван. — хмыкнул Драко и все-таки подхватил тарелку с десертом. Гермиона посмотрела на него уничтожающим взглядом, а потом, намеренно не разрывая их зрительного контакта, отлеветировала одеяло обратно на кровать. — Доволен? Она сидела перед ним в смятой шелковой ночной рубашке, верхние пуговицы которой были расстегнуты практически по пояс. Драко видел мягкие очертания небольшой белоснежной груди и вертикальную полосочку пресса. Ее буйные кудри разметались в беспорядке, спадая на ключицы и острые плечи. Она следила за ним. Быстро отведя взгляд, он снова посмотрел на нее. — Ты производишь приятное впечатление. — спокойно ответил он. — А ты — возбужденного придурка! — она швырнула в него подушкой бархатного валика дивана, но сделала это зря, потому что теперь ее грудь выглядывала из-под шелка сильнее. Отбросив подушку в сторону, Драко ненароком разбил тончайший китайский хрусталь, который острыми лепестками усеял стол. Гермиона поспешно запахнула воротник своей рубашки. — Грейнджер, мне кажется или тебе очень нравится упоминать о моем интересе к тебе? — он чуть наклонился к ней через стол. Гермиона ответила ему тем же. — Не больше, чем тебе, Малфой. — их лбы практически соприкасались, теперь Драко мог сосчитать не только каждую веснушку, но и длинную тонкую черную ресницу. Он ощущал потрясающий аромат меда и пряностей, который окружал ее. — В таком случае, если мы признали наш обоюдный интерес, то может стоит перейти к следующему шагу? — его голос прозвучал совсем вкрадчиво. Гермиона заморгала и попробовала отстраниться, но он обогнул стол и поднял ее на ноги, обвив своими руками ее талию. Это было великолепно. Лучше, чем все, что он мог когда-либо представить в своей жизни. Его мощные руки, исполосованные вздутыми венами, прижимали к себе теплую талию. Ее длинные пушистые кудряшки щекотали его предплечья, и он чувствовал биение ее сердца. Гермиона так компактно умещалась в его руках, что можно было бы поверить в теорию о совместимости. Драко знал, что ей нравится. Она была расслаблена каждой клеткой своего мягкого тела, за исключением колотящегося сердца. Гермиона вздрогнула и прошептала. — К какому, Малфой? Сегодня ты даже не пытаешься сломать мне руки. — Сердце у тебя стучит как у кролика, поэтому даже не думай делать вид, что тебе не нравится. — Гермиона сделала попытку вырваться, но он держал ее крепко, хоть и мягко. Она попыталась закрыть глаза. — Грейнджер, посмотри на меня. — попросил Драко. Она не смогла ему отказать. Голубоватый мутный оттенок миндалевидных глаз изучал ее совсем без привычной ярости. — Тебе нравится вести беседы о темной метке в таком положении? — сделала попытку вырваться Гермиона. Драко ухмыльнулся и еще крепче прижал ее к себе. Она чувствовала каждый его мускул. — Какие же беседы о темной метке, если вы выходите замуж, миссис Теодор Нотт? — спросил он смеющимся голосом. Она злобно ухватилась за его шею и буквально царапнула его по загривку. — Прекрати. Драко улыбнулся. Гермиона сдалась. Ее руки уже обвивали его шею, прижимаясь к нему совсем близко. Она вздернула голову вверх, чуть сощурив глаза. — Ты, наконец, поцелуешь меня или опять извинишься, что ты не джентльмен ? — спросила она так, словно клянчила у отца мороженое в четыре года. Драко посмотрел на нее с победоносной улыбкой. — Только после того, как ты поклянешься мне. — Гермиона нахмурилась и сжала его волосы сильнее. — Я не буду принимать метку. — сказала она безапелляционно. Драко закачал головой. — Нет. Поклянись мне в том, что никогда не выйдешь за Нотта замуж. Ее теплые глаза засветились странным оттенком, словно начали светлеть. Она вдруг совсем расслабилась и сама потянулась к его губам. Драко смотрел на нее с умилением. Приподнявшись на цыпочки, Гермиона прошептала прямо в его подбородок. — Никогда. Они поцеловались. Это было похоже на фейерверк, который вдруг взорвался раньше положенного времени. Драко сжимал ее крепко, терзая ее губы. Гермиона отвечала ему той же яростью и красотой. Их языки сплелись, лаская друг друга, они полностью отдались этой эмоции, неожиданно оказавшейся сильнее смерти, войны и горя. Не было больше ни замка, ни комнаты, ни метки, ни погибших, были лишь Драко и Гермиона. И их жажда любви и жизни.