Список Двадцати Восьми

— Пожалуй, в тебе что-то есть от колдуньи. — Почему ты так говоришь? — Потому что ты околдовала меня. из Сонной Лощины Тима Бертона.

— Гермиона. Его голос отражался в темных сводах хрустящего леса. Черный туман полз по Сонной лощине, закутывая лес плотной вуалью. Нотт оглядывался, осторожно ступая по хрустящим веткам. — Гермиона, ты же знаешь, что я все равно найду тебя. Тео ответила тишина. С карканьем из-за сизых кустов вылетела ворона, и огромный рыжий кот исчез в грудинах деревьев. Тео шел, цепко шаря глазами листву: его не покидало ощущение, что он был в этом месте. Как будто Черный лес был пришит к его ДНК. — Гермиона, выходи! — он крикнул громче. — У тебя нет палочки, ты не сможешь убежать от меня. Лес до боли был знаком ему, Тео не знал этого места, но почему-то был уверен, что принадлежит ему. Эти черные тени хранили в себе следы чьих-то душ, отпечатавшихся в них. В темных скелетах деревьев не росло ни единого листочка, они шелестели своими ветками-костями так же глухо. — Где же ты, Гермиона? — прошептал Тео. Деревья-дистрофики загремели в ответ. Он ступил за тропинку, поворачивая в самую глухую чащобу. Ветки царапали его лицо, но Тео продолжал свой путь. Почему, Мерлин блять, он был так знаком с этим лесом. Тео не был здесь ни разу в жизни. Он даже не знал, в какой части света сейчас находится. Тео прислонился к жирному стволу древнего дуба, опираясь о него кожаной перчаткой. Он запыхался, а Грейнджер все не было видно, но она определенно не могла сбежать! Тео оглянулся, всматриваясь в темень, когда неожиданно одежда на нем стала трансформироваться. Он в ужасе попытался отодрать кожаную перчатку от дуба, но не смог — липкая смола приварила его ладонь к хрустящей корке дерева. Черная форма с зелеными нашивками Пожирателя Смерти начала серебреть: на плотном пиджаке начали вырисовываться узоры средневекового камзола, и вслед за этим и сам его пиджак стал камзолом. Роскошным фамильным, тем самым, который он не раз видел на портретах в Нотт-холле. На нем поменялась вся одежда кроме той несчастной перчатки, которая приварила его к дубу. — Проклятье! — пробормотал Тео, сделав очередную попытку оторваться от дерева, но к его удивлению, это вышло без труда. Черная кожа отскочила от ствола. Тео еще раз оглянулся и потер висок. С этим местом было явно что-то не в порядке. — Подумаю об этом, когда найду Грейнджер. — сказал себе Тео и сжал левой рукой палочку крепче: ее странная магия не тронула. До него донеслось мяуканье и шаги. Тео мгновенно наклонился и, приметив расщелину в стволе древнего дуба, нырнул внутрь. Он не сомневался в том, что это была Гермиона, но теперь он решил напасть сам. К удивлению Тео, он провалился не в землянку со свисающими со стен корнями дуба, а в обустроенную комнату. В центре стоял огромный котел для зелий, а по стенам висели пучки трав, однако, что было более важным, Тео заметил гребень, который лежал на маленьком каменном столике. К нему прилагалась записка. Дорогая, я в Кале. Жду. Мозг Тео сработал как часы. Вероятно перед ним был порт-ключ, а лежал он тут для Гермионы. Ни секундой не колеблясь, Тео выхватил палочку и направил ее на гребень. — Бомбарда. — прошептал он, уничтожая порт-ключ.

***

Она не успела. Гермиона поняла это слишком поздно, когда уже спрыгнула в жерло каморки Прозерпины. Мать должна была оставить ей порт-ключ именно здесь, но почему-то внутри оказался лишь Проклятый Нотт. Он был облачен в костюм средневекового джентльмена, но, увидев его в этом облачении, Гермиона ощутила к его персоне самую дикую волну неприязни своей жизни. Ее замутило. Тео был потрясен. Никогда еще в жизни Гермиона не казалась ему настолько прекрасной. Он видел ее много раз, но именно в этой полутьме Нотт как-будто прозрел, Тео чувствовал жар, разлившийся по телу. Он пульсировал на щеках, мешая соображать мозгу. Мерлин, еще ни разу в жизни он не был так возбужден. — Прозерпина! — простонал Тео. Он не знал, кто такая Прозерпина, он звал Гермиону. Она в ужасе отступила, прижимаясь к стене. Тео наступал, он задыхался. Его трясло ублюдочным жаром. Гермиона попыталась сбежать. Ей удалось подняться по ступенькам каморки в туман Черного леса, но уже наверху руки Тео пригвоздили ее к дубу, выбив столп искр из глаз. Гермиона простонала, ударившись затылком о древнюю кору дуба. Их обоих передернуло, когда неожиданно простые джинсы и рыжий свитер Гермионы тоже начали трансформироваться. На глазах Тео на ней появлялось золотое парчовое платье до самых пят, волосы удлинялись, достигая колен беспорядочными кудрями, а на голове расцвел венец из золотых сусальных роз. Тео сморгнул. Его лихорадило, руки, сжимавшие локти Гермионы, трясло. — Ты будешь моей? Она дернулась, пытаясь дать ему ногой в пах. Тео держал ее крепко, зафиксировав своими ногами ее. Ему удалось перехватить удар. — Никогда. — прошипела Гермиона. — Кантанкерус! Знай, что ни я и ни одна из моих дочерей не станем твоими! Нотт в ярости взглянул на нее, Гермиона прижалась к стволу, отвернув голову от него. Ее теплые глаза устремились вдаль леса. Губы Тео дернулись. — Мерлин, Гермиона. Только скажи эти три слова, а я смогу изменить все. Ты хоть знаешь, что с тобой будет, если ты останешься без мужа и темной метки! Мерлин! — голос Тео сорвался, он чуть ослабил хватку. Но мгновенная реакция Гермионы заставила его снова перехватить ее запястья, уткнувшись губами в ее лоб. — Ты совсем ничего не понимаешь... — быстро. Словно в бреду зашептал он, оставляя горячий след на ее коже. — Они же все не волшебники, они мрази без чести, они просто уничтожат тебя, я был на их казни...! Глаза Нотта бешено носились по закоулкам Черного леса, он сжал Гермиону сильнее, встряхнув ее. — Грейнджер! — практически закричал он, разворачивая ее лицом к себе. Гермиона сделала попытку закрыть глаза. — Грейнджер! Скажи да! Я совсем один, у меня есть гора денег и никакого контроля: мы можем бежать хоть в твое любимое Бельгийское Конго, там ты будешь жить лучше любой принцессы, хоть в острова посередине нигде! Я дам тебе все! Только будь моей. — его губы ссохлись.— Прошу, Прозерпина, будь милосердна! Тео застонал и потянулся к ее губам за поцелуем, но Гермиона осторожно приставила свои ладони, затянутые в перчатки из тончайшей золотой нити к его губам. — Оставь меня в покое. — тихо пробормотала она. — Я ненавижу тебя. Тео снова встряхнул ее. — Грейнджер, если согласишься. — он закачал своим лицом с выпирающими скуловыми костями. — Я спасу тебя от него, но... — его голос сорвался. — если нет! То... — Оставь свои угрозы, ты мне просто противен, я не могу ничего поделать с этим. — Гермиона склонила голову. — Я не буду бороться с этим чувством, спасай лучше себя. Тео отчаянно взглянул на нее так, как утопающий смотрит на дельфина. Он пытался найти в глазах хоть отблеск того, что испытывал к ней сам, а встречал злой антоним своим чувствам. Гермиона страдала. — Значит, ты решила. Его острые ноздри дернулись, прошаривая медовое лицо Гермионы в последний раз. Голос его стал резким. — Я решила это еще в Хогвартсе! — в ярости воскликнула Гермиона, сделав попытку высвободить свои руки. — Но ты видимо слишком глуп, чтобы понять меня с первого раза. — Ах значит так. — глаза Тео дьявольски блеснули. Из его голоса исчезла всякая нежность и мольба. — Инкарцерус. — стальным звуком отчеканил Тео. Толстая натирающая веревка привязала ее к дубу, оплетая запястья сзади. Гермиону пригвоздило к дереву, Тео отошел во тьму, окутываемый набирающим силу туманом. Он распорол левый рукав своего серебряного камзола, обнажая темную метку, и прислонил кончик палочки к ней. Черное наследие вздулось огромным нарывом на его смуглой коже. — Нотт! — срывающимся шепотом пересохшего горла позвала Гермиона. — Зачем? Ее бледное лицо прорезала боль, Тео увидел, как по ее щекам катятся крупные отборные слезы. — Ты же никогда не был таким! Почему ты не можешь принять мой отказ достойно?! Я не обязана любить тебя! Черные глаза Тео не отрывались от ее лица, пока метка набухала все сильнее. Скелеты деревьев загремели ветром, посыпались трупики мух из дупел. — А я не обязан помогать тебе. — Тео равнодушно показал белоснежные зубы в улыбке, которая досталась ему по наследству от Рейгана. Красивой и бездушной. — Я должен выполнить свое задание. Гермиона закачала головой, всхлипнув. — Ты действительно веришь в Него? — Я верю в Теодора Нотта. И в то, что приносит ему пользу. — его ответ глухо затерялся в первых вспышках трансгрессии. Черные ветки затряслись от потока энергии, которая неслась темными струями по сухой траве и по воздуху. Вихри закружили, приобретая форму, они качали сучья и несли по воздуху древнюю ярость. Наконец первый ветер начал трансформацию. Тео отступил на шаг, и перед ним возникла Беллатрикс. Черный калейдоскоп закрутил свой барабан дальше, и на поляне начали появляться и другие Пожиратели Смерти. Фенрир выл на луну, обнажая свои кабаньи клыки, старик Лестрейндж с трудом образовался из воздуха, придерживая свой огромный живот руками, вылезли из темноты Люциус и... сердце Гермионы оборвалось, пропуская удар. Драко. Среди них был Драко. Он стоял в стороне, пусто глядя перед собой. Мерлин. Гермиона заморгала. Драко поднял свои глаза, обращая взор к ней, и Гермиона поняла, что все пропало. Она надеялась на многое, но более всего она надеялась найти в его глазах опровержение словам Нотта, но взгляд Драко не подарил ей его. Он будто бы извинялся. Его пронзительные серые радужки выпотрашивали Гермиону, обнажая горькую правду. Как он мог?! Как ты мог, Драко? Гермиона закусила губу и покачала головой. Все было кончено. Губы Драко дрогнули в отчаяние, но он вернул лицу привычное выражение очень скоро. Гермиона отвернулась. Пожирателей становилась все больше и больше, и когда поляну уже практически разорвало от количества человек, раздалась финальная вспышка трансгрессии. Лорд Волдеморт прибыл в окружении своей змеи и Хвоста. Тео склонил голову и в два шага оказался перед ним, преклоняя колено и целуя зеленое предплечье.