Святотатцы

Треск пламени и завывание ветра сливались в единый гул. Воздух извивался над костром мелкой рябью. Вместе с терпким запахом дыма и жжёных трав вокруг витало недоброе предчувствие.     Сиера прижала руку к животу, борясь с подступающей тревогой, и подняла глаза. Она уже видела этот пейзаж раньше, — глубокая ночь, поросшее сорняком поле и одинокое дряхлое дерево извилистыми ветвями, похожими на вздетые к небу костлявые руки. Большой, почти в половину человеческого роста костёр слегка разгонял ночную черноту — но так сильно дымил, что всё то, что было за этим единственным светлым пятном, оказывалось скрыто за плотной завесой тумана.     “Дурной сон, — подумалось Сиере, — опять дурной сон”.     Странные образы не раз навещали девушку в ночи. Непонятные, порой страшные — но Сиера почти привыкла к ним. Главное правило, которое она уяснила для себя: нужно просто понять, что это сон. Когда точно знаешь, что спишь, становится не так страшно.     Перед пламенем стоял человек в грязной измазанной чем-то рубахе. Его скрючило, словно от боли. Наблюдая за тем, как он в муках опускается на колени, Сиера вновь попыталась напомнить себе, что всё это просто сон. Однако сколько раз она бы это не повторяла про себя, от разворачивающегося зрелища никак не удавалось отвести взгляд.    До того самого момента, как чья-то рука резким движением развернула Сиеру прочь от костра.    — Что ты здесь делаешь? — нервно прошипел незнакомый голос.    Чужие пальцы до боли стиснули запястье. Девушка растерянно моргнула, лишь на мгновение заглянув в тёмные глаза напротив, и... проснулась.    Чёрное небо над головой превратилось в свод палатки. Треск пламени — в тихое сопение Иды рядом. Сиера облегчением выдохнула, невольно потирая ещё горящее запястье. Хватка незнакомца ощущалась как наяву.     Выровняв дыхание, девушка закрыла глаза и натянула тонкое одеяло по самый подбородок. Она надеялась вновь провалиться в сон. Но было уже поздно, — вспугнутая кошмаром дрёма не желала возвращаться. С раздосадованный вздохом Сиера села на кровати. Она ведь пила успокаивающий настой перед сном. Раньше он ей помогал. Что же сейчас было не так? Неужто сглазила? Нет, наверное, просто перевозбудилась...     Сиера с сомнением глянула в сторону выхода из шатра. Снаружи доносился стрёкот сверчков, редкое уханье совы, — в ночной тишине всё это казалось оглушительно громким. Прежде девушка никогда не была настолько близка к природе, и теперь, когда она вслушалась в обилие звуков, ей казалось, что она точно больше не уснёт. Ида всё так же сопела под боком, свернувшись в одеяло, будто улитка. Будить её было без толку. Недолго думая, Сиера спустила ноги в тёплых шерстяных чулках с кровати.    Снаружи оказалось холоднее, чем ожидала девушка. Выйдя из палатки, Сиера погладила себя по плечам и поглубже вдохнула ночной воздух. Это должно было помочь ей уснуть, — по крайней мере, она на это надеялась.     В центре лагеря ещё потрескивал костёр. Рядом с ним несколько воинов несли караул.     “Бедняги, — подумала Сиера, — они, наверно, очень устали.”    И всё же, выходить к костру ей не хотелось. Это подняло бы много шума: станут спрашивать “куда”, “зачем”, будут говорить, что негоже девице ночью в одиночку бродить. И будут, конечно, правы. Но, с другой стороны, от того, что Сиера слегка разомнет ноги, никто не умрёт. Ей так редко удавалось погулять в одиночестве, что упускать такую возможность не хотелось.    Не сводя глаз с костра, чтобы не смотреть в темноту, девушка решила обойти лагерь по краю. Всего раз. И после она сразу вернётся в шатёр.    Но в какой-то момент до ушей донёсся странный тихий звук. Сиера замерла. Сперва она подумала, что это какой-то ночной зверёк: норка, например, или мышь. Но, прислушавшись, девушка сумела различить едва слышные голоса.    — … изменил маршрут.    — … через перевал?    — … старый дурак...    Старый дурак? Кажется, здесь кому-то решили перемыть кости. Любопытство вынудило её подобраться поближе. Ох, как был бы недоволен ею дядя, узнав, что она так нагло подслушивает чужие разговоры. Но как иначе? Почти никто не разговаривал с Сиерой, кроме Благовестника, как будто её вовсе не существовало. Никто не посвящал её ни в какие подробности, словно она этого не заслуживала. Было странно это признавать, но Сиера начинала чувствовать себя ещё большим пустым местом, чем прежде.    Как Сиера не старалась, разглядеть в сумраке хоть кого-то она не смогла. А загадочные сплетники, как назло, сразу затихли, будто почувствовав, что за ними наблюдают. Девушка разочарованно вздохнула. Никудышная из неё вышла лазутчица.     Собираясь возвращаться, Сиера развернулась и тут же тихонько взвизгнула от неожиданности.    — Миледи стоит кричать громче, если она хочет перебудить весь лагерь.    — Боже, Вы... до смерти меня напугали!    Перед ней стоял Абель. Она узнала его по голосу, ширине плеч и по тому странному чувству, что просыпалось у неё в груди при каждой встрече с ним. Младший лорд смотрел на неё и мучительно долго молчал, а Сиера не знала, куда себя деть от его взгляда. Даже такой простой и логичный вопрос о том, что он делал здесь ночью, не возник у неё в голове.     — Миледи заблудилась?    Его голос отдавал холодом, но именно от него у Сиеры прямо-таки подкашивались колени.    — Я... нет, я... уже собиралась обратно, — промямлила девушка, — д-доброй ночи!    От волнения поджав пальцы, Сиера метнулась в сторону. Она намеревалась обойти Абеля и действительно вернуться в свой шатёр, однако младший лорд преградил ей путь.    — Позвольте, я провожу, — произнёс он, предупредительно хватая её за локоть.    Милостивый Отец...    Хватка у Абеля оказалась неожиданно цепкая, жесткая, почти вразрез с его изящным образом. Он больно надавил Сиере над локтем, но даже писк — и тот застрял у неё в горле. То, что Абель делал ей больно, она никак не озвучила.     Может быть, воспринимала это как справедливое наказание за то, что под покровом ночи пыталась влезть не в своё дело.    Младший лорд затолкнул её в палатку, словно ребёнка, и вошёл следом. Сиера ожидала, что хотя бы сейчас он отпустит её руку, и уже попыталась мягко высвободиться сама. Однако это словно только сильнее раздосадовало Абеля. Он не просто ещё сильнее сжал пальцы на её локте, но и резко дёрнул на себя. Не удержавшись, Сиера натолкнулась на его грудь.     Сама мысль о том, чтобы вот так чувствовать чужое тело, казалась Сиере невозможной. Нет, возможной, конечно, но... никогда прежде ей ещё не приходилось бывать в такой близости с мужчиной. Полог шатра едва пропускал свет от костра, и они остались наедине в почти полной темноте. Сиера почувствовала дыхание Абеля на своём лице. Горячее.    — А, п-подождите, мы... — дрожащим голосом залепетала девушка, чувствуя, как горят её щёки, — нам нельзя т-так... мы же не одни!    С запозданием Сиера вспомнила про мирно спящую в её постели Иду и попыталась воззвать к благоразумию Абеля.    — Так миледи останавливает только то, что может про нас рассказать немая служанка?    Сиера почувствовала, как его дыхание опустилось ниже. Тело сжалось, напряглось само собой, не давая даже вдохнуть. Но Абель, вдруг, отстранился, будто передумал. Отпустил её руку, поправил сползшую с плеча девушки ночную рубаху, словно пытаясь смягчить произошедшее недоразумение, и произнёс с нарочитым почтением:    — Доброй ночи, миледи.    В его тоне Сиера не ощутила ни толики раскаяния.    С рассветом пришла пора снова выдвигаться в путь. Во время сборов Сиера, которой не позволяли взять в руки ничего, что хоть немного тяжелее пустого котелка, бродила туда-сюда, как деревенская юродивая. Произошедшее ночью не давало ей покоя, занимало все её мысли. От бесконечных размышлений щёки у Сиеры стали такими красными, словно кто-то хорошенько натёр их брусничным соком.     Девушка нервно сцепила пальцы, завидев младшего лорда рядом с её будущим супругом — они что-то обсуждали. Абель совсем не выглядел так, словно что-то произошло. Он был всё такой же: изящный и статный, словно высеченный из камня, с благородной осанкой и сосредоточенно поджатыми губами. Неужели этот человек действительно мог...    Случайно встретившись взглядом с младшим лордом, девушка смутилась окончательно. Не зная, куда себя деть, она выхватила из рук стоящей рядом Иды котомку с вещами и быстрым шагом направилась к повозке. Однако в сторонке её осторожным касанием остановила служанка. Сиера с волнением прикусила губу, глядя на Иду. Догадаться, что та хотела ей сказать, было не трудно.    — Всё в порядке.    Ида будто укоризненно потрясла её за рукав.    — Нет, я не буду говорить милорду об этом. И не смотри на меня так. Ничего страшного не произошло, это просто... недоразумение.     Выпутавшись из хватки Иды, Сиера поджала губы и, игнорируя протянутую ей для помощи руку, забралась в карету.     Обыкновенное недоразумение, и не больше. Может быть, молодой лорд просто выпил, вот и позволил себе лишнего. А если Сиера сообщит об этом Ривалю, это наверняка положит начало конфликту. Разрушать отношения между двумя братьями — последнее, чего бы ей хотелось.    Хотя алкоголем от Абеля совсем не пахло.    — Не будет ли миледи против моей компании? — поинтересовался невесть откуда взявшийся Благовестник.     Кажется, незаметно подкрадываться к людям было его привычкой.    Отвлекшись от раздумий, Сиера кивнула. Вчерашняя поездка чуть было не свела её с ума. С господином Благовестником должно было быть не так скучно. Тем более, что после их вчерашней беседы девушка чувствовала к Фредерику некоторое расположение.    — А что с Вашей лошадью? — спросила Сиера.    — Я заметил, что миледи особенно встревожена сегодня, — с виноватой улыбкой отозвался Благовестник, — поэтому подумал, что моя компания ей не повредит. А свою лошадь я уступил. Но, думаю, без дела её не оставят.    Он что-то заметил? Неужели у неё все написано на лице? А если Благовестник знает, что произошло ночью? Что же будет? Он расскажет Ривалю, а Риваль...    Сиера с трудом заставила себя выдохнуть и хоть как-то остановить эту бешенную пляску мыслей в собственной голове. Всё будет хорошо. Всё будет хорошо, если она просто не станет подавать виду. Постепенно всё забудется, и милорд ничего не узнает. Главное, — не подавать виду, что под шерстяным рукавом у неё до сих пор зиял красный отпечаток чужой руки.    — Всё в порядке, миледи? — спросил чрезмерно внимательный Благовестник.    — Да, — ровно ответила девушка, — просто волнуюсь перед дорогой. Как долго нам ещё предстоит ехать?    На самом деле, это была не такая уж и большая ложь. Это мучительно долгое путешествие действительно утомило Сиеру, но у неё не было другого выхода, кроме как терпеть. Там, в Ахдэ, всё должно было встать на свои места. Она выйдет замуж за лорда Риваля и всё пойдёт своим чередом, так, как нужно.     Беседа быстро стихла, едва успев начаться. Рядом тихонько возилась Ида, зашивая расплывшийся шов на рукаве ночной рубахи юной госпожи. Сиера же, откровенно скучая, наблюдала за медленно меняющимся пейзажем за окном и лишь изредка поглядывала на Благовестника. Он сидел с закрытыми глазами и выглядел так, словно дремал. Вот только спина его оставалась такой же прямой, будто вместо позвоночника у него был шест — как у пугала.    — Спрашивайте, если хотите спросить, — любезно произнёс, вдруг, Благовестник.    Его взгляд замер на Сиере.     — Благовестники умеют читать мысли? — смутилась девушка, нервно пряча пальцы в складках юбки.    — Нет, — посмеялся он, — просто миледи слишком сосредоточенно дышит.    Как её дыхание оказалось связано с роем клубящихся в её голове мыслей, девушка так и не поняла. И всё-таки, ткнув ли пальцем в небо или же в самом деле воспользовавшись какими-то своими тайными знаниями, Благовестник оказался прав.    — Я просто хотела попросить Вас рассказать немного о себе, — осторожно начала Сиера. — Я имею в виду, если Вы тот самый Благовестник Фредерик, то Вы же…    Когда в прошлый раз она спрашивала Благовестника о том, в чём причина его участия в этом походе, тот мастерски ушёл от ответа, оставив её ни с чем. Если бы он сказал ей тогда хоть что-нибудь, хоть какую-нибудь самую примитивную глупость, Сиера бы давно успокоилась и забыла об этом. Однако эта его скрытность только распаляла интерес. В этот раз девушка решила быть чуть хитрее и зайти издалека.    — … «терпеть не могу аристократов», так ведь говорят? — подсказал Благовестник с мягкой улыбкой на лице. — Миледи всё ещё хочет знать, почему я здесь, верно?    Её план с треском провалился, не успев даже начаться. Сиера сконфуженно поджала губы и кивнула, пытаясь не выдать собственную растерянность. Мужчина вновь тихо рассмеялся. Вероятно, выглядела она довольно комично.    — Я помню, миледи уже спрашивала меня об этом, — произнёс Фредерик, чуть качнув головой, — но в действительности эта история скучна, как проповеди одного моего старого товарища. Да не будет он на меня в обиде.    Сиера невольно прыснула себе под нос.    — Разве могут проповеди быть скучными для Благовестника?    — Почему нет? Я ведь тоже человек, — прожурил Фредерик. — К тому же, за свою жизнь я выслушал их столько, что с уверенностью могу сказать: большинство из них навевают самую настоящую тоску и не более. Для чтения нужен талант и упорство, а у многих, к несчастью, нет ни того, ни другого.    Меньше всего Сиера ожидала, что он так резко уличит собственных товарищей в недобросовестности. В её представлении Благовестник был самым настоящим святым: никогда не злился, не хмурился, ругался только в самых крайний случаях и уж точно не на собственную Церковь. А сидящий перед ней Фредерик сейчас ворчал, как самый обычный конюх.    — Два года назад я покинул Миратэль и отправился странствовать. А по пути обратно, уже в Ментейре я встретил господина Риваля. Он любезно предложил сопроводить меня. В обмен на услугу, конечно же.    — Повенчать нас? — предположила Сиера.    Несколько мгновений Фредерик с задумчивым видом молчал, прежде чем произнести со своей уже привычной виноватой улыбкой:    — Не совсем.    Девушка едва сдержала вздох разочарования. Было такое ощущение, словно все вокруг водили её за нос, — кроме Иды, разумеется.     — На самом деле, он просил меня об этом, — всё же решил признаться Благовестник, — но я отказался.    — Потому что терпеть не можете аристократов? — припомнила Сиера.    Мужчина позволил себе тихий смешок. Её замечание вышло чуть более резким, чем следовало, однако он нашёл его явно забавным.    — Я бы выразился иначе, — произнёс Фредерик, лукаво щуря глаза. — Видите ли, миледи: толстосумы и вельможи, вроде уважаемого милорда, да будет благосклонен к нему Отец Наш, уверены, что за золото и драгоценные камни могут получить всё, что захотят. Но должно же в этом мире существовать что-то, что будет доступно только простым людям, верно?     От Сиеры не укрылось то, как странно Благовестник выделил слово “милорд”, имея в виду Риваля. На её памяти он впервые назвал его так, прежде обычно отдавая предпочтение безликому “господин”.    — Звучит очень великодушно...    В ответ на комплимент Благовестник сдержанно улыбнулся, но ничего не сказал. Сиера задумчиво перевела взгляд в окно. С одной стороны, ей бы и самой очень хотелось получить благословение именно от Фредерика. Но с другой, она понимала, что тот был прав. За свои деньги лорд мог позволить себе кого-угодно, хоть Благовестника из любой другой провинции, пусть и не такого известного. А вот у обычного крестьянина такой возможности не было и вряд ли когда-нибудь будет. То, что всеми почитаемый Благовестник Фредерик венчал именно простолюдинов, Сиере казалось крайне благородным. Может быть потому, что, несмотря на принадлежность к аристократии, её жизнь нельзя было назвать действительно роскошной. При жизни Сиера застала лишь жалкие остатки былого величия рода Циглеров.    — А Вы не могли бы рассказать что-нибудь о своём путешествии? — попросила Сиера. — Встречали каких-то интересных людей? А пустыню? Пустыню видели? Такую гору песка, в которой ничего не растёт.    И Благовестник рассказал ей о пустыне, о терпеливых кочевниках, что нашли себе пристанище среди неприветливых песков. Поведал о хозяйке странной цветочной лавки. Сиера ещё удивилась, — какие цветы могли быть в пустыне? Но в лавке той чудной женщины, как оказалось, были особые цветы: даже в зной и засуху они цвели всё так же прекрасно.    Сиера слушала, приобняв Иду за локоть. Служанке волей-неволей пришлось оторваться от своей работы, но юная леди не чувствовала сильных угрызений совести. За рассказом Благовестника она потеряла счёт времени. Знойные пейзажи хотя бы на время, но вытеснили из головы Сиеры мысли о постыдной близости чужого тела. Горячее дыхание обернулось бьющим в лицо колючим суховеем, от которого приходилось щурить глаза. Сиера представила, как расправляет руки навстречу гигантскому жаркому солнцу над далёкими землями, которые никогда не видела собственными глазами.    Успокоившись, она сама не заметила, как задремала.    Проснулась Сиера от сильной встряски: с грохотом наехало на что-то колесо кареты. Точно вспугнутый зверёк, девушка подскочила на месте.    — Что случилось? — спросила она, едва сморгнув с глаз остатки сна.    — Доброе утро, миледи, — спокойно отозвался Фредерик, — мы добрались до Вешхорского перевала.    С нескрываемым любопытством девушка выглянула в окно. Заснув, она даже не заметила, как пустынные луга сменились острыми горными пиками. Огромные груды камней возвышались над их головами и, казалось, с лёгкостью могли бы придавить их, стоило им только захотеть. Дорога была неровная, карета подскакивала, то наезжая колесом на камень, то попадая в ямку. Но открывшийся вид сглаживал всякое неудобство.    Вешхорский перевал связывал северные и южные земли, между которыми пролегла горная гряда, — это знала даже Сиера. На ум, вдруг, пришёл недавно подслушанный ею разговор.    — Ваше Благовестие, Вешхорский перевал — спросила Сиера, — это единственный путь в Ахдэ?     — Не единственный, но самый короткий, — пояснил Фредерик.     — Его Светлость сначала собирался идти другим путём?    Благовестник растерянно моргнул, явно застигнутый врасплох подобным вопросом. Ида тоже непонимающе нахмурила брови.    — Откуда Вы... Риваль оповестил Вас?    Сиера слегка прикусила щёку изнутри. Если она скажет “да”, тот наверняка поймает её на лжи. Если “нет”, — придётся объяснять, что она подслушивала чужие разговоры. Но это будет явно лучше откровенного вранья Благовестнику.    — Я услышала от воинов, — осторожно сообщила девушка, — случайно.    Фредерик долго смотрел на неё, задумчиво хмуря блеклые брови, прежде чем произнести:    — Простых воинов до последнего не посвящали в подробности маршрута.    Теперь пришла пора удивляться уже Сиере.     — Что значит “не посвящали”?    Ей казалось, что у лорда Риваля были очень доверительные отношения со своим отрядом. Но тогда почему он не сообщил им, какой дорогой им предстоит пойти? И если они до последнего ничего не знали, кого тогда подслушала Сиера?    — Мне неведомы детали, но — с загадочным видом дополнил Благовестник, — прошлой ночью лорды сильно повздорили. Возможно, это натолкнёт миледи на какие-то мысли.    Чем дольше Сиера наблюдала за Благовестником, тем больше убеждалась, что было в нём что-то неуловимо странное. Он явно знал больше, чем казалось на первый взгляд, но знанием этим не поделился. Вместо этого оставил смутный намёк, подсказку, как приманку для зверька, и теперь словно смотрел на неё, гадая: догадается ли, разберётся ли, что здесь к чему? Благовестник так заботился о её хрупкой душе? Или просто брезговал влезать в склоки “толстосумов и вельмож”? Для Сиеры это пока было ещё большей загадкой.    Неожиданный громкий свист разогнал все мысли в голове. Кто-то застонал, — так жалобно и натужно, что у Сиеры самой кольнуло под рёбрами. Карета встрепенулась, как мокрая кошка, и замерла. Девушка непроизвольно вжалась в угол, чувствуя, как вцепилась в неё Ида. От раздавшегося вопля душа ушла в пятки:    — Горцы! Это горцы!