Святотатцы

Как-то в детстве Сиера слушала проповедь одного пришлого жреца — седого, со страшным сморщенным лицом. Смиренно сидеть на жесткой скамейке ребёнку было настолько уныло, что она не выдержала и тихонько шепнула нянюшке на ухо, что укутанный в ризу старик похож на высушенный сморчок. И зря, ведь именно в тот день он решил рассказать о том, как все они однажды предстанут перед великим судьёй, всеведающим и бесстрастным, — и вот тогда-то им придётся держать ответ за все свои поступки и сказанные слова. Маленькая Сиера, за плечами которой было лишь недавно стащенное с кухни печёное яблоко да сравнение старого жреца с морщинистым грибом, тогда страшно перепугалась. Ещё несколько дней подряд она старательно замаливала свои грехи перед образом, что стоял у дяди на столе.     Спустя столько лет это казалось почти смешным. Но сейчас Сиере вновь стало страшно: если вот-вот она окажется перед судом, что ей сказать? А если увидит матушку, жизнь которой отобрала собственными руками, — какие слова она сможет отыскать в своё оправдание? Смогут ли хоть какие-то слова смягчить её вину?    Сиера пыталась выцепить из памяти лицо, которое никогда не видела вживую, собрать его воедино по кусочкам дядиных картин. Светлые кудри, серые глаза с лёгким прищуром, круглое лицо, на котором замерла робкая улыбка. У матушки верхняя губа была гораздо тоньше нижней, и это делало её похожей на озорную девчушку. Дядя говорил, что Сиера была очень похожа на свою мать, но сама она так не думала. Матушка была гораздо красивее.    — Ты что, оставишь её здесь? Мне не нужна девчонка.    Словно сквозь пелену послышался чей-то раздосадованный шёпот. Голос показался Сиере совсем чужим, незнакомым. Но гораздо больше её смутило то, о чём незнакомец говорил. Это совсем не было похоже на то, что она представляла после смерти.    — Это временная мера.    А это... Благовестник?    В чём дело? Что происходит?    Раскрыв глаза, Сиера увидела только подёрнутый мутью сумрак вокруг. Темноту разгоняли лишь парочка лучин. От запаха палёного жира и горьких трав на языке ощущался настолько мерзкий привкус, что, казалось, Сиеру вот-вот стошнит.     — Ну! Куда подскочила?     Сухие горячие руки принудительно уложили девушку обратно, хотя от накатившей дурноты Сиере было настолько плохо, что сопротивляться она уже даже не думала. Что-то холодное и мокрое опустилось ей на лоб, вынуждая вздохнуть с облегчением.    — Бледная, как покойница, а всё скачет... бедовая девка.    — Михаэль, прошу тебя.    Тихий и спокойный укор определённого принадлежал Благовестнику. От осознания, что он рядом, стало чуть спокойнее. Но не понятнее. Ясно было лишь то, что Сиера не умерла. Не умерла и находится неизвестно где, с Благовестником и странным незнакомцем, который разговаривал с ней, как с какой-то крестьянкой. Поставить его на место у неё просто не было сил.    Судя по раздосадованному вздоху и удаляющимся шагам, таинственный Михаэль удалился прочь, оставив их одних.    — Миледи, — шёпотом позвал Благовестник, — как Вы себя чувствуете?    Сиера с усилием разлепила глаза, пытаясь сфокусировать взгляд на чужом лице. Из мути проступили густые блеклые брови, прямой нос и свисающие жемчужные нити.    — Прошу, не пугайтесь. Вы в безопасности. Хозяина этого места зовут Михаэль, он мой друг. Немного грубоват, но человек хороший, к тому же талантливый лекарь. Он сказал, что опасаться нечего и Вы быстро поправитесь. Вы, как говорят в народе, “родились в рубашке”, миледи.    — Можно мне... воды? — пробормотала Сиера, едва волоча языком.    Вкупе с отвратительным привкусом, во рту было очень сухо, словно кто-то напихал ей туда прелой соломы. Благовестник на мгновение опешил, но тут же, бормоча что-то под нос, потянулся за водой. Наблюдавшая за ним со стороны Сиера могла его понять: разговор, кажется, предстоял не из простых. Но пока что всё, что он говорил, она была не в силах воспринять всерьёз. Лекарь, какая-то рубашка — всё это звучало весьма занятно, но бессмысленно. Благовестник помог Сиере приподняться с подушек и поднёс к губам чашу, позволяя хоть немного утолить жажду. Дурнота потихоньку отступила.     — Что произошло? — спросила девушка, опускаясь обратно и снимая со лба влажную ткань. — Разве мы не ехали в Ахдэ?     Сиера осмотрела Благовестника так, словно видела впервые. Он выглядел ещё более утомлённым, чем прежде: под глазами пролегли тени, лицо осунулось. Ей даже показалось, что на его голове прибавилось седых волос — хотя разглядеть это в такой темноте едва ли было возможно.    — Мы ехали в Ахдэ, миледи, но... — Фредерик взял себе паузу, явно подбирая слова, — на нас напали на перевале. Горцы, горные разбойники. Лорд дал им бой, однако в пылу битвы они убили нашего кучера. Лошади перепугались, и карета, она...    От осознания, к чему клонил Благовестник, у Сиеры даже прояснилось в голове.     — … упала в ущелье.    — А Ида? Ида в порядке? — выпалила она, не раздумывая.    В голове завертелись самые страшные варианты произошедшего. Вместо прежней дурноты к горлу начала подступать паника. Сиера приподнялась на локтях, широко раскрытыми глазами глядя на Фредерика.  Во взгляде Благовестника можно было прочесть сочувствие.   — В последний момент Ваша служанка успела выпрыгнуть. По крайней мере, упали мы вдвоём. Когда я пришёл в себя, Вы были без сознания. Я взвалил Вас на спину и перенёс сюда. Это было ближайшее место, путь к которому я смог отыскать.    Сиера поджала губы и села, пытаясь принять хоть немного устойчивое положение. Она не знала, что и думать. Казалось, вот только что она сидела в карете, вместе с Идой слушая рассказы Фредерика, а сейчас узнаёт, что эта самая карета чуть не стала их могилой.    На ум пришёл образ Абеля: израненного, измождённого битвой, в окружении этих горных дикарей... почему даже сейчас Сиера беспокоилась именно о нём, а не о своём будущем супруге? Почему даже сейчас она не могла выдавить из себя хоть каплю сочувствия к Ривалю? Как будто ей было всё равно.    — А лорд?.. — выдавила из себя вопрос Сиера, сдерживая порыв справиться о состоянии Абеля.    — Мне неизвестно, что с ними, — честно ответил Фредерик.    “С ними”. Он прекрасно понял, о ком на самом деле волновалась Сиера, ведь так? Девушка прикусила губу и опустила взгляд на тряпку, которую от раздумий сжимала в руках. С другой стороны, имело ли сейчас это какое-то значение, если она даже не знала, жив Абель или мертв?    Нет, он наверняка жив. Он жив и ищет их. Ищет её. Мысль об этом отзывалась приятным томлением в груди.     Зашуршало тонкое одеяло. Пытаясь достучаться до Сиеры, Благовестник осторожно присел рядом с ней.    — Миледи, — с сожалением начал он, — мне нужно будет уйти.    Сиера округлила глаза.    — Уйти? Но почему? А как же я?    — Вас я попрошу остаться здесь. Здесь безопасно, а Михаэлю я доверяю, как себе самому. Он сможет позаботиться о Вас.    — Но мне не нужен никако... — Сиера вовремя сомкнула губы и мотнула головой, понимая, насколько нелепо звучали её слова, — п-почему Вы оставляете меня здесь? Лорд наверняка ищет нас, разве можем мы разделяться в такой момент?    — Миледи, — вздохнул Благовестник, пытаясь воззвать к её благоразумию, — я уверен, что лорд справился, и вскоре мы встретимся и с Ривалем, и с Абелем. Но если нет, для их поисков понадобятся люди, знающие эти места. В любом случае мне придётся дойти до Миратэля самостоятельно и оповестить орден о нападении горцев на кортеж. Я привык к странствиям, но для Вас, миледи, эта дорога превратится в пытку. Будьте благоразумны. У Вас нет нужды подвергать себя бессмысленному риску.    “Бессмысленному риску”? А оставаться в незнакомом месте, с незнакомым человеком — не бессмысленный риск? Благовестник просто не хотел говорить вслух, что немощная Сиера в пути ему будет только мешать. Девушка прикусила изнутри щёку, чувствуя, как в носу предательски начало щипать. Хотелось расплакаться, и даже непонятно от чего именно: от страха, от растерянности или от обиды на то, что Благовестник вот так просто бросал её. Умом Сиера понимала, что в ней говорил не более, чем детский эгоизм, — ведь в словах Благовестника действительно был смысл, как и всегда, — но остановить подступающие слёзы это не помогало.    Вновь приближающиеся шаги вынудили девушку быстро утереть лицо колючим рукавом.    — Я тебе тут ещё кипрея собрал, всё равно не повредит, — с порога сообщил Михаэль, но, окинув их быстрым взглядом, заметил, — … а что, вы ещё не всё? Уже солнце встаёт. Такими темпами до темноты ты не успеешь.    — Всё, — вздохнул Фредерик.     Теперь Сиера смогла разглядеть получше этого загадочного “друга”. Михаэль оказался гораздо моложе, чем представляла себе девушка. Ей казалось, что приятель Благовестника должен был быть его ровесником, однако появившийся юноша на вид едва ли был старше Абеля. И этот вчерашний мальчишка так легко обращался к Благовестнику на “ты”?     В тусклом свете лучин его скуластое лицо с остро очерченными чертами было словно отлито из воска. Однако в чуть прищуренных тёмных глазах плясали огоньки. Сиере от этого взгляда стало не по себе. Словно в поисках поддержки, она робко глянула в сторону Благовестника. Он ответил ей сочувствующим кивком, но — не более. Стало окончательно ясно, что своего решения Фредерик не переменит.     Как оказалось, Благовестник отправлялся в путь прямо сейчас. Выйти проводить его Михаэль Сиере не запретил. Юноша лишь окинул её коротким взглядом и, позволив сползти с кровати, молча наблюдал за тем, как Сиера, борясь с ощущением качки, тихонечко ковыляла к выходу. Помощи он не предложил. Странный он лекарь, — подумалось Сиере. Настоящий бы ни за что не выпустил её из постели после того, как она упала со скалы. Пусть даже она и могла передвигаться самостоятельно. Может быть, этот Михаэль обманывает? Может быть, это такое прикрытие, а сам он какой-нибудь разбойник?     Нет, Благовестник бы не оставил её с негодяем... но что, если он и Благовестника обманывает?    Сиера с сомнением вгляделась в стоящего рядом юношу, словно на его лице вот-вот должен был проступить ответ, кем он являлся на самом деле. Но, как назло, ничего в его облике не выдавало явного подвоха. Это был самый обычный юноша в холщовой рубахе с посеревшими от времени рукавами.     — Аккуратнее там, — проронил Михаэль, скрестив руки на груди, — на тропах неспокойно нынче.     Благовестник благодарно кивнул. Хотя Сиера про себя заметила, насколько нелепо звучало подобное предостережение, когда они уже и так стали жертвами разбойников.    — Я не прощаюсь, — произнёс Фредерик, на лицо которого вернулась прежняя сдержанная полуулыбка, — до встречи.    Эти слова он произнёс, глядя на Сиеру, и единственное, на что нашла в себе силы девушка, это, поджав губы, кивнуть. Фредерик не стал бы обманывать её. Он ведь Благовестник. Всё, что требовалось от Сиеры, это ждать, — и она будет ждать. По сравнению с той дорогой, которая предстояла ему, это была мелочь. Раз уж Сиера сочла себя достаточно взрослой, чтобы выйти замуж за лорда, то значит ей стоило привыкнуть и к бесконечно долгому ожиданию, и чувству неизвестности. Ведь хозяйки дома часто оставались в замке, холодными вечерами ожидая возвращения супруга со службы.     Сиера смотрела на то, как щуплая фигура Благовестника скрывалась среди деревьев, пока, наконец, не исчезла. Только тогда она решилась оглядеться по сторонам, растерянно, точно только проснувшийся кутёнок. Кроме неё и Михаэля вокруг больше не было ни души. Рядом стояло ещё несколько домиков, и Сиера даже сперва обрадовалась, подумав, что оказалась в маленькой деревеньке. Но после приглядевшись, поняла, что это стояли не то крохотные сарайчики, не то курятники. Со всех сторон их окружала изгородь, за которой начинался густой ельник. Если вдруг ей придётся бежать... нет, лучше об этом не думать.    Обернувшись, Сиера увидела возвышающиеся над лесом могучие горы. С их изломанных, подсвеченных рыжим солнцем вершин неспешно сползал вниз белёсый туман. Точно огромная волна, которая вот-вот проглотит и лес, и эти маленькие домишки, и их самих. Пейзаж очаровывал и одновременно с этим устрашал. Где-то там лежали оставшиеся от кареты обломки, а среди них — могла остаться и сама Сиера.    — Ну чего встала-то? — громко протянул Михаэль, оглядываясь на неё с порога. — Заходи, не мёрзни. Не съем же я тебя, в самом-то деле.    Вдохнув поглубже и набравшись смелости, Сиера переступила порог. Она постаралась оглядеть дом свежим взглядом. Внутри всё ещё было довольно мрачно: двух маленьких окошек явно не хватало, что осветить его целиком, а крохотные лучины, расставленные на столе и развешенные на стенах походили скорее на несчастных пойманных светлячков. Из мебели Сиера сумела различить только тяжелый деревянный стол со скамьёй и застеленное ложе с примятыми подушками, на котором прежде сама и лежала. Присмотревшись, она поняла, что даже то представляло собой просто накинутое поверх сундуков покрывало. Зато на стенах виднелось множество полок, с которых глядели разные банки, склянки, ступки. В углу мерцал очаг, а в чане над ним что-то подозрительно булькало, источая горький травянистый запах. Сиера как будто оказалась на пороге лачуги какой-то старой ведьмы.    Должно быть от запаха девушка ненароком сморщила нос, ибо почти сразу она услышала:    — Я тебе тоже не очень рад, но что поделать, — Михаэль смиренно пожал плечами, — выбора у нас с тобой всё равно нет.     Сиера поджала губы, чувствуя себя уязвлённой. Она вовсе не хотела давать ему понять, что ей неприятно здесь находиться. Нет, отчасти это, конечно, было так, но...     — Он сказал, тебя Сиерой звать, — юноша скрестил руки на груди, цепко поглядывая на Сиеру сквозь выбившиеся на лоб чёрные, как смоль, пряди, и как-то едко добавил, — из этих, “голубых кровей”.    “Голубых кровей”?     — Сразу кое-что проясним, хорошо? — Михаэль предупредительно поднял ладонь прежде, чем девушка успела что-то сказать. — Кто ты и откуда я не знаю и знать не хочу, можешь даже не рассказывать. Пускаю тебя только потому, что Благовестник меня попросил. В няньки наниматься не собираюсь. Тебе тут не дворец, и ты здесь не принцесса, чтоб за тобой бегали. Я надеюсь, это понятно?     Всё это он проговорил так быстро, что Сиера и рта не успела раскрыть. “Не принцесса”? Что значит “не принцесса”? Она племянница лорда Циглера, хозяина Вэрсха, и невеста господина южных земель. Да, Сиера не принцесса, но как минимум — леди. И это уж точно не даёт никому права так говорить с ней.    Однако праведный гнев внутри неё стих так же быстро, как и появился. Вместо него проснулось смятение. Михаэль был хозяином дома, в котором ей предстояло дожидаться Благовестника. Неизвестно, сколько Сиера могла ещё провести здесь с ним. Возможно, просто согласиться с условиями Михаэля было более мудрым решением, чем пытаться поставить его на место. Он ведь ясно дал ей понять, что возражения с её стороны принимать не собирался. А кто знает, что будет, если его разозлить?     — Да, понятно, — покорно отозвалась девушка.    Михаэль удовлетворённо кивнул.    — А Вы, ты... — Сиера вновь пробежалась взглядом по небогатой мебели, — то есть, мы... мы будем жить вместе, в одной комнате? И ночевать тоже?     — Могу постелить тебе в курятнике, но там тебе вряд ли понравится.    Сиера округлила глаза, растерянно глядя на юношу. По его лицу невозможно было понять, шутил он или говорил всерьёз.    — Расслабься, — смягчился Михаэль, заметив её замешательство, — я уступил тебе лучшее место, которое у меня было.     Юноша кивнул в сторону застеленных сундуков. Сиера невольно вспомнила оставшуюся дома мягкую кровать с занавесом, которым можно было скрыться от чужих глаз, и тихонько вздохнула. Надежда умирала последней, — но пришёл и её черёд.