Непорочные

      Вокруг лишь пустота.       Белая, чистая, бесконечная пустота.       Ни шороха, ни звука. Ни единого движения.       Нет тьмы, но и светом это назвать нельзя.       Это только начало или уже конец?       Но что здесь начало, а что — конец?       Без понятия.       …       Что-то мокрое щиплет глаза.       — Ты звал?       Я поднимаю размытый взгляд.       Передо мной стоит странно одетый, перепачканный чем-то незнакомец. Его появление вовсе не пугает меня, хоть и вижу я его впервые.       — Добро пожаловать в свою вселенную! — весело восклицает незнакомец, без всяких усилий закидывая громадную кисть за плечо. — Похоже, ты здесь самый первый.       Что за вселенная? Первый среди кого? Я не могу понять, о чём он говорит.       — Вот только что это за вселенная? — оглядываясь и потирая затылок, бубнит незнакомец себе под нос. — Эй, дружище, как тебя зовут?       Как меня зовут? Тут вообще есть кому меня звать? Самому себя звать смысла нет. Есть ли у имени смысл, если никто другой не произносит его?       — Странно, — незнакомец выглядит сбитым с толку. — Неужели ты глухой? Учти, я жестовый язык не знаю и вряд ли смогу тебя понять. В таком случае только две довольно влиятельные персоны смогут контактировать с тобой. Правда, они оба существуют в других вселенных, о твоём — и моём — существовании им лучше не знать.       О ком он говорит? Кто такие «они оба»? Они такие же, как он или как я?       — Ох, как невежливо с моей стороны, — вдруг выпрямляется незнакомец и ставит руки на бёдра. Его широкий пояс, увешанный колбами с цветными жидкостями, чуть сползает. — Сам ведь не представился. Меня зовут Инк, или Инк!Санс. Я — хранитель альтернативных вселенных, среди которых родилась и твоя.       Значит, в этом мире есть ещё множество других, подобных этой, вселенных? Вот только альтернатива… чему?       Словно прочитав мысли, Инк поспешно добавляет, махнув рукой:       — Долгая предыстория, оставим её на потом.       Повисает тишина. До боли в груди родная тишина. С ней мне спокойно и тревожно одновременно. Словно тишина — неотъемлемая часть меня, которую любой может разорвать в клочья.       Всё это время Инк прожигает меня изучающим взглядом, будто я — неожиданный результат чужого эксперимента. Большая погрешность, или просто маленькая ошибка.       — Почему здесь до сих пор так пусто? — с ноткой недовольства вдруг вопрошает он, разворачиваясь. — Ни текстур, ни персонажей. Неужели ещё не прогрузилось? Подозрительно. Не хотелось бы вносить сюда свою лепту, — и немного нервно усмехается.       Странное чувство наполняет моё нутро и одновременно изъедает его. Чувство, название которому я тщетно пытаюсь подобрать.       — Слушай, — с неким азартом в голосе вдруг протягивает Инк, покачиваясь на пятках, — а может, это и есть твоя вселенная? Скажем, NothingTale. Или EmptyTale. Или UnderNone!..       Одиночество. Вот с чем мне суждено жить в невыгодном симбиозе.       Мне одиноко. Невыносимо одиноко.       — Такой простор для творчества! — с нескрываемой завистью восклицает Инк и широко раскидывает руки навстречу пустоте. — Но теперь она полностью и целиком твоя, — он оборачивается, весь сияя. — Что скажешь, дружище?       Загнанные в тупик, как стадо баранов, мои мысли растворяются. От шумной боли с уст срывается рваный выдох.       «Прошу…»       …Что это было?       Это… мой голос?       Такой тихий, хриплый, слабый.       Эта слабость в теле — отчего она? Она же пройдёт или останется со мной навсегда?       — Что ты сказал?       Инк приближает своё лицо так близко, что я не успеваю сфокусироваться на нём. Яркие звёзды в его глазницах и широкая, полная надежды улыбка буквально ослепляют меня, и я прикрываю глаза.       В попытках игнорировать пробирающий кости озноб я с трудом выдавливаю из себя нечто, что может внешне напоминать его улыбку.       Надеюсь, в одной из множества вселенных мы с ним — хорошие друзья.       — Пожалуйста…       Говорить, оказывается, не так уж и легко. Но с каждым произнесённым словом на душе становится легче.       Я предвкушаю предстоящее умиротворение; оно щекочет ломкие кости и будоражит ослабевающий разум. Что-то так и не расцветшее внутри стремительно увядает.       Благо, правильное решение не заставляет себя ждать.       — …уничтожь меня.       Последний миг нашей встречи отпечатывается в моей памяти выражением его лица. Я крепко сжимаю челюсть, пытаясь забыть это мгновение, но тупая боль отдаёт в голове, лишь укрепляя воспоминание.       Инк выглядит разочарованным.       Прежде чем ледяную пустоту вокруг окутывает тёплый, липкий мрак, я вижу перед собой… другого Инка. Его кровавые, ядовито-жёлтые фаланги пальцев, переплетённые синими нитями, нежно, заботливо покрывают мои глазницы.       — Твоё желание исполнено.