Акт принятия, милосердия и любви
14 сентября 2024 г., 18:32
Иккинг тихонько подкрался к пещере и остановился, осмотревшись вокруг. Никого не было. Это хорошо, значит, можно пройти незамеченным. Он и Иззи убрали крупные камни, закрывающие проход внутрь. Иккинг сразу же прошёл в пещеру, а Израэль остался возле входа — стоять на стрёме. Идти вглубь пещеры никто не собирался. Достаточно было срезать грибы недалеко у выхода. Собрав всё грибное добро в сумку, Иккинг сразу же вернулся к Иззи, и они оба закрыли проход камнями, будто ничего и не было.
— То, что ты сейчас видел — этого никогда не было. Можешь думать, что приснилось. — предупредил Израэля Иккинг, посмотрев на него самым строгим и заговорщицким взглядом.
— Не понимаю, о чём вы говорите. Мы просто совершали оздоровительную прогулку и по ошибке случайно свернули сюда. Сейчас обратно пойдём, — обыденно проговорил Иззи, будто ничего такого запрещённого они тут не делали. — А могу ли я поинтересоваться, для чего же эта абсолютно случайная находка нужна?
— Готти, скажем так, намекнула, что эта находка может помочь подобрать нужное лекарство. Кое-кому это пригодится прямо сейчас, — пояснил Иккинг, накинув сумку через плечо. Она была довольно увесистая. — Но если об этом узнают некие личности, то домашний арест обеспечен. Мы же не хотим этого?
— Прекрасно всё понимаю. Не хотим, — Иззи вопросительно посмотрел на сумку Иккинга. Там точно не пару грибочков, а гораздо больше. — И это всё целительнице?
— Кое-что да, а некоторое в личное пользование сугубо в научных целях. — Иккинг сделал самый умный и вдохновлённый вид, а-ля Рыбьеног нашёл второй том книги по ботанике. Не скажешь ведь, что он хочет себе набодяжить что-то мега экспериментальное по кое-каким рецептикам покойной прабабки. Хотя Иззи бы его не осудил. Но ради приличия вслух о таком рассуждать не стоит. Мало ли всякие уши вокруг.
— Стремление к научным исследованиям — это похвально. Могу ли я тоже присоединиться к ним? — поинтересовался Иззи, больно его увлекли эти видения и даже натолкнули на кое-какие мысли. Но возвращаться в эту пещеру не хочется, ибо там уж слишком жёстко. А лёгкий какой-нибудь настой вполне бы сгодился для духовных практик.
— После того, как я смогу убедиться в их безопасности. А теперь полетели к Готти. Нам ещё лекарство придумывать. — И они спешно сели на драконов и полетели к целительнице.
Готти, как только узнала, что именно они притащили, сразу же выгнала всех посторонних из её дома. Лишние зеваки в таком щепетильном вопросе не нужны. Они все втроём до поздней ночи адаптировали лекарство против аллергии от именно этого вида грибов. Большинство идей оказались провальными, из-за чего побочным эффектом оказались слуховые галлюцинации, но достаточно туманные. Их было легко отличить от настоящих. По сути, один такой гриб был безопасен и сильно не влиял на человека, а вот их большее количество, да и в замкнутом помещении, могло иметь довольно сильный эффект. Пришлось остановиться на самом простом и, можно даже сказать, традиционном варианте. Они смешали немного этого гриба с растением белокопытником и мумиё. Никто не знает, что будет после его приёма, поэтому Иззи вызвался проверить сие лекарство на себе. Как итог — ничего не произошло. Это радует, ибо если бы Израэлю стало плохо, пришлось бы лечить и его. Иккинг какое-то время раздумывал и всё же решил, что пока они обойдутся смесью мумиё и белокопытника. Ему было страшно даже чуть-чуть давать этот гриб, на который у Вигго аллергия. Если же их затея не удастся и тому не станет лучше, то тогда да — им придётся рискнуть.
После того, как они вышли из пещеры, Вигго и Астрид сразу же доставили к Готти. Иккинг же всё время был с ними и помогал целительнице со всем, что было необходимо. Позже, поздно вечером, он нанёс Иззи визит и попросил того помочь подлатать раны, так как хотел сокрыть их наличие от остальных. Израэль же гарантированно будет молчать. Но из-за этой секретности он не может отправиться лечиться без видимой на то причины, и ему приходится справляться, будучи в болезненном состоянии, с повседневными обязанностями, к которым ещё добавились уход и присмотр за больными. Строго говоря, он до сих пор даже не смог выспаться, не говоря уже о полноценном отдыхе. Но Иккинг не жалуется. Главное, что живой, а рана как-нибудь затянется. Его больше беспокоил Вигго с этой аллергией. Ещё он переживал за Астрид, которой на одном месте спокойно не сидится, а всё рвётся ему помогать. Надоело уже с ней спорить, поэтому Иккинг поселил её в одну комнату с Вигго, чтобы та не чувствовала себя бесполезной. Пусть не двигает ногой и присматривает за Вигго, раз так хотела помочь. Да и Иккингу удобно. Не нужно бегать туда-сюда, а все сразу в одной комнате под его наблюдением.
Вигго всё это время снился разный бред, смешанный с воспоминаниями и тревогами. Но напоследок он вновь увидел, как сражался с Иккингом и проткнул того в бок, отчего тот сразу же умер. На этом моменте Вигго очнулся в неизвестной комнате. Уж хотя бы не в пещере, и на том спасибо. А если это тоже иллюзия? Нет, выглядит правдоподобно. Он протер глаза и приподнялся, оперевшись на спинку кровати. Всё его тело продолжало зудеть, но не так интенсивно, как раньше. Дышать было тяжеловато, но он хотя бы мог это делать.
— Вигго, как ты? — встревоженно спросила Астрид и, спустив ноги вниз, аккуратно оттолкнулась здоровой ногой от пола и перекатилась на кровать Вигго. Кровати стояли недалеко друг от друга.
Она его рассмотрела со всей внимательностью. Сыпь никуда не исчезла, только лишь побледнела. Видок у Вигго был уставший и измученный. Полуживой. А тёмные круги под глазами точно такие же, как были раньше, когда он был охотником на драконов. Да уж, будто ничего не изменилось, кроме длины волос. Он не так давно восстановился, похорошел, и тут сюрприз.
— Пойдёт. А где Иккинг? С ним всё в порядке? — сразу же спросил Вигго. Тот сон всё ещё был перед глазами. Его голос был очень тихим и хриплым. Астрид еле услышала его.
— Вчера днём был здесь. А потом ушёл искать тебе лекарство от аллергии. Сам он… ну, как сказать, говорит, что всё в порядке, а выглядит истощённо, но усиленно это игнорирует. Всё как обычно. Это же Иккинг. — Астрид уже пыталась до него докопаться, но тот быстро сбегал от вопросов. Знает же, что она его сейчас не сможет догнать.
— Хорошо. Видимо, мне и правда это только приснилось, — с облегчением вздохнул Вигго, отчего немного закололо в сердце. Он присмотрелся к Астрид и увидел, что у неё забинтована нога. — Что с тобой случилось? Ты сильно ранена?
— Успокойся, это пустяк. Всего лишь вывих, — беззаботно махнула рукой Астрид, стараясь не акцентировать на этом внимание.
— Говоришь как Иккинг, — расстроено вздохнул Вигго. Он даже толком и не помнил, что делал в этой пещере. И это его пугает. — Что с вами было в этой пещере? Как мы оттуда выбрались?
Не успела Астрид что-либо объяснить, так как какое-то время осознавала тот факт, что она в самом деле много чего подцепила от Иккинга за эти годы. А к этому моменту их милую беседу прервал сам Иккинг, тихонько раскрыв дверь и войдя внутрь. Вигго и Астрид практически синхронно к тому повернулись, замолкнув. Во взгляде Вигго читалось беспокойство и сожаление, а у Астрид — вопросительность и переживание. Иккинг в этот момент осознал, что неудобных вопросов больше не избежать, но в любом случае попытается, авось получится.
— Вы уже все очнулись, — радостно улыбнулся им Иккинг, стараясь не обращать внимания на сканирующие взгляды. И так стало как-то не по себе. — Как поживают мои больные? Я как раз лекарство принёс для тебя, Вигго.
— А у нас всё хорошо. Сидим, болтаем о жизни. Вигго поинтересовался, что же с нами такое происходило в пещере. Мне тоже бы хотелось узнать твою версию событий. — Астрид с лёгким подозревающим прищуром посмотрела на того. Ей всегда было легко понять, когда Иккинг что-то недоговаривает. Он становится преувеличенно жизнерадостным. И чем больше он скрывает, тем пуще мил, весел и даже неуклюж.
— Да что там рассказывать. Ничего интересного, — махнул рукой Иккинг и начал свои приготовления лекарства, встав спиной к ним. Он буквально ощущал, как Астрид прожигает его взглядом. — Так же, как и вы, бродил по пещере, терялся, попадал в тупики. Были всякие разные галлюцинации, но мне же это не впервой. Ой… — Иккинг не то ляпнул и прикусил губу. — Я имею в виду, не впервой попадать в такие передряги. Затем я нашёл вас всех. И детей тоже. Я бы сказал, что прошло всё крайне удачно. Осталось лишь разобраться с вашими недугами, и я буду полностью спокоен.
— А ты сам не ранен? — уточнил Вигго. Он не мог так просто успокоиться, будто чувствовал, что кое-что не сходится.
— Я? Со мной всё прекрасно. Может, только пара ушибов и царапин, — если считать рану от меча просто глубокой царапиной, то, в принципе, он и не соврал. Иккинг подошёл к Вигго и внимательно рассмотрел его сыпь, вроде становится лучше. Он коснулся рукой его лица. Всё равно горячий, и это даже не комплимент. — Выпей лекарство, должно помочь снять зуд и температуру.
— Спасибо. — Вигго принял миску с лекарством. На вкус горько и противно, ну а чего ещё вы хотели? В любом случае Вигго уже привык ко всяким лекарствам за годы жизни. Не в первый раз что-то вредит его здоровью.
— Если почувствуешь себя хуже, то сразу же скажи об этом. Не терпи, — Иккинг тем временем перешёл к Астрид. — Так, я не понял. Тебе своей кровати мало? Ещё, небось, на ногу наступила, да?
— Ну я же не совсем дурная. Не касалась я больной ногой, расслабься. И да. Мне скучно, а тут Вигго хотя бы очнулся. Ты шарахаешься где попало, а где внимание болеющим? Мы с Вигго очень грустим, скучаем, тоскуем. Одни-одинёшеньки в закрытой комнате без ничего, — преувеличенно трагично заявила Астрид, кривляясь Иккингу. — И вообще, не бурчи. Тебе это не идёт.
— Ага. Значит, вам можно на меня бурчать, а мне нельзя, да? — возмутился Иккинг от такой несправедливости. Астрид сразу же ему кивнула, подтверждая сей факт как аксиому. — Ощущаю здесь некий двойной стандарт. Ладно, а теперь сиди смирно и не дёргайся.
Иккинг начал обрабатывать небольшие ранки и ссадины на коже Астрид. Всё-таки она нехило приложилась, когда упала. Зацепила все острые камни на своём пути. Обработка шла, конечно, неприятно, но вполне терпимо. Астрид строила ему смешные мордочки, отчего тот, хихикая, кидал на неё притворно дурашливо-укоризненные взгляды, мол, мешаете лекарю в его важной работе. После ранок Иккинг положил больную ногу девушки к себе на колени и размотал бинт. В дело пошли охлаждающие мази, которые должны были снять опухлости. Да и массажи были как раз рекомендованы и прописаны.
— Ой, ну прям мастер на все руки. Лекарь, массажист, драконий наездник, кузнец, музыкант, да ещё и оккультист. А, ну как же, чуть не забыла. Сын ярла. Ничего не упустила? — захихикала Астрид, улыбнувшись ему.
— Думаю, этот список он будет дополнять на протяжении всей жизни, учитывая его непоседливость, — усмехнулся Вигго, наблюдая за ними.
— А вам от этого плохого что ли? Не нужно никого звать, искать. Я уже здесь. Решаю любые вопросы. Сама универсальность, — подмигнул им Иккинг, захихикав.
— Так-то, может, и хорошо, но не для тебя. Да и не факт, что ты будешь рядом. Обычно универсальные вещи нарасхват и быстро выходят из строя, — намекнула тому Астрид. — Хотя бы не распространяйся о том, что многое можешь. Иногда полезно притвориться несведущим, чтобы тебя не доставали. — Она уже долгие годы притворяется, что не умеет готовить, чтобы её родители и родственники не запрягали заниматься этим неблагодарным бытом.
— Отличный совет, — согласился с её словами Вигго, который тоже частенько пользовался этой уловкой.
— Я даже не знаю. Мне как-то сложно оставить людей без помощи. Тем более меня не так уж часто о чём-либо просят. — от этих слов Астрид и Вигго уже точно синхронно закатили глаза. Знают они, насколько «нечасто».
Разобравшись со всеми болячками, Иккинг принялся мыть посуду, да и убирать стол от лишнего мусора и хлама. В процессе наведения порядка он случайно выронил из рук пестик от ступки. Забывшись, он сразу же наклонился, дабы его поднять. А вот это было зря. Невероятно фатальная ошибка. В боку заколола острая боль, отчего он не сдержался и тихо застонал, застыв на месте дольше положенного для этого действия времени. Очевидно, это не осталось незамеченным.
— Иккинг? Что с тобой? — Астрид и Вигго обеспокоенно на того посмотрели.
— Ничего. Просто поясницу продуло. Мы же столько времени в холодной пещере провели, — Иккинг схватил в руку потеряшку и постарался как можно естественней подняться, не показывая выражение боли на лице. Это было сложно, но мы не будем наивными, чтобы полагать, что у Иккинга это получилось непринуждённо. — А так всё нормально со мной.
— Иккинг, не вынуждай тебя раздевать. Говори сразу, что с тобой? Ты ранен? — пригрозила Астрид, сложив руки вместе. Не нравится ей поведение Иккинга. Слишком подозрительно.
Повисло неловкое молчание. Астрид и Вигго выжидающе на него смотрели. Иккинг же судорожно придумывал, что же сказать. Ситуация чуть ли не катастрофическая. Всё, что бы он ни сказал, будет использовано против него. Но молчать тоже не вариант. Поэтому он не придумал ничего лучше, кроме как пойти в атаку. А что? Почему он постоянно оправдывается? Сколько можно терпеть эту несправедливость? Пора бы отстоять право на свои решения.
— Да, я ранен. Но это не значит, что я сейчас при смерти. Да, я на ногах, занимаюсь разными делами, и, возможно, это немного вредно. Но это мой выбор. И я имею право не говорить, что со мной произошло. В любом случае я чувствую себя бодро, чтобы позаботиться о вас. — выговорился Иккинг, и на душе аж легче стало. Надо бы почаще говорить то, о чём он думает.
— А мы с Вигго не достойны того, чтобы знать, что с тобой произошло? И как ты ранен, да и в целом о многом. Ты нам не доверяешь? После всего, что мы все пережили? Разве этого недостаточно, чтобы ты ничего от нас не утаивал? — в тоне Астрид слышен намёк на обиду, но она старалась сдерживаться, чтобы лишнего не сказать на эмоциях, ибо она может, да. Вигго молчал, погрузившись в себя. Кажется, он уже начал мыслительную деятельность и сопоставлял факты и события воедино.
— Я доверяю вам. Именно в этой ситуации дело не в доверии, а в эмоциях. Может, даже разрушительных. Просто я не знаю, как правильно вам всё преподнести, чтобы не шокировать и не испугать, — Иккинг задумался. Один он с этим щепетильным вопросом не справится. Нужна помощь. — У меня есть идея. Давайте договоримся так: вы спокойно излечивайтесь, а я же морально готовлюсь к нашему разговору, где отвечу на все-все ваши вопросы. Буквально. Задавайте, что хотите. Но у меня есть условие. Ничего не выдумывать и не додумывать до этого разговора, — он акцентировано взглянул на Вигго, мол, это особенно его касается. Тот опустил взгляд и повернул голову чуть в сторону. Видимо, уже слишком поздно. — Идёт?
— О боги, Иккинг, почему у тебя всегда всё так сложно? — раздражённо чуть ли не прорычала Астрид, подняв взгляд на потолок. Замерев на мгновение, она выдохнула, успокаиваясь. — Ладно, идёт. Вот только попробуй не ответить на вопросы. Я тебе такое устрою.
— Отвечу на всё, не переживай, — Иккинг только сейчас осознал, насколько он влип. Чтобы этот разговор прошёл успешно, готовится к нему нужно начинать не просто сегодня, а уже две недели тому назад. Но увы, в прошлое уже не вернутся. — Вигго?
— Согласен. — тихо ответил он, звуча очень подавлено. Иккинг хотел бы его как-то успокоить, но как? Вигго уже наверняка что-то придумал себе. Зная его тревожный характер, там всё намного красочней и страшней, чем в реальности. Надо с ним поговорить — наедине. Позже.
— Хорошо, что мы нашли компромисс. — с облегчением выдохнул Иккинг. Не любит он врать и утаивать, но так вышло, что этим он занимается постоянно. А если говорить всё прямо? Он боялся, что таких подробностей их психика не выдержит, поэтому Иккинг их жалеет и всегда сглаживает острые углы.
— Ой, иди уже к себе. Лечись и отдыхай. Не знаю, что именно у тебя за ранение, но наверняка ничего хорошего. Хватит носиться туда-сюда. Чтобы больше здесь я тебя сегодня не видела, понял? — строго сказала Астрид.
— Понял, но ничего не обещаю, — улыбнулся он им. Иккинг накинул на себя сумку. Отдыхать он, конечно, не пойдёт. На том свете отдохнёт. — До встречи. Выздоравливайте. Я всё равно вас навещу позже. И помните: никаких домыслов! Пожалейте свою психику. Реальность не настолько жестока, как ваши возможные фантазии.
Они ничего не ответили, находясь в смешанных чувствах. Кажется, никто не собирался слушать совет Иккинга. Он вздохнул, кинув взгляд на угрюмых друзей, и покинул их. Многое стоит обдумать. У входа в больничное крыло его ждал Иззи, оперевшись об стену. Как только вышел Иккинг, Израэль последовал за ним.
— Неудачный разговор? — поинтересовался он, на что Иккинг кивнул. — Может, по пивку? Знаете, есть такая мудрая песня, и там были такие слова: «Чтобы понять, куда идти, чтобы понять, зачем идти. Без колебаний прими светлого кружку. И ты достигнешь цели».
— Иззи, мне некогда… — хотел было ответить он, но сразу же остановился, передумав. — А давай. Я их очень уважаю и люблю, но порой устаю. Всё понимаю, они переживают. Но иногда это так раздражает.
— Придержите мысль. Сейчас дойдём до укромного живописного местечка. И вот тогда можете высказать всё, что вы думаете по этому поводу. А здесь могут быть лишние уши.
— Верно. Не хотелось бы, чтобы об этом знала вся деревня.
двуногим одноногим другом. Один точный удар хвостом, и Иккинг отправляется в плаванье. Не ожидав такой подлости, он растерялся, но всё же выплыл из воды и был очень недовольным. Мистер ночная фурия не удержался и заклокотал над ним.
— Ха-ха, очень смешно. Беззубик, мне же нельзя мочить рану. Забыл? — пробурчал Иккинг, неспешно одной рукой он греб по воде, а второй придерживал бок.
Вода уже проникла в рану и щипала. Придётся накладывать повязку заново. Беззубик сделал виноватую мордашку, он и правда забыл. Иккинг тут бегает туда-сюда, как-то совсем забылось, что он не в лучшем состоянии. Но до берега самостоятельно доплыть не удалось. Иккинга приподняли в воде, отчего тот удивился. Но заметив, кто именно перед ним, то сразу успокоился.
— Прости, солнце, я немного припозднился. Позволь тебе помочь. — с нежностью улыбнулся ему Вигго-русал и, крепко ухватив Иккинга, довольно быстро доплыл до берега и посадил его на небольшой возвышенности. А сам он облокотился у скалистого края, смотря на Иккинга самыми влюблёнными глазами. Испытания его верности всё ещё продолжаются?
— Спасибо, ты меня выручил вовремя, — улыбнулся тому Иккинг. — Всё проверяешь меня? Смотришь на меня с таким обожанием, что мне даже неловко и непривычно.
— Никаких проверок. Я тебя люблю, поэтому так и смотрю. Разве Вигго-человек смотрит на тебя как-то по-другому?
— Чаще всего это взгляды, которые означают «Боги, Иккинг, ты опять куда-то ввязался» и «Иккинг, не делай этого, ты убьёшься», а между ними иногда проскакивает «Ты невыносим, откуда у меня столько сил терпеть тебя?». Что-то похожее есть и во взглядах Астрид.
— Звучит печально. Ты уверен, что это верная трактовка их невербального языка? — засомневался Вигго.
— Совершенно точно я не могу знать. Но то, что я их достал — это уже факт, — усмехнулся Иккинг. — Меня больше удивляет, а что это ты такой добренький? Разве местный Иккинг-русал вас не удручает неприятностями?
— Нет. Он, конечно, разное вытворяет, но русалки бессмертны. Они живы, пока есть любовь. Так что не о чем беспокоиться.
— Это многое объясняет. Тогда открою секрет, люди не бессмертны. А я влипаю в неприятности также часто, как ваш Иккинг.
— В таком случае я начинаю понимать, — Вигго мысленно представил подобную перспективу и ужаснулся. И сразу же с внимательной обеспокоенностью посмотрел на Иккинга. Вот это уже привычный взгляд. — Ты странно плавал. С тобой всё в порядке?
— Нет, — он не стал долго объясняться, а просто снял рубашку, показав Вигго повязку с кровавым пятном на боку. — Не волнуйся, она скоро заживёт.
— Почему ты сразу не позвал на помощь? Тебе нельзя было находиться в воде, — забеспокоился Вигго-русал и приподнял себя на то место, где сидит Иккинг. Впервые тот рассмотрел хвост Вигго. Тёмная чешуя с рыжеватыми отблесками. И тут до него дошло. Хвост русалок такого же цвета, как и их глаза. — Я могу чем-то тебе помочь? Я просто не сильно разбираюсь в анатомии людей. Иккинг?
— Да-да, я слушаю, — встрепенулся Иккинг, выйдя из раздумий. — Ничего критичного, просто обновить повязку. Я сам этим займусь. Беззубик, подойди сюда на минутку.
К ним прискакала ночная фурия, и Иккинг достал свою походную аптечку. Без неё он уже никуда не отправляется из дома. Практика показала, что это очень нужная вещь в любой ситуации. Иккинг занялся перевязкой с таким видом, будто для него это привычное дело. Вигго было больно на это смотреть. Жизнь людей так хрупка. Сплошная боль и страдания. И ничего не сделаешь и ничем не поможешь. Так что Вигго-русал заметно погрустнел.
— Да что же это такое? Теперь и ты будешь смотреть на меня как на собаку побитую. Всё в порядке. Не омрачай свою жизнь этими мыслями, — устало вздохнул Иккинг, уже передумав проверять реакцию на правду с помощью русалок. Меньше знают, беззаботнее живут. — У меня прям талант всех расстраивать.
— Ты меня не расстраиваешь. Я всегда рад тебя видеть. Мне печально от того, что ты постоянно страдаешь и при этом не позволяешь никому тебе помочь. Отказываешься даже от простой поддержки, почему? Тебе так важна собственная независимость или ты что-то хочешь доказать?
— Ничего не хочу доказывать. Мне тяжело справляться с эмоциями и переживаниями за меня, исходящих от окружающих. Я чувствую себя невыносимо виноватым, поэтому предпочитаю самостоятельно заниматься своими проблемами. Я в состоянии с этим справиться в одиночку. Не надо меня жалеть, сочувствовать, опекать и сострадать, — Иккинг сам от себя не ожидал настолько агрессивной обороны. — Прости, я был груб. Мои близкие начали ко мне относиться так, будто я что-то невероятно хрупкое. Раньше такого не было. За меня никто особо не переживал, и я был предоставлен сам себе. Всё началось с Астрид. Она, конечно, и раньше интересовалась моим состоянием, будучи подростком, но в один момент всё изменилось, и Астрид прониклась сочувствием и достаточно агрессивной заботой. Меня это испугало, и я вынудил её разорвать наши отношения, хотя наши чувства ни насколько не ослабли. Затем я влюбился в Вигго. Он мне и раньше был симпатичен, но я отгонял от себя эти мысли. Мне нравился его ум, прагматизм, беспристрастность и холодность. Но, как оказалось, я снова обманулся иллюзорной неприступностью и нарвался на страстную и эмоциональную натуру. Не подумай, я не стал любить его меньше, даже больше. Но факт в том, что он опекает меня ещё больше, чем Астрид. И ещё мне очень стыдно из-за этой ситуации, что я люблю их двоих. И хоть сейчас я официально в отношениях с Вигго, но я не могу сказать, что люблю его больше, чем Астрид. Я их люблю одинаково сильно. Мне тяжело принять это, ощущаю себя лжецом, а может даже изменником, предателем. В общем, я отвратителен.
— Это не так. Даже не думай о себе в подобном ключе, — Вигго оспорил слова Иккинга с негодованием. — В любви нет ничего отвратительного и постыдного. Да, ты отличаешься. Но это не плохо. Некоторые за всю свою жизнь никогда никого не любили и не полюбят, так как им это чувство просто недоступно в силу разных причин. Возможно, некоторых твоя способность смущала бы, но если говорить конкретно про Вигго и Астрид, то они не ощущают ревности по этому поводу.
— Интересно, почему? Я знаю, что Вигго и Астрид настоящие собственники. Они яростно стерегут всё своё, начиная от семьи и заканчивая материальным имуществом. И они довольно жестоко отталкивают с моего поля зрения подозрительных, на их взгляд, людей. Мы частично говорили об этом с Иккингом, но это меня не успокоило до конца. Думаю, спросить тебя будет гораздо объективнее. Так объяснишь, почему вы так любезны друг с другом?
— Не думаю, что Вигго-человек об этом тебе скажет. Он сам и не понимает этого до конца. Думаю, ты имеешь право знать и всё поймёшь, — он сделал паузу, собираясь с мыслями. — Не хочу давить на больное, но всё же стоит напомнить. В тот период, когда тебя взяли в плен, Вигго с ума сходил. Он совершенно себя не контролировал, даже пролилась кровь. Не его, если что. И только Астрид смогла его образумить. Это тяжёлое время их духовно сблизило. И там возникла симпатия, которая постепенно незаметно для них возрастает.
— Значит, перспектива, что в какой-то момент я их настолько замучаю, что они разорвут все связи со мной и начнут встречаться друг с другом, не такая уж далёкая, — засмеялся Иккинг. Никакого осуждения, чистейшее понимание. Они оба как никто заслуживают спокойной счастливой жизни. С ним же эта мечта так и не воплотится. — Думаю, это справедливый исход.
— Иккинг, не говори глупости. Никто из них никогда тебя не бросит даже под страхом смерти. Я это знаю точно, — Вигго аккуратно взял его за руку. — И ты никого не мучаешь, за исключением самого себя. Для остальных ты настоящее чудо, опора, любовь и даже причина для жизни. — Иккинг вспомнил, как совсем недавно Вигго чуть не покончил жизнь самоубийством, думая, что он убил его. Неприятное воспоминание. Иккинга передёрнуло.
— И последнее мне очень не нравится, — отдёрнул руку Иккинг, чуть отвернувшись от Вигго. — Их любовь меня пугает. Они готовы сделать всё, что угодно, ради меня. На мне такая ответственность за их жизни, и это давит. Мне не нужна эта жертвенность. Почему они не могут жить счастливо без меня?
— А почему ты не можешь жить счастливо без них? И разве ты не готов рискнуть своей жизнью, чтобы спасти и помочь им любой ценой? — задал закономерный вопрос Вигго, на что Иккинг молча вздохнул.
— Во-первых, меня не очень жалко, — Иккинг встретился с раздражённым взглядом Вигго и ненадолго затих. — Во-вторых, справедливое замечание. Я пока не могу придумать аргументы против него.
— И не сможешь. И хватит от них всё скрывать. Перестань прятаться, Иккинг. Ты же никогда не любил одиночество, иначе бы не пытался занять себя каким-то делом каждую минуту, чтобы только не ощущать себя покинутым.
— Не люблю, — признал Иккинг, вздохнув. — Я хочу, чтобы они со мной были счастливы. Я стараюсь делать многое для этого, но у меня не получается. Приношу им только тревогу, страх, слёзы и чувство вины. Может, мне правда стоит разорвать все эти отношения, чтобы не причинять им эту боль?
— И что в итоге? Кому от этого станет лучше? Ты отвергаешь любящих тебя людей. И от этого ты принесёшь им гораздо больше боли, чем от простых жизненных трудностей, которые будут в любом случае. А если говорить про тебя, то ради кого ты будешь совершать невозможное и выживать при любых обстоятельствах? Мне неприятно тебе об этом говорить, но без поддержки и любви ты быстро сдашься, как и любой другой человек. Я не сомневаюсь в твоей силе воли, упрямстве, но это не бесконечный ресурс. Его надо восстанавливать.
— Если сдамся, то приму это. Проигрывать и умирать тоже нужно уметь, — вздохнул Иккинг. В голове пронёсся внутренний голос: «И в этот раз? Может, не стоит?». Пробил лёгкий озноб. В голове промелькнули быстрые образы, но не смог осознать, что именно. — Хотя, может быть, я и так это умею. Возможно, ты прав. Любовь и поддержка помогут. На одной гордости, упрямстве, принципах и идеалах долго не проживёшь. Я, конечно, не знаю точно, но интуиция говорит, что нет.
— Интуицию полезно иногда слушать. Говорят, что это опыт всех прошлых жизней. Но я не знаю точно, я вообще родился из чувства. Если хочешь разобраться в себе основательно, то тебе стоит поговорить с Иккингом. Он же всё-таки с тобой связан и лучше разбирается в твоём мышлении и эмоциях. Я же намного лучше знаю Вигго, возможно, даже лучше, чем он сам себя знает.
— Расскажи мне про Вигго. Сейчас он в тяжёлом моральном состоянии, и я не знаю, как ему помочь. Я в тупике. Дело в том, что… — Иккинг кое-что вспомнил и с подозрением взглянул на русала. — Когда я показал рану, ты не сильно удивился и даже не спросил, откуда она. Вигго бы в первую очередь спросил, кто это сделал, и попытался бы прибить обидчика.
— Мы же оба знаем, что Вигго так и хотел сделать, но ты его остановил тогда, в той пещере, — спокойно ответил Вигго, на что Иккинг изумлённо на того посмотрел. — Да, я знаю, что произошло.
— Но как? Ты не мог это из ниоткуда узнать. Или ты знаешь всё, что непосредственно происходит с Вигго?
— Не совсем. Я не могу знать всё, что с ним происходит. Но я могу увидеть наиболее сильные эмоциональные воспоминания, которые его потрясли или повлияли. То воспоминание — это как раз одно из них. Я знал, что это он тебя ранил, и его, мягко говоря, это ужасает. — тяжело вздохнул Вигго, ещё сильнее нахмурившись. — Сейчас я ощущаю неподъёмное чувство вины Вигго. Сейчас он уязвим как никогда в своей жизни.
— Я понимаю. И раз ты в курсе, что произошло, то как я могу ему помочь? — Иккинг не хотел, чтобы Вигго был в таком состоянии. Это очень опасно. Химы не дремлют. Если такое случилось с мамой, то и с ним вполне может произойти. — Как мне вытащить его из этого состояния, а не усугубить?
— Расскажи ему всю правду. Я знаю, что многие вещи ты скрываешь от него, чтобы не расстраивать, но, на удивление, он от этого страдает ещё больше, чем от неприятной и горькой правды. Твоя отстраненность, нежелание делиться своими проблемами и тотальная независимость обижает его и заставляет чувствовать себя ненужным и никчёмным, — Иккинг попросту не хотел нагружать Вигго своими проблемами и нытьём, он и не думал, что его забота о психике Вигго обернётся во вред. — Когда всё расскажешь, то не спеши его прощать. Дай ему возможность исправиться, заслужить твоё прощение. Для него это важно. Иначе он почувствует себя ещё более виноватым, что может вылиться в неприятности и в придумывание. Можешь даже на него позлиться, отругать, наказать.
— Не хочу его ругать. Я даже не злюсь и не обижаюсь на него. Немного ранил по ошибке. С кем не бывает. У меня были травмы похуже, я привык. Тем более я же знаю, что он этого не хотел. Это всё аллергия и галлюцинации. Вигго не виноват. — Иккинга это не смущало. Если бы не травма, он бы забыл об этом инциденте на следующий день.
— Иккинг, твоё всепрощение его раздражает. В этом вопросе он тебя не понимает. Ты для него не просто возлюбленный, а то, ради чего он живёт. Ты скажешь, что это неправильно. Но Вигго плевать, он пережил множество разочарований и предательств. Ты единственный, ради кого он хочет двигаться дальше, развиваться и меняться, становиться лучше. Любой вред тебе он воспринимает как тяжкое преступление или даже осквернение святыни. А в этой ситуации Вигго чуть ли не убил того, кем так сильно дорожит. Для него это непростительно. А ты так легко его прощаешь, будто это какой-то пустяк.
— Понимаю. Его это морально убьёт. Но я не хочу разыгрывать злость и показывать то, чего нет. Но я услышал тебя, и я дам возможность Вигго искупиться. Но я понятия не имею, что придумать для него.
— Тут довольно просто. Пусть делает всё, что ты скажешь. Можешь смело делегировать часть своих повседневных обязанностей. Побудь капризным. Что-то захотелось? Хоть даже живых цветов в снежную бурю. Пусть идёт и выкручивается. Ему это будет в радость, поверь мне.
— Мне совесть не позволяет так с ним поступать. Можно что-то менее издевательское? — Иккинг не считал Вигго в чём-либо виноватым. Да и издеваться над ним — это последнее дело. Иккинг даже пожалел того, кто его пытал, а вы говорите — поиздеваться над возлюбленным. Звучит как что-то невыполнимое.
— Тогда пусть тебе помогает. Только не давай ему лёгкие задачи, а что-то более трудное. Вы будете работать над чем-то вместе, и всё напряжение между вами постепенно спадёт, — Иккинг тому кивнул. Впереди Сноглтог. Обычно в это время все отдыхают, но раз такое дело, то он обязательно что-то придумает. — Помимо искупления есть и другая проблема. Дело в доверии. Вигго будет думать, что он всё испортил и разрушил ваши отношения, ну и, конечно, разбил вдребезги всё твоё доверие к нему, которое он так старательно выстраивал. Тебе нужно показать, что твоё отношение не изменилось. Придётся раскрыть ему что-то такое, что ты держишь в секрете от всех. Думаю, у тебя точно такое найдётся, учитывая твою скрытность.
— Есть у меня кое-что, но я даже не знаю. Я не готов пока делиться с этим. Но если это поможет Вигго, то я переступлю через свою неловкость и возможный позор. — Иккингу тяжело даётся что-либо показывать Вигго. Всегда кажется, что его идеи недостаточно хороши, а опозориться в глазах Вигго — это удар по самооценке, которую он с таким трудом поднимает вверх. Иккинг благодарен богам за то, что Вигго не взрослел с ним одновременно. Это такое позорище. Он даже не может спокойно говорить о прошлом с Астрид, ибо она всё видела. Удивительно, что она умудрилась его полюбить, несмотря на это знание.
— Почему позор? Он тобой восхищён и очарован. — удивился Вигго-русал такому поникшему и расстроенному состоянию Иккинга.
— В этом и проблема. Лучше бы он от меня многого не ожидал. Вигго так высоко поставил меня на пьедестал, отчего намного больнее падать в его глазах. Хоть он и просит меня быть естественным, но мне так тяжело это даётся. Но при этом я устал соответствовать совершенству. Я обычный человек, и чтобы совершить хотя бы что-то сносное, мне приходится изо дня в день работать, работать и ещё раз работать. Возвращаясь к теме, почему я частенько избегаю Вигго и Астрид. Я их люблю, но мне тяжело с ними долго находиться, так как приходится следить за своим поведением, словами и поступками. Конечно, так не всегда, иначе бы я с ума сошёл. Но делать что-то вместе — это испытание для меня. А если это дело связано с чем-то уникальным, новаторским, нестандартным — это ужас. Моя голова просто взрывается.
— Но ты же понимаешь, что чем сильнее ты будешь походить на идеал в глазах людей, тем больше они будут тебя избегать, считая себя недостойными твоего общества, — Иккинг кивнул. Он это прекрасно понимал. — Ты уже начал производить такое впечатление. По этому поводу я разговаривал с русалкой Астрид, и она подтвердила моё ощущение. Астрид и Вигго уже начали думать, что они утрачивают значение в твоих глазах. Ты всё больше отдаляешься. Иккинг сказал, что это связано с тем, что на тебя взвалилось множество невзгод и груда ответственности, оттого ты и начал в защите прятать свои чувства и эмоции, тем самым обманывая себя, что всё в порядке. Другие это трактуют как стремление к независимости, к свободе, к расчетливости и доминированию. Твои мысли читать никто не может, а поэтому, прошу, разговаривай с близкими. И не просто разговаривай, а именно рассказывай о себе, о своих чувствах, о том, как тебе трудно. Будь собой, а не равнодушным камнем.
— Кто бы мог подумать, что жить — это так тяжело. И как бы ни велико старание, моя жизнь не больше, чем существование, — к глазам подступили слёзы, но Иккинг взял себя в руки и быстро протер их. — Спасибо, ты мне помог со многим разобраться. Я воспользуюсь твоими советами и поговорю с ними. Сегодня же.
— Иккинг, не сдавайся. Если ты хочешь, чтобы Астрид и Вигго были счастливы, то тебе самому нужно стать таковым. Ты также будешь только существовать, если сам не позволишь себе жить, а другим — любить тебя. Не отказывайся от себя.
— Я понял. Передавай «привет» Астрид и Иккингу. Чуть позже, когда всё нормализуется, я загляну к вам. До встречи, — попрощался с ним Иккинг. Вигго-русал кивнул и, проводив того взглядом, нырнул в воду, вернувшись к своим делам.
Переодевшись в сухую одежду и накинув на себя зимнюю накидку, Иккинг отправился к Иззи и Исгерд. Последних он встретил на цветочной полянке под деревом. Израэль что-то спешно и старательно записывал в блокнот, сидя у дерева, прислонившись спиной к нему. А Исгерд ходила то вперёд, то назад, что-то рассказывая важным менторским тоном.
— …Самое важное — это тихая забота. Помогай ей так, будто для тебя это необременительно, но при этом не слишком просто. Как-то усиленно проявлять внимание не стоит, это отпугнёт. Лучше редко, но метко.
— Так я не понял. Мне проявлять заинтересованность в отношениях или просто быть вежливым? — уточнил Иззи. Он время зря не теряет, всё пытается как можно лучше подготовиться к прилёту Валки.
— Что-то среднее между этим. Нельзя к ней приставать, но при этом быть равнодушным тоже плохо, — по лицу мужчины Исгерд поняла, что он мало что понял. — Попытаюсь объяснить конкретнее. Самая лучшая тактика такова: в разговорах будь вежлив, обходителен и про чувство юмора не забываем, но никаких двойных подтекстов. Но это касается разговоров, но у нас есть ещё язык тела. Можешь подавать руку при необходимости, придерживать дверь, занимать для неё место, провожать по пути куда-либо. Но эти прикосновения должны иметь какую-то функцию, а не просто лапать, понял? — Иззи кивнул. — Ещё можешь задерживать на ней взгляд, но опять же недолго, иначе можно быстро стать озабоченным в её глазах.
— Как-то всё слишком многоэтапно. А вдруг я накосячу случайно? — Иззи вздохнул. По сути, ничего сложного нет, но есть один нюанс. Когда кто-то нравится, то голова отказывается работать. — Есть что-то попроще?
— Есть. Можешь использовать стратегию Иккинга. — ответила Исгерд, на что сам Иккинг удивился. У него была стратегия?
— Раз уж в него влюбились такие непреступные недотроги с большими амбициями и требованиями, как Хофферсон и Гримборн, то наверняка его стратегия хороша. В чём суть?
— Живи как обычно, будь самим собой и искренне люби свою избранницу, ничего не прося и не ожидая взамен. Если хочешь её увидеть, то предложи встречу. Есть желание помочь, помоги. Хочешь подарить подарок без повода, сделай это. Это и есть так называемая тихая забота и любовь. Дело в искренности. Иккинг не пытался кого-то в себя влюбить, он желал любить, — объяснила Исгерд, на что Иззи кивнул, согласившись. Эта стратегия ему подходит.
Подслушав разговор, Иккинг задумался, проанализировав своё поведение. А ведь и правда. Он никогда не надеялся на взаимность. И даже если бы сейчас Астрид и Вигго его разлюбили, он бы продолжал их любить, несмотря ни на что. Иккинг подумал, что они должны знать об этом, чтобы не думали, что он способен их бросить. Не способен. Мы уже давно это выяснили.
— А вот и я, — подошёл к ним Иккинг. — Вижу, что вы сдружились.
— Да. С Иззи не заскучаешь, — улыбнулась ему Исгерд, приобняв за плечо. — А ты как? Поговорил с кем хотел? Выглядишь подавлено.
— Подготавливался к тяжёлому разговору. Думаю, что готов. Иззи, пошли назад.
Исгерд понимала, что Иккинг сейчас не настроен на беззаботное времяпровождение или на обучение, поэтому кивнула и молча исчезла, переместившись в другое место. Впереди ещё ожидал трогательный и драматичный момент из жизни правнука. Такое пропускать нельзя. Исгерд точно не скучает после смерти. Вокруг столько захватывающих сюжетов для наблюдения. И театра не нужно, ведь она невидимый зритель.
***
— …Понимаешь, я не могу просто так взять и сказать всё в лоб. Они это воспримут ужасно эмоционально. Астрид сразу же прибьёт Вигго, а тот… Он даже не будет сопротивляться, ощущая ужасное чувство вины. Проблема в том, что я обещал рассказать. Они уже начали думать, что я не доверяю им. Но я доверяю. — Пиво Иккингу всё-таки развязало язык, и он вывалил на Иззи кучу тревог, которые в нём копились много дней. — Дела, — протянул Иззи, хлебнув пиво в кружке. — Эмоциональные они у вас. Ну а с другой стороны, может, вы не обязаны брать на себя ответственность за их эмоции. Я понимаю, вы лидер и привыкли всех контролировать, но вы не всесильны. Да и они толковые и умные люди. Может, не стоит с ними сюсюкаться, как с детьми? А потом, быть может, они и сами всё поймут и не будут выносить вам мозги. — В смысле, не брать ответственность? То есть просто дать возможность им реагировать на правду так, как они хотят? А это не будет разрушительно для них? — задумался Иккинг. Хотелось бы отпустить ситуацию и выдохнуть спокойно, но правильное ли это решение? — Ну, как-то раньше они без вашей заботы и обеспокоенности жили. Не померли. А почему сразу разрушительно? Вы считаете их неспособными взять себя под контроль? Мне кажется, вы сами боитесь их до конца отпустить от себя. Вы же все трое командиры от фразы «бегите, кто сможет». Вот и держите друг друга в железных тисках, где лишний шаг в сторону — уже скандал. — Я никогда не думал об этом таким образом, — Иккинг посмотрел на них и на себя другим взглядом. Со стороны. Да уж, не слишком здоровое зрелище, будто они все трое спасатели, но спасают не утопающих, а друг друга, постоянно мешаясь и вмешиваясь в чужую работу. — И как же мне лучше поступить, чтобы не мешать им? — Дело в отношении. Вы сейчас невольно воспринимаете их как своих подчинённых. А вот вы представьте, что они такие же, как вы. — Я попробую. Значит, такие же, как я… — Иккинг представил Астрид и Вигго на своём месте, практически буквально. Со всеми проблемами, нюансами и подводными камнями. И на удивление всё встаёт на свои места. Они справляются. Они оба сильны духом и имеют незаурядный ум. И тогда возникает вопрос. А зачем Иккинг так переживает из-за их реакции? Почему он думает, что такие нелицеприятные подробности их вгонят в непредсказуемое состояние? Они же не сумасшедшие. Просто нужно объяснить всё чётко и понятно. И тогда они всё поймут, и их жизнь образуется. — Иззи, я даже думаю, что они бы справились даже лучше, чем я. — и они оба рассмеялись. Лучше не лучше, а факт в том, что не надо опекать всех и вся. — Вот и славненько. Разобрались, — Иззи радостно долил пива в кружки. — На вашем месте я бы поговорил с ними как можно скорее. Незнание всей правды всё равно не облегчает их существование, а может, даже вредит. — В этом есть своя правда, — вздохнул Иккинг. Всё равно ему было тревожно так скоро начинать этот разговор. Вот бы чуть заранее знать их реакцию. На этой мысли он встрепенулся. — Иззи, у меня есть идея! Я знаю, как можно без последствий узнать их реакцию, чтобы мне было спокойно. — Намутите какой-нибудь отварчик из собранных грибов? — уточнил Иззи, посмеиваясь. — Нет, вряд-ли мои галлюцинации будут точными. Я знаю, кто мне может помочь. А для этого надо отправиться в мир духов. Ты со мной или у входа меня подождёшь? — вскочил Иккинг и начал собирать с собой нужные вещи. — Мир духов? Звучит сумасбродно и безумно. Конечно, я с вами. Спрашиваете ещё, — он залпом допил пиво и поднялся вслед за парнем. — Хотя, если быть честным, я немножечко сомневаюсь в существовании этого мира духов. В начале я вообще думал, что вы чем-то балуетесь, чтоб такие приходы получать. — Ох, поверь, мне точно не нужно ничего употреблять. Безумие у меня в крови. Да и скоро ты убедишься, что это всё правда. Израэль кивнул в ответ, и они оба направились к оврагу, где расположен вход в мир духов. Река уже полностью замёрзла, а вот водопад ещё не до конца. Где-то виднелись плотные вертикальные льдины, а в некоторых местах вода всё-таки прорывалась, но крупными острыми льдинками, как град. Впрочем, это не помешало нашим достопочтенным авантюристам прошмыгнуть в закуток за водопадом. В этот раз скакать по камням и льдинам было гораздо легче, чем тогда. Всё-таки тренировки дают свои весьма наглядные плоды. Проделав те же самые фокусы с ритуалом перехода, они сразу на контрасте после зимних ветров почувствовали жар и влажность, а водопад бурно стекал вниз. Да и появившаяся растительность явно указывала, что они переместились куда надо. — Не может быть, — шокировано произнёс Иззи и обогнул водопад, дабы лучше разглядеть всю местность. — Это же грёбаное лето! Что ж, больше не буду сомневаться в ваших словах. — Я же говорил, — самодовольно улыбнулся Иккинг, догоняя Израэля и параллельно снимая с себя зимнюю одежду. Боги, как же он обожает лето. Никакой сковывающей одежды и морозов. Просто благодатное местечко. — Только будь осторожен. Здесь опасности непредсказуемы, да и в силу естественных ограничений ты не всё можешь увидеть, только если эти существа сами захотят. Так что будь рядом со мной и не отходи далеко. Пока он это говорил, то к Иззи со спины подкралась Исгерд и руками понаставила тому типа заячьих ушек, размахивая ими. Со стороны это выглядело забавно, поэтому Иккинг усмехнулся. Израэль будто почувствовал, что сзади него кто-то есть, и резко развернулся, но никого не увидел, хотя Исгерд была к нему очень близко. Та не упустила возможность над ним немного подшутить и щёлкнула того по носу таким образом, чтобы он почувствовал. — Что за хрень?! — встрепенулся Иззи, сразу же отскочив с места, и на рефлексах достал меч с металлическим лязгом. Меч как всегда был вострый. — Кто здесь? — Расслабься, это моя прабабушка развлекается. Ты просто не можешь её видеть, — Иккинг укоризненно на неё посмотрел. — Исгерд, не доставай его. — Ой, даже чуть-чуть подшутить нельзя над этим милашечкой. Ещё он такого невысокого ростика, так и хочется потискать, — захихикала Исгерд, растрепав Иззи зачёсанные назад волосы. — Вечно за тобой горячие штучки таскаются. Расскажи, в чём твой секрет? — Секрет прост. Их нельзя тискать и доставать, а просто заниматься своими делами и делать это качественно. — ответил Иккинг Исгерд, на что Иззи с непониманием на того посмотрел. — Она сказала, что ты милашка и горячая штучка. — хихикнул Иккинг, смотря на возмущённо-смущённое лицо Иззи. — Что есть, то есть. Этого не отнять, — Иззи достал небольшой гребень и зачесал свои волосы назад. — Дамочка, попрошу вас не трогать мои волосы. Это сразу портит мой стиль. А за комплимент благодарю. — обратился он куда-то в воздух. — И что же мне будет за это? — перед ним возникла Исгерд во всей своей красе, отчего Израэль вздрогнул. Её голос игривый, но без интимного подтекста. Просто ей весело, и у неё хорошее настроение. — Моё безграничное уважение, — улыбнулся ей Израэль, подмигнув. Когда Иккинг сказал, что это его прабабушка, то он сначала представил старушку, а тут женщина в самом соку, хоть и мёртвая. — А ваш правнук взял от вас множество прекрасных черт. Да и от матери тоже. Я так посмотрел на Стоика, подумал, что Иккинг вообще на отца не похож. А сейчас смотрю — он пошёл в вас. — Ох, Иззи-Иззи, сразу с козырей, как всегда. Да, Иккинг пошёл в меня, а Стоик больше в прадеда, поэтому между ними такое различие, — засмеялась Исгерд, улыбнувшись. — Неважно. Как насчёт того, чтобы познакомиться поближе? — Если это намёк на флирт, то я откажусь. Кое-кто мне уже нравится. — сразу ответил Иззи, не медлив. — Не успел даже наедине словом молвиться с освободившейся пташкой, как уже хранишь верность! Я сейчас заплачу от милоты, — засмеялась Исгерд. О да, она давно наблюдала за этой бодренькой парочкой. — Хороший мужчинка. Валке повезёт. — Что? — удивился Иккинг, слушая их разговор. — Иззи, тебе нравится моя мама? — Есть такое дело. Но если вы против, то разонравится. Я знаю своё место. Ни на что не претендую. — Ему хотелось, конечно, попробовать завязать с Валкой близкие отношения, но если её сын будет против — это уже начало конца, а он не хочет портить с ним отношения. Да и Валка для него птица, а может даже дракон, слишком высокого полёта. Не факт, что у него получится до неё долететь, фигурально выражаясь. — Не против. Мама имеет право быть с тем, с кем захочет. Но если она не захочет быть с тобой, то я… — То вы будете вынуждены послать меня нахер. Я понял, — Иккинг даже не успел договорить, как Иззи всё прекрасно понял. — Я в любом случае не хочу никого принуждать. Отстану сразу, если будет что-то не так. — Я совсем не так хотел выразиться, но мы поняли друг друга. Твоя позиция меня устраивает, — ответил Иккинг и посмотрел в сторону реки. У него такой вид, будто он там кого-то выискивает, — Иззи, побудь немного с Исгерд в сторонке, а я хочу кое-с-кем поговорить наедине. — Тот ему кивнул, и его сразу под руку увела за собой Исгерд. У неё как раз были наготове советики по охмурению зрелой красотки. Иккинг подошёл к берегу реки, где были воды поглубже. Опустившись, он начал высматривать русалок. Вода прозрачная, всё прекрасно видно. Прекрасно видно, что там поблизости нет никого. Вздохнув, Иккинг снял с себя оставшуюся зимнюю одежду. Избавившись от сапог и подвернув штаны до колена, он опустил ноги в воду. Температура воды была идеальной. Такая тёплая, но не обжигающая. Иккинг даже получил долгожданное расслабление. И в голове возникло такое ощущение, будто он уже где-то плавал в такой тёплой воде, но это было очень давно. Кроме Иккинга, водичку облюбовали и драконы. Беззубик с Чертилой сразу же начали резвиться, обрадовавшись солнышку и теплу. Прошло не так много времени, как они со всей скоростью влетели в воду, обрызгав Иккинга с головы до ног. Класс. Теперь придётся ждать, когда он обсохнет. Не пойдёт же он домой мокрый зимой. Одного раза хватило. Чуть ли не обледенел. На шум драконов приплыли и сами русалки, но не те, которые нужны были. Они взглянули, что за беспредел здесь творится, удостоверились, что это всего лишь драконы, и уплыли обратно по своим русалочьим делам. — Да где же они? Не удивлюсь, что Вигго и Астрид одни из самых занятых здесь. — Иккинг всматривался вглубь воды, но не заметил одного весомого нюанса. Беззубик никогда не пропускает великие возможности подшутить над своим***
Астрид скучающе листала свой ежедневник, в котором она записывала все свои текущие дела и задачи на каждый день. Глядя на те или иные выполненные задания, она вспоминала всё, что с ней происходило. «Навестить Иккинга и поговорить о его состоянии». Эту запись она сделала в тот день, когда нашла Иккинга в его комнате без сознания. Астрид так перепугалась. Да и не только она. Все всполошились. Чего только не напридумывали. А он всё не просыпался. Её передёрнуло от тех ночей, когда присматривала за ним. Астрид никогда не видела Иккинга таким несчастным, испуганным и потерянным. Что же он скрывает у себя в душе за этой маской несдающегося, непоколебимого и жизнерадостного человека? Вряд ли он добровольно это всё расскажет. Остаётся только ждать. Может, удастся выцепить хотя бы крупинки ценной информации. Хотя в случае Иккинга помогает только наблюдение, сопоставление фактов и домыслы. И то это не объективный способ. Его тяжело застать врасплох, он сразу же адаптируется под ситуацию и настроение окружающих не хуже, чем разнокрыл. Параллельно своим раздумьям Астрид изредка поглядывала на Вигго. Он молча лежал на кровати, абсолютно не двигаясь. Его взгляд был направлен в никуда. Мыслями он явно где угодно, но не здесь. Что-то его сильно тревожит, убивая изнутри. До прихода Иккинга он был бодрее. Его расстроило состояние Иккинга? Очевидно, да, но это слишком сильная реакция. Иккинг же не при смерти. Он даже ходит, в отличие от неё с Вигго. Видимо, дело в том, что произошло в пещере. Вигго что-то вспомнил? Наверняка это что-то ему не понравилось. В чём же может быть проблема? Астрид начала перебирать все воспоминания, связанные с этой пещерой. Ночь. Но из-за затянутых облаков было достаточно светло. Всё было просто тёмно-серым. Астрид клонило в сон, глаза постепенно закрывались. Бросив взгляд на тихо спящего Иккинга, она легла на прикроватную тумбочку, подложив под голову руки. Её быстро унесло в сон без сновидений. Прошло не так много времени, как она сквозь дрёму услышала частое дыхание и всхлипы. Мгновенно очнувшись, Астрид сфокусировалась на Иккинге. Он рвано метался в постели, будто задыхаясь, выдавливая из себя слова. «Нет… не надо, прошу». — Иккинг? — Астрид потрогала его лоб, и он не был горячим. Она не помнит, чтобы он когда-либо говорил во сне. Может, просто снится кошмар? Опустив руку на его щеку, Астрид ощутила влагу. Это были слёзы. «Уйди, не трогай меня!» — неожиданно громко сказал Иккинг, от чего Астрид в испуге отдёрнула руку. Но чуть позже она поняла, что он всё ещё спит и говорил это не ей. «Я хочу жить, очень хочу… Не убивай меня, пожалуйста», — надрывно и умоляюще попросил Иккинг и почти сразу начал задыхаться. Астрид испуганно замерла, не зная, что делать дальше, поэтому положилась на интуицию. — Не бойся, я здесь. Тебе ничего не угрожает, — Астрид опустилась на пол, чтобы быть с Иккингом на одном уровне, и взяла его за руку. — Всё будет хорошо, ты будешь жить. Я буду рядом. Постепенно Иккинг успокаивался, но руку Астрид не выпускал. А сама Астрид даже не пыталась её убрать, хоть и было неудобно. Она потерпит. Да и это было приятное неудобство. Жаль, что они никогда так долго не держались за руку при лучших обстоятельствах. Он никогда не касался её дольше допустимого, даже будучи в отношениях. «Астрид…» — тихо позвал или констатировал Иккинг. Он крепче сжал её руку и придвинул к лицу, коснувшись. Иккинг узнал её даже во сне. «Не доверяй моему образу… Это будет страх и… смерть». Иккинг резко ослабил хватку, отпустив руку Астрид, и снова впал в бессознательное состояние. Она непонимающе на него посмотрела. Что он имел в виду? Эти слова звучали так сконцентрировано и осознанно, аж мурашки по коже пробежали. Иногда Иккинг ведёт себя непредсказуемо и жутковато. — …Я могу видеть обрывки будущего. И это… неприятные вещи. — …Не всё так однозначно… Я ничего не скажу. — Не говори ему! — …Это связано с… каким-то веществом, которое пагубно влияет на разум людей. — Иккинг, ты уверен, что это правильный путь? — Ты мне не доверяешь? — Почему ты так немногословен? — …Мёртвым больше нечего рассказывать. — Ты знаешь, почему мы видим здесь галлюцинации? Это что-то мистическое? — …Здесь нет никаких опасностей, кроме нашего воображения. — Значит, тот, кто тебя может убить — это кто-то из нас всех? — Да… — Иккинг? Что с тобой? — …Я ранен. — Я доверяю вам. …Дело не в доверии, а в эмоциях. …Разрушительных. Я не знаю, как… вас… не испугать. В голове всё мелькнуло в нужной последовательности. На самом деле Иккинг ничего не утаивал. Он давал честные ответы, но они были сокрыты в контексте разговора, а если убрать все лишние слова, то становится очевидным, что он всё знал. Иккинг не любит врать и утаивать, но он не может говорить прямо. Нужно быть более внимательной к его словам. Он знал, кто его мог убить. А не говорил, потому что любит. А рана — это не досадная случайность. Это то, к чему он так долго готовился, чтобы избежать смерти. — Вигго? — позвала мужчину Астрид, но тот никак не отреагировал. Она не стала дожидаться ответа и самостоятельно перекатилась на здоровой ноге к кровати Вигго. Сев на край постели, Астрид коснулась его руки, отчего он вздрогнул, вырвавшись из оцепенения. Вигго с сожалением взглянул на неё, испытывая невероятные муки совести. — Ты догадалась? — смиренно спросил он, на что Астрид спокойно кивнула. — Тогда ты знаешь, что это полностью моя вина, которую не оправдать. Я не знаю, как мне дальше с этим жить. Это настоящее предательство. — Вигго, не мели ерунду. Мы все оказались в ненужное время в неподходящем месте. Да и кто же знал, что для тебя эти споры грибов настолько опасны. Я уверена, что в здравом рассудке ты бы никогда не причинил вреда Иккингу, — она взяла Вигго за руку, дабы успокоить и поддержать. — Тем более Иккинг не изменил к тебе своё отношение и слова плохого не сказал. А это же что-то да значит. Может, он что-то знает. — Астрид, ты не понимаешь. Я его чуть не убил. Это было на грани. Я поклялся его защищать, а вместо этого причинил боль. Да и раньше, когда нужна была моя помощь, меня не было рядом, либо я не мог помочь. Я так ничтожен, — надрывно и эмоционально высказался Вигго. Он так долго держал эти мысли в себе. Теперь они вырвались против его желания. — А Иккинг вынужден справляться со всеми ужасными обстоятельствами в одиночестве. Он настолько к этому привык, что не видит смысла в нашей заботе. Мне кажется, что он отдаляется. Иногда у меня такое ощущение, что он избегает меня, и ему неприятно со мной находиться. Может, потому что я его раздражаю своей опекой, или же он осознал, что я неисправим, и та жестокость во мне осталась. Этот случай всё доказывает. — Боги, Вигго, кто бы мог подумать, что у тебя такая гипертрофированная совесть? Уверяю, в тебе не осталось ни намёка на прошлого тебя. А уж я строго за этим следила, — она жёстко на него посмотрела, чтобы прекращал эти самобичевания. — Иначе бы я тебя не допустила к нему ни на шаг. Я тоже о нём забочусь и люблю не меньше тебя. И хоть мы больше не в романтических отношениях, мои чувства всё также крепки. И я тебе не позволю натворить глупости. Я же вижу, что Иккинг тебя так сильно любит, ведь я знаю его гораздо дольше и лучше, чем ты. Прояви уважение к своим и его чувствам. На его долю выпало множество испытаний. А когда ему тяжело — он всегда уходит в себя и закрывается от окружающих. От меня он тоже отдалился. — Может, ты права, и я многое выдумываю от незнания, — вздохнул Вигго. Он чуть успокоился, но муки совести продолжают им овладевать. — Я знаю, что Иккинг незлопамятный и прощает людям многое. Но я не такой человек. Я не могу отпустить эту ситуацию и забыть. Я не хочу прощать себя. После такого я, наверное, должен оставить его в покое и уйти. Ты надёжный человек, и вы идеально подходите друг другу. Тем более Иккинг тебя любит. Я же слишком слаб для него. — Будь я эгоисткой, возможно, я бы сказала, что это правильная мысль, но… — Астрид не постеснялась и дала тому хорошенький крепкий подзатыльник. — Я скажу, что ты идиот. Такими людьми и отношениями не разбрасываются, а сражаются не на жизнь, а насмерть. Ты думаешь, я не пыталась смириться с разрывом и полюбить кого-то ещё? Пыталась. И не один раз. Да меня тошнит от других мужчин. Всё внутри будто разрывается на части, как только я подумаю о том, чтобы променять Иккинга на кого-то ещё. Не бывать этому. Таких, как он, единицы, а может, вообще больше нет. Не знаю, как ты, а я на вариант хуже размениваться не собираюсь. — Но раз ты так его любишь, то почему терпишь меня и отговариваешь от расставания? Неужели ты хочешь всю жизнь прожить в одиночестве? Тебе выгодно избавиться от меня любой ценой. — этот вопрос для Вигго долгое время оставался загадкой. — Вигго, не разочаровывай меня, а то правда получишь нечто большее, чем просто подзатыльник, — Астрид была слегка раздражена. — Я так не сделала, потому что я люблю Иккинга. И он для меня не приз, не украшение и даже не билет в счастливую жизнь, а живой человек. Конечно, я хочу вернуть наши отношения. Я жалею, что так по-глупому сдалась. Но мне важно, чтобы он сам захотел, чтобы я была к нему ближе. И только так. Но при этом я не боюсь остаться в одиночестве, потому что я не одинока. Я знаю, что он меня любит и обожает. Я это вижу по его взглядам и по его поступкам. У меня нет доступа к его телу, к его личному пространству, но мне хватает того, что я есть в его душе и мыслях, — Астрид сделала паузу и по-доброму улыбнулась Вигго. — Так вышло, что ты там тоже оказался. И я знаю, почему ты нравишься Иккингу. А ещё я знаю, что он тебя не бросит, так же, как не бросит меня. Он человек верный и чувствительный. И раз он кого-то полюбил, то это навсегда. Я уважаю его чувства и, значит, я сделаю всё, чтобы он был с тобой, потому что я хочу видеть его счастливым. — Не представляю, как ты меня терпишь, — Вигго был поражён ответом Астрид. Теперь ему предельно понятно, почему Иккинг так её обожает. Лучше Астрид вряд ли кто-то есть. — Это тяжело — видеть, как твой возлюбленный встречается с другим. — На самом деле нет. Ты меня не раздражаешь, — махнула рукой Астрид, будто это какой-то пустяк, отчего Вигго изумился. Не такого ответа он ожидал. — Я и сама этому удивлена. Ладно, признаюсь, в начале ты меня раздражал. Но не потому, что ты нравился Иккингу. У него и раньше была на тебе гиперфиксация, всё часами сидел и думал, как же тебя удивить тем, чтобы разрушить твою многоходовочку своей многоходовочкой. Ты меня бесил, потому что однажды чуть меня не убил с помощью угриной чумы. Ещё мучил драконов. Ладно, не буду перечислять и давить на совесть, тебе и так сейчас хреново. Если коротко, мне казалось, что ты притворяешься добреньким, чтобы обмануть Иккинга, но позже я убедилась, что ты на самом деле изменился. — Если вынести мою прошлую жизнь за скобки, то что ты теперь ко мне чувствуешь? — Вигго виновато посмотрел на Астрид. Тот случай с чумой — не то, чем он гордится. Он часто об этом вспоминал, когда проводил время с Астрид, и поэтому всячески ей помогал во всём. И по просьбе, и просто так. Никогда не отказывал. — Очень сложные и смешанные чувства. Я даже особо и не задумывалась, — она раздумывала над своими ощущениями и внимательно вглядывалась в глаза Вигго. — А знаешь, ты мне даже нравишься, — он с непониманием на неё посмотрел. — Я знаю, что это звучит странно, но слушай, раз спросил. Когда ты решил стать самим собой, то в тебе раскрылась куча достоинств, которые, возможно, ещё раньше смог разглядеть Иккинг под твоей маской. Рядом с тобой я чувствую себя защищено и спокойно. Я знаю, что ты меня поддержишь, когда это будет необходимо, я тебе доверяю не только свою жизнь, но и жизнь Иккинга. Цени это, — она засмеялась, отчего Вигго неловко улыбнулся. Не успел обрести доверие, как уже потерял. — Да что уж скрывать, ты симпатичный, умный и элегантный. А ещё заботливый, верный и нежный. Ты и Иккинг очень похожи, но при этом разные. Есть такая двойственность. Вы хорошо дополняете друг друга. Но кроме этого, ты ещё похож на меня. Смотрю на тебя со стороны и думаю: «Боги, я бы поступила точно также!». — Не поверишь, но у меня тоже возникали такие мысли. Иногда у меня создаётся такое впечатление, будто мы были знакомы раньше и провели много лет вместе, — поделился своими ощущениями Вигго, удивившись, что у Астрид такое же чувство. — Именно. Будто так оно и было. Поэтому я не ощущаю ревности. Я недавно думала насчёт всей этой щекотливой ситуации насчёт нас троих. И мне пришла мысль: а, собственно, кто сказал, что люди должны быть только в парах? Я слышала, что некоторые люди могли жить целой семьёй, состоящих из разных людей. Я веду к тому, что одному с Иккингом справиться очень тяжело, — в этот момент они оба нервно засмеялись. Что есть, то есть. — Ты сам понимаешь, что его тяга к опасностям и безумствам неостановима. А так я присматриваю, ты присматриваешь. И нам уже не так обидно и грустно, что мы снова в этом облажались. — они снова засмеялись. — То есть ты вообще не рассматриваешь вариант, что мы вместе сможем предотвратить беды в жизни Иккинга? — Меня иногда очаровывает твоя наивность, — мило улыбнулась Астрид. — Смирись с тем, что за ним невозможно уследить. Но справляться с последствиями будет гораздо проще, понимаешь? — В этом есть разумное зерно, — согласился Вигго. По правде говоря, поддержка Астрид его много раз спасала в отношениях с Иккингом. — Тогда я тоже признаюсь, что ты мне нравишься во многом. Даже твои волшебные пощёчины и подзатыльники. — Я знаю, — самодовольно улыбнулась Астрид, хихикнув. — Если бы я тебе не нравилась, то ты бы избегал меня и косился очень недовольным взглядом. Кстати, помнишь наши поцелуи на моём дне рождения? — Вигго кивнул, такое ему не забыть. Они целовались прям перед Иккингом, он чуть не умер от смущения. — Раз уж мы такие откровенные сегодня, то мне они понравились. Это единственное, что скрасило эту игру с бутылочкой. — Я знаю. После Йоргенсена и парень твоего возлюбленного покажется очаровашкой, — и они оба захихикали. — Мне тоже понравилось. — Вижу, ты немного ожил, — улыбнулась Астрид. — Всё ещё хочешь творить глупости? — Не хочу, но я по-прежнему не смогу про это забыть и простить себя. Представь себя на моём месте, что бы ты чувствовала? — Я бы закатила истерику и сделала бы какую-нибудь глупость. — понимающе и с долей грусти ответила она. — Так я и поступил. Истерика и глупость. Из-за чего я получил от Иккинга весьма ощутимую пощёчину. Это мне помогло одуматься. — решил признаться Вигго. — Пощёчину? От Иккинга? Господи, что же ты там такое натворил, что его так разозлило? — Астрид задумалась на долю мгновения. — Ты же не хочешь сказать, что хотел покончить со своей… жизнью? — Хотел, и получилось бы, если бы Иккинг вовремя меня не нашёл. — подавлено ответил он, стыдливо спрятав взгляд от Астрид. — Вигго! Ты совсем сбрендил или как? Если бы вместо Иккинга была я, то одной пощёчиной ты бы не отделался! — вспылила она, раздражённо взглянув на Вигго. А затем остановилась и задумалась. На месте Вигго она бы поступила не лучше, если бы она была уверена, что убила Иккинга. И несмотря на всё осуждение, она понимала его. — Ладно. Не буду отчитывать. Я думаю, ты и так знаешь, почему это ужасный поступок. Иди сюда, балбес. Астрид крепко обняла Вигго, не давая тому выбраться. А он даже не пытался. Ему была нужна эта поддержка и понимание. Иккинг бы его не смог понять, даже при всём желании. Тот хоть и постоянно рискует своей жизнью и шутит про смерть, но он бы никогда не лишил себя жизни, руководствуясь только лишь эмоциями в моменте. Для этого Иккинг слишком расчётливый, в отличие от Вигго, хотя всем кажется, что всё наоборот. Забота Астрид приятна. Вигго тронут её неравнодушием. Не хотелось прекращать эти объятия, поэтому он ждал, когда она сама закончит. А она лишь удобнее опёрлась спиной к стене и прижилась к Вигго, рукой поглаживая его по волосам. Они молчали, но это молчание было уютным. Вскоре их тишину прервал Иккинг, вошедший в комнату. Они сначала даже не заметили его. — Привет, как вы себя чувствуете? — устало улыбнулся им Иккинг. Астрид сразу же отпустила Вигго и отодвинулась от него подальше. — Если что — я к Вигго не приставала. Мои руки чисты. — она отшутилась, показав Иккингу свои ладони, мол точно чисты. — Что? — не понял суеты Иккинг, а потом до него дошло. — Нашли из-за чего переживать. Обнимайтесь, сколько хотите. Я не против. Вы довольно мило вместе выглядели. Я рад, что вы хорошо ладите и поддерживаете друг друга. — Не против? Вот ты зря нас в одной комнате поселил. Надо было присматривать за нами, а то мало ли. Всякое может случиться. А вдруг мы тут целовались, пока тебя не было? — задала заковыристый вопрос Астрид. — И без меня? Всё, я обиделся, — засмеялся Иккинг, подойдя ближе к ним. — У вас такой вид, будто вы проводили душещипательные беседы. Что могу сказать… Я их продолжу чуть позже. А пока посмотрим на ваше состояние. Иккинг проверил ногу Астрид, вновь обновил повязку и сделал небольшой массаж. После этого осмотрел Вигго, задал уточняющие вопросы. Внимательно выслушав, он сделал некие корректировки с лекарством и его дозой. Пока лечение шло медленно, но в сторону выздоровления. Даже настроение немного улучшилось. До ужина оставалось ещё время, поэтому как раз можно было заняться серьёзным разговором. Астрид не стала перелезать на свою кровать, оставшись с Вигго, поэтому Иккинг поставил стул рядом с кроватью и сел напротив них. — Я передумал насчёт сроков. Мне кажется, что вам будет гораздо легче, если вы всё узнаете сразу. Как и обещал, я отвечу на все ваши вопросы. Попрошу вас оставаться спокойными и последовательными, не формулируя поспешные выводы, — со всей серьёзностью начал вступление Иккинг. Морально он уже подготовился к любой реакции. — Какой деловой, — усмехнулась Астрид и сразу же сконцентрировалась. — Мы принимаем твои просьбы. А теперь, в первую очередь, мы бы хотели узнать всю историю с этим предсказанием и с тем, что происходило в пещере от твоего лица. — Вигго кивнул, одобряя выбранную тему. — Хорошо, начну с самого начала, — Иккинг принял удобную позу, руками слегка себя приобняв, а ноги убрал чуть в сторону, скрестив. Астрид сразу же поняла, что он не очень-то хочет всё рассказывать, поэтому полностью закрылся, чтобы хоть как-то морально себя защитить. — Это случилось, когда мы ещё были на Драконьем Крае. Исгерд решила научить меня тому, как предсказывать некие фрагменты будущего. Естественно, мне стало любопытно, и я решил потренироваться на Вигго. Я увидел предсказание от лица Вигго. В этом предсказании я видел самого себя, который был не в лучшем состоянии: весь мокрый и в крови. И тот я просил Вигго остановиться, говорил, что всё неправда, мол, это иллюзии. После моих слов меня ранили, и я вроде как умер, тогда я именно так всё интерпретировал в первый раз. Предсказание было мутное и очень быстрое. Я был шокирован, отчего среагировал несколько неадекватно, испугав Вигго. — Почему ты сразу не сказал мне об этом? Возможно, я бы мог что-то сделать, чтобы этого не произошло. — Вигго не удержался и перебил Иккинга, так как был изумлён тем фактом, что всё это время Иккинг знал, что его может убить именно он, Вигго. — Этому есть множество причин. Во-первых, я не верил собственному предсказанию до конца. Во-вторых, я переживал из-за твоей реакции. В-третьих, будем честны, что мы бы вряд ли смогли к этому подготовиться. Ты бы только себе все нервы вытрепал и стал бы избегать меня. В-четвертых, у меня была идея изменить предсказание своими силами, чтобы оно вообще не случилось. — Подожди, Иккинг. Я не могу понять одного момента. Ты не знал, из-за чего именно я так себя поведу в этом предсказании, ибо там не было прямых доказательств того, что я в больном рассудке. По сути, ты вполне мог предположить, что я могу навредить тебе по своему желанию. Да, возможно, у тебя были какие-то догадки, исходя из твоих слов про иллюзии, но ты сам сказал, что это мутное предсказание, поэтому этого слишком мало для точной интерпретации. И несмотря на всё это, ты продолжал вести себя со мной как обычно, будто ничего и не было. Я не понимаю, почему ты был так уверен, что я не могу навредить тебе в здравом уме, хоть были все причины так думать? Да и как ты мог спокойно находиться в моей компании, зная о том, что я могу тебя убить? — Я относился скептически к этому предсказанию, но это не значит, что я не продумывал все варианты. И даже если отбросить все мои слова из того предсказания, то я бы всё равно склонялся к той гипотезе, что ты был под влиянием чего-то одурманившего. Если бы ты хотел меня убить, то мог сделать это давно. У тебя есть чуть ли не постоянный доступ ко мне. Я часто беззащитен, да и ты физически меня сильнее. Даже если предположить, что ты притворялся, то возникают другие несостыковки. Я не думаю, что ты бы так долго смог притворяться, что любишь меня, и при этом, если учесть многие наши личные разговоры, остаться нераскрытым. Да и я смею надеяться, что всё-таки могу отличить игру от настоящих чувств. Но даже если ты гипотетически меня обманываешь, то тебе нет резона меня убивать, тем самым ты лишишься своей очищенной доброй репутации и наживешь кучу врагов. Как ситуацию ни поверни, то тебе в любом случае нет выгоды от моей смерти. А поэтому единственная причина — это помешательство и безумие. А если учесть, что в предсказании действие происходило в замкнутом помещении, то шанс отравления преобладает, — проанализировал ситуацию Иккинг, отчего Вигго и Астрид поняли, что часто неверно интерпретируют поведение Иккинга, забывая его прагматическую сторону. Да и он как никто другой может абстрагироваться от нависающей опасности и продумывать многообразные варианты исхода. — И с чего ты решил, что я видел предсказание всего лишь один раз? Я его просматривал столько раз, что со счета сбился. И пока я не разглядел все детали — не успокоился. Поэтому я был уверен, что это не твое желание так поступить. А если это не твое желание, значит, мне нет смысла переживать насчет тебя. Всего-то нужно было избежать встречу с тобой в пещере. — Из раза в раз смотреть на собственную смерть без остановки… Иккинг, ты точно ненормальный. Уже нет никаких сомнений. — шокировано и удручённо высказалась Астрид. — Да ладно. Потом уже было нестрашно, я привык. — махнул рукой Иккинг, будто это уже неважно. — Я шокирован, что это предсказание не пошатнуло твоё доверие ко мне. Не понимаю, как ты мог оставаться таким спокойным? — в данный момент Вигго вспоминает все дни после этого предсказания. Поведение Иккинга по отношению к нему нисколько не изменилось. — Позже ты сильно заболел и потерял сознание. Из-за чего это было? — Я будто чувствовал приближение исполнения этого предсказания, и это выбивало меня из колеи. За это время у меня не возникло никаких идей, как предотвратить это будущее. Было слишком мало информации. А я… всё же боюсь смерти. Мне нравится моя жизнь, я не хочу уходить так рано. Стоит пояснить, Вигго, я не считал тебя причиной моей возможной смерти, а только лишь орудием. К тебе у меня претензий нет, — Иккинг с сочувствием и сожалением взглянул на Вигго и Астрид. — Я понимаю, что вы бы хотели знать всё заранее. Но я не хотел, чтобы вы переживали за меня, нервничали, ощущали нескончаемые угрызения совести и безысходность. Это только выбило бы вас из сил. Признаю, я не прав и забрал ваше право на эмоции, на контроль ситуации и на самостоятельное принятие решений. Мне сейчас за это стыдно, всё-таки вы имели право знать, что со мной происходит. Но в тот период я бы лучше умер, чем бы видел ваши страдания по этому поводу. Мне было так плохо, я бы не смог вынести ваших эмоций, это морально убило бы меня. Всю свою жизнь я привык к тому, что я мало кого интересую и в целом неважно — есть я или меня нет. А ваша опека, переживания, забота пугают меня. Я будто ощущаю себя в ловушке. Ваши эмоции для меня как что-то… взрывоопасное. Я к ним так чутко отношусь. Поверьте, я замечаю каждую вашу еле заметную перемену настроения. Я знаю, как вам со мной непросто и как вы устали. И мне больно от того, что вы страдаете из-за меня, поэтому я никогда не рассказывал вам подробности о своей жизни. А всё самое неприятное утаиваю. Вы, возможно, скажете, что вы бы справились с этим. Не спорю, справились бы, я в этом уверен. Но я такой эгоист и хочу вас видеть счастливыми, а не запуганными и тревожными. — А что насчёт тебя? Разве ты заслужил это нескончаемое одиночество и покинутость? Неужели тебе нравится, когда к тебе относятся как к декорации? — задала вопрос Астрид. Она задалась целью выяснить, в чём же глубинная проблема этого отторжения. — Декорацией быть удобно и спокойно, но, если быть честным, это не то, что я хочу. Я не знаю, как мне реагировать на вас. Я понимаю, что вы хотите для меня только добра, но я вижу, что вы не можете смириться с тем, что я иногда буду находится в тяжёлых жизненных ситуациях. А я не могу смириться и принять ваши переживания и помощь. И это проблема не нова, она давно с нами, — Иккинг взглянул на Астрид. — На самом деле я не хотел с тобой расставаться. Я специально убедил тебя и себя в том, что мы разные и нам тяжело вместе. Не было тяжело, и не такие уж мы и разные. Я просто не смог принять твою усилившуюся ко мне любовь. Только сейчас я это осознал, — он перевёл взгляд на Вигго. — Когда я начал с тобой встречаться, то у меня были иные ожидания и представления о наших отношениях, о твоём поведении. Я думал, что мне нужен человек более холодный, беспристрастный, прагматичный и равнодушный, чтобы он не переживал обо мне. И ошибочно думал, что ты такой и есть. Тем более ты мне так нравился, я даже закрыл глаза на наше прошлое противостояние. Но я ошибся, когда думал, что ты холодный и равнодушный — ты абсолютно не такой. Как и Астрид. Я тоже обманулся её неприступным строгим образом. Это не значит, что я в вас разочаровался или люблю меньше. Нет, вы абсолютно прекрасные люди, и я рад, что вы такие многогранные, эмоциональные, пылкие. Я вас люблю такими, какие вы есть. С самого начала проблема была не в вашей заботе и во внимании ко мне. Проблема — это я. Дело в том, что я хочу вас любить и лелеять, а вот принимать вашу любовь не умел и не умею. Как этому научиться — я не знаю. Конечно, я могу решить эту проблему просто и отпустить вас, и прожить жизнь в одиночестве, — в это мгновение Астрид угрожающе на него посмотрела. Пусть только попробует их начать избегать и игнорировать. — Но я не хочу расставаться. Без вас моя жизнь просто обыденное существование, наполненное тревогой, страхом, опасностями и ответственностью. Местами интересно, иногда даже весело и радостно. Но нет в ней любви, уюта, покоя и романтических душевных терзаний, а также переживаний о том, что вы мне сделаете, после того, как узнаете, куда я вляпался. Без этого жить нельзя, — он грустно улыбнулся им, коротко задержавшись на их взглядах. — Если после этого вы не захотите быть со мной, то я не буду удерживать насильно. Вы вольны уйти, когда захотите. Но если ваши нервы крепки так же, как ваша любовь, то я не просто так завёл этот разговор. Я прошу вас о помощи. Всё время я старался быть идеальным для вас, учитывать ваши желания, интересы, потребности. Ты, Вигго, сказал не так давно, что это всё не нужно. И наверняка тебя, Астрид, это не устраивает, — она кивнула, подтвердив мысль. — Я понимаю, что вы хотите, чтобы я был самим собой рядом с вами и был полностью расслаблен. Я над этим работаю. Иногда получается, иногда нет. Просто хочу попросить, чтобы вы говорили мне о своих чувствах и ощущениях. Объяснили и показали, как не просто любить и заботиться, брать ответственность, но и самому быть любимым и беззаботным в ваших руках. Я хочу стать лучше. Я знаю, что не смогу добиться вашего счастья, пока сам буду несчастен. И я завёл этот разговор не для того, чтобы отвлечь от той темы со смертельным предсказанием. Просто всё это событие и есть последствие моего избегания проблемы. Это сугубо моя вина, и я заслужил то, что получил в итоге. — Иккинг, ты этого не заслужил, — достаточно эмоционально ответил Вигго, но всё же сумел вернуть самообладание. — У тебя тяжёлая жизнь. Абсолютно не каждый бы с этим справился. Ты невероятный, вдохновляющий человек. А ещё ты очень сильный во всех смыслах этого слова, — Иккинг скептично на того посмотрел. — Да, во всех, даже не спорь. Из минимума возможностей ты создаёшь что-то грандиозное. И после этого требовать от тебя ещё большего совершенства — это наглость и эгоизм. Мы же видим, как ты изо всех сил каждый день борешься с собой. Твоя тяга к идеалу безумна. Ты причиняешь себе страдания, когда бьёшь по своим, может, даже придуманным слабостям. У меня иногда возникает такое ощущение, будто ты себя ненавидишь, настолько щепетильно ты уделяешь внимание каждому даже незаметному промаху. Я не говорю, что твоё старание и развитие — это плохо. Но пора прекратить ломать себя, пока ещё не поздно. — Согласна с Вигго, — добавила Астрид. — Ты сам мне говорил, что развитие от ненависти принесёт только истощение и боль. На самом деле ты сам прекрасно знаешь, как нужно жить и как поступать, может, даже больше, чем я и Вигго. Но ты себя не слушаешь. Ты слушаешь тех, кому ты не нужен, тех, которые тебя не ценят и не уважают. Тех, кого и людьми с натяжкой назовёшь. Это не твои мысли, не твой разум, не твоя душа просят себя уничтожать, а те голоса несправедливого прошлого, которые так крепко засели у тебя в голове. Оцени себя не с точки зрения общества и выдуманных идеалов, а именно своим взглядом. Тем самым взглядом, которым ты смотришь на меня, на Вигго, на всех наших друзей. Ты нас любишь, но мы не идеальны. У нас куча недостатков, и мы их даже особо не скрываем и не пытаемся изменить, считая, пусть окружающие нас терпят таковыми. Например, я знаю, что я вспыльчивая, мстительная, самоуверенная, прямолинейная, грубая, нетерпеливая, высокомерная, упрямая, властная, нетерпимая к окружающим. Ну просто ужас, если так хорошенько подумать. А ты умудрился в меня влюбиться. — Да, ты непредсказуемая и обжигающая, но ты же знаешь, мне это нравится, — Иккинг задумался над её словами. А по сути, все её перечисленные качества считаются конвенционально «плохими», но если их убрать, то Астрид не будет той девушкой, которую он так сильно любит. — Я даже никогда не считал всё это твоими недостатками. Я это принимаю как неотъемлемую часть тебя. И уж точно не хочу, чтобы ты против своей воли стала милой и спокойной. — Вот так, Иккинг, я же говорила, что ты и так всё знаешь. Просто ты потерял себя в этом ворохе требований, ожиданий, манипуляций и предрассудков недалёких людей, — Астрид нежно улыбнулась Иккингу и локтём ткнула Вигго в бок. — А сейчас мы поможем дальше распутываться на личных примерах. Вигго, давай, расскажи про все свои недостатки. — Думаю, их и так прекрасно видно, — усмехнулся он, взглянув на Иккинга. — Но, может, кое-кто плохо рассматривал. Я довольно агрессивный, жестокий, требовательный, авторитарный, мстительный, пренебрежительный, расчётливый, эгоистичный, высокомерный, придирчивый человек. Точно не святой. — А вы чем-то похожи друг на друга. Боги, с кем я связался? — засмеялся Иккинг, на что остальные улыбнулись. — И всё же ваши «недостатки» — это продолжение достоинств. Любую черту характера можно использовать как в разрушительных, так и в созидательных целях. А какие именно недостатки вы видите во мне? — Ты тот ещё манипулятор и перфекционист. А ещё безумный, своенравный, упрямый, дотошный, рисковый. — ответила Астрид, хихикнув. — Невероятно властный, подавляющий, суетливый, маниакальный, язвительный, иногда пугающе спокойный, и твоё чувство юмора… Порой от него больше жутко, чем смешно. Ещё ты слишком независимый и свободолюбивый. Тебе легче страдать и мучиться, чем просить у кого-то помощи. И чересчур всёпрощающий. Я вообще не понимаю, как ты так просто меняешь своё отношение к людям, несмотря на все их ужасные поступки. — Во-во, согласна. Эта отходчивость раздражает. Также у тебя нет чувства собственничества. Ты готов последнее раздать. Ты вообще не держишься ни за вещи, ни за людей, так легко всех отпускаешь. Иногда это так обидно. Но вот насчёт прикосновений жадничаешь. Лишний раз к тебе коснуться нельзя, особенно при людях. Тактильным голодом постоянно моришь. А твоё спокойное умиротворённое личико в любых ситуациях, даже в самых стрессовых, порой так раздражает. Ну, прояви ты маленько настоящих эмоций. Нет, будет задумчиво глядеть вдаль либо балагурить жуткими шуточками с каменным лицом, — Вигго согласился с Астрид. Подписывается под каждым словом. — Ещё так сильно печёшься о чувствах людей. Даже идиота идиотом не можешь назвать. Вигго, помнишь, что Иккинг сказал о том придурке, с которого мы с тобой ухохатывались? — «Его достоинства скрыты от глаз. Может, даже напрочь, но это не повод издеваться над этим несчастным». А этот парень врезался головой об стену несколько раз, потому что был слишком пьян, чтобы попасть в дверь. — и они вновь засмеялись над этой ситуацией. — Всё, я уже понял, что вам во мне не нравится, — усмехнулся Иккинг. Вот это единодушие и командная работа. Ничто так их не объединяет, как бурчание на него. — Насчёт этого я бы поспорила, — ответила Астрид. — Эти твои черты нам нравятся, хоть и иногда раздражают. Всё-таки не могу тебя представить без них. Это и есть ты. — Мы любим не только твои достоинства, но и недостатки. Да и в целом лучше не делить характер на хорошие и плохие стороны. Всё же относительно. — Вигго продолжил мысль Астрид. — Да, вы правы. Что ж, мне теперь стало легче. Буду стараться относится к себе не так строго, — улыбнулся им Иккинг. Этот разговор подкинул ему множество тем для размышлений. — Я знаю, что вы хотите узнать продолжение той истории с предсказанием, но сначала я хочу разобраться с… нами. То есть вам вообще нормально находиться в этой ситуации, которую я случайно создал? Я имею в виду мою любовную привязанность к вам двоим и неспособность кого-то выбрать. Мне очень стыдно, что я поставил вас в такое неловкое положение. Не имею понятия, как так получилось, но ощущаю себя ужасно нечестным по отношению к вам. — Мы с Вигго это обсудили ещё до твоего прихода, — они переглянулись друг с другом. — Мы решили, что не будем ставить тебя перед выбором. Да и нам вдвоём гораздо легче с тобой справляться. И не надо стыдиться. Я знаю, как ты щепетильно относишься к теме верности и доверия, поэтому понимаю, что вся эта ситуация заставляет тебя чувствовать неловко. — Тем более я предполагал, что у тебя остались чувства к Астрид ещё до начала наших отношений, — продолжил Вигго. — По сути, я влез в ваш кризисный период, который мог окончиться вашим воссоединением. Но так вышло, что и у нас с тобой тоже возникли крепкие чувства. Я всё равно не хочу с тобой расставаться, но при этом я готов принять вашу любовь друг к другу, которая длится уже многие годы. Да и я очень уважаю Астрид как личность, что даже не ощущаю её как соперницу. Не спрашивай, как так получилось, я и сам не знаю. — Аналогично, — хихикнула Астрид. — Меня тоже не смущают твои отношения с Вигго. Он мне нравится. Я не буду встревать в вашу устоявшуюся пару. Но при этом мне ничего не мешает любить тебя платонически. Также я не хочу искать тебе замену для себя. Я не знаю, что произойдёт в будущем, и до чего мы все втроём договоримся или не договоримся, но я хочу, чтобы ты знал — либо ты, либо никто. Я всё сказала. — Что? Астрид, я не хочу обрекать тебя на одиночество, — шокировано сказал Иккинг, посмотрев ей в глаза. — Неужели ты не хочешь отношений или семью? Не нужно зарекаться, может быть, в будущем тебе кто-то понравится. Я люблю тебя, но я не буду мешать твоим отношениям с кем-то ещё. Главное, чтобы ты была счастлива. — Я лучше знаю, кто мне нужен или не нужен. И если я сказала, что не хочу любить никого, кроме тебя, значит, так и есть. Уж лучше не иметь отношений вовсе, чем с кем попало. — Я всё равно не буду принимать твоё обещание в верности, — сказал Иккинг, на что Астрид раздражённо закатила глаза и щёлкнула его по носу. — Всё, Астрид, не начинай. Это, во-первых, несправедливо по отношению к тебе. Во-вторых, наверняка кто-то есть лучше меня, кого ты сможешь сильно полюбить. — Сомневаюсь, — ответил Вигго. Он прекрасно понимал мысли Астрид. На её месте он бы поступил также. Иккинг возмущённо на него взглянул. — Я, конечно, не исключаю вероятности, но кое-кто мне сам говорил, что каждый человек уникален, значит, шансы найти такого же, как ты, стремятся к нулю. А насколько я знаю, Астрид очень принципиальна и упряма. — Вигго, ты совсем мне не помогаешь в переубеждении, — вздохнул Иккинг. Голова взрывалась от этого ребуса. Хотелось всё сделать честно и по справедливости, но как-будто всё идёт против этого желания. — Это всё равно выглядит как-то неправильно. — Даже не думай. От тебя я не откажусь, — сразу же ответила Астрид, предчувствуя моральные стенания Иккинга. — И Вигго тоже не откажется. Просто молча живи и люби нас, без всякого бубнежа о несправедливости и нравственности. — Может быть, придумать какую-то другую систему? — Иккинг не хотел просто так сдаваться. Должен же быть грамотный выход из этого тупика. — У вас есть идеи? — а в ответ — тишина. Ни единой мысли. — Ладно, пока оставим всё, как есть. Думаю, время и жизненные обстоятельства нам покажут, как правильно поступить. — Вот и славненько, — Астрид выразительно посмотрела на Иккинга. — Только попробуй мне колупать мозги по этому поводу. Никаких других мужчин. Они отвратительны, — Вигго возмущённо-вопросительно взглянул на Астрид. — Ладно, ты не отвратительный. Тоже лапочка, — она хихикнула, потрепав Вигго за щёчку. — Если дело в отвращении, то как насчёт женщин? — уточнил Иккинг, на что сразу получил удар подушкой по лицу. — Понял. Не колупать мозги. Больше не буду. — Наконец-то до тебя дошло. Ещё возмущаетесь, что я вас всех бью. А потому что слов вы вообще не понимаете, только крики и нагоняи. Мужчины, — закатила глаза Астрид, тяжело вздохнув. — Да и я уже очень люблю одну девушку. У нас с тобой, Иккинг, прям одинаковые предпочтения. Как ты вообще мог додуматься предложить мне каких-то других девушек, если есть я? — Прошу прощения. Как же я мог забыть тот факт, что лучше тебя нет никого, — засмеялся Иккинг. Вот бы и ему такую самооценку. Вигго усмехнулся, согласившись с ним. А потому что не соглашаться опасно для жизни. — Раз уж мы с горем пополам прояснили этот нюанс, то вернёмся к нашей первой теме? — Боги, мне уже казалось, что мы к этому не вернёмся, — встрепенулась Астрид, приготовившись к продолжению истории. — Ты остановился на том, что потерял сознание. Объясни же до конца все причины этого состояния. — Если кратко, то я потерял надежду на то, что смогу пережить то предсказание. Мне казалось, что моя смерть неизбежна, и вся эта ситуация безвыходная, — продолжил Иккинг. Все сразу же стали серьёзнее и внимательно его слушали. — Меня долгое время мучили кошмары. И после этого наступила долгая бессонница, которая постепенно меня сводила с ума. Мне уже было плевать на всё. Ощущал себя собственной тенью. Бесплотной и пустой. Я разговаривал с Исгерд насчёт предсказания. Она мне поведала, что предсказание — это только кусочек будущего, и у него нет единственной верной интерпретации. Потом она мне посоветовала отвар от бессонницы, и я вырубился от него на долгое время, видимо, из-за истощения. — То есть, Исгерд тебе намекнула, что твоя первоначальная интерпретация неверна? — уточнил Вигго. Он, конечно, хотел высказаться насчёт того, почему Иккинг просто не рассказал всё как есть и не попросил помощи, но они только недавно выяснили причины этого поведения. Смысла не было давить на больное. — Возможно, так и есть. Но в начале мне это не особо помогло. Да и я плохо соображал от недостатка сна. — Хочу кое-что рассказать, — добавила Астрид, взглянув на них. — Когда я присматривала за тобой ночью, в какой-то момент ты во сне взял меня за руку и сказал, чтобы я избегала твоего образа, ибо это может привести к страху и смерти. Тогда я не поняла, что это значит. Но теперь я знаю. В той пещере я очень часто натыкалась на твои подставные образы, которые меня запутывали и заставляли теряться из раза в раз в тупиках, где было так мало воздуха и много этих грибов. Я вполне могла от этого задохнуться. Будь у меня такая же аллергия, как у Вигго, то вряд ли я смогла бы выбраться оттуда. — Я не помню, чтобы такое тебе говорил, — изумился Иккинг. — Но это очень похоже на спонтанное неосознанное предсказание. Понятия не имею, как так получилось. Возможно, во снах я видел, что могло происходить с тобой. — Вполне вероятное объяснение, учитывая твои способности, — согласился Вигго. — После того, как ты очнулся, я заметил, что тебе стало намного лучше. Ты так усиленно заботился о своём здоровье, что на тебя не похоже. Создалось впечатление, будто ты куда-то торопился. — Разговор с Астрид привёл меня в чувство. Я понял, что если ничего не буду с этим делать, то моя жизнь будет окончена. Ну и вы из-за этого сильно расстроитесь. — Это единственное, что тебя мотивировало выжить? — возмутилась Астрид, нахмурившись. — То, что нам не понравится твоя смерть? — Любая мотивация хороша в таком состоянии, — Иккинг аккуратно отскочил от вопроса и продолжил дальше. — Позже я увидел ещё одно предсказание. Опять спонтанно. Это был эпизод с моей смертью, но уже от моего лица. И в этом предсказании я видел не Вигго, а монстра. Хотя это немного не состыковывается с тем, что я увидел в реальности. Да, сначала я видел Вигго как монстра, но потом иллюзия отступила из-за холодной воды, в которую я случайно провалился. И потом я видел Вигго как обычно, — Вигго тревожно и виновато опустил взгляд. Иккинг ещё и упал в холодную воду, он мог запросто утонуть, конечности бы парализовались от экстремальной температуры и всё. — Видимо, моё подсознание хотело подсказать, что дело в каком-то дурмане. В общем, мне надоело ждать это предсказание, и я пустился вместе с Иззи на поиски этой пещеры. Мы облазили весь Олух, но так и не нашли её. Затем голос тревожности подсказал мне, что мне уже пора готовится к разным последствиям, поэтому я попросил Иззи начать меня тренировать. И это было самое лучшее решение. Тренировки с Иззи подсказали мне решение из этой ситуации. — Как именно? — синхронно спросили Вигго и Астрид, задав один и тот же вопрос. — Не так давно Иззи показал мне трюк с подставным ударом. То есть нужно позволить нападающему тебя проткнуть таким образом, чтобы он не смог задеть твоих жизненно важных органов. Этот псих вынудил меня его проткнуть, а я даже об этом не догадывался, — вздрогнул Иккинг от этого воспоминания. — И тогда в голове мелькнуло осознание. Исгерд говорила про другую интерпретацию. А что, если Вигго меня не убил? Поэтому я взял эту гипотезу как за основную и подготовился к этому трюку, собрав всё необходимое в аптечку. — Ты безумец. У меня нет слов. Додумался же! — прокомментировала эту идею Астрид, а Вигго же молча пытался осознать действительность, словив когнитивный диссонанс. — Ой, да ладно вам. Не так уж всё и страшно. Я просто подготовился. Изначально я планировал как-то задержать Вигго, чтобы он вообще не попал в ту пещеру. Но мои планы спутал отец. А без меня вы бы не выбрались, оставшись во власти иллюзий. — Значит, ты всё-таки проделал этот трюк? — ужаснулась Астрид. Вигго был встревожен не меньше, а может даже больше. — Да. В тот момент я бы не смог долго сопротивляться, Вигго, по понятным причинам. Ты был в полном безумии, и все твои действия были непредсказуемы, тем более вместо тебя я видел не пойми кого, такое кошмарище. Сначала я просто хотел сбежать от тебя, и у меня это почти получилось. Но я споткнулся и провалился в воду. Иллюзии прошли. Я выбрался, но убегать было поздно. И я просто подставил свой бок под твой удар, сразу же после этого притворившись мёртвым. Видимо, я так хорошо сыграл, что сам себе поверил, что умер, когда видел то предсказание. Эта уловка сработала, и ты вскоре ушёл. — После этого наступило гробовое молчание. Каждый пытался всё это осознать и принять действительность такой, какая она есть. — Подожди, Иккинг. Но мы все видели тебя. И ты был в порядке. Может быть, твои органы и не были задеты, но как насчёт кровотечения? А как же твоё состояние? Ты вёл себя как обычно. Как ты это объяснишь? — с лёгкой нервозностью спросила Астрид. Вигго тоже было интересно узнать ответ на этот вопрос. — Я же подготовился, — заявил Иккинг таким тоном, будто это всё пустяковое дело. — Как только Вигго ушёл, я сразу же занялся перевязкой. Со мной всегда была моя сумка, забитая всем необходимым. Также я подготовил специальный корсет и крепко затянул его, чтобы повязка не разболталась и чтобы меньше чувствовать боли при движении. Я скрыл корсет кирасой и вычистил все следы крови. Выпил мандрагоровой настойки, которая притупляет боль, встал и пошёл на поиски детей. Нашёл их, нашёл вас с отцом и Иззи, ну и отправился на поиски Вигго. Если бы я не скрыл рану и не терпел неудобства, то мы бы так и не выбрались. И, возможно, я бы опоздал к тебе. — Иккинг с тревогой взглянул на Вигго, который ощущал себя ошарашено. Это случилось снова. Опять Иккинг на грани смерти, и опять он один на один со всеми проблемами под грузом ответственности за других людей. Вигго и Астрид ощущали себя никчёмно. — Почему ты сказал, что всё случившееся неправда? И тот клинок… до твоего прихода он был в крови. — спросил у него Вигго. — Пока ты не видел, я его протёр. Почему соврал? Ты был в таком состоянии, что одно неверное слово, и всё бы закончилось плачевно. Я же просто хотел вытащить вас всех из пещеры живыми. Любой ценой. — А как ты нашёл выход из пещеры? Из-за иллюзий это невозможно. — спросила Астрид, её долго интересовал этот вопрос. — Возможно, если ты мёртв, — ответил Иккинг, на что они испуганно на него посмотрели. Не лучшая формулировка ответа. — Спокойно, я не так выразился. Я совершенно точно жив, не сомневайтесь. Я имел в виду Исгерд. Я же мёртвых видеть могу, забыли? У неё нет тела, значит, нет и иллюзий. Она нас всех вывела. — Жесть. А как ты сумел не запутаться с тем, что реально, и с тем, что обманчиво? Извини, но твои способности уже что-то из разряда безумия. Да и как ты смог найти Вигго, нас, детей? Или тоже Исгерд помогла? — спросила Астрид. Эти иллюзии повсюду, и они всех мучили. Как же Иккинг не чокнулся, учитывая его раны и стресс. — Нет, Исгерд помогла только к тому моменту, когда мы собрались выбираться. До этого я бродил по пещере самостоятельно. Но мне помогли. Ко мне явилась иллюзия моей прошлой жизни. И прошлый я объяснил мне, что происходит в этой пещере и как бороться с иллюзиями. Рассказал про эти грибы и указал, что они ядовиты и что с течением времени абсолютно все впадут в безумство и задохнутся, либо переубивают друг друга. Кто-то раньше, а кто-то позже. Поэтому я торопился и носился по этой пещере как бешеный, чтобы поскорее вас вытащить оттуда. А что касается иллюзий, то их просто нужно понять и принять. Итет, то есть прошлый я, сказал, что все иллюзии — это наши страхи, переживания. Это часть нас. Так что все эти иллюзии зависят от нашего мышления. Я старался мыслить позитивно и рационально, поэтому смог найти вас. — Звучит всё странненько, мягко говоря. Прошлая жизнь, говоришь? Итет — какое-то незнакомое имя, но при этом будто когда-то где-то слышала. И как же выглядела твоя прошлая жизнь? — полюбопытствовала Астрид, ей стало очень интересно. — Я мало о нём знаю. Он сказал, что при жизни был жрецом. А выглядел… Нескромно прозвучит, но Итет сказочно красив. Он, кажется, египтянин. Черты лица как у меня, но кожа загорелая, а волосы тёмные длинные, заплетённые в косу. Глаза тоже зелёные. На нём было чёрное шёлковое одеяние с зелёной накидкой, а также серебряные украшения. Не знаю, правда, он существовал или нет. Может быть, это моё воображение, но я никогда не видел египтян и их искусство, культуру, быт, поэтому вряд ли я смог придумать это из ниоткуда. — Тёмноволосый с косой… — представила Астрид, и в голове сразу же возник детальный образ, будто она его уже видела. Но этот образ исчез так же быстро, как и появился. Внезапно она ощутила тоску и пустоту на сердце. Что-то похожее ощутил и Вигго. Они переглянулись в замешательстве. — Странно. — Что-то не так? — обеспокоенно спросил Иккинг, на что они покачали головой. — Неважно. А теперь вернёмся к действительности, — Астрид строго на него посмотрела. — Быстро показывай, что там за рана такая. Я не успокоюсь, пока не увижу, что с тобой происходит. Ещё и носишься повсюду. Все дни на ногах. Ты хочешь осложнений? Всё, отсюда ты не выйдешь, и точка. — Если честно, то у меня даже нет сил спорить. — Иккинг снял с себя верхнюю одежду, корсет и явил миру перевязанную рану на боку. Астрид и Вигго долго на это смотреть не смогли и попросили того одеться. — Иккинг, могу я попросить об одолжении? — подал голос Вигго, на что он кивнул. — Больше не смей утаивать предсказания. Да и в целом всё, что связано с твоей жизнью и здоровьем. Нам всем повезло, что мы выжили. Но такого может не повториться. А тащить ответственность за всех в одиночку… это безрассудно. Говори нам обо всём, что тебя тревожит. Мы искренне хотим тебе помогать. Да всё, что угодно сделаем. — Астрид кивнула, подтверждая слова Вигго. — Да, вы правы. Я не должен так поступать. Больше никаких секретов между нами. Будем всё обговаривать и решать проблемы вместе. — ответил Иккинг, на что остальные немного успокоились. Интересно, надолго ли хватит Иккинга? Вигго и Астрид понимали, что привычка выученного одиночества не исчезнет так быстро. Остаётся только надеяться. — Надеюсь, дальше всё так и будет. — улыбнулась ему Астрид, взяв его за руку и потянула к себе и Вигго. Поняв намёк, Иккинг устроился между ними. Какое-то время они обсуждали повседневные темы, чтобы расслабиться после серьёзных разговоров, отвлечься от негатива, посмеяться. Говорят, смех и радость лечит. Но Иккинг недолго был подключён в общую беседу. Прикрыв глаза, он попросту уснул, оперевшись на плечо Вигго. Слишком долго Иккинг держался без отдыха. А теперь, когда все знают, можно и не притворяться здоровым и бодрым. Они уложили его полностью на кровать с удобством, дав тому возможность выспаться. Дальнейшие дни шли спокойнее. Все узнали о ране Иккинга и отправили того восстанавливаться, освободив от обязанностей. Лечение шло тихо. Большую часть времени он просто спал. Прошло время, и постепенно все трое вылечились от своих недугов. И хоть всё нормализовалось — осадок от тех событий остался. Больше всего это сказалось на Вигго. Чувство вины давило на него и видоизменило его поведение. И хоть он узнал подробности о том, что Иккинг всё знал и ко всему подготовился, насколько мог, это не смогло в полной мере угомонить обострившуюся совесть. Иккинг понимал его состояние, поэтому не пытался лезть в его душу и наседать с прощением и твердить, что тот не виноват. Вместо этого он стал больше времени проводить с Вигго и позволять тому быть заботливым. Пришлось надавить на свою привычку «я сам» и переносить часть своей ответственности и обязанностей на Вигго. Иккингу давалось это нелегко, так как ему стыдно нагружать людей своими проблемами, но видя, как счастливее становится Вигго, когда он помогает ему — то всё стало в разы проще с психологической точки зрения. Видимо, Иккинг, взрослея среди холодных и равнодушных окружающих, не мог осознать, что люди в принципе рады принимать участие в его жизни. В связи с тем, что Иккинг стал более открытым и уступчивым с Вигго, в отношениях наступили перемены. Теперь больше никакой гиперопеки и бурчания от Вигго. Всю эту тревожную энергию он перенаправил в ухаживания и в заботу, начиная от самого простого, как придержка двери или накидывание на плечи Иккинга тёплой накидки в сильный мороз, заканчивая чем-то сложным вроде помощи с экстренными ситуациями, где Вигго выступал мощной поддержкой, выполняя самую неприятную, грязную или физическую с высокими нагрузками работу. Иккинг ощущал себя ужасно смущённым, но всё равно каждый раз он искренне благодарил мужчину, расхваливая его щедрыми комплиментами. А также дарил небольшие подарки и жесты внимания. А Вигго больше и не надо было. Каждый восхищенный взгляд, доброе слово и небольшое прикосновение от Иккинга уже было дороже любого золота. В случае с Астрид у Иккинга был немного другой подход. Он давал ей ответственные деликатные поручения, направленные на контроль и организацию людей. Иккинг видел, что у Астрид есть замечательные лидерские качества. Но ей не хватало практики, терпения и терпимости к окружающим, поэтому она вгоняла всех в страх и в стресс благодаря своему агрессивному и требовательному доминированию. Тем более он давно заметил, что Астрид не прельщало, когда с ней сюсюкаются и делают послабления, поэтому Иккинг никогда к ней не лез со своими советами и помощью, пока она сама не попросит. Помимо этого, он её обучал тому, как грамотно управлять людьми, но формат менторских лекций ей не подходил. У Астрид на всё есть своё мнение и особое виденье, даже если оно не работает, как предполагается. Спорить с ней бесполезно. Есть только два мнения: её и неправильное. Но Иккинг поступил хитрее, он всегда соглашался с Астрид во всём, давая ей возможность наломать дров, а потом после устранения последствий вёл будто бы спонтанную душевную беседу, задавая Астрид вопросы, которые в ходе её размышления должны были наводить на правильные выводы. Сократовские диалоги — бессметный метод. Если хотите в чём-то убедить Астрид, заставь её думать, что это её идея, а не твоя. Метод работал, и Астрид стала справляться всё лучше и лучше. Её хоть и продолжали бояться, но по крайней мере слушались, а не прятались. Кроме этого, они вдвоём вновь вернули свою традицию заходить к друг другу в гости и обсуждать всё подряд, ухохатываясь над всем, что можно и нельзя. Иккинг успел соскучиться по их совместному времяпровождению. Всё шло по плану, и Вигго с Астрид, наконец, расслабились и успокоились, перестав бдить за каждым шагом Иккинга. Осталось закрепить результат. За то тяжёлое время у них возникло ощущение, что Иккинг им не доверяет. Это было неправдой, но зёрна сомнений не так легко убрать лишь словами. Требовался показательный жест. Демонстрация доверия и лёгкой уязвимости. Он терпеть не мог быть слабым при людях, но выхода не было. Всё-таки сам Иккинг был уверен, что доверяет им. А если доверяет, то, значит, нет смысла переживать, правда же? В любом случае пути назад нет, ибо он уже принял решение. Позвав Вигго и Астрид на очередные вечерние посиделки в его комнате, Иккинг подготовился, чтобы поделиться своей масштабной идеей. Идеей жизни. Дело в том, что этот проект не продуман до конца. А Иккинг очень тяжело принимает критику. Он понимает, что на начальном этапе есть множество недочётов и белых пятен. Пока он не успел взяться основательно за проработку деталей, а значит, есть риск получить строгую критику. А после этого у него вряд ли хватит мотивации и моральных сил продолжить работать над этой идеей и совершенствовать. Пришла пора испытать его доверие на полную катушку. — На самом деле я собрал вас здесь, чтобы рассказать кое-что важное, — Вигго и Астрид сразу же напряглись, ожидая плохие новости, — Расслабьтесь, ничего страшного не произошло, — их реакция особо не изменилась. — И не произойдёт. — Говори уже. Не тяни. — нетерпеливо произнесла Астрид. Ей уже тревожно. Если Иккинг что-то придумывает, то всё переворачивает вверх дном. — Вы в курсе, что скоро я стану ярлом. И у меня появятся множество обязанностей, но помимо этого у меня есть одна масштабная задумка, которая коснётся разных сфер нашей жизни. Это пока всё в виде идей, и требуется доработка, но суть уже сформирована, — Иккинг взглянул на друзей, те выглядели достаточно заинтересованными. — Дело в том, что я со всем этим не справлюсь в одиночку. Мне тяжело даже на этапах планирования, не говоря о реализации. И мне понадобятся в будущем помощники, с кем бы я мог разделить власть, чтобы проделать такую титаническую работу. Я не просто так заранее вам об этом рассказываю, так как мне нужно ваше согласие на это. Вы оба обладаете лидерскими качествами, последовательны, дисциплинированы, рациональны и имеете собственный критический взгляд. Это делает вас идеальными кандидатами. Помимо этого вы единственные, кому я могу доверить такую ответственность. — Мы заинтригованы, — с интересом ответил Вигго, улыбнувшись. — В чём же заключается твоя задумка? — Располагайтесь удобнее. Это будет долгое объяснение. — вздохнул Иккинг, собираясь с мыслями. Иккинг достал свои черновые чертежи, схемы, рисунки и разложил их на столе перед Вигго и Астрид. Те ошарашенно рассматривали содержимое свитков. На их глазах предстала целая планировка Олуха с высоты драконьего полёта. Иккинг переделал всё. От прежнего Олуха не осталось и следа. На отдельных листах были отрисованы полноценные чертежи достаточно сложных и изящных по конструкции каменных построек: от жилых и до общественных зданий. Поверх чертежей Иккинга виднелись исправления и заметки другими чернилами чужим почерком на латинице. Когда Иккинг объявил о том, что его задумка только на начальной стадии, Астрид с Вигго ожидали только словесное описание, может, какие-то лёгкие заметки, а тут чуть ли не завершённый проект планировки Олуха. Но нет, Иккинг на этом не остановился. Он начал рассказывать о каждой своей реформе. Тут далеко не всё кончается внешним видом. Помимо масштабной перестройки, Иккинг хочет заняться образованием всего населения. Абсолютно каждого человека, независимо от их статуса. Кроме этого были идеи создать комфортную инфраструктуру с удобствами. Те тоннели под землёй можно было задействовать как канализацию. Ещё Иккинг хотел провести чистую воду с помощью акведуков, ибо уже одних колодцев было недостаточно. Население Олуха растёт. Кроме удобств, Иккинг хотел ещё и культурно обогатить свой народ, построив что-то вроде театра. Его идеи всё не убывали. Он так вдохновенно всё рассказывал, с восторгом. У Вигго и Астрид уже головы взрывались. Они не ожидали такого масштаба идей. Вигго уже мысленно прикинул, сколько в это добро нужно вложить средств. Астрид же продумала, сколько же лет надо мотивировать и устрашать народ, чтобы они не сопротивлялись изменениям благим, но всё же тяжёлым. — Вроде всё. Кратенько я немного обрисовал свою задумку. Сразу говорю, что это пока только грубые намётки. Всё будет уточняться и дорабатываться. Как вам? — спросил их Иккинг, нервно ожидая реакции. — Это… впечатляет. Даже слишком грандиозно, — с тревожным изумлением ответила Астрид. — Лично мне всё нравится. Этот новый Олух очарователен, но не слишком ли дерзко? В плане не сочтут ли эту перестройку ярлы и даже сам король как за претензию на власть и доминирование? Твои чертежи выглядят намного изысканнее и монументальнее, чем столица. — Вигго кивнул на её слова. — Теперь мне понятна твоя неожиданная заинтересованность в архитектуре. Так и думал, что бесследно это не пройдёт. Астрид права. Это совсем иной уровень, более возвышенный. Я понимаю, что ты не любишь ограничиваться на минимуме возможностей. Но уверен ли ты в том, что всё это воспримут спокойно? — Если никто из ярлов не будет прыгать выше головы, то вся Скандинавия отстанет от передовых цивилизаций. И всё это перейдёт в захватническую войну. Нужно показать свои возможности в полную силу, а то нас всех считают грубыми дикарями, которые даже не способны создать что-то прекрасное на века. Не знаю, как вам, но меня не устраивает такое унизительное положение, — со всей серьёзностью ответил Иккинг. — Тем более я этого и добиваюсь. Я хочу задеть самолюбие других ярлов, чтобы они стремились делать хоть что-то, а не только жить по старым правилам. Мир меняется, а мы вместе с ним. Да и такая архитектура не нова. В Древнем мире были вещи и покруче. Так что стыдно должно быть, что мы стали такими примитивными. А если мы соорудим что-то подобное в нашем суровом климате, то никто не смеет сомневаться в умах и силах викингов. А что насчёт короля, то Харальд не против. Он мне развязал руки. — А если следующий король завяжет? Рано или поздно Харальд уйдёт, и у власти будет кто-то ещё. Что тогда будешь делать? — уточнила Астрид. Нужно обдумать все варианты событий. — Не завяжет. С новым королём проблем не будет. — уверенно, без капли сомнения ответил Иккинг, будто это пустяк. — Прости, но откуда такая уверенность? Ты даже не знаешь, кто будет следующим королём… — Вигго внимательно всмотрелся в лицо Иккинга. У того абсолютно безмятежный вид. — Или знаешь? — Я много чего знаю, но не всё могу говорить. И если уж я затеял этот проект, то будьте уверены, что я озаботился преградами заранее. — с намёком ответил он, но даже этой абстракции хватает, чтобы осознать, что у Иккинга уже куда больше власти, чем должно было быть. Не просто же так Харальд его опекает, даже приставил самого лучшего и доверенного телохранителя. — Хорошо. С властью проблем нет. С деньгами тоже можно что-нибудь придумать. А что насчёт знаний и опыта? Твои чертежи выглядят здорово, но это только теория. Если ты хочешь воздвигнуть город хотя бы к концу жизни, то нужно узнать технологию стройки подобных сооружений, обучить этому людей, добыть ресурсы и адаптировать все постройки под наш холодный климат. — Вигго не хотел давить на Иккинга, но лучше такое обсуждать заранее, на берегу. — Я знал, что кто-то из вас об этом скажет. Вы абсолютно правы. Нам всем не хватает знаний и опыта. И одними книгами его не заменить. И поэтому мы плавно переходим к следующей новости, — Иккинг сделал интригующую паузу с улыбкой взглянув на них, — Хочу вам предложить вместе со мной весной отправиться на поиски этого знания и опыта, и не куда-нибудь, куда глаза глядят, а именно в Италию, в прошлом великую римскую империю. — Вигго и Астрид ошарашенно смотрели на Иккинга, забыв моргать. — Знаю, далековато. Но не волнуйтесь. У меня есть очень хороший друг, который не против нас там встретить и приютить, всё показать и объяснить. — Что? Когда и где ты успел отрыть друга-итальянца? — эмоционально спросила Астрид. — Это же Марко Моретти, мой бывший сокамерник. Мы вместе сидели в плену во французском припортовом городе Монтрейль, — Иккинг с ностальгический улыбкой сел на стул, — Прекрасный человек. Мы с ним вели долгие дискуссии обо всём на свете. Он ещё и действующий архитектор. Я не мог упустить столь выгодное знакомство. Так что в какой-то степени я даже рад, что Фредерик взял меня в плен. — Видимо, это тот странный мужчина, который указал нам дорогу, — вспомнила Астрид, а потом до неё дошла вся абсурдность ситуации. — Подожди, ты рад, что завёл друга, но тебя не смущает тот факт, что ты был в плену и тебя, Локи дери, пытали и чуть не убили? — Если Иккинг так легко простил и отпустил этого садиста, то, видимо, не смущает, — недовольно сжал губы в тонкую полоску Вигго. Его до сих пор раздражает тот факт, что этот чёртов Фредерик всё ещё живой. — И времени зря не теряет. Даже в плену. — А что тогда мне нужно было делать? Страдать и молиться? Это глупо. Я радовался и отвлекал себя увлекательными беседами, потому так и долго продержался. А потом и вовсе придумал способ побега. Если бы я просто смиренно как мученик жалел себя, то боюсь, мы бы с вами больше не увиделись вживую, — с лёгким возмущением высказался Иккинг и закрыл эту тему. Остальным возразить было нечем. Атмосфера в комнате сразу стала подавленной от нахлынувших воспоминаний. — Пусть прошлое останется в прошлом. Я жив, здоров и всё в порядке. И теперь у нас есть человек, который не против нам помочь. Я ему доверяю. Всё это время я вёл с Марко переписку, и он уже корректировал мои чертежи, но этого недостаточно, поэтому я предлагаю остановиться в Италии и плотно заняться обучением. Выжать всё полезное оттуда и переделать под нашу уникальную землю, народ и культуру. Как вы на это смотрите? — Если принять за правду доброту и любезность сеньора Моретти, то это очень выгодное путешествие, которое в перспективе принесёт множество преимуществ. Но с другой стороны это всё-таки другой свет, иная культура. Могут возникнуть трудности и опасности. Ты уверен, что преимущества перекрывают риски? — уточнил Вигго. Осторожность и вдумчивость никогда не помешает. — Вигго, ты забываешь одну важную деталь. Какая разница, есть ли риски или нет, если опасности поджидают нас даже на родной земле? — справедливо отметил Иккинг, на что они кивнули. Тут не поспоришь. — Тем более мы же викинги, а это работёнка рисковая и опасная. Разве мы так легко сдадимся? — Ни за что, — усмехнулась Астрид и выразительно взглянула на него. — Ты меня почти убедил, но прежде нашего согласия, ответь на мой вопрос. Будучи ярлом, и когда ты начнёшь эти долгоидущие изменения, то сможешь ли удерживать внимание, мотивацию и умы народа у себя в руках? Многим не захочется что-либо менять, что-то делать. Кто-то будет категорически против, могут подняться недовольства. Ты сам знаешь, что люди ленивы по своей сути, а ты хочешь буквально каждого остолопа воспитать во что-то дельное. Здесь потребуется жёсткая бескомпромиссная рука, Иккинг. Народ должен тебя уважать и может даже чуточку бояться. Настолько, чтобы не посметь идти против твоей воли. — Знаю, Астрид, — вздохнул Иккинг. Он ожидал, что кто-то из них затронет эту больную для него тему. — Я прекрасно осознаю, что моё внутреннее стремление к мягкости и сочувствию не только затруднит, но, может, даже помешает этой задумке. И хоть мне это не нравится, но я готов переступить через свой характер и стать жёстким, строгим и дисциплинированным человеком, не дающим никому поблажек и спусков. У меня нет выбора. Впрочем, как и у народа. Это не меня заперли с ними, а их со мной на одном острове, — усмехнулся он. — Но мне было бы гораздо легче жить, если бы хоть с кем-то я мог быть самим собой, не притворяясь безжалостной глыбой. — Обязательно. Это было бы ужасной потерей, если бы ты навсегда утратил свои хрупкие, но невероятно прекрасные душевные качества. Мы с Астрид категорически нацелены их сохранить в первозданном виде. Можешь даже не сомневаться. — по-доброму улыбнулся Вигго, взглянув на Иккинга. Астрид кивнула ему. Даже от сердца как-то отлегло. Без такой поддержки он вряд ли рискнул создать что-то невозможное. — Спасибо, — расчувствовавшись, Иккинг внимательно посмотрел на них. — Так вы согласны быть рядом со мной? — Всегда.***
То, что Иккинга завалили сомнениями по поводу перестройки и реформ — не значит, что Вигго и Астрид не понравилась идея. Наоборот, они были вдохновлены и счастливы. Им очень понравился этот проект. А теперь, когда большая часть сомнений развеяна, они погрузились в процесс фонового обдумывания и генерации идей, потому что стать соучастниками в создании нового, лучшего мира — почётно. Это означало, что в жизни есть глобальная цель, которая как путеводная звезда ведёт вперёд, даруя смысл в процессе жизни. Теперь все действия, поступки, занятия перестали носить рутинный и пустой характер. Они развиваются не чтобы просто развиваться и быть таковыми, а ради чего-то нужного и полезного, у чего есть конкретный результат. Так что рассказать об этом — отличная идея. Иккинга даже иногда вылавливают и делятся соображениями по той или иной части плана. Стратегия Иккинга сработала, и Астрид с Вигго больше не бдели за каждым его шагом. Они были заняты полученными обязанностями и, параллельно он попросил Вигго обучить Астрид латинскому языку, чтобы та могла понимать научную литературу и общаться с иностранцами. А ещё это значило, что они будут заняты, и Иккинг мог делать, что хочет. И полезно, и приятно. — А ловко вы придумали, я даже сначала не понял, — хихикнул Иззи, следуя за Иккингом по зимнему лесу. — Занять Гримборна и Хофферсон друг другом и минус головная боль. — Не то, чтобы они приносили мне головную боль. Просто так гораздо спокойнее. Я хожу по своим делам, а они не думают обо мне и не переживают. — довольно улыбнулся Иккинг, ловко пробираясь сквозь сугробы. — Мудро. Кстати, как ваша рана? Смотрю, вы прям бодры. — Израэль уже давно заметил, что Иккинг полон энтузиазма, сил и уж очень радостный. — Уже не болит. Да на мне быстро всё заживает. Не стоит беспокоиться. — Это хорошо. Значит, можно снова вернуться к нашим тренировкам, а то обидно терять прогресс. Вы делали большие успехи, — Иккинг кивнул, согласившись. Можно уже думать над программой тренировок. — Мы идём в тот мир? — Ага. Меня Исгерд позвала туда. Хочет чему-то обучить. Да и я давно хотел туда заглянуть. Мне там нравится, хотя бы потому, что там вечное лето. — А пока вы там будете учиться, могу ли я побродить, погулять неподалёку от вас? Уж очень любопытное местечко. — с надеждой посмотрел Иззи, на что Иккинг кивнул. — Делай то, что считаешь нужным. Я уверен, что ты сумеешь о себе позаботиться. Тебе незачем всё спрашивать у меня, тем более ты взрослее меня, и в отцы годишься. — ответил Иккинг, на что тот кивнул, приняв к сведению. В мире духов всё спокойно. Тепло, уютно и солнечно. Шуршал водопад и щебетали птицы. Дул лёгкий ветерок. Исгерд уже ждала Иккинга, рассаживая на свежей траве, медитируя. Она очень усердно о чём-то раздумывала или визуализировала, нахмурив брови. Не став её тревожить, Иккинг тихонько сел напротив неё и молча ожидал, когда она очнётся. Прошло не так много времени, как она вздрогнула, вернувшись в себя. — О, ты уже здесь. Пунктуально, как и всегда. — улыбнулась она Иккингу, поправив свои рыжие кудри. — Само собой. А чем ты сейчас занималась? Ты выглядела так сосредоточено. — его любопытство вновь взяло вверх. — Да так, искала нужное воспоминание из прошлого. Хотела освежить знания для сегодняшнего урока. — Ты хочешь сказать, что будто бы пережила своё воспоминание из прошлого снова? — шокировано уточнил Иккинг. — Да. Я могу увидеть любое воспоминание из всех своих жизней, — пояснила Исгерд, будто это очень очевидная вещь. Увидев замешательство на лице правнука, она всё-таки решила детальнее объяснить. — Моя душа сейчас не зависит от тела, значит, несовершенства тела не влияют на мои способности, настроение, воспоминания и на многое другое. Я свободна от телесных терзаний. Это очень приятное ощущение. Единственное, в чём кроется подвох, от тела нужно избавиться окончательно, чтобы не было ни единой связи. — Наверное, это здорово — помнить всё, хотя, с другой стороны, неприятные воспоминания тоже помнишь детально, — Исгерд кивнула, подтвердив его слова. — Я кое-что хотел у тебя спросить. Когда я был в той пещере, то я увидел очень странную иллюзию. Она кардинально отличалась от всех остальных. Я увидел самого себя, но не который Я сейчас, а другого Я из прошлой жизни. По крайней мере, он мне так сказал. Возможно ли вспомнить прошлую жизнь или это всего лишь моё больное воображение? — Сложно сказать. Это и правда может быть твоё воспоминание о прошлой жизни, а может и не быть. Вопрос в том, как узнать — правдиво оно или нет? — Исгерд сделала паузу. Иккинг уже начал сомневаться в правдивости той иллюзии, может, он просто себя обманул? Не впервой, как говорится. Он же до этого смог себя убедить, что якобы умер. — Если, допустим, это была реально твоя прошлая жизнь, то у него было имя? Обычно выдуманные иллюзии просты и без деталей, без особого характера. — Насчёт характера, мне показалось, что это полноценная личность с осознанным живым общением. И да, он представился. Его имя — Итет, кажется, если я не ошибаюсь. — У Исгерд было шокированное выражение лица, будто Иккинг сказал что-то ужасно маловероятное. — Итет? Ты уверен? Может, ты плохо расслышал имя или тебе показалось? — уточнила Исгерд, на что он кивнул. — Это случайно не мужчина лет тридцати с длинной чёрной косой и с непривычной для тебя одеждой из тонких тканей? Что ещё рассказать из примет? Ах да, ещё у него отчуждённый взгляд и он очень горяч. — Да, это он. Ты так подробно рассказала, будто его знаешь. Значит, это на самом деле моя прошлая жизнь, — обрадовался Иккинг. Он не отстанет от Исгерд, пока всю информацию не выведает. — Теперь я жду подробностей. Откуда его знаешь? — С ума сойти. Это на самом деле ты… — Исгерд как-то по-новому посмотрела на Иккинга, будто разглядела в нём другого человека, когда-то ей так близко знакомого. — Я, конечно, и раньше замечала некую схожесть в чертах лица и в характере, но только совсем чуть-чуть. Это могло быть просто совпадением. Хотя новая жизнь, новый культурный отпечаток может кардинально менять людей. Ты стал более мягким. — А теперь я напомню одну важную мелочь: я всё ещё не понимаю, о чём ты говоришь. И мне бы хотелось узнать подробности о своей прошлой жизни. — немного раздражённо проговорил Иккинг. Он не любит, когда его намерено игнорируют, ещё и обращаются в третьем лице. — Нет, не стал. Всё такая же язва, — усмехнулась Исгерд с интересом взглянув на Иккинга. — Какая ирония. Мой строгий учитель стал моим правнуком и учеником. Мир удивителен. — Видимо ответов я не дождусь. — вздохнул Иккинг, смирившись. — Ладно-ладно, расскажу. Не бурчи. Я пока думаю, что тебе стоит рассказывать, а чего тебе лучше не знать, — она задумалась на какое-то время. — Ты, то есть Итет, жил в Египте, нынче уже древнем. Ты был верховным жрецом при дворе и являлся частью власти, служил фараону, это как королю. Характер твой был специфичным. С одной стороны, холодным и расчётливым, а с другой — добрым и милосердным. В принципе, это в тебе есть и сейчас, судя по моим наблюдениям. Но тогда ты был невероятно принципиальным, упрямым, гордым, как об стенку горох. Тебя было невозможно в чём-либо уговорить, договориться или заставить. Даже у самого фараона редко получалось, хотя у того характер был слабенький, так что с его стороны переть на тебя было бы ошибкой, иначе никто его шкуру бы не спас. — Мило, а теперь мне сложно отказывать людям. — хихикнул Иккинг, на минутку представив себя с таким характером. Как-то странно это ощущается. — И я прям был таким жёстким? Тяжело представить. — Ну, я не знаю, каким Итет был юношей. Мы познакомились в его взрослые годы, — Исгерд продолжила вспоминать важные детали. — Ещё ты так сильно любил свою страну, свой народ. Это было тебе дороже личной жизни и самого себя. Но тебе очень не повезло родиться на закате цивилизации. Римская империя практически полностью подчинила Египет. И ты хоть пытался что-то делать, как-то барахтаться, сохраняя независимость страны, но ты только оттягивал неизбежное. Слишком поздно было всё исправлять. — Жаль, что так получилось, — ему внезапно стало невыносимо обидно такое услышать. Все старания прошлой жизни обернулись ничем. И для чего были все эти жертвы? Стоп, какие жертвы? В голове проскочила эта мысль и сразу же исчезла, будто специально кто-то хочет, чтобы он не вспоминал. — А что с личной жизнью? У меня была семья? — Нет. Насколько я знаю, твои родители умерли, когда ты был совсем маленьким, но так как ты был из уважаемой семьи, то тебя приютили в храме, а не бросили на произвол судьбы. А что касается твоих любовных похождений, то их не было. Став верховным жрецом, ты дал строгий обет безбрачия, а это значило: никакого брака, никаких отношений и даже прикосновений. Это что-то вроде жертвы во имя веры и прочих разных преимуществ. — Что ж, это объясняет многое, — теперь понятно, почему ему так тяжело выстраивать отношения, взаимодействовать с партнёрами, особенно на публике. Порой внезапные жесты внимания в общественных местах повергают его в необъяснимую панику. Видимо, когда-то давно он не мог себе такое позволить. — И прям вообще у меня никого не было? — У тебя были друзья, немногочисленные, но были. Опять же, я не знаю, что ты чувствовал к людям. Ты был закрытым человеком. Ничего не вытащить, лишнего не узнать. И даже не споить, потому что ты не пил. Тоже нельзя. Какая-то несчастная жизнь, если честно. Правда хочешь знать подробности? — Иккинг кивнул. Ну, подумаешь, несчастная. Из любой жизни можно получить полезный опыт. А из несчастной даже больше. — Возможно, но это не точно, тебе нравилась одна миленькая гречанка, которую ты по доброте душевной приютил. Но так как у тебя табу на личную жизнь, то никакие знаки внимания ты не оказывал. Помимо неё к тебе клеился какой-то римлянин, но его лица не видела. Помню, что ты с ним постоянно ругался и спорил. Оба уходили в обиде друг от друга, а потом вновь встречались и ругались. — Если учитывать, что нельзя было ни с кем встречаться, то такие подобные споры вполне можно засчитать как за флирт, — усмехнулся Иккинг. Теперь он полюбил свою жизнь ещё сильнее. По крайней мере, сейчас он живёт намного лучше. — А чем всё закончилось? Как я умер? — А вот это знать необязательно. Да и я плохо знаю детали. Ты всех разогнал из храма, сказав, что скоро весь город будет в осаде. На этом всё. — А я могу как-то подробнее разузнать о прошлой жизни? Что-то вспомнить? — не унимался Иккинг. — Помрёшь и всё вспомнишь, — хихикнула Исгерд. — Всё, угомонись. Сейчас ты Иккинг, а не Итет. Живи своей жизнью, а в другие не лезь и не путай. Не просто же так люди забывают о прошлом, когда рождаются в новом теле. Значит, это оберегает нас от опрометчивых решений, чтобы мы не тратили новую жизнь на старые обиды и комплексы. Это возможность начать жизнь с чистого листа и жить так, как хотел бы ты именно сейчас. — Ладно. Хотя я сомневаюсь, что моя жизнь идёт с чистого листа. Я уже начал находить те моменты из прошлого, которые влияют на меня сейчас. И как мне тяжело от этого избавиться. — А кто сказал, что всё будет просто? Да, нам дали шанс прожить иначе. А всё остальное зависит от тебя, насколько ты сильно захочешь работать над собой и самосовершенствоваться. Всё в твоих руках. — Справедливо, — ответил Иккинг, вздохнув. И хоть большее он вряд ли узнает, но даже этих крупиц информации вполне достаточно, чтобы лучше разобраться в своих проблемах нынешних. — Так чему же ты хотела меня обучить? — Тебе понравится, — с предвкушением улыбнулась Исгерд. — Это тоже из разряда безумия. — Ой, нет. Я помню, чем всё закончилось в последний раз, когда ты обучила меня предсказаниям, — Иккинг с опасением взглянул на неё. Он чуть не умер. Хватит уже ходить по лезвию ножа. Вздохнув, вся его решимость испарилась. Любопытство. Оно так сладко манит, и Иккинг забывает о всех рисках и опасностях. — Кого я обманываю? Ладно, рассказывай. Лишних знаний и умений не бывает. — Вот и умничка, — захихикала Исгерд, одобрительно похлопав ладонью по его щеке. — А теперь слушай внимательно. Эта техника очень сложная и рискованная. Я думаю, что ты готов взяться за что-то более сложное, чем просто острое чутьё или предсказания. Предлагаю тебе изучить технику переноса сознания. — Я заинтригован. Весь во внимании. — эта техника уже звучит многообещающе. — Суть заключается в том, что ты намеренно вводишь собственное тело в бессознательное состояние и переносишь свой разум в чужое тело, и тем самым ты сможешь управлять им, если, конечно, сможешь подавить волю хозяина, — пояснила Исгерд, от чего Иккинг изумлённо и задумчиво смотрел куда-то сквозь неё. — Так что ты вполне можешь управлять какими-нибудь зверушками. Чувствовать, видеть, слышать и ощущать то же самое, что и они. — Интересно, а я смогу управлять людьми или драконами? — уточнил Иккинг. Не то чтобы он прям хотел насильно кого-то подчинять своей воли, но в очень редких и особенных случаях это может сыграть ему на руку. — Это намного сложнее. С разумными всегда трудно, ибо они будут сопротивляться. Есть люди легко внушаемые, с детьми и стариками не так сложно, с больными тоже. Но чтобы подчинить тело взрослого здорового человека со строптивым нравом — это нужно обладать редким талантом тотального подавления. Вряд ли у тебя получится, если он, конечно, сам не захочет тебе подчиниться. Некоторым людям нравятся, когда их берут во власть и помыкают. С драконами то же самое. Всё зависит от конкретных индивидов. — Сомневаюсь, что кому-то понравится подчиняться мне, — усмехнулся Иккинг. Ему тяжело понять людей, которые добровольно лишают себя свободы. — А ты не спрашивал. Может, кому-то и нравится твоя властность в определённых специфичных ситуациях, — она двусмысленно подмигнула Иккингу. — Фу, Исгерд, — скривился Иккинг. — Почему у тебя всё сводится к одному непотребству? — Потому что меня смешит твоя реакция, недотрога ты этакая, — засмеялась Исгерд над тем, как он покраснел. — Тем более я ничего не уточняла, ты сам всё додумал. Так что о непотребствах думаешь ты, а не я.***
На обратном пути Иккинг вертел головой по сторонам, что-то выискивая. Даже заглядывал за тропу, вглубь леса, но густые сугробы мешали спокойной ходьбе. Он будто торопился что-то найти, пока ещё не вернулся домой. Иззи с интересом наблюдал за его метаниями, но пока ничего не спрашивал, желая отгадать, что его начальство придумало на этот раз. У этого парня природное шило в одном месте. Точно не соскучишься. — Наконец-то я нашёл хоть кого-то подходящего для эксперимента, — пробормотал Иккинг, остановившись возле дуба, откуда выскочила белка в своей белоснежной шубке. Видимо, она решила проветриться и сбегать за своими затарками — полакомиться. — Иззи, если что — не пугайся, а просто поймай меня. Израэль молча кивнул. Ничего не понял, но очень интересно. Оставалось только наблюдать за происходящим. Иккинг же поймал зрительный контакт с белкой и мысленно представлял, как он постепенно перетекает в её тело. Самое важное в этой технике переноса сознания — это воображение и вера. Нужно хотя бы примерно представить, каково быть тем существом, в которого ты переносишь сознание, в данном случае — белкой. С воображением у Иккинга вроде всё в порядке, но всё равно концентрация постоянно сбивалась, и всё приходилось начинать заново. Благо белка, завороженная взглядом, стояла на месте и любезно ждала, когда же её волю всё-таки соизволят подчинить как подобает. Второй компонент переноса сознания, а именно вера, — сложная часть. Нужно обязательно поверить в то, что ты способен перенести своё сознание и что сможешь это сделать прямо сейчас. С этим были проблемки. Всё-таки Иккинг как и был ранее скептиком, так им и остался, несмотря на странности, происходящие в его жизни. Тяжёло поверить в то, что звучит как бред. Но в это поверить всё-таки придётся, если он хочет добиться результата. Убедив свою дурную голову в реальной возможности этого трюка и успехе, что всё получится, Иккинг внезапно потерял контроль над собственным телом. Ноги просто отказались его держать, а сам он размяк, как кукла. Он даже на миг перестал ощущать холод, собственные ощущения и физиологические реакции. Но он так и не понял, что случилось с его телом, так как он сам оказался в другом месте. Мир вокруг кардинально изменился. Во-первых, он видел чёткий фокус в то место, куда падал его взгляд, а всё остальное размывалось. Во-вторых, всё вокруг стало таким большим, и будто бы он стал лучше различать коричневые и зелёные оттенки. А потом Иккинг почувствовал, что может шевелить своим хвостом. Да и в целом всё поменялось, даже центр тяжести. Это было так некомфортно, неудобно и даже мучительно. Его окружило куча запахов и шума. Рядом он слышал голос Иззи, а он был таким громким, что это раздражало беличьи ушки. Он попытался подвигаться. У него не получалось это делать аккуратно, отчего он неуклюже падал, цепляясь когтями за ближайшие ветки. А ещё Иккинг не понимал, куда деть этот хвост, он так сильно мешался ему. Ну всё, хватит экспериментов. Пора возвращаться обратно. Но внезапная напасть вылетела из ниоткуда. Всё это время несчастную белку караулила голодная жуткая жуть, притаившись в снегу. Иккинг даже не был готов к такому быстрому рывку, как его сразу же схватили в пасть одним движением. Запаниковав, он на рефлексах начал неистово дёргаться и царапать пасть дракона изнутри, отчего тот от неожиданности и боли выплюнул белку. Иккинг на голых инстинктах со всех лап вскарабкался на дерево, даже не понимая, как у него так ловко получилось, и спрятался в дупле. Маленькое беличье сердечко нещадно билось от ужаса. Ещё чуть-чуть, и она откинется со страху. Видимо, сама белка тоже видела и понимала, что с ней происходило. Не став больше мучить бедную зверушку, Иккинг вновь сконцентрировался и покинул это тело. Он с резким вздохом, будто после задержки дыхания, очнулся в собственном теле и спустя пару мгновений осознал, что лежит в руках Израэля. — Ужас. Как тяжело быть мелкой зверушкой, — с ужасом проговорил Иккинг, встав на ноги. — Помнишь, я тебе рассказывал, чему меня Исгерд научила? — тот кивнул. — Я это попробовал на белке. Получилось. — Теперь понятно, почему эта белка была такой ненормальной, — захихикал Иззи. — Как ощущения? — Меня чуть не съели. Теперь я совершенно точно уверен, что жизнь белочки не по мне, — Иккинг достал из сумки остатки еды и вложил её в дупло к той белке. — Это за моральный ущерб. Прости, что побеспокоил. Впрочем, белки не очень злопамятные, и заслужить их благосклонность едой вполне возможно. Она сразу всё подряд начала уминать с голодухи и от полученного стресса. Иккинг, находясь в ошарашенном состоянии и в смешанных чувствах, побрёл домой, пытаясь забыть весь полученный опыт. Он был так близко от съедения. Конечно, сам бы он не умер, а умерла бы белка, но всё же было бы очень жалко её, так как проникся симпатией. Ничто так не объединяет, как общее тело в стрессовой ситуации. Иккинг заглянул в домик Вигго, где он обычно проживает, когда они находятся на Олухе. Потихоньку зайдя внутрь, он увидел, как сам Вигго и Астрид сидят за столом напротив друг друга, обложившись книгами и свитками. Астрид что-то старательно писала на бумаге, напряжённо хмуря брови. Вигго же безмятежно наблюдал за ней и что-то терпеливо объяснял со всей мягкостью в голосе. Процесс изучения языка идёт спокойно. Это радует. — Всем привет, — зашёл он в комнату, улыбнувшись присутствующим. — Как у вас успехи? — Постепенно постигаем новый язык, — нежно улыбнулся ему Вигго в ответ. — Но наша дорогая Астрид хочет всего и сразу. И даже выучить целый язык за невероятно короткий срок. Хотя до весны у нас много времени. — Не начинай. Чем быстрее и лучше я подготовлюсь к путешествию, тем легче мне там будет адаптироваться. Я не хочу, как идиотка, стоять рядом с вами и ничего не понимать, пока вы оба будете там щебетать со скоростью ночной фурии. — упрямо пробурчала Астрид, вчитываясь в слова, пытаясь разобраться, как правильно просклонять слова и выбрать нужные окончания. Грамматика в латыни невероятно запутанная, хоть убейте. — Астрид, не нужно так яростно и быстро всё изучать, так и отвращение к языку можно заработать. И мотивация вся уйдёт. Тем более есть одна мудрая фраза. Usus est optĭmus magister. Неважно, сколько времени ты затратишь на изучение грамматики и заучивание слов, но пока ты не начнёшь их использовать, то понимать и говорить ты не сможешь. Так что лучше сконцентрируй своё внимание на том минимуме, который тебе дал Вигго, и не берись за сложное. Вместо этого лучше учись говорить на латинском простыми фразами, а мы с Вигго будем поддерживать разговор. И тогда ты научишься говорить и слушать. — Ладно, — устало вздохнула Астрид, откинувшись на спинку стула. У неё уже от этой латыни голова кругом идёт. Ещё чуть-чуть, и голова бы начала раскалываться. — Только давайте сегодня без латыни, я больше не выдержу. — Да, тебе стоит отдохнуть и разгрузить голову, — согласился Вигго, начав собирать стопки бумаг воедино. — Иккинг, где же ты был и чем занимался? Выглядишь каким-то… — он внимательно и оценивающе взглянул на него. Иккинг выглядел растрёпанно, весь покрасневший, и лицо будто чуть-чуть чем-то шокировано, отчего брови были слегка приподняты, а взгляд раскрытый. — Взвинченным и перевозбуждённым. Что-то случилось? — Ну как сказать, — Иккинг вспомнил, как побывал в теле белки, и его чуть не слопала жуткая жуть. — У меня сегодня тоже было обучение с поучительным моментом. Но всё в порядке, я справился. — Боюсь представить, что за поучительный момент. И чему же ты научился? — уточнил Вигго, но Иккинг не успел ответить, как дверь с улицы раскрылась и кто-то вошёл. Обернувшись на шум, они увидели вошедшую Валку. Стряхнув оставшийся снег с меха, она сразу же поздоровалась со всеми и притянула сына в объятия, крепко прижавшись. Иккинг соскучился по матери, поэтому очень рад её возвращению. От неё пахло морозом и духами из лилейника. Родной аромат. Да и сама Валка выглядела намного лучше и бодрее, чем раньше. Вот только она сама была чем-то встревожена. — Ты вернулась, — счастливо улыбнулся ей Иккинг. — Как провела время на Сиггриде? Как там наши родственники? Давно их не видел. — На Сиггриде всё как всегда. Событие на событии, отчего я даже устала от этого обилия массовых встреч. С Винсентом и его семьёй всё прекрасно. Мне уже стало лучше, — Валка вгляделась в лицо сына и погладила того по щеке. — Волновалась за тебя. Когда я улетала, ты выглядел истощённо. Сейчас вроде чуть лучше. Что-то происходило в моё отсутствие? — все переглянулись друг с другом и покачали головой. — Нет, ничего не происходило. Абсолютно спокойная жизнь без приключений и драматизма, — заверил её Иккинг, неловко улыбаясь. Он не любит врать, но расстраивать маму не хотелось. Ей и так морально тяжело. — Ну хоть что-то хорошее, — чуть расслабилась Валка, устало сев на стул. — Пока я была на юге Скандинавии, то до меня дошли слухи. Про Драго Блудвиста. Он вновь начал собирать всех охотников вместе. Поговаривают, что у него есть какое-то секретное оружие. — Драго? — удивился Вигго, с недоверием взглянув на Валку. — Он уже давно отошёл от дел. Тем более некоторые источники сообщали, что он и вовсе мёртв. — Я удивлена не меньше тебя, — расстроенно проговорила Валка. — Все эти годы отшельничества я мешала ему охотиться на драконов, нанося серьёзный ущерб. В один момент он и вовсе исчез. Я думала, что всё это, наконец, закончилось. Если слухи не врут, то нам всем стоит быть начеку и готовится к нападению. — Даже если это не сам Драго Блудвист, то это вполне может оказаться какой-нибудь подражатель, — рассудил Вигго, моментально помрачнев. — И даже в этом случае нет ничего хорошего. — Тогда нам нужно навести справки об этом Драго или о подражателе, — проговорил Иккинг, вздохнув. Вот тебе и спокойные каникулы накрылись. Лучше с этим делом разобраться зимой, не хотелось из-за всяких преступников откладывать планы. С подачи Харальда целенаправленная охота на драконов теперь нелегальна и вовсе запрещена. — Пригодятся любые источники информации, связи и способы, если мы хотим подготовиться к возможной схватке эффективно. — все молча кивнули, озадачившись.
