Это всё меняет

— Остановитесь. Вы не видите, что всё перекосилось? — прикрикнул рабочим Иккинг, увидев, что склад, который они восстанавливали, накренился вбок. Внутренний перфекционист бился в истерике. В какую сторону деревни ни глянь, всё какое-то недоделанное, недокрашенное, неухоженное. А последняя битва беспрецедентно ухудшила состояние всей деревни, убив малые остатки инфраструктуры. — Криво. Ровно. Какая разница? Стоит же, — ответил ему Ведрон, продолжив монотонно заколачивать гвозди в доску на крыше. — Большая, — ответил Иккинг, страдальчески закатив глаза. — Кривой непродуманный дом в скором времени рухнет. Да и наше окружение формирует мышление. Если вокруг сделано всё как попало, то мне уже страшно представить, какой бардак в голове у жителей таких жилищ. — Ну уж извиняйте, милсдарь Иккинг, мы же не профессионалы. Особых знаний нет, — отмазался один из рабочих. Им лишь бы лишний раз не думать и не запариваться, авось прокатит. — Профессиональных знаний у вас нет? — с возмущением опешил Иккинг, сложив руки вместе. — У меня тоже. Но это не помешало мне и моей команде отстроить целый форпост с самого основания. И ни один дом не покосился. Так что переделываете. — Ну смилуйтесь, переделка время займёт, — расстроились рабочие, тяжко вздохнув. Абсолютно не хотелось что-либо менять. — Запомните раз и навсегда: чтобы ничего не переделывать, нужно всё делать правильно изначально, — бескомпромиссно заявил он, наблюдая за тем, как они работают. Мужики расстроенно поглядели на покосившийся дом и начали что-то пытаться исправлять. Кто-то вообще ужасно забивает гвозди, они гнулись во все стороны. — А если вам не хватает знаний, то сейчас вы их получите от меня. — последняя фраза звучала как угроза.       Иккинг взял молоток и гвозди с деревянного поддона и намеревался подняться на крышу — показать мастер-класс, как правильно забить несчастные гвозди в ещё более горемычные доски, которым довелось попасть в руки остолопов. Неужто нормальные строители перевелись? Ну ничего, научим. Он поднял лестницу с земли, которую случайно скинул Ведрон, когда поднимался наверх. При переносе лестницы Иккинг скривился от боли в пальцах. Поломанные ногтевые пластины давали о себе знать. Они болели от каждого нечаянного прикосновения. Поставив лестницу куда надо, Иккинг начал забираться наверх, но чьи-то руки схватили его и поставили на землю, ещё вдобавок отобрав инструменты. — Куда собрался? — строго, но всё же по-доброму спросил Вигго, пронзительно на него взглянув. — Мы договаривались, что ты просто прогуляешься. Почему я вижу, как ты напрягаешь руки и лезешь на крышу? — Поначалу я гулял, но увидел это безобразие, — Иккинг указал на перекособоченный склад. — И не мог пройти мимо. Заставил всё переделывать. А они говорят, мол, знаний не хватает. Вот и полез — просвещать. — Обойдутся без твоего участия. И лучше не смотри на то, что тебя раздражает.       Вигго слегка повернул Иккинга в другую сторону. Там была иная постройка. И вроде всё более-менее сносно по конструкции, но внешний деревянный брус, только что отремонтированный, свалился вниз, уткнувшись «носом» в землю. Иккинг выразительно взглянул на Вигго, мол, что и требовалось доказать. Вигго неловко прикусил нижнюю губу и отвёл от него взгляд, пытаясь что-нибудь придумать. С какой стороны ни глянь на деревню, Иккинг придерётся ко всему, а поэтому существовал только один выход. — Зато сейчас открылся изумительный вид на океан и скалы. Тебе понравится, — они повернулись спиной к деревне. Вот теперь всё прекрасно и эстетично. Хоть залюбуйтесь. Суровый северный океан с силой разбивается о тёмные острые скалы, вспениваясь. Небо тёмно-серое, густое, с редкими всполохами светло-сиреневых туч. — К природе у меня претензий нет. Но я не могу постоянно смотреть только на неё, если вы, конечно, не запрёте меня в доме, предварительно прорубив окно с видом на океан или лес, — разочарованно проговорил Иккинг, вздохнув. — Боги, какой стыд. Даже гостей не пригласить. Ладно, не буду жаловаться. Я ценю твои попытки меня приободрить. — Иккинг, но ведь всё же решаемо. Скоро всё будет так, как ты хочешь — практично, прекрасно и гармонично. Не всё же сразу. Нужно время. — улыбнулся ему Вигго, приобняв за плечо. Они вместе пошли прогуливаться у скалистого побережья. — Знаю-знаю. Любому ростку, чтобы взойти на свет, нужна вода, солнце, забота и время. Но а я хочу всё и сразу, — нарочито капризно пробухтел Иккинг, усмехнувшись. — Вот только почему так не получается? — Потому что ты слишком добрый, — засмеялся Вигго, умилившись. — Будь ты авторитарным, то уже многого бы добился, но цена этому слишком высока. Да и это противоречит твоим принципам, так что результаты придётся ждать долго, но, по крайней мере, их качество будет намного выше, — он сделал паузу и внимательно взглянул на парня. — А если хочешь чего-то добиться, то нужно тщательно следить за своим здоровьем, а не с травмами на крыши забираться. — Ну, Вигго, не начинай, — страдальчески проговорил Иккинг. Опять его начинают пилить. — Мне хватило и одного замечания. — Это было не одно замечание, а уже сто одно. Так что я сомневаюсь, что тебе этого хватило, — засмеялся он, быстро поцеловав Иккинга в щёчку, ибо такое капризное поведение его почему-то умиляет. — И я ещё даже не начинал. Это так, всего лишь разгон. — На эти слова Иккинг закатил глаза, но всё же улыбнулся. — Вигго, мы вообще-то на улице у деревни. Нас может кто-то увидеть. Вот как ты объяснишь поцелуй? — пробурчал Иккинг. Не хотелось проблем, а то их двоих все заколебают. — Обман зрения. Им показалось из-за неудачного ракурса. — хихикнул Вигго, ловко отмазавшись. Иккинг тоже рассмеялся вместе с ним.       Они неспешно прогуливались, наслаждаясь свежим воздухом. И хоть дело близилось к весне, но снег так и не растаял, а коварные ветра всё ещё продували, от чего Иккинг весь продрог. Он уже планировал как-то отстать от Вигго и свинтить в мир духов в бесконечное лето. Поэтому Иккинг попробовал усыпить его бдительность всякими разговорами о том, о сём. А также напомнил, что не пора бы идти тому идти к Астрид на уроки латыни. Вигго же сказал, что они договорились с ней провести занятия ближе к вечеру, что не совпадало с планами Иккинга. — Ты хочешь, чтобы я от тебя отстал? — с подозрением спросил Вигго, усмехнувшись. Что-то слишком много намёков прозвучало за этот разговор. — Нет, что ты, — сразу же отнекивался Иккинг, мол, такое в принципе невозможно. — Я рад твоей компании. Абсолютно всегда. — А мне показалось, что ты только и ждёшь момента, чтобы избавиться от меня и пойти делать свои делишки, которые не относятся к выздоровлению и отдыху, — с хитрым прищуром проговорил ему Вигго. Всё-то он понимает. — Но я рад, что мои суждения ошибочны. — Конечно. Мне нет смысла как-то вредить себе, — вздохнул Иккинг, обломавшись. Он опять забывает, что Вигго хоть и милый, заботливый партнер, но всё же такой же хитрый стратег. — Но могу ли я уточнить кое-что? Слишком много запретов. Что вообще мне можно? А то складывается такое впечатление, что абсолютно ничего. — Это обманчивое впечатление, — улыбнулся ему Вигго, сделав паузу на обдумывание. — Ты имеешь право ничего не делать и заниматься лёгким досугом, который тебе нравится. Например, читать книги, созерцать эстетику природы, проводить интеллектуальные или развлекательные разговоры, думать о вечном. Хотя последнее лучше не стоит, а то что-то не то надумаешь. В конце концов, ты можешь отправиться в мир сновидений. — Эх, мне бы кто такое предложил, — послышался голос пожилой женщины, которая шла позади них, таща в руках брёвна на растопку. — Слышал? — сказал Иккинг Вигго, хитро улыбнувшись. — Милая дама нуждается в твоей помощи больше, чем я. Иди, сделай доброе дело, а оно потом к тебе вернётся. — Вигго кивнул ему, взглянув на него с предостережением. — Ничего предосудительного я не буду делать. Давай, иди. Каждая бабулечка нашего острова заслуживает того, чтобы за ними таскались такие безумно красивые мужчины, как ты. И мир станет намного лучше. А я справлюсь и один. — Крайне надеюсь на твоё благоразумие, — напоследок сказал ему Вигго и подошёл к даме. — Могу ли я вам помочь?

***

      А пока никто не видел, Иккинг направился в мир духов, прихватив с собой Беззубика. Это не значит, что он нарушил рекомендации Вигго. Он же не работать туда направился, а греться. Это запрещено? Нет. Ну а то, что мир духов — там же в целом-то безопасно. Всякие там феечки и русалки, что они ему сделают? Хотя Вигго не одобряет, что Иккинг туда лезет. Но ему же никто не настучит? Некому. Тот же Иззи направился в Тронхейм — отчитываться королю о битве. Иккинг с ним обговорил, что стоит говорить ему или нет. Так что всё схвачено и продумано.       Дивный мир встретил теплотой и умиротворением. Выйдя из водопадной завесы, Иккинг на озере увидел фигуры отдыхающих русалок. Они беззаботно лежали на чуть выступающей из воды плоской скале. Русалка Астрид над чем-то посмеивалась, завязывая волосы в хвост. Русал Вигго сидел, прислонившись спиной к каменному выступу, а русал Иккинг лежал на боку, подложив руку под голову. Единственным смущающим фактом было то, что они обнажены, по крайней мере верхняя часть, дальше Иккинг даже не пытался что-то рассматривать и исследовать. И хоть он часто общался с русалками, да и у скандинавов распространены совместные бани, где в целом могут мыться и мужчины, и женщины. Иккинг в этом случае старался всеми силами выбивать для себя возможность мыться в гордом одиночестве, и поэтому лишил себя возможности видеть людей во всей красе без портков. Он не знал, как это всё объяснить, но его будто что-то останавливало иметь с людьми интимные, да и просто тактильные контакты. То ли это обет безбрачия из прошлой жизни повлиял, то ли какие-то комплексы, или, может, всё вместе. Если не русалки, он бы уже точно забыл, как выглядят Вигго и Астрид без одежды, без шуток. Единственные случаи, когда он становился раскрепощённым, то только под крепким градусом. Возвращаясь к наготе русалок. Солнце светило на них таким образом, что их влажная и чуть склизкая кожа сияла, отблёскивая белым светом. Да и сама их кожа была очень бледной, полупрозрачной с синевато-розоватыми оттенками. Выглядят они, конечно, непостижимо сказочно.       Иккингу не удалось долго рассматривать русалочек, они будто сразу же почувствовали его присутствие. Русалки помахали ему рукой, зазывая к себе. Ну как тут отказать? А никак. Беззубик уже ускакал куда-то резвиться. Нравится ему здесь. А Иккинг снял с себя тёплую одежду, оставшись в закатанной рубахе и штанах, и поплыл к своим хвостатым друзьям. Они как раз услужливо освободили ему местечко на камне. Доплыв до них, он удобно устроился посередине между русалками. Так как их хвосты не были в воде, а расположились над ней, то у Иккинга появилась шикарная возможность рассмотреть их поближе. Хвосты всех троих русалок отличались не только цветом чешуи, а также её формой. Например, у Астрид и Вигго чешуя хоть и плотная с остроконечными окончаниями, но она довольно мягкая на ощупь, а вот об хвост Иккинга можно было и порезаться, если провести по ней рукой слишком быстро, хоть она и выглядит безобидно овальной. По форме отличались и плавники. У кого-то более заострённые края, а у кого-то округлые, непонятно, что от чего зависело, но мы примем это как данность. — Тебе обязательно бултыхаться в одежде? Кого стесняешься? — хихикнул русал Иккинг, махнув хвостом, и оплескал того водой. — Кстати. Поздравляю, что нашёл свою потеряшку, а то без тела скучно живётся. — Ага. Теперь-то мне весело неимоверно, — безэмоционально ответил он, показав всю свою радость. — А в одежде я потому, что мне так спокойнее. — Что с твоими руками? — забеспокоилась Астрид, взяв его руки в свои. Её ладони с перепонками такие прохладные и скользкие. — Ногти и пальцы выглядят слишком покалечено. — Последствия битвы с той безумной душой. Так, пустяки, — равнодушно ответил Иккинг и попытался скрыть руки, но русалка упорно удерживала их. — Не пустяки. Тебе же больно, — ответила Астрид и без всякого предупреждения начала покрывать поцелуями его пальцы. Иккинг сразу же выпал из реальности, невероятно смутившись. Он даже не шевелился, всё больше краснея с каждой секундой. А по ощущениям — приятно. Руки будто горели под её губами. Следы поцелуев немного щипали и щекотали. Когда русалка закончила с этими манипуляциями, он вгляделся в свои руки, и они исцелились. Исчезла синева, опухоли и восстановились ногти. Теперь его руки выглядят даже лучше, чем до травм. Иккинг с благодарностью посмотрел на Астрид, та ему улыбнулась. — Любовь лечит. — Я так и скажу, если меня спросят, почему всё так быстро зажило, — усмехнулся Иккинг. — Не знал, что русалки могут лечить. — Этому я только недавно научилась. Способности у русалок могут быть разными, — она замолкла, задумавшись, будто что-то проверяя. — Чувства Астрид стали крепче, что дало мне возможность исцелять. — От её слов он отвёл взгляд, задумавшись. Даже будучи не в отношениях, их чувства продолжают развиваться. Хотя, что есть официальные отношения? Лишь внешняя формальность, а то, что творится внутри, не проконтролируешь. — Ой, кажется, ты его засмущала, — захихикал русал Иккинг, подмигнув ему. — Астрид, снижай обороты, этот Иккинг не привык к твоим страстным выкрутасам. — Выкрутасам? — удивился Иккинг, на что Астрид шлёпнула хвостом по лицу его русалочью версию, тот засмеялся, поймав её за плавники, и защекотал. Девушка начала извиваться, настолько чувствительные были эти плавники, и отняла свои плавники из его шаловливых ручонок. — Да вот эти приличные и строгие такое вытворяют, тебе даже не снилось. Не верь их приличиям и скромности. Это ловушка. Один раз раскрепостишь, обратно не вернёшь. — смеялся Иккинг, на что Вигго и Астрид неловко отвели взгляд в сторону, смутившись. — Приму к сведению, — кивнул Иккинг, мысленно сделав себе пометку не будить спящих драконов в них, по крайней мере сейчас. — А у тебя какая способность? Или мои чувства не настолько сильны? — Обижаешь. У меня тоже есть способность, — довольно заявил русал Иккинг, видимо гордый тем фактом, что он и по части любви не промах. — Я умею вводить в транс, гипнотизировать, внушать иллюзии и заставлять делать то, что я хочу. Сразу скажу, что во вред не использую всё это, но подшутить вполне, почему бы и нет? Ну или умышленно окунуться в мир грёз тоже интересно. Полезная способность для человека, а для русалки, хм, мы спокойно живём, беззаботно. Никто здесь особо не страдает, оттого и способности в большинстве случаев бесполезны. — Понятно, — ответил Иккинг. С этим русалом уж точно ссориться нельзя. Он посмотрел на Вигго. — А ты что умеешь? — Управлять погодой. В каком-то плане она может зависеть от моего настроения, но я стараюсь держать себя в руках. — Это неожиданно, но очень классно, — ответил он и решил задать ещё один вопрос, который давно вертелся на языке. — А чем вы вообще занимаетесь целыми днями? — Тебе лучше не знать, — улыбнулся ему русал Иккинг, подмигнув. — А если серьёзно, то помогаем заблудшим душам. В последний раз их было довольно много. Как раз после вашей битвы. А так люди умирают нечасто, и мы в основном заняты развитием любовных чувств тех людей, с которыми мы связаны. Ну и так, работка по мелочи: где-то за кем-то приглядеть, кому-то помочь и так далее. — Даже волшебные существа в заботах и в обязанностях, — вздохнул Иккинг. Нет в этом мире простого времяпровождения для души. — Я всё хотел спросить. Могу ли я у тебя взять уроки вокала? — Ты и так неплохо поёшь, зачем тебе? — усмехнулся Иккинг, когда взглянул на его растерянное лицо. — Можешь не отвечать, я знаю зачем. Да, ты можешь взять уроки. Готовься страдать. — Всегда готов, — печально вздохнул он, мысленно приготовившись к любым подводным камням.       Когда говорили про страдания, то не ожидалось, что они будут на самом деле. Казалось бы, вокал, чего здесь страшного? А вот. Страшен преподаватель. Таких отборных душнил только искать и искать. Больше он самого себя ничего не попросит сделать. Русал поёт очень прекрасно, как и положено русалке, но чтобы достичь такого же уровня человеку — придётся сильно уж постараться. Голос русала лёгкий, звонкий, как хрусталь, настолько высокие ноты он мог взять. Но чтобы их взять Иккингу — надо задохнуться много раз от нехватки воздуха и постараться не умереть. А этот русал не унимался. Иккинг старался петь высокие ноты, но тот всё твердил: «Выше, ещё-ещё, не придуривайся, ты можешь». Ещё никогда он не хотел никого со всей силы приложить, как самого себя. Но он уже это делал, не так давно. Второй раз его не поймут. После каждых таких уроков он и вовсе не хотел разговаривать ни с кем, так как мышцы чуть болели, да и во рту сухо. Друзья начали думать, что он на всех обиделся, раз молчит. Сначала они радовались. Наконец-то Иккинг заткнулся и не указывал им, что так или не так. А по итогу слёзно вымаливали у него прощения непонятно за что. Ну ладно, если такое исполняют близнецы или там Сморкала, но тут даже Вигго с Астрид между делом за что-то извинились. А ведь им не скажешь, что просто горло болит. Залечат до смерти. Пришлось отвечать, что просто решил поменять стиль общения и меньше болтать. Никому это не понравилось, и сказали, чтобы он дурью не маялся и говорил столько, сколько хочет. И хоть Иккинг и не хотел что-либо менять, вся эта ситуация показалась ему забавной. Всего лишь отсутствие повседневных и развлекательных разговоров — и как это сильно повлияло на его окружение. Так что не только слова — это оружие, но и их отсутствие — тоже. А уроки с русалом хоть и были тяжёлые, но довольно скоро дали хорошие плоды, так что Иккинг извинился перед ним. Тот, конечно, не понял за что, так как Иккинг костерил его мысленно, но всё же душу стоит очистить от скверных мыслей.

***

      После возвращения Иззи, как он и обещал, начал подготовку к тренировкам Иккинга. И как бы сам Иккинг ни пытался выяснить, что за программу готовит его наставник, всё без толку. Израэль непреклонно молчал с интригующей улыбкой. Оставалось терпеливо ожидать. Все мы знаем, что Иззи иногда олицетворение непредсказуемости, так что тренировка может начаться в любой день и в любой час. Обычный рутинный день, Иккинг запланировал кое-какие дела в кузне на сегодня, но не успел дойти до своего рабочего места, как Израэль перехватил его по пути, положив руку на его плечо, и повёл куда-то по неизвестному направлению. Объяснять что-либо он не собирался, это же Иззи. Они ушли достаточно далеко от деревни, и постепенно до Иккинга дошло, куда ведёт эта дорога, к Вороньему мысу. Вдалеке уже виднелся полусгнивший заброшенный дом с «шипастой крышей» и набалдашником в виде головы дракона над дверью. Рядом стояли статуи стилизованных воинов. На этой территории как раз-таки находился огород, где когда-то давно выращивалась капуста. — Это же заброшенный дом Гнильца. Что мы здесь будем делать? — спросил Иккинг у Иззи. — Тренироваться. Я уточнял: дом ничейный и никому не нужный. Что-то не так? Разве владелец уже не помер? — В последний раз я его видел на острове Изгоев. Гнилец вроде там живёт, чему многие и рады. А может и умер, столько лет прошло. В любом случае в этом доме всё сгнило. Мне просто интересно, почему мы будем тренироваться именно здесь? — Мне необходимо было то место, где куча всякой никому не нужной белиберды, — Израэль сильным рывком толкнул примёрзшую дверь и отворил её настежь, подперев небольшой деревянной статуей воина, чтобы дом проветрился от плесени. В лицо сразу же ударил запах влажной затхлости. — Сейчас растопим камин, немного просушим здесь всё.       Натаскав дрова, шипорез Чертила их поджёг. Помещение осветилось, и можно осмотреть убранство. В отличие от других жителей Олуха Гнилец жил бедно и, можно даже сказать, аскетично. Но это не оттого, что он плохо зарабатывал или из-за предвзятого отношения олуховцев к нему. Старик — знатный скряга и до последнего экономил на всём, предпочитая жить по-простому. Оттого и холодная каменная отделка. Из декора здесь висели отрубленные головы разных драконов в виде чучел. А также повсюду висело разнообразное заржавевшее оружие: от кинжалов до топоров разных форм и размеров. Видимо, Гнилец был виртуозным драконоборцем, на что указывает фреска с его изображением, где он копьём поражает ужасное чудовище прямо в брюхо, но, к счастью, та жестокая эпоха ушла. А выцветшие портреты трёх покойных жён и его любимой овечки Поганки завершали интерьер данного дома. Маловероятно, что старик любил своих жён, иначе бы их лица не были бы так гипертрофированно искривлены, создавая эффект зловещей долины. Да и смущает тот факт, что жёны ушли из жизни так рано, обычно женщины живут дольше мужчин. Одна умершая — это случайность, вторая — совпадение, ну а третья — закономерность. Единственная, кого Гнилец всё-таки любил, — это Поганка. Но Иккингу не хотелось глубоко анализировать, какие же отношения связывали старика и овечку. — Н-да. Как корабль назовёшь, так он и поплывёт, — прокомментировал увиденное Иззи, присвистнув. — Возвращаясь к сути, напомню, что ваши преимущества — это ловкость, знания и эффект неожиданности. Первое мы натренировали не так давно, очень даже неплохие результаты. Знания, тут и так всё понятно, вы этим не обделены. Поговорим о последнем. Самое важное — это впечатление, — он выделил последнее слово. — Нестандартные решения всегда сбивают людей с толку, тем самым заставая их врасплох, давая нам дополнительное время на манёвры. На мой вкус, умение работать мечом или каким-то другим оружием не так важно, как уметь использовать окружающее пространство и местность. Редко когда нам приходится отбиваться в чистом поле. В основном мы находимся в разнообразном окружении. — Я понимаю. Значит, сегодня мы будем использовать этот дом для тренировки нестандартного ведения боя? — уточнил Иккинг, на что Израэль кивнул. — Просто махаться мечом — жуткая скукотища. Никакой радости. А вот если вместо меча использовать, например, — Иззи достал из ближайшей полки абсолютно случайный предмет, — половник, то тут простор для фантазии необыкновенный. Всегда бывают такие случаи, когда мы теряем или ломаем меч. А вы вообще частенько забываете о существовании оружия и редко когда его берёте, хоть, казалось бы, вы сами куёте это всё. И тут бац — на вас напали, и вы полностью безоружны. Остаётся импровизировать и работать с тем, что есть, — Израэль приподнял большой половник. — С этим. — Что ж, я заинтригован. И как мне отбиваться половником или каким-нибудь другим случайным предметом с вооружённым противником? — поинтересовался Иккинг. Всё это звучало странно, но он доверял профессионализму Израэля. — Это хороший вопрос. Специально для вас я выделил базовые правила для ведения импровизационного боя с помощью подручных средств. Первое правило: бросать куда попало любимый меч — жалко, а вот всякий первый попавшийся хлам — нет, — Иззи без каких-либо подготовок и намёков сразу же в процессе разговора кинул этот несчастный половник в Иккинга со всей силы. Если бы он сразу же не отскочил в сторону, то получил бы вмятину промеж глаз. — Всё верно. Про прошлые навыки не забываем. — Как же тут забудешь, если все норовят меня как-то прихлопнуть. — Иккинг даже не стал возмущаться таким фокусам. Это тренировки с Иззи, он знал, на что идёт, и чего от того ожидать. Если кратко, всего. — Держат вас в форме. За это можно и спасибо сказать, — подмигнул ему Израэль, улыбнувшись. — Правило второе, — он внезапно забрался по скамье на стол. — Можно быть скучным и ходить в строго определённых местах или же использовать все возможные плоскости. Не быть заложником пространства, а повелевать им. Быть настоящим хаосом в их грешной жизни. Самое важное условие — постоянно менять своё местоположение, чередуя различные элементы телодвижений и те самые пресловутые плоскости, — Иззи побежал вдоль стола, одномоментно отпинывая оставшиеся жестяные тарелки в сторону Иккинга, вынуждая того подвигаться, уворачиваясь от тарелок. — Никогда не забываем про правило один. Кидаем всё, что только можно кидать!       Он спрыгнул со стола на скамью и сразу же забрался на печь, откуда снёс покосившуюся полку с кухонной утварью. Та под своей тяжестью скинулась вниз, с грохотом налетая на Иккинга. Тем временем Иззи уже был на полу и успел поставить подножку своему протеже. Тот свалился прямо на посуду с сильным стуком. Весёленькая тренировочка. — Правило три: иногда вещи можно использовать по назначению, — Иззи сдёрнул старую штору и накрыл ей Иккинга сверху, отчего пыль моментально забилась ему на лицо и в дыхательные пути. Пока он выпутывался из шторы, Израэль взялся двумя руками за швабру. — Сейчас пыль маленько погоняем. Ха-ха-ха, — засмеялся он и упёрся шваброй в мельтешащего Иккинга, толкая его вперёд, он перемещал парня по направлению к небольшим ступеням, идущим вниз, где можно было хорошенько покувыркаться в буквальном смысле. — Правило четыре: не давать противнику приблизиться к тебе, создавая ему кучу препятствий! — прикрикнул Иззи и начал скидывать всю мебель вокруг: лавки, стулья, крупные предметы мебели, тормозя Иккинга, который вынужден постоянно уворачиваться и аккуратно перешагивать препятствия. — Правило пять: безумные поступки лишают дара речи! — хихикнул Иззи и забрался на стол. Он подпрыгнул выше и зацепился за небольшую люстру и, раскачав, быстро переместился на другую сторону помещения. Каким-то чудом эта заржавевшая люстра ещё не свалилась вниз.       Израэль дурачился, как ребёнок. Его улыбка растянулась до ушей. Он планировал самодовольно и артистично приземлиться, но как только коснулся ногами пола, то моментально навернулся вниз, на пол, кожей лица почувствовал что-то склизкое. Вокруг что-то разлилось. Принюхавшись, он ощутил запах масла. К нему подошёл усмехающийся Иккинг. В руках он держал небольшой глиняный сосуд, в котором наверняка и содержалось это масло. — Правило три: вещи можно использовать по назначению, — ухмыльнулся Иккинг, весело смотря на Иззи сверху вниз. — Сразу видно профессионала в импровизации, — с одобрением улыбнулся Иззи, поднявшись с маслянистой лужи.       И это только самое начало. Теория успешно изучена и зафиксирована в памяти. Оставалась лишь практика, практика и ещё раз практика. На этот раз в импровизации участвовали оба и чуть не разнесли весь дом. Удивительно, что он вообще не рухнул под таким напором. Всё началось с того, что Иззи начал забрасывать Иккинга различной посудой, а тот в свою очередь скинул на него старый мешок муки, лишая обзора. Воспользовавшись этим, юный импровизатор скинул Израэля в огромный старый котёл, в котором Гнилец варил свою бурду из капусты. Самое смешное было наблюдать за не самыми удачными попытками Иззи оттуда выбраться, настолько котёл был высокий. В отместку он умудрился запихнуть Иккинга в погреб, заперев его там, поддев под ручки метлу. Но из погреба был иной путь на улицу. Забежав снова в дом, Иккинг наспех взял в руку сковородку и ударил Иззи по плечу. Не со всей силы, конечно, но вполне ощутимо. Он думал, что Израэль успеет увернуться, как и всегда. Но в этот раз не прокатило. — Облили меня маслом, затем панировали мукой, а теперь практически поджарили, — засмеялся Иззи, положив руку на больное плечо. — Ловко вы сковородкой втащили, я даже увернуться не успел. — Прости, Иззи, я не хотел… — не успел Иккинг что-либо сказать, как Израэль шикнул в ответ. — Это учебно-боевая ситуация. То, что я не увернулся, — мой косяк. Так что вы всё правильно сделали, так и надо. Даже посильнее надо, чтоб врага в летальный нокаут оформить. Думаю, на сегодня достаточно. Я вижу и даже чувствую, что вы хорошо усвоили урок, — захихикал он, улыбнувшись.       После тренировки оба измазанные в чём попало и покалеченные шли обратно, весело посмеиваясь, держась друг за дружку, как боевые товарищи. Путь они держали прямиком в баню, чтобы смыть все улики их деятельности. Негоже будущему ярлу являться в народ в непотребном виде. Да и получить нагоняй от кое-каких личностей тоже не хочется. А так быстро смоют грязь и кровь, и будто ничего и не было.

***

      Формально шёл конец зимы. Иккинг поздним вечером направлялся домой после насыщенного обучения из мира духов. Сначала всякие духовные практики с Исгерд, от которых чуть ли не моментально заболела голова. Учились тотальному самоконтролю, когда все эмоции и чувства проходят мимо тебя, а ты наблюдаешь за ними будто со стороны, осознавая их, но не позволяя влиять на тебя. Навык полезный, но отнимает столько сил. А самое главное то, что ничего не получается. Он не ощущал покоя и этого вселенского умиротворения. Пытаясь сконцентрироваться на медитации — его даже раздражало биение собственного сердца. О каком покое тут говорить? А после этого он как раз направился к русалу за порцией новых вокальных техник, где его раскритиковали как только могли, потому что то тут, то там постоянно где-то фальшивил и лажал. Возникла острая проблема с концентрацией, вниманием и запоминанием. И это не первый день такой. Помимо головной боли добавилась сухость в горле, лёгкий хрип и раздражение ко всему существующему. Тут даже Иззи боялся что-то не так сделать или сказать, иначе сразу бы получил куда надо, поэтому сохранял молчание и сопровождал, находясь на безопасном расстоянии. В деревне они разошлись кто куда. Дома его встретили отец и Вигго, сразу пытаясь выяснять, почему его так долго не было. — Всё в порядке. Занимался делами. Извините, но я пойду спать, — устало ответил он и сразу же поднялся наверх, к себе в комнату. — А как же ужин? — уточнил Стоик, на что Иккинг моментально отказался, хлопнув дверью. — Что-то сегодня он не в духе. — Как и вчера, позавчера и так далее, — вздохнул Вигго, спиной упёрся об стену и сложил руки вместе, задумавшись. — После той битвы он сам не свой. С ним такое бывало раньше? — Ну, — Стоик вспомнил, как подобное поведение превалировало практически всю жизнь Иккинга, особенно в подростковом возрасте. — Проще сказать, когда он таким не был. Видишь ли, у него множество личных требований к самому себе. И с каждым годом они возрастают вместе с обязанностями. А я так понимаю, амбиции на будущее у него ого-го. И всё, что у него не получается или идёт вразрез с ожиданиями, неименуемо злит и раздражает. Я его понимаю, сам таким был. — И как вы справлялись с этим? — Ему просто нужно перебеситься и разочароваться. И не один раз, — вздохнул Стоик, вспоминая свою молодость. — Но всё же лучше его чем-то отвлечь от рутины и неурядиц. — Я пытаюсь.       На следующее утро Иккинг очнулся в таком же подавленном настроении, как и заснул. Умывшись, он мельком взглянул в зеркало и вздохнул. Его отражение такое же угрюмое и серое, как само мышление и расположение духа. Почему? А Локи его знает. Может, просто банальная усталость, а может быть, последствия нахождения в чужой гнили, самовредительства и выхода из собственного тела. А ведь возвращаться-то не сильно и хотелось. Будь он не влюблён, то согласился бы продолжать эту жизнь? Вряд ли. Любовь, конечно, сильный стимул, но на первое время. А без собственной энергии, мотивации, удовольствия от жизни далеко не уедешь. Он это понимал и поэтому находился в глубоких раздумьях, закопавшись по горло в делах. При деле как-то не так уныло, да и думалось легче. Иккинг открыл окно, и на него дунул промозглый ветер, от чего же сразу же задрожал. Как же он ненавидит конец февраля. Холодно, сыро и постоянные ветры с гололёдами. Его встретило такое же уныло-серое небо, как и он сам. Да и само окружение будто и не имело каких-то цветов, только оттенки серого. Собравшись, Иккинг вышел из дома и, поёжившись от холода, направился выполнять свои обязанности во благо обществу. Восстанавливать всё же надо, учитывая тот факт, что население подсократилось не без помощи чокнутого духа и охотников. — Иккинг, мы можем кое о чём поговорить? — по пути к нему присоединился Вигго и шёл рядом. Тот кивнул. — В последнее время ты выглядишь… — он сделал паузу, стараясь подобрать нужные слова. — Унылым, скучным, блёклым, равнодушным и занудным? — помог ему Иккинг подобрать правильные слова. — Я имел в виду уставшим и грустным, — Вигго с сочувствием на него посмотрел. — Что-то случилось? Я могу помочь с чем угодно, только попроси. Мы можем обговорить всё, что тебя беспокоит. — Боюсь, тебе не понравятся такие разговоры, но спасибо за предложение. Я очень ценю твоё соучастие в моей жизни. Прости, что терпишь моё дурное расположение духа, я работаю над этим. — ответил Иккинг, стараясь сконцентрироваться на разговоре, но его внимание продолжало оставаться слишком плавающим, отчего он частенько терял нить разговора. — Не извиняйся. Мне сложно представить себя на твоём месте, но я понимаю, что тебе тяжело встроиться в жизненную колею. Если ты не хочешь говорить об этом, то я не настаиваю, — он сделал паузу, внимательно взглянув на парня. — Ты не забыл, что у тебя совсем скоро день рождения? — Формально его нет. В этом году в феврале двадцать восемь дней, а не двадцать девять, — отстранённо ответил Иккинг. — Я знаю, но мы можем его справить первого марта. Это не проблема. Может быть, ты хочешь как-то конкретно его провести? Или у тебя есть особое желание на подарок? Ты можешь желать что угодно, не скромничай. — Если честно, то у меня нет желания отмечать день рождения. Пусть это будет обычный день. И подарков не нужно. У меня всё есть. И скажи об этом остальным, чтобы не тратили время и не готовили никаких сюрпризов. — Неужели совершенно не хочешь? — уточнил Вигго, на что Иккинг кивнул. — Хорошо, но без подарка я тебя не оставлю. — Как хочешь. Но мне достаточно того, что ты рядом.       Попытка разнообразить будни путём праздника провалена. Иккингу не хотелось портить всем настроение своим унылым состоянием, а притворяться весёлым тоже не самая лучшая затея. Раньше он бы так и поступил, но сейчас даже на притворство не было сил. Ребята, конечно, расстроились. Как так-то? У всех дни рождения отметили с размахом, а у их лидера совсем ничего? Как-то уж очень несправедливо. Они, конечно, понимали, что, возможно, Иккинг не хотел портить траур по ушедшим из жизни своим днём рождения, но жизнь-то продолжается. Тем не менее слово ярла и его наследника — закон. Люди могут возмущаться решениям, но не перечить. И раз Иккинг не захотел праздника, значит, его и не будет.       Несмотря на все решения, у судьбы свои планы. Через какое-то время пришло письмо из Тронхейма от Эйрика. И не просто письмо, а письмо-приглашение. А дело в том, что день рождения Эйрика приходилось на первое марта. А в этом году получилось так, что их дни рождения совпали в один день. Поэтому Эйрик, как хороший друг, предложил Иккингу отпраздновать их вместе у себя, в Тронхейме. Да и это просто как повод повидаться, а то в последнее время виделись редко и урывками. И, несмотря на всё нежелание куда-то лететь и праздновать, Иккинг не мог отказать. Всё-таки у друга день рождения, да и они так редко виделись. Вигго и Астрид, несмотря на своё отношение к Эйрику, отнеслись к этой новости положительно, так как появилась возможность растормошить Иккинга и вытряхнуть его из скорлупы. — Ну что, он согласился лететь в Тронхейм? — спросила Вигго Астрид. Он кивнул. — Вот и славно. Повезло, что так совпало. Ладно, Эйрик не так уж и плох, хотя, на мой вкус, немного самовлюблён и разбалован. — Ну, он из королевской семьи, где всё доступно. По сравнению с остальными, Эйрик очень даже скромен, — усмехнулся он. — По крайней мере, общение с ним Иккингу не повредит. Может быть, роскошная обстановка замка, наличие образованных людей его статуса взбодрит и вдохновит Иккинга. Он же у нас эстет. — Вполне. На Олухе и правда всё как-то скучновато, уныло и обветшало. Даже мне здесь грустно, — вздохнула Астрид, задумавшись. — Тем более вся эта разруха напоминает ему о том, что он должен сделать для народа, и всё это как-то преобразить в лучшую сторону. Может, это осознание мешает ему спокойно отдохнуть и восстановиться? — Причин множество. У Иккинга особый талант цепляться за недостатки и негатив и думать об этом дни и ночи напролёт. И наверняка есть ещё вещи, о которых нам он вообще не планирует рассказывать. — Как будто мы ему всё рассказываем? — усмехнулась Астрид, сложив руки вместе. — Я понимаю, что тебе надо знать всё. Я тоже этого хочу. Но мы же не можем требовать от него того, что и сами не выполняем? — Ты же знаешь, он готов пожертвовать чем угодно ради нас. Не хочу, чтобы Иккинг переживал лишний раз. — ответил Вигго, на что Астрид со скепсисом на него посмотрела. — И он думает точно также.

***

      Эйрик с нетерпением ожидал прибытия своего друга. Ему нужно было столько рассказать новостей, да и расспросить соответственно. Он уже всё распланировал. Иккинг один из тех людей, с которыми нескучно, и при этом он не раздражает. А теперь, наконец-то, они соберутся не ради какого-то важного и серьёзного дела, а просто уютно и весело проведут время. Эйрик даже ночью не мог заснуть, настолько был взбудоражен. Есть некая волнующая закономерность: как только они с Иккингом встречаются, так постоянно что-то происходит. Да, вы скажете, что самому Эйрику неймётся на месте, и он, по сути, инициатор их приключений. Но загвоздка в том, что когда он выходит в одиночную разведку, то происходит абсолютно ничего. Максимум белочка на него запрыгнет, чтобы что-то стащить. А вот Иккинг будто притягивает все возможные события, скорее всего, из-за того, что может видеть гораздо больше, чем обычный человек. И это здорово. Но Эйрик понимает, что быть Иккингом не совсем здорово, а вот дружить с ним — самое то. Это как глоток свежего воздуха посреди затхлой скучной жизни. Так что утром он встал рано и от скуки неспешно собирался, приводя свой внешний вид чуть ли не в идеальное состояние. Он понимает, что, скорее всего, к концу дня весь измажется в грязи или ещё в чём-то противном и навсегда испортит свой новенький серо-зелёный кафтан с бордовой накидкой, так как их приключения в основном этим и заканчиваются, но выпендриться перед Иккингом — святое. Но сборы прошли слишком быстро, даже волосы с первого раза уложились. Оставалось время. Пришлось угомониться, набраться терпения и читать книгу, которая уже прочитана много раз. И хоть королевская библиотека достаточно большая, но за годы жизни Эйрик всё самое интересное уже прочитал, осталась нудятина и копии.       Свершилось чудо, и гости соизволили явиться. Эйрик не стал из себя что-то строить и сам встретил их на первом этаже в вестибюле. Иккинг в свойственной ему манере не стал брать с собой много людей, а лишь самых близких, которые точно не опозорят и не доставят проблем в королевском замке: Вигго и Астрид. Ну и Иззи, как само собой разумеющееся, он же телохранитель. Сам же Иккинг не изменил своему стилю даже в собственный день рождения: одет во всё чёрное, что, как известно, символизировало смерть. Гравировка с изображением лжегидры на стальных наручах лишь поддерживала этот мрачный холодный образ. Но Эйрика внешним видом не обманешь, он знал, какой Иккинг на самом деле милосердный и отзывчивый. И даже его устало-равнодушное выражение лица не полностью скрывало типичную для него лёгкость на эмоциональный подъём и любопытную натуру. Тем более Эйрику не составит труда вызвать улыбку на его лице. Сейчас всё исправит. — Приветствую именинника! — улыбнулся ему Эйрик, сразу же крепко того обняв. Одежда Иккинга отдавалась холодком. — Сильно замёрзли в пути? — И тебе пламенный привет, именинник, — Иккинг обнял его в ответ и разомкнул объятия. — Не замёрзли. У драконов встроенный обогреватель, — он внимательно посмотрел на Эйрика, оценивая. — Прекрасно выглядишь. Бордовый тебе к лицу. А твои волосы и глаза сияют подобно злату. Рад видеть тебя в здравии и в хорошем расположении духа. — Ой, не смущай меня, — на самом деле Эйрик ни капли не смутился, он знал, что он хорош. — Спасибо за добрые слова. А ты, как и всегда, роковой парень, как я погляжу, — и похвалил, и подколол, два в одном. — Неправда. На мне сейчас белая рубашка, просто под накидкой не видно. — Ну так это же всё меняет. Разбавил мрак жизненной энергией, — усмехнулся Эйрик. — Пройдёмте в зал. Всё уже готово. Решил сделать всё по-минимуму и без лишней суеты, так что много людей не будет. — А кто будет, кроме нас? — поинтересовался он. — Небольшая труппа музыкантов, несколько танцоров, три-четыре официанта. Из гостей ненадолго придут отец и мать. Братьев и сестёр я не приглашал, но они вполне могут прийти. Ещё я пригласил некоторых своих учителей. Очень интересные люди, тебе понравится вести с ними беседы. Также будут мой секретарь и служанка, они мне как семья. Возможно, заглянут некоторые старейшины, но это неточно. — У нас с тобой разные представления о минимуме, — улыбнулся Иккинг с умилением, взглянув на непонимающее выражение лица Эйрика.       По мнению Иккинга, минимум на празднестве — это один человек, тот, который празднует. Максимум два, не самого же себя поздравлять. Но он понимал, к кому летел в гости, поэтому не удивлялся достаточно пышному празднеству, хоть, по словам друга, скромному. Эйрик познакомил его с разными эрудированными и интеллектуально подкованными людьми. И всё надолго затянулось. Влились в дискуссию, а там даже музыканты и танцовщицы не отвлекли. Иккинг постепенно оттаял и чувствовал себя чуть лучше. Позже пришёл Харальд со своей супругой и матерью Эйрика, Рагнхильд. Король толкнул торжественную речь в честь своего сына, а также не обошёл вниманием Иккинга, высказав много приятного, и поблагодарил его и народ Олуха за оборону не только своего острова, но и в целом всего государства. Конечно же, Харальд не собирается благодарить только словами, но и предоставит приличное вознаграждение за труды и потери. И после официальной части началась развлекательная, а по-простому — кутёж. Все восхваляли и поздравляли молодых именинников. Да так бурно, что те уже устали от настырного внимания. Иккинг уже подумывал опрокинуть кружечку с каким-то аквавитом. Напиток довольно крепкий, золотистого оттенка. Если выпить совсем чуть-чуть, то ничего не случится. Во второй раз в плен же не попадёт? Сколько уже можно? Но его порыв остановил Эйрик, положив руку тому на плечо. — Советую не вкушать местных напитков, если не хочешь пропустить всё веселье. — Звучит коварно, — хихикнул Иккинг, положив кружку на стол. — Ты туда подлил снадобье с сюрпризом? — Ничего я не подливал. Просто этот аквалит изготовлен по особой технологии. Скоро увидишь эффект. Не волнуйся, вреда никому не принесёт. — Я не волнуюсь. Раз уж мы особо ничем не занимаемся, то, может, перейдём к подаркам? — предложил Иккинг, на что Эйрик кивнул.       Иккинг подарил ему нечто тяжёленькое и продолговатое. Распаковав подарочек, Эйрик увидел чёткое собственное отражение в металле, настолько он был отполирован. Лезвие от секиры изготовлено из металла громмеля. На одной половине секиры изображён профиль Эйрика, как на подобии монет с ликами цезаря. А на другой стороне узорчатое переплетение с сочетанием рун, призывающие для обладателя оружия особые блага. Например, Тейваз дарует бесстрашие и победу в битвах. Уруз даёт стойкость и мощь перед лицами врагов. Руна Соулу ассоциируется с солнцем и с Эйриком, по скромному мнению Иккинга, дарует позитивную энергию. Рукоять тоже роскошна с инкрустацией. Те же рубины означают силу, мощь и королевскую власть. А изумруд как защита от всяких напастей. — Боги, Иккинг, прекрасная работа. Так всё символично. Ты сам сделал? — изумлённо спросил Эйрик, на что тот кивнул. — Ещё такой тяжёленький. Это точно декоративная секира? — Нет. Можно использовать по назначению. Я люблю совмещать красоту и функциональность, — мило улыбнулся ему Иккинг. — А то как же так? Прозвище «кровавая секира», а секиры нет. Непорядок. Кровь ты уже сам добудешь, это дело нехитрое. Будь осторожен, можно порезаться. — Такую секиру жалко использовать в бою. Но она будет полезна на непредвиденный случай, — он продолжал рассматривать гравировки и само оформление. — Как всё аккуратно. — Спасибо. А могу ли я поинтересоваться, почему у тебя такое прозвище? Уж очень интересно. — Иккинг уже столько гипотез придумал по этому поводу, пока ковал секиру. Даже дошёл до планируемого тайного убийства. — Это забавная и одновременно грустная история. Можно даже сказать, что больше печальная. В детстве мне дарили деревянные игрушечные секиры. Я ими любил бить по мишеням. И в один из таких прекрасных дней мы с одним из братьев поссорились. Ты знаешь, у нас не совсем здоровые отношения между братьями и сёстрами. В отличие от других, я единственный ребёнок своей матери и чаще всего гулял в одиночестве и был лёгкой мишенью для издевательств моей сводной родни от других матерей. И после очередных унижений моей личности во время тренировки я метнул секиру в брата. Я хотел, чтобы она пролетела мимо него, чтобы просто припугнуть. Но так вышло, что я в него попал. Пролилась кровь, но травма не столь опасная, ему сразу же помогли. С тех пор шрам носит. И больше ко мне никто не лезет. Я немного ощущаю чувство вины за это, поэтому у меня больше не было секир. — Иногда людям нужно получить болезненный опыт, чтобы сделать выводы. Никогда не нужно злить человека, в руках которого оружие, даже если оно тренировочное деревянное. Да и вы были детьми. Каждый получил свой урок. Ты задумался о своём самоконтроле, а твой брат о поведении, — ответил Иккинг с пониманием и сочувствием глядя на Эйрика. — Тем не менее прошлое осталось позади. Пусть твоё имя и прозвище славится путём великих поступков. А эта секира будет олицетворением твоей неприступности, бесстрашия и самоуважения. Никто не смеет над тобой издеваться и унижать, иначе пожалеет об этом. — А звучит-то как складно. Спасибо, я ценю твой дар и смысл, заложенный в нём, — улыбнулся ему Эйрик, всё же смутившись. — И у меня есть для тебя подарок. Помнится мне, что тебе пришлось расстаться со своим камнем удачи. И я думаю, что твоей скромной персоне везение куда более жизненно необходимо, чем мне.       Эйрик достал из сумки футляр с ювелирными изделиями, которые как раз были изготовлены из второй половинки камня удачи. Получился комплект из фибулы, пояса и ожерелья. Фибула выполнена из серебра в виде меча с инкрустацией из крошечных камней. На свету застёжка переливалась красочными бликами. Пояс сделан из высококачественной обработанной кожи чёрного цвета, на которой выбиты традиционные замысловатые узоры. Бляшка также из серебра с инкрустацией камнями в виде стилизованного скрученного дракона. Ожерелье состояло из двух серебряных бляшек сложной витиеватой формы, а между ними продеты нити с бусинами из камня удачи и серебра с выгравированными рунами в три ряда. Украшения выглядели очень богато и статусно, как раз для будущего ярла и главного советника королевской семьи. Иккинг и Эйрик, когда подготавливали друг другу подарки, делали упор на перспективу, что совсем скоро они будут вынуждены взять огромную ответственность и повзрослеть окончательно, оттого и такие символические дары. Они не для того, чтобы их использовать сейчас. Всё это предназначено для скорого будущего, когда молодые люди перестанут быть просто наследниками. — Воистину роскошный подарок и сделан со вкусом. Мне нравится, — Иккинг внимательно рассматривал филигранно выполненную работу, где было множество мелких деталей. Тот человек, который это создал, — настоящий гений. — Познакомишь меня с мастером? Мне есть чему поучиться у этого талантливого человека, — Эйрик сразу же кивнул. — Очень трогательно с твоей стороны, что ты подарил мне свою часть камня удачи. Это же такая редкость. Может, ты оставишь что-то из этого себе? — Не беспокойся. И я немного удачи приберёг, и будет мне что вспомнить о нас, — Эйрик вытащил небольшой футляр и показал ему своё золотое кольцо. Огранённый переливающийся разными цветами камень имел остроконечное завершение, внешне напоминающее коготь. — Всё выполнила одна моя знакомая мастерица. Возможно, ты её знаешь. Её зовут Доротея. Она подрабатывает в ближайшей отсюда гостинице, там же её мастерская. Начинающий ювелир, но такие работы. Ты должен это увидеть. Теперь только к ней и буду обращаться. И как только я сказал, что эти украшения для тебя, Доротея ответила, что «ни слова больше, я знаю, что понравится вашему другу». — Да, я её знаю. Я часто останавливаюсь в этой гостинице. У неё очень цепкий взгляд, и она довольно точно анализирует людей. Мне даже не пришлось подтверждать свою личность. Обязательно поговорю с ней об искусстве. — Иккинг был доволен. Если есть возможность узнать для себя что-то новое и познакомиться поближе с умными людьми, то он самый первый в очереди. — И это правильно. Не разочаруешься, — подмигнул ему Эйрик, улыбнувшись. — Мне сейчас нужно отойти ненадолго. Но совсем скоро, примерно через час, мы встретимся. Я нашёл прелюбопытное местечко за окрестностями города. Можно будет прогуляться вдвоём, обсудить все конфиденциальные новости. В общем, скучно не будет, — заговорчески проговорил он, чуть понизив голос. — Это ты, конечно, здорово придумал. Но мои дорогие и любимые надзиратели без присмотра меня ни на шаг не пустят даже из комнаты, — вздохнул Иккинг. Сейчас точно речь не идёт об Иззи, он-то никогда не против, даже за любые вылазки. Он огляделся вокруг в поисках Вигго и Астрид, те с кем-то общались, даже смеялись. — Я недавно натворил много не совсем приятных дел. Астрид утверждает, что она из-за меня поседела с самого рождения. — Эйрик с этого рассмеялся, улыбнувшись. — Я всё обдумал заранее. У меня есть план. Никто нас не остановит и даже не узнает о маленьком побеге. Скоро ты всё поймёшь.       Иккинг кивнул ему, и Эйрик ушёл по делам. Практически сразу к нему подошли некоторые особо приставучие личности с пресловутыми расспросами, и Иккинг, сославшись на усталость, ретировался от них куда подальше. Он присоединился слушателем в светский разговор между Вигго и Астрид. Те обсуждали местный контингент и метафорически, локальными фразами, высмеивали особо одарённых. Такой завуалированной едкости ему только учиться и учиться. Хотя Иккинг предпочитает старую добрую иронию и чёрный юмор. Внимательно приглядевшись к друзьям, он заметил, что они какие-то уставшие, даже сонные. Глаза полуприкрыты с поволокой, мышцы расслаблены, а ещё эта общая медлительность и вальяжность в движении. Вроде они вполне трезвы. Недавно были полны энергии и сил, а теперь будто успокоительных напились. Оглядевшись вокруг, Иккинг заметил, что все гости были в заторможенном состоянии. Люди постепенно прощались и расходились по комнатам — отдыхать. А ещё даже позднего вечера не было. И тут до него дошло. Теперь ясно, с каким эффектом аквалит. Со снотворным. Ловко придумано.       Долго ждать не пришлось: спутники Иккинга чуть ли не валились с ног, настолько хотели спать. Кроме того, от смеси снотворного с алкоголем их довольно быстро разморило. Ещё сказывался тот факт, что Вигго и Астрид в последнее время хуже спали от пережитого стресса и волнения. Складывая всё воедино, он принял решение отвести их в свободные покои, чтобы те, наконец, выспались как следует. В эту компанию сонных пташек добавился и Иззи, неплохо так накидавшись, параллельно во время кутежа споив Вигго и Астрид, пока Иккинг не видел. Что-то все пристрастились к алкоголю, и в этом мало хорошего. Да и он сам не без греха. Злоупотреблял настойкой деда Фроуда, а эта штука гораздо крепче традиционных алкогольных напитков. И намного опаснее, так как токсична для организма в больших количествах. Мандрагора обладает обезболивающим, противовоспалительным и моментально успокаивающим эффектом, но при частом употреблении может вызвать нарушения нервной системы и работы мозга. Иккинг пьёт эту настойку только в исключительно стрессовых случаях, когда он ранен и ему надо срочно действовать, выживать, продолжать организовывать и спасать людей. Но в последний раз он переборщил с дозировкой, чем получил сильное отравление. Помимо механических травм, его мучила бессонница, рвота, постоянная жажда и разбитое измученное состояние. Бонусом идут иногда маниакальные состояния с буйством мыслей, а также слуховые и зрительные галлюцинации. В общем, Иккингу было весело после возвращения в тело. Прошёл месяц или уже полтора, когда эти последствия отравления потихоньку утихли, но опять же не до конца. Он до сих пор чувствует себя уставшим и эмоционально опустошённым. Стоило ли ради жизни терпеть все эти мучения после возвращения в тело? Возможно, нет, но Иккинг не жалеет. Уже не жалеет, так как всё постепенно нормализуется.       Изначально Иккинг хотел всех расположить в разных комнатах, но всем было слишком лень куда-то ещё тащиться. Израэль успел только сесть на край кровати и уже сразу отключился в сидячем положении, не успев снять сапог и не подняв ног. Пока Иккинг снимал с него обувь и лишние для сна элементы одежды, Вигго и Астрид, решив никого не ждать, просто легли спать как попало. Кровать большая, и на троих людей хватит. Тем более в замке холодновато, а так намного теплее. Вот так и получилось: двое мужчин сжались бочком по краям, а Астрид расположилась звёздочкой, закинув руки и голову на Вигго, а ноги на Иззи. Так если бы ещё легла параллельно остальным, но нет, эта госпожа возлегала чётко по диагонали, завоевав себе практически всё пространство кровати. Вздохнув и немного умилившись, Иккинг принялся их раскладывать по-человечески. Сняв со всех обувь и неудобные элементы одежды, он в первую очередь выпрямил по вертикали Астрид, а скромных мужчин пододвинул ближе к центру, чтобы они хотя бы не свалились с кровати. Остался завершающий штрих — он накрыл их одеялом, пожелал добрых снов и отправился к Эйрику. У них продолжение дня рождения и вечернее, а может даже ночное, рандеву намечается.       Вернувшись в банкетный зал, здесь уже особо никого не было, только прислуга убирала комнату. Эйрик уже ожидал Иккинга в углу, накинув тёмную накидку. И пока никто на них не обращал внимание, они окольными путями покинули замок через ту самую систему катакомб. Да, Эйрик уже облюбовал новые ходы, которые были под библиотекой, и совсем не боялся засушенных трупов его покойных родственников и не только. Новизна прошла. Да и чего бояться? Они все уже мёртвые. Вот же он удивится, когда узнает, что мёртвые, особенно его родственники, очень даже опасные. Выбравшись на улицу, они ушли по какой-то тропе, где было ни души. Теперь-то можно поговорить о чём угодно. Эйрик как раз расспросил Иккинга о последних событиях в его жизни. Тот вздохнул и кратенько описал то, что происходило в галлюциногенной пещере, а потом и уже в бою с Драго, который вовсе и не Драго. И где он чуть не умер. А также живописно продекламировал все прелести отравления от мандрагоры. Эйрик молча слушал с ошалевшим застывшим лицом, отчего глаза округлились как пара крон. — Слушай, а ты точно не хочешь переехать жить ко мне? Здесь вполне безопасно. Отец усилил охрану, ввёл строгий отбор, — всё же спросил он, на что Иккинг ожидаемо отказался. — Я буду молиться за твою жизнь и здоровье каждый день всем богам. С меня не убудет. Я даже не могу описать, насколько я шокирован тем, что ты ещё жив и даже можешь говорить, что-то делать, да и в целом вести полноценную жизнь. Ты же знаешь, что можешь попросить у меня и отца всё, что угодно? Любую помощь. — Да, — кивнул он. Да и Иккингу сейчас особо ничего и не нужно. А вот в будущем — возможно. — Не переживай так за меня. Мне не впервой страдать, ой, — запнулся он, оговорившись. — То есть выживать. — Первый вариант выглядит куда правдоподобнее, — расстроенно ответил он. Теперь ему страшно куда-то отпускать Иккинга из Тронхейма. — Я не знаю, ты хоть какие-то амулеты защитные носи, талисманы всякие. Те же украшения из камня удачи. Может, там и правда хоть что-то удачливое есть. — Я и так уже полностью обвешан амулетами. Астрид и Вигго внезапно стали верить во всё подряд, лишь бы я не помер раньше времени, — он показал изящные украшения в виде браслета с рунами, которые подарила Астрид, и амулет в виде подвески со всякими защитными знаками от Вигго. — Теперь и твой подарок буду носить. — Вот пусть всё это и сработает. Наша вера и искреннее желание тебе помочь засчитается богами, и ты проживёшь долгую жизнь. Может, ещё нас всех переживёшь, — на этих словах Иккинг усмехнулся, улыбнувшись. Уж это вряд ли, с его-то «везением». — Есть ли у тебя хотя бы какая-то приятная новость? — На удивление, есть, — с предвкушением улыбнулся Иккинг. — Совсем скоро, когда чуть потеплеет, я отправлюсь в Италию на обучение. Меня пригласил мой итальянский друг-архитектор Марко Моретти. Мы вместе в плену сидели, там и подружились. — Неплохо ты связи налаживаешь. При каждом удобном и неудобном случае, — восхитился Эйрик, печально вздохнув. — Я тоже хочу увидеть мир, но меня, наверное, никогда не отпустят настолько далеко. Можно хоть к тебе в гости на Олух заглянуть как-нибудь? — Нет, — моментально отказался Иккинг, взволновавшись, на что Эйрик недоумённо выгнул бровь. Не скажешь же ему, что дома у него бардак. И имеется в виду не сам дом Иккинга, а в целом весь остров. — Пока нет. Дело в том, что Олух потрепался. И его нужно немножечко привести в порядок. — А также научить манерам людей, но это совсем другая тяжкая история. — Ты стесняешься своих владений? — хихикнул Эйрик, на что Иккинг смущённо отвёл взгляд. — Да ладно тебе, я всё понимаю. Жить на дальнем севере в тяжёлых условиях — та ещё невыполнимая задачка. Ещё, небось, характер народа трудный и своенравный, правильно понимаю? — Тот молча кивнул. — Ты справишься с этим, я знаю. Тем более я чувствую, что ты не только ради саморазвития отправишься в Италию. Хочешь вдохновиться и почерпнуть знания для последующих реформ и перемен? — Да. Я думаю, что это будет полезно — перенять кое-какой опыт у одной из сильных стран, тем более в прошлом великой цивилизации. Конечно, я всё потом переиначу под нашу культуру и традиции. Это обязательный пункт. — Правильно. Про своё родное забывать нельзя. Ладно, я дождусь твоего официального приглашения на обновлённый «Олух», — одобрил его план Эйрик. — Ты хоть в путешествии не вляпайся в проблемы. Многие бы хотели, чтобы ты вернулся домой целым и невредимым, и я в их числе. Ну и заодно надо бы пополнить библиотеку. — Намёк понят. Выкуплю всё, что можно и нельзя. Мы же с тобой жадные до знаний, — хихикнул Иккинг, расслабившись. Вот выговорился другу, и на душе как-то легче стало. Надо бы почаще видеться. — А у тебя какие новости? — А вот есть две. Не знаю, хорошие они или плохие, но это надо принять как данность, — Эйрик выдержал интригующую паузу. — Совсем скоро, где-то осенью, отец передаст свои полномочия мне, и я стану новым королём. — Так скоро? — удивился Иккинг. Он и не думал, что Харальд захочет поскорее передать власть. — Да, я и сам был, мягко говоря, изумлён, — вздохнул он. Вот закончилась юношеская пора очей очарования. — Он объяснил это тем, что хочет передать все свои знания, будучи в трезвом уме и здравом рассудке, мол, будет меня направлять и наставлять непосредственно на практике. Может, оно и к лучшему для меня, постепенное обучение и привыкание. Но мне кажется, что отец просто заколебался и хочет поскорее уйти в отставку, пожить для себя, так сказать. — Мой отец тоже частенько интересуется, когда я уже буду готов, чтобы взять бразды правления. Я понимаю его. Он уже устал, и старые способы уже изжили своё, — задумался Иккинг, примерно прикинув сроки. — Не знаю, насколько удачно и быстро я подготовлю свой проект в Италии, но, возможно, я тоже к этому сроку, что и у тебя, стану ярлом. — Вот это совпадение. Чур, ты первый становишься ярлом. Тогда тебе выпадет честь осыпать меня золотом на коронации, чтобы наша страна жила хорошо и богато. Забавная традиция, — хихикнул он. — Осыпать золотце золотом? Да я же с удовольствием накидаю тебе монет за шиворот. Так уж и быть, раньше тебя подамся в перманентную головную боль. Мой отец почти каждый вечер сидит с кубиком льда. Хотя я уже не знаю. Может, это не так сложно, если сравнивать мою типичную жизнь. — Не скажи. Твой текущий талант попадать в истории никто не отменял. И к этому ещё добавляется власть и ответственность. Сложилась картинка ужаса? — с усмешкой подмигнул ему Эйрик. — Я уже снова начинаю жалеть, что решил продолжить жить дальше, — ответил Иккинг, на что получил подзатыльник. — Ай, так это была шутка! — А это сугубо профилактика. В каждой шутке есть доля шутки, а всё остальное — правда, — со всей серьёзностью проговорил Эйрик. — Живи давай. Ещё не забывай, что ты мне главный советник и товарищ по несчастью. Хочешь бросить меня одного с этим волочиться? Я не прощу. — Ах так, значит, ты желаешь мне жизни и крепкого здоровья, потому что боишься остаться с этим один на один? Какой же ты расчётливый и чёрствый, — драматично возмутился Иккинг. Они оба посмотрели друг другу в глаза и замолкли на пару мгновений, а затем одновременно засмеялись. — Так, а какая же вторая новость? — Отец поставил мне условие. За весну и лето я должен найти себе жену, иначе он её выберет за меня. Это ещё одна какая-то странная традиция, что коронация и свадьба должны проходить одновременно. Будто моя жена символизирует королевство, и то, насколько хорошо я к ней буду относиться, заботиться, любить и так далее, то и само королевство будет процветать соответственно. То-то мы удивлялись, почему у ярлов постоянно склоки, а это потому что у папы несколько жён, значит, много королевств и распрей между ними, — усмехнулся Эйрик, закатив глаза. — Любит он красивые легенды, мол, такие мифы привлекают внимание и сплочают народ, давая им общую культурную подоплёку. Сказочник. — Ты так ему и сказал? Насчёт распрей. — Нет, конечно. Я ещё жить хочу, — нервно хихикнул Эйрик. — Хотя мне так хотелось это сделать. Прям зудело, но чувство самосохранения победило. — Ну теперь мне понятно, куда путь держим. Так бы сразу и сказал, что идём искать тебе жену. — засмеялся Иккинг, на что Эйрик пихнул его в бок. — Ошалел? В лесу искать? — возмутился он, но Иккинг не унимался и всё подхихикивал над другом. — А что такого? Откуда я знаю, какие у тебя вкусы к женщинам? В любом случае, я не осуждаю, — Эйрик страдальчески закатил глаза. Видимо, эта тема его нервирует, так что Иккинг успокоился. — А если серьёзно, то тебе хоть кто-нибудь нравится в этом плане? — Я не думал об этом. Просто живу и всё, а тут с внезапной женитьбой привязались. Это же надо с кем-то знакомиться, общаться, разочароваться, потом снова общаться и знакомиться, — раздражённо вздохнул он. — Вот у тебя были отношения с Астрид. Теперь с Вигго. Вот как ты сумел наладить настолько близкий контакт с ними? — Ты меня спрашиваешь? — удивился Иккинг. Почему все думают, что он какой-то сердцеед? — Я и сам понятия не имею, как так получилось. Их я вообще не трогал, только издалека восхищался. Это они сами первые ко мне подошли и обговорили всё. Ну, это Вигго обговорил, Астрид же без лишних слов поцеловала меня прилюдно, заявив о своих притязаниях. А я просто согласился, мол, классно, теперь у меня есть девушка. — Ой, какие мы скромные и будто бы послушные. Если бы ты не хотел с ними иметь отношений, то просто бы проигнорировал, как и всех остальных, которые к тебе клеятся. Соблазнил их, довёл до ручки и дождался, когда они сами к тебе придут, не теряя при этом ни капли нервов, потому что ты сам прекрасно знаешь, что симпатия взаимна. Вот в этом вопросе ты меня не обманешь. — И почему сразу без нервов? Я тоже переживал, — ответил Иккинг, не подтверждая и не отрицая теорию Эйрика. — И до сих пор переживаю. Они же могут меня бросить, так как я их уже издёргал. — Ага, размечтался. Бросят они тебя, — саркастично хмыкнул он. — А вот то, что переживаешь, закономерно. Как ты не боишься свою бывшую девушку оставлять в одной комнате с нынешним парнем? Они же могут прибить друг друга. Ну или изменить тебе друг с другом. Тоже такой вариант существует. — Если бы они хотели убить друг друга, то давно бы уже сделали это. Хотя, зная их характер, они бы в первую очередь избавились от меня. Я же та сволочь, которая не может определиться, — невесело хихикнул Иккинг. Эта перспектива всё ещё не равна нулю. — Ну а если бы они захотели встречаться друг с другом, то я бы об этом узнал сразу же, причём от них же. Тем более я уже видел, как они целовались, и не раз. Меня это не смущает. Не ощущаю ревности. Не спрашивай, всё сложно, и я ничего не понимаю, поэтому стратегически оставил эту тему на потом. Может, как-нибудь всё решится. Просто пока решение в голову не пришло. — Как у тебя всё странно, но не мне осуждать. У моего отца несколько жён, и ему нормально, хотя между жёнами и их детьми постоянные склоки. А у тебя что-то интересненькое, будто все участники имеют определённую симпатию друг к другу. Возможно, это так прокатило, потому что твои партнёры имеют общий интерес друг к другу, и при этом они разнополые. Будь у тебя ещё одна женщина вместо Вигго или мужчина вместо Астрид, то началась бы резня. И тогда здоровье погибшему, то есть тебе, — задумался Эйрик. — Между нами говоря, тебе-то кто больше нравится? — А? — не понял вопроса Иккинг. Точнее, понял, но он об этом вообще не думал в этом контексте. — Я не могу сказать, что кого-то люблю больше или меньше. Просто по-разному. И эти чувства к ним будто объединяются в одну масштабную единую любовь. Я не знаю, как объяснить это по-нормальному. Я и сам-то не шибко нормальный. Но я не могу просто перечеркнуть и забыть то, что было с Астрид. Я расстался с ней по глупости, чем по собственному истинному желанию. А позволил себе влюбиться в Вигго, потому что я думал, что Астрид меня разлюбила, ибо я поступал неправильно по отношению к ней, поэтому я с ней и расстался, потому что я идиот. Но я ещё больший идиот, потому что оказалось, что я всё ещё люблю Астрид, и при этом мои чувства к Вигго продолжают крепнуть. Я успокаивал себя мыслью, что Астрид уже забыла про меня и будет искать иного человека, но она сказала мне, что до сих пор любит меня и будет мне верна, чем запустила во мне тотальное самобичевание и самоуничижение. Теперь я постоянно ощущаю в себе огромное чувство вины перед ними двумя. Но я их люблю обоих, мои чувства не остывают, а только крепнут. А ещё я сломал себе мозг. И моя способность логически рассуждать встала в тупик. Такая ситуация в любовных делах, если быть кратким. — Сочувствую. Всё звучит слишком сложно. Понятия не имею, как ты будешь выпутываться. Пожелаю тебе здоровья и сил. На твоём фоне моя проблема найти экстренно жену не такая уж и проблема. По крайней мере потому, что за меня это может сделать отец. Но я ему не доверяю. Он же будет выбирать с точки зрения выгоды для союза. А вдруг она будет сумасшедшая и избалованная? Я так не хочу. Это кот в мешке. — Это единственная причина, почему ты против, чтобы жену выбирал отец? — удивился Иккинг реакции друга. — Я понимаю, что в нашем кругу брак по расчёту — это норма, но неужели ты не хочешь жениться на той, которая тебе хоть как-то нравится? — Конечно, хочу. Но мне никто не нравится. Видишь ли, я не могу взять в жёны первую встречную девушку. Она должна быть из высшего сословия или очень богатой, или, может быть, чем-то знаменита: каким-то талантом или подвигом. Иначе отец не даст добро на брак. И мой потенциальный выбор ограничивается до очень узкого круга. Как вариант, я могу жениться на ком-то из дочерей ярлов, но они либо уже заняты де-факто, либо что-то с ними не так: чем-то больны или вздорный разбалованный характер, — Эйрик будто кое-что вспомнил. — Слушай, у тебя же есть двоюродная сестра. Мэрит, кажется. — Даже не думай, — сразу оборвал его мысль Иккинг. — Ничего личного, но я не хочу, чтобы она была втянута в королевский змеиный клубок со всякими интригами. Зная твою родню, так оно и будет. Я, как хороший брат, хочу, чтобы она была счастлива с тем, кого любит. Да и разлучать двойняшек друг от друга — это кощунство, хоть они и дерутся и ругаются большую часть времени. Тем более у неё есть возлюбленный. — Ладно, отметаем вариант. Все девушки, которые мне более-менее нравились, уже заняты. Отец, как всегда, не мог раньше об этом сказать. Я бы, может, успел кого-то найти. С его точки зрения, полгода вполне хватает, чтобы сделать выбор и уговорить девушку выйти замуж. Люди годами ищут возлюбленных, а мне просто поставили срок. — Я даже не знаю, чем тебе помочь, — вздохнул Иккинг, и тут ему пришла идея на ум. Не то чтобы он хотел пользоваться своими способностями, так как они иногда выходят ему боком. Но если это поможет другу, то почему бы и нет. — А что, если я сделаю для тебя предсказание? Ты подумаешь о своей абстрактной возлюбленной, о которой только можешь мечтать, а я, может быть, увижу её в предсказании и дам кое-какие наводки. — Ты, скорее всего, увидишь пустоту. Ведь так не может быть, чтобы в жизни мы получали всё, что хотим, просто так, — ответил Эйрик, задумавшись. А эта мысль манила. — Попытаться можно. Только тебе это предсказание не принесёт какой-либо физический или моральный вред? Если да, то не надо. Я не хочу тебе никак вредить. — Не принесёт. Это не самое сложное из того, что я могу делать. Сразу скажу, что предсказание может иметь много смыслов. Я тебе рассказывал свою историю и как я намучился, думая, что умру. Хотя, может, благодаря этим страданиям я и нашёл способ своего спасения. В любом случае я готов это сделать для тебя, если ты в самом деле хочешь знать свою возможную вариацию будущего. — Я бы соврал, сказав, что я готов к этому. Но мне бы хотелось попробовать. И когда ты сможешь сделать предсказание? — Да хоть прямо сейчас. Это недолго. Я это уже много раз практиковал, когда пересматривал предсказание Вигго, — на эти слова Эйрик вопросительно, с толикой беспокойства посмотрел на него. — Да, я кучу раз пересматривал свою смерть. Давай не будем это обсуждать и перейдём к твоему предсказанию. — Хорошо, давай сейчас. Иначе я потом передумаю, — усмехнулся Эйрик. — Что мне нужно сделать для этого? — Ничего сложного. Просто взять меня за руки и мысленно сконцентрироваться на своей гипотетической будущей жене. — Как я смогу сконцентрироваться на ком-то абстрактном, если в этот момент я буду держать твои руки? — Эйрик не был бы собой, если бы чуточку не пофлиртовал, на что Иккинг закатил глаза и усмехнулся. — Ты уж постарайся. Лучше бы с девушками так флиртовал, как со мной, — ответил Иккинг, на что Эйрик буркнул что-то в стиле «так неинтересно» и вложил свои руки в его ладони. — Начинай концентрироваться и думать о ней и продолжай до тех пор, пока я тебя не остановлю.       Эйрик кивнул, прикрыв глаза. Он начал усиленно думать над своей любовной мечтой. У всех же она есть, не так ли? Эйрик понятия не имел, кого он хочет видеть рядом с собой, но явно кого-то умного, заботливого и обязательно с хорошим чувством юмора. Тяжело жить в браке, когда твои мысли, идеи и манеру разговора вообще не понимают и даже не воспринимают. О внешности он особо не думал. Главное, чтобы жена была здорова и умела за собой ухаживать со вкусом. Ещё с этой девушкой должно быть интересно. Пусть чем-нибудь увлекается, чтобы прям любила это дело. Ну а если по характеру, то она должна быть спокойной, рассудительной, без всяких там спорных выходок, как и полагается королеве. Ну а в личном общении можно, конечно, побыть и упрямой, а почему бы и нет. А пока Эйрик размечтался на широкую ногу, Иккинг напрягся, пытаясь выловить хоть один чёткий образ из множества мутных абстрактных картинок. Да уж, в голове Эйрика каша. Или у Иккинга. А может быть, у них двоих.       Внезапно Иккинга будто насильно толкнули в определённое место. Он оказался в старом заброшенном доме, где повсюду валялся всякий хлам и мусор. Вокруг темно. Только свет луны немного освещал помещение через открытое окно. Послышалось какое-то странное бормотание. Обернувшись, он увидел самого себя. Сейчас он видел от лица Эйрика. Тот Иккинг выглядел точно так же, как и сейчас, в той же одежде. Он и Эйрик были чем-то обеспокоены и обескуражены. Они оба резко побежали за кем-то. Чуть позже нашли тело молодой девушки в каких-то старых лохмотьях. Иккинг из предсказания опустился перед той девушкой, которая была без сознания, и повернул её лицо на лунный свет. Она невероятно бледная, а волосы абсолютно белые. Девушка истощена и худа, а всё её тело покрывала въевшаяся грязь тёмными серо-землистыми пятнами. — Поздравляю, мой друг. Мы за одну ночь нашли тебе жену, и полгода не потребовалось. Это она, та девушка из предсказания.       Резко очнувшись, Иккинг ощутил, как Эйрик придерживает его за талию и плечо. Видимо, он чуть не свалился с ног, когда вошёл в транс. Друг выглядел обеспокоено, его испугала резкая потеря сознания Иккинга. Приведя себя в чувство, он встал на свои ноги и сконцентрировался на настоящем, выдохнув. — Что ж, мы с тобой двигаемся в правильном направлении. Веди нас туда, куда ты хотел, то есть к какому-то старому дому. И там ты встретишь девушку, возможно, твою будущую жену. — После этих слов лицо Эйрика приобрело концентрированное непонимание, изумление и частичку страха. — Подожди, то есть в том заброшенном доме я найду девушку? Я уже там ходил. Там никого не было. Я бы запомнил. Да и что там делать моей гипотетической жене? — А мне откуда знать? Говорю то, что я увидел в предсказании. Сейчас пойдём и удостоверимся в его правдивости или ложности. — А как она хоть выглядит? — поинтересовался Эйрик, на что Иккинг неопределённо пожал плечами. — У неё бледная кожа и белые волосы. Очень даже неплохо выглядит, при условии, если её хорошенько отмыть, а потом стабильно кормить на протяжении оставшейся жизни. — честно ответил он, на что Эйрик растерянно на него посмотрел. В смысле, отмыть и покормить? А сейчас она что, грязная и голодная? — Её кто-то закрыл и бросил в этом доме умирать с голода? — предположил Эйрик, ужаснувшись. И хоть они ещё незнакомы, но уже как-то чисто по-человечески её жалко. — Не знаю. Я увидел лишь фрагмент. А что там на самом деле происходит — никто не знает. Сейчас выясним. Если что, будь готов к обороне. Если там есть жертва, то вполне может быть какая-то опасность.       После этого они замолкли, надолго сохранив тишину. Чем дальше в лес они шли, тем сильнее темнело. До окрестностей города уже далековато. А вокруг них ни души. Только скрипят ветки под ногами и слышался хруст льда. В целом большая часть снега растаяла, изредка оставались белёсые теневые островки. Ходить приходилось осторожно, ибо к позднему вечеру похолодало и вокруг образовался гололёд. Изредка парни поскальзывались, но успешно ловили друг друга. С каждым шагом тьма густела, погода нагнеталась. Образовался туман, который в потёмках скрывал пути. Здесь легко потеряться. Но Эйрик помнил дорогу, да и он сообщил, что в этом месте всегда по-особенному мрачно, даже днём. Иккинг тоже почувствовал, что здесь что-то не так. Это место пугает до дрожи, но это чувство будто не его, а какое-то искусственное. Навязанное. И это ещё больше подогревало их интерес. В какой-то момент они ощутили, будто за ними кто-то скрытно наблюдает. Но как бы они не крутились, не изворачивались, пытаясь вглядеться в туман, то так ничего и не увидели.       Силуэтом виднелись старые заброшенные постройки. В центре стоял большой добротный дом с каменной кладкой и деревянной отделкой. Кроме дома здесь были иные постройки поменьше и с истлевшим садом. Наверняка эта усадьба принадлежала статусной богатой семье. И тем не менее это место оказалось никому ненужным. Самое странное, что всё добро, которое оставили хозяева, никто не украл, и оно осталось здесь гнить годами. Это насторожило. Почему даже воришки боялись сунуться сюда? Добравшись до главного, когда-то очень искусного резного дома, они внимательно осмотрели фасад здания. Там что-то было накарябано.

«Никто добровольно не зайдёт в твой дом, не захочет посмотреть тебе в глаза и никогда не подарит тепла и сочувствия».

— Звучит печально. Это похоже на проклятье, — задумался Иккинг. Те руны на деревянной отделке были будто выжжены. Кто бы так стал заморачиваться с этой надписью просто так? — Теперь понятно, почему дом оставили. Хозяева боялись жить здесь. — Я не думаю, что какая-то надпись могла так испугать людей. Видимо, произошло что-то более существенное, — прокомментировал Эйрик, забравшись на крыльцо. — Скорее всего, так и есть, учитывая всю эту ауру страха и безнадёги вокруг. Давай заглянем внутрь. Может, найдём какие-нибудь подсказки. Или ты здесь уже всё осматривал? — Чуть-чуть по верхам. Я, когда нашёл это место, подумал, что было бы здорово исследовать эту усадьбу вместе с тобой. Всё-таки ты видишь намного больше, поэтому не стал тут детально осматриваться.       Иккинг улыбнулся ему. Всё-таки приятно, когда твой друг дожидается тебя, чтобы потом вместе побродить по загадочным местам. Дверь легко поддалась, и они зашли в дом. Такое ощущение, будто сюда, кроме Эйрика, кто-то заходит на постоянной основе, иначе почему дверь не заколочена и не застряла в проёме от мороза, как это было с домом Гнильца? Жаль, Иккинг опять забыл свой меч. Хоть на лбу пиши: «Таскай с собой оружие, ведь ты постоянно попадаешь в неприятности». По крайней мере Эйрик догадался взять с собой меч — хвала богам. Хоть кто-то здесь умный. Внутри тоже вся мебель, декор и всякие безделушки были на месте. Они зажгли старые свечи на канделябрах и принялись осматривать комнаты. Наши бесстрашные авантюристы приняли решение разделиться: Эйрик осматривает первый этаж, а Иккинг второй.       Поднявшись по старой скрипящей лестнице, он увидел несколько комнат. Самая ближайшая была гостевая, и создалось впечатление, будто туда вообще давно никто не заходил. Все вещи убраны, на мебели ни царапинки, только пыль и плесень вокруг. Этот дом давно не отапливался. Следующая комната была спальней хозяев дома, судя по богатой обстановке. Сюда тоже особо никто не ходил. Кровать не заправлена, вещи раскиданы, будто кто-то торопился, пытаясь как можно быстрее собраться и сбежать отсюда. Рядом со спальней была детская. Там стояла небольшая кроватка, а также всякие шкафы, стеллажи с игрушками. Ничего особенного. А вот последняя комната почему-то самая грязная. Противно было касаться даже ручки двери. Внутри его чуть не стошнило от этого смрада. Здесь будто кто-то недавно умер и сгнил, но трупа нигде не видно. Иккингу, как большому любителю чистоты, было больно смотреть на все эти непонятные склизкие выделения повсюду, которые как раз и источали это зловонье. На самом деле этот запах чувствовался повсюду, но здесь его концентрация зашкаливала, будто протухшие яйца смешали с гнилью и залили скисшим молоком. Пожалуйста, не рассказывайте этот рецепт Астрид, иначе после як-вейна даже Иззи не выживет.       Приглядевшись к наполнению комнаты, Иккингу показалось, что она девичья. По крайней мере, на это указывает шкаф, полный разнообразной женской одежды из дорогих тканей, но по старой моде. Но при плохих условиях хранения даже качественные ткани долго не живут, они были все проедены и рвались при слабом натягивании. Также Иккинга заинтересовал письменный стол с зеркалом. Само зеркало измазано чем-то чёрным. Видимо, уж кто-то не хотел смотреться в него. На столе лежал гребень с длинной прядью белых волос. И это сразу же насторожило Иккинга. Такого же цвета волосы были у той девушки из предсказания. Но у неё волосы были целые, а тут создаётся такое впечатление, словно кто-то моментально облысел. Пошарившись в ящиках, Иккинг нашёл кожаный блокнот. Некоторые страницы были смяты и испачканы кровью, но она уже засохла, став коричневой. Это оказался дневник жившей здесь девушки. Особо в слова не вчитаешься, так как чернила поблекли, а страницы легко рвались, поэтому он сразу перелистнул на последнюю страницу. По сравнению с более старыми страницами почерк кардинально изменился, став дёрганым и неаккуратным, будто ей было очень неудобно писать. С каждой новой страницей содержание становилось чрезвычайно скудным, и некогда сложные предложения с витиеватыми конструкциями превратились в малосвязанный набор отдельных слов.       Отложив дневник, Иккинг услышал внизу какой-то шум. Забеспокоившись за Эйрика, он тихо, но быстро вышел из комнаты, стараясь пройти по лестнице без лишнего скрипа. Он взглядом пытался найти фигуру Эйрика, положив канделябр на стол. Внезапно за ним открылся шкаф, и кто-то схватил его за руку, затянув внутрь. Иккинг даже осознать не успел, что произошло, отчего молча и послушно остался в шкафу. Чуть позже до него дошло, что его туда запихал сам Эйрик. Успокоившись, Иккинг шёпотом хотел спросить, что происходит, но друг шикнул на него, чтобы он сохранял полнейшее молчание. Сквозь щелку они разглядели чей-то высокий, сильно сгорбленный силуэт. В нос сильно ударил тот самый противный запах, который был в комнате. Иккинг мысленно сопоставил факты. Та надпись, запах в комнате, прядь волос, дневник и предсказание. Девушку прокляли и превратили в невесть что. И что-то ему подсказывает, что этот монстр и есть та дочь сбежавших из дома хозяев. Как там звучало проклятье?       Послышался странный непонятный бубнёж. Тот монстр по старой привычке что-то говорил, но все слова нисколечко не различимы и напоминали булькающие звуки. Существо заметило, что в доме кто-то есть, и начало в панике озираться и прочёсывать комнату резкими движениями. Оно боится забредших сюда людей? Либо же страшится прихода того, кто его проклял. Иккинг усиленно думал, что же им делать. Если верить предсказанию, то им суждено расколдовать девушку. А как это сделать? «Никто добровольно не зайдёт в твой дом, не захочет посмотреть тебе в глаза и никогда не подарит тепла и сочувствия» — так звучали слова проклятья. Значит, нужно действовать строго наоборот. В дом они зашли вполне добровольно. Можно сказать — засчитано. С глазами и так всё понятно. А что значит «тепло и сочувствие»? Что нужно сделать, чтобы этот пункт засчитался? Возвращаемся к любимой импровизации. Нечего сидеть в шкафу, пора что-то делать. Чудовище уходить никуда не собирается. Иккинг вдохнул в грудь побольше воздуха для смелости и вышел из шкафа. — Иккинг, ты чего удумал? — схватил его за руку Эйрик, пытаясь остановить, но было слишком поздно. Монстр их заметил.       Очевидно, что это существо испугалось и начало агрессировать, но пока в открытую не нападая. Эйрик запаниковал и вытащил из ножен меч, встав в боевую стойку. А затем, заметив, что Иккинг безоружен, он закрыл его собой, спрятав за спину. Монстр зарычал, пытаясь их припугнуть, чтобы они сбежали из этого дома. Даже специально вышел в сторонку, открывая проход ко входной двери. Иккинг это расценил за проявление разумности и милосердия. Чудовище не хочет их убивать, а просто пытается испугать. Им не о чем переживать, поэтому он вышел из-за спины Эйрика и подошёл чуть ближе к тому существу, но не слишком, чтобы не спровоцировать. — Попрошу всех успокоиться, — чётко произнёс Иккинг, приподняв руки вверх, показывая свою беззащитность, и обратился к чудовищу. — Мы не причиним тебе вреда. — Иккинг, что ты творишь? Может, объяснишь, что происходит? — нервозно спросил у него Эйрик, сжав меч в руке покрепче. — Да, я объясню. Это существо перед нами не монстр, а человек. Помнишь, мы говорили о проклятье? Люди отсюда сбежали, потому что некогда человек стал чудовищем. Но мы можем попробовать снять это проклятье. Оно нас понимает и не хочет убивать. — Это правда? — спросил Эйрик у того существа. Оно очень активно закивало головой, пытаясь что-то сказать, но получались случайные звуки. — В таком случае давай снимем проклятье.       Но то существо было с кое-чем не согласно. Его напрягал тот меч в руках Эйрика. Оно указывало костлявыми фалангами с чёрными длинными когтями на этот меч, требуя убрать его. Чудовище не сильно уж доверяло людям, чтобы оставлять их с оружием. — Эйрик, будь добр, убери меч куда-нибудь подальше, — попросил его Иккинг, на что Эйрик хотел бы возмутиться, но тот его осадил взглядом, не терпящим возражений. Он посмотрел на существо, и оно вроде не казалось таким кровожадным, как было в первые мгновения их встречи. Да и Иккингу он доверял, поэтому медленно подошёл к окну и выбросил свой меч на улицу. Существо даже не дёрнулось, спокойно оставаясь на месте. — Спасибо, — кивнул Иккинг Эйрику, а затем перевёл взгляд на то существо. Оно неестественно накренило голову вбок, внимательно наблюдая за ними. — Давайте вспомним слова проклятия. Никто добровольно не зайдёт в твой дом, не захочет посмотреть тебе в глаза и никогда не подарит тепла и сочувствия. Будем действовать постепенно. Уверяю, что мы зашли в твой дом добровольно из интереса. Мы даже не предполагали об этом проклятии. — существо кивнуло головой, давая знать, что оно верит его словам. — Теперь мы должны посмотреть в твои глаза. Не пугайся нас, но мы должны осветить тебя светом, чтобы увидеть глаза. — Иккинг взял в руки канделябр со свечой, и они с Эйриком медленно приблизились к существу, оно дрожало то ли от света, то ли от переживаний.       Теперь они достаточно близко к существу, чтобы можно было рассмотреть его полностью. Тело чудовища вытянутое, худое и высокое, намного выше, чем парни, но из-за того, что оно горбатое, то разница в росте не сильно бросалась в глаза. Его конечности были неестественно удлинены. Кожа иссохшая, тёмного цвета, очень чётко читался скальп черепа. Зубы как у людей, но они были изогнуты и тёмного жёлтого цвета. Губы и вовсе отсутствовали, как и нос. На теле рваными тряпками висели остатки женского платья. Единственное, что сохранилось практически в первозданном виде, — это золотые украшения на руках, ногах и на шее. Мимика и жесты этого существа были ломаные и неуклюже дёрганные, ему с трудом удавалось держаться на месте неподвижно. Присмотревшись к глазам, они увидели белки с лопнувшими кровавыми венами и практически белыми зрачками, которые покрыты лёгкой дымкой. Вид чудовища повергал в ужас. Смотреть ему в глаза — это последнее, чего хотелось бы сделать. Но Иккинг и Эйрик понимали, что ужасный внешний вид — это лишь часть проклятья, и оно специально сделано таким образом, чтобы не хотелось приближаться к проклятому из-за страха. Они продолжали честно смотреть в глаза этому существу. Неизвестно, сколько прошло времени, но когда чудовище моргало, то его глаза видоизменялись, становясь более человечными. Моргнув ещё раз, зрачки стали полностью человеческими, а радужка была редкого фиалкового цвета. Белки всё же оставались воспалёнными, но это скорее из-за ужасных условий жизни. Даже существо почувствовало, что что-то для него переменилось. Оно как-то по-новому взглянуло на окружение и людей, будто увидело их в первый раз. — У нас получилось. Твои глаза изменились, — прокомментировал Иккинг, на что существо радостно задёргалось. Видимо, оно даже не ожидало, что когда-нибудь вновь станет человеком. — Теперь самое сложное. Нам нужно подарить тебе тепло и сочувствие. Эйрик, что, по-твоему, в полной мере выражает эти чувства? — Надо подумать, — задумался он, перебирая мысли в голове. — В детстве, когда у меня случались неприятности, я весь расстроенный прибегал к маме. Она меня всегда крепко обнимала и говорила приятные и успокаивающие вещи. И мне сразу становилось легче. — Тепло — это объятия, а слова — это сочувствие. Подходит по смыслу. Попробуем. Ты же не против? — спросил Иккинг у существа. Оно в ответ покачало головой. Ещё бы оно было против человеком стать.       Первым к чудовищу подошёл Иккинг. У него был своего рода опыт объятий с полуживым трупом, спасибо Астрид. Угомонив в себе отвращения и брезгливость, он попытался обнять то существо, но оно нервно сделало шаг назад, ощущая себя отвратительным и недостойным объятий и сочувствия. Но Иккинг упрямо шагнул вперёд и крепко заключил в объятия существо, не давая тому вырваться. — Не думай о том, как ты сейчас выглядишь. Задумайся над тем, кто ты есть на самом деле. — сказал Иккинг, прижавшись к чудовищу. Эйрик с шоком смотрел на этих двоих и одновременно восхищался выдержкой своего друга. Существо постепенно расслабилось и положило свою длинную руку тому на спину. Собрав всю смелость в руки, Эйрик тоже подошёл к ним. Одной рукой он приобнял чудовище, а другой Иккинга. Получились тройные обнимашки, полные тепла, чувственности и сочувствия. — Ты страдал… или страдала много лет, выживая в одиночестве в таком, наверняка, неудобном теле. Я не знаю, за что тебя прокляли, но думаю, что никто не заслуживает таких страданий, — медленно говорил Эйрик, подбирая каждое слово. — И какими бы ни были твои грехи, то они уже осознаны тобой, и впредь, вновь став человеком, ты будешь лучшей версией себя. — Постарайся не зацикливаться на прошлом, — продолжил Иккинг речь друга. — У каждого человека были какие-то свои ошибки, но мы можем их исправить. Твоё наказание сурово, но у тебя всё равно есть шанс начать свою жизнь заново. Настоящее и будущее в твоих руках. Так что пора сказать себе, кто ты. Монстр или человек?       Существо внимательно их слушало. С его уже человеческих глаз начали стекать слёзы, одна за другой. Всё тело существа потряхивалось в дрожи, настолько эмоции переполняли его. Не выдержав этого напряжения, существо отцепилось от объятий и убежало куда-то в сторону по коридору. Эйрик и Иккинг обескураженно посмотрели друг на друга и побежали вслед за чудовищем. Позже они нашли его в комнате без сознания. Только теперь это был не монстр, а молодая измученная девушка. Предсказание подтвердилось. Иккинг опустился перед девушкой и повернул её лицо. И хоть грязь впиталась в кожу и в волосы, но всё же было видно, что это тело настоящего здорового человека. Практически здорового, не считая болезненной худобы и психики. Бледнолицая и беловолосая девица чуть ли не светилась в темноте. Она альбинос с редкими фиалковыми глазами и миловидными чертами лица. Видимо, поэтому проклятье было направлено на внешность, потому что девушка была необычно красива. Что же такого она могла натворить, чтобы получить настолько ужасное проклятье? Чуть позже они об этом обязательно поинтересуются. — Поздравляю, мой друг. Мы за одну ночь нашли тебе жену, и полгода не потребовалось. Это она, та девушка из предсказания. — ответил Иккинг точно так же, как и в предсказании. — Ты сейчас серьёзно? — шокировано спросил Эйрик, подойдя поближе. Всё по описаниям совпадает: белые волосы, светлая кожа. — Не может быть. Мы и правда её расколдовали? Не могу поверить в это. Это и есть то, чем ты обычно занимаешься? — Почти. Это моя вторая попытка снять проклятье. А первая закончилась тем, что меня чуть не прибил разъярённый призрак. А так да — помогать таким людям — это моё призвание даже не по жизни, а навсегда, — улыбнулся Иккинг с облегчением, глядя на расколдованную. На всякий случай он проверил её пульс. — Всё в порядке, она жива. А теперь берём её и потащили в замок. Не оставим же мы здесь эту несчастную. — Да-да. Конечно, не оставим, — Эйрик, наконец-то, отошёл от шока, взбодрившись.       Иккинг аккуратно взял на руки девушку. Она такая худая, что даже не сильно тяжело её носить на руках. Выйдя из дома, он передал тело девушки Эйрику, а сам достал из сумки какое-то приспособление, похожее на маленький горн, чтобы призвать сюда Беззубика. Не будет же он орать на весь лес, как дурак. — Полетим на Беззубике к замку. Пусть он высадит нас на твоём балконе, так нас особо никто не увидит. Было бы странно, если мы бы оба тащили тело незнакомой измождённой девушки по коридорам замка. — Все бы подумали, что мы с тобой грязные извращенцы, и от слухов никогда бы не очистились. — Верно, — кивнул Иккинг и дунул в горн, который по звучанию похож на рёв ночной фурии.       Через несколько минут прилетел Беззубик. Он был не так уж далеко отсюда. Морда у него уж шибко недовольная была. Он так сладко спал, а его разбудили посреди ночи всякие неугомонные людишки. И тем не менее он прилетел по первому зову. — Спасибо, братишка, — улыбнулся ему Иккинг. — Я тебя разбудил? А я думал, что ты всё-таки ночная фурия.       Дракон скривился и дёрнул хвостом, попытавшись сбить Иккинга с ног, но тот быстро перепрыгнул хвост. Спасибо Иззи за тренировки реакции и ловкости. Эйрик и Иккинг сели на дракона, крепко ухватив пока ещё безымянную девушку. Ночная фурия сделала большое одолжение и не стала брыкаться и ускоряться в пути, понимая, что Эйрик так себе держится в седле, да и тут ещё девушка без сознания. Быстро и незаметно влетев в комнату Эйрика через балкон, Беззубик с чувством выполненного долга удобно расположился у камина, который предварительно сам и разжёг. Правильно, пусть комната нагревается, а то в замке холодрыга невероятная. — Я точно знаю, что тут у тебя обязательно должна быть комната для принятия ванны, — сказал Иккинг, взяв девушку на руки. — Да, у меня есть, — ответил он. И тут до него дошёл смысл слов. — Подожди, ты предлагаешь, что именно мы должны её помыть? — Да, а кто ещё? Все твои слуги давно спят. А если кого-то тормошить, то остальные проснутся. И начнётся канитель вместе с ненужными слухами, мол, откуда мы вообще притащили девушку, да и в таком ужасном состоянии. Легче её самостоятельно привести в порядок, а потом всем сказать, что она наша общая знакомая, прибывшая на день рождения. — Так то логично. Но ты мог просто признаться, что не хочешь, чтобы Астрид и Вигго знали, где ты шлялся этой ночью, подвергаясь опасности. — И это тоже. А теперь рассказывай, где тут можно набрать воды и всякое такое. — Что-то мне как-то неловко от этого задуманного мероприятия. Ну ладно. Пошли за мной. — вздохнул Эйрик, пытаясь вспомнить, где вообще слуги хранят эти бочки с водой. Он даже никогда и не набирал ванну самостоятельно. Да, он разбалованный мальчишка. Что тут теперь поделать? Получать от друга подзатыльники и учиться бытовой самостоятельности. По-другому никак.       Спустя время они всё-таки наполнили водой эту несчастную деревянную ванну. Беззубик же услужливо подогрел воду аккуратным плазменным залпом. Теперь можно начинать гигиенические процедуры. Правда, Эйрик до последнего возился со всякими там мылом, шампунями и прочими средствами, чтобы самолично не раздевать девушку. Пришлось Иккингу взять это задание. Он быстро снял с неё тряпки, которые не совсем достойны звания одежды. Проблематично было снять украшения, они будто проросли в кожу, но с помощью масла ему всё же удалось их снять. На коже остались красные рельефные следы от них. Опустив девушку в воду, вода моментально стала тёмно-серой. Придётся её мыть два раза, чтобы вычистить эту многолетнюю грязь. — Эйрик, давай помогай. А то я тут до утра буду возиться. Очень въедливые загрязнения на её коже. А я, между прочим, тоже спать хочу, — пробухтел он, когда увидел нерешительное лицо друга у порога ванной комнаты. — Ты что, никогда обнажённых девушек не видел? — Да, не видел. Я же говорил, что у меня не было отношений от слова «совсем», — тихо ответил он. — В смысле не видел? В баню никогда не ходил? Они же у нас общественные и совместные для мужчин и женщин, — вздохнул Иккинг. А потом до него дошло. Зачем Эйрику ходить в общую баню, если он может спокойно мыться прямо у себя в комнате, которая была ещё и утеплена. Счастливый человек. — Ладно. Уверяю тебя, у женщин такие же ручки, ножки, туловище и голова, как и у мужчин, только с некоторыми специфическими особенностями. А теперь дуй сюда и помогай. — Ладно-ладно, иду, — несчастно вздохнул Эйрик и подошёл к Иккингу, взяв у того губку и мыло.       Иккинг сконцентрировал своё внимание на голове. Он намочил волосы и щедро налил на голову девушки шампунь Эйрика. Заодно и узнаем, каким рецептом пользуется Эйрик для своей золотистой гривы. Но аромат просто восхитительный. Жаль, что он пока не перекрывает запах грязного тела. Пока Иккинг активно массирует кожу головы леди и тщательно промывает ей волосы, Эйрик, тем временем, как-то вяленько пытается мыть её тело, боясь даже прикоснуться к ней лишний раз. В общем, толка никакого от него. — Ну кто так моет? Нормально касайся, иначе грязь никуда не исчезнет, — пробухтел Иккинг и кинул другу в лицо ещё одну губку. — Или ты опять сам никогда не мылся? — Я сам моюсь! — возмутился он, с негодованием прикусив нижнюю губу. — Мне просто сложно сконцентрироваться. — Ты не разглядывай, а намыливай хорошенько, — закатил глаза Иккинг и подошёл к Эйрику. Он отобрал у него губку, макнул её в воду и тщательно вспенил с мылом. Затем эту пену нанёс на кожу, ноги и стопы девушки, аккуратно растирая, но не смывая пену. — Пусть пена останется и лучше разъест грязь, а потом на второй раз всё легче смоется. — Тебя серьёзно не смущает мыть незнакомую девушку? — всё же спросил Эйрик у него. Вопрос давно вертелся на языке. — Какие мы смущённые. Когда я ухаживал за тяжелоранеными и больными, то мыл разных людей. И молодых, и старых. И мужчин, и женщин. Мне не зазорно лечить и ухаживать за беспомощными. Тело — это просто тело, ничего больше. Относись к этому проще, — спокойно объяснил он. — Меня больше смущает, что взрослый парень, который скоро станет управлять всей страной, не знает базовых бытовых вещей. — Хорошо. Я исправлюсь и стану самостоятельным. — честно пообещал Эйрик, на что Иккинг улыбнулся ему, потрепав того по волосам.       После этого разговора Эйрик перестал ныть и начал делать всё по-нормальному. И теперь его уже ничего не смущает. Эх, дети растут так быстро. Закончив с первым этапом, они вытащили девушку из ванны и слили грязную воду, а потом вновь набрали чистую ванну. Затащив её обратно, они по второму кругу помыли волосы и тело. Оставались последние штрихи. — Где там твои хваленые бальзамы и крема? — спросил у Эйрика Иккинг. — Давай, тащи. Не жадничай. Пусть каждый почувствует себя хоть раз в жизни принцессой или принцем. — хихикнул Иккинг, на что тот мило улыбнулся и притащил всё имеющееся добро для тела и души. — И совсем я не жадничаю. Берите, что хотите, — возразил он. — Запомнили, записали, — усмехнулся Иккинг, нанося на белоснежные волосы девы вкусно пахнущий бальзам. Разве она этого не заслужила за все годы невзгод? Конечно, заслужила. И даже не спрашиваете.       Завершив все необходимые процедуры, они высушили девушку полотенцами. Оставалось придумать что-то с одеждой. На ночь они натянули на неё длинную сорочку Эйрика и отправили отсыпаться на его кровать. Также Иккинг обработал мазью все ссадины, ушибы и болючие воспалённые следы от украшений. Вздохнув от усталости, они оба уселись у камина, чтобы согреться, так как в процессе водных процедур успели побеситься и обрызгать друг друга водицей. — И всё же ей нужна женская одежда на выход в люди. У тебя есть что-нибудь такое? — уточнил у друга Иккинг. — Откуда у меня могла бы взяться женская одежда? — задал закономерный вопрос Эйрик, на что тот прыснул. — Ну мало ли. Вдруг у тебя особые предпочтения, — ответил Иккинг, захихикав, на что получил подзатыльник. — А что сразу драться? Я без осуждения. — Если без осуждения, то я на следующий твой день рождения отправлю тебе сундук со всеми возможными платьями, самыми роскошными, чтобы все обзавидовались. Носи на здоровье. — И буду носить, мне не стыдно. Я более чем уверен, что буду в этом выглядеть куда круче, чем ты. И поклонников с поклонницами у меня будет гораздо больше, — ответил Иккинг, на что они оба моментально рассмеялись чуть не до боли в животе. — Теперь я точно отправлю. Я должен на это взглянуть собственными глазами, — уже размечтался Эйрик, примерно мысленно прикинув на Иккинге платье. А ему правда пойдёт. Тот скептично на него посмотрел. — Не переживай, они все будут твоего любимого чёрного цвета. Я же помню, что ты у нас роковой красавец. — Другой разговор, — постарался серьёзно ответить Иккинг, и они вновь оба негромко рассмеялись.       Середина ночи. Иккинг наконец-то соизволил пойти спать. Вернувшись в комнату, где отдыхали Астрид, Вигго и Иззи, он увидел потрясающую картину. Вигго и Иззи уже свисают на краях кровати, и их конечности касаются пола. А посередине разлеглась самая настоящая королева, теперь уже не по диагонали, а по горизонтали. Помимо этого, она отобрала у всех одеяло и скомкала в комок, обняв его. Как говорится, ни себе ни людям. И все дружно мёрзнут. Иккинг, как олицетворение заботы, разжёг камин, чтобы стало потеплее в комнате. Снова развернул Астрид, как полагается, вертикально и отобрал у неё скомканное одеяло. Вигго и Иззи он опять пододвинул ближе к середине. Эх, жалко бедных мужчин. Хорошие же люди, а эта леди их постоянно выселяет с общей на эту ночь кровати. Распрямив и накинув на них одеяло, Иккинг мог позволить и себе подготовиться ко сну. Оставшись на этот раз в удивительно чистой белой рубахе и тонких штанах, он хотел было лечь с краю, но мужчины опять по привычке перекатились на край. Аккуратно обогнув Вигго, он лёг между ним и Астрид. А что? Так теплее. Ни слева, ни справа не продувает. Не так уж много времени прошло, как наша королева кровати придавила Иккинга спиной к Вигго, а потом и вовсе того обняла по старой привычке, положив руку тому на грудь и закинув ногу на него. Так ладно если бы просто обнимала. Но нет, она прям чуть-чуть придушивает. Видимо, чувствует, что Иккинг всю ночь шлялся с кем не попадя, а точнее с Эйриком, а ещё обмывал всяких непозволительно грязных девиц с улицы. За такое можно и по лицу получить, но Астрид решила в этот раз использовать Иккинга вместо скомканного одеяла. Но он обладает умением спать в любых условиях и в даже самых неудобных кошмарных позах, поэтому быстро уснул. Зато тепло. И физически, и на душе.