Это всё меняет

      Шёл очередной бесконечный день плаванья. Находиться в запертом пространстве посреди океана — то ещё ощущение. Конечно, изредка они останавливались в портах и заправлялись ревизией, но даже это не особо скрашивало ожидание. Хотелось поскорее приплыть в Италию, а не вот это всё. Всё-таки годы полётов на драконах разбаловали. После такой скорости возвращаться на корабль слишком уныло. Если сначала была радость от начала путешествия, то теперь это сводило с ума. Возможно, если человек живёт на корабле, и в целом корабль — это его дом, как это было с Иззи, то это привычно и комфортно. Но тот же Иккинг никогда не любил плавать на кораблях. Он предпочитал обширные пространства и осознание того, что в абсолютно любой момент может взять и уйти в тот же лес, и его никто не найдёт, пока он сам этого не захочет. А здесь он заперт, словно в клетке. Только в большой и плавучей. Но он не жаловался никому об этом, а молча ожидал, когда это всё закончится, и посматривал на горизонт в надежде увидеть итальянский порт, каким бы он ни был.       Вокруг него суетились моряки Вигго и Иззи, которым они раздавали указания. Здесь сложилась своя атмосфера. Атмосфера, не дающая никому спусков. Некоторые морячки были молоды и стремились чуточку отлынивать, но Израэль такое не одобрял и наказывал строго. Например, несколько раз подряд драить палубу. Вот и пыхтел этот несчастный юнга с щёткой в руках. Уже и так всё вокруг чисто, аж сверкало, но Иззи был непреклонен. А парень уже конечностей не ощущал. Иккинг не сумел выдержать этих страданий на лице юноши и отправил того в каюту греться и отдыхать под предлогом, что скажет старпому, что юнга всё сделал. Кто же не поверит знатной персоне? Да, они имеют право не поверить, а вот спорить — нет. Парнишка чуть не зарыдал от счастья и со всей искренностью пожелал Иккингу счастья и доброго здравия.       Что касается Иззи, он, конечно, бдил за командой, но не так тщательно, как мог бы. Большую часть его внимания занимала благородная дама. И каким-то чудом у него всегда находился особый повод, чтобы с ней поговорить. Так что Израэль был очень даже добр, но команда этого не ценила, ведь они не знали, с чем сравнивать. Большую часть времени Иккинг проводил с мамой и Астрид, участвуя в каких-либо дискуссиях. Иногда вечерами он навещал простых моряков и интересовался их делами и самочувствием. Сначала они искали подвох в таких расспросах, но со временем, поняв, что господин просто очень добрый, охотно отвечали ему. Так как у матросов не было никакого образования, то они из чистого любопытства спрашивали у Иккинга о природе разных вещей, и почему всё это так работает. Он всегда им подробно отвечал и рассказывал про множества вещей и явлений в мире. Так что здесь сработал простой закон: когда людям нравятся личности их нанимателей и господ, то они трудятся гораздо тщательнее и усерднее, так что Израэлю даже не пришлось выдумывать наказаний.       Вигго во всю окунулся в капитанскую деятельность. Он тщательно занимался навигацией, прокладывая точный и безопасный путь в Италию. Ему уж очень не хотелось подводить людей и повести их прямо в шторм, уж лучше перебдеть, чем недобдеть. О Гримборне в мореплавательских кругах были наслышаны как о жестоком капитане, так что многие люди его боялись и старались не мозолить ему глаза лишний раз. А его просьбы и приказы выполняли неукоснительно в срочном порядке. Вот что значит, когда репутация продолжает работать на тебя. Вигго это было на руку. Никто не мешал ему работать. Сделав все запланированные дела, он вдалеке увидел Иккинга. В полном одиночестве. Что само по себе везение, так как в последнее время возле него постоянно кто-то крутится. Вигго уже соскучился по их беседам по душам.       Иккинг в этот момент был чем-то опечален, а может, даже взволнован. Он облокотился на фальшборт и смотрел на бескрайний океан, но его взгляд блуждал вовсе не там, а где-то в собственных мыслях. Вигго молча встал рядом и с лёгкой полуулыбкой наблюдал за ним, гадая, когда же Иккинг заметит его присутствие. Тот через какое-то время взглянул на него и смущённо улыбнулся. — Давно здесь стоишь? — уточнил он, переведя всё своё внимание на мужчину. — Не знаю, возможно. В первый раз за долгое время увидел тебя в одиночестве. Я смотрю, ты нравишься команде, — усмехнулся Вигго. — Обычно ты не стремишься быть в компании. — Смотря какая компания. А если серьёзно, то время летит гораздо быстрее, если чем-то заниматься или общаться. Помогать мне никто не даёт, остаётся лишь разговаривать, — Иккинг сделал паузу, вздохнув. — Иногда у меня такое ощущение, что мы движемся кругами, а вокруг это нескончаемый океан. — Ты сомневаешься в моей навигации? — хихикнул Вигго, на что Иккинг с улыбкой покачал головой. — Что вы, капитан, я не смею сомневаться в вашем профессионализме. Я уверен, что вы ведёте нас самым надёжным и точным путём, — он придвинулся к нему чуть ближе, почти касаясь плеча. — Прозвучит странно, но мне хочется приплыть как можно скорее в Италию. Но чем ближе мы к ней, тем я всё больше не хочу, чтобы этот путь заканчивался. Хотя я чувствую себя не очень хорошо на корабле. — Смею предположить, что ты тревожишься насчёт своего пребывания и обучения в Италии? — Если быть честным, то ты прав. Мне начинает казаться, что я не сумею сделать то, что задумал за эти месяцы. Реформы. Перестройка Олуха. И прочие масштабные обязанности, которые меня ждут в жизни. А что, если моих знаний, навыков и опыта недостаточно для этого? Я ощущаю приближение провала. И я боюсь, что это путешествие не поможет мне справиться с теми целями, которые я для себя поставил. — выговорился Иккинг о всём, что его беспокоило все эти дни. — Я понимаю. Но тебе не кажется, что ты взваливаешь на себя слишком многое? — Вигго аккуратно положил свою ладонь на руку Иккинга. — Можешь сказать, как выглядит идеальный океан? Он должен быть тихим или буйным? А может, его волны должны быть определённого размера и амплитуды? Или то же небо. Какие цвета, облака и прочие переменные в нём должны преобладать, чтобы считать его безупречным? — Не знаю, — он сделал паузу, задумавшись. — Вряд ли идеальным может быть что-то динамичное и разнообразное по своей сути. — А человек может быть идеальным? — Я думаю, что… — Иккинг запнулся, осознав слова Вигго. Он перевёл взгляд на волны и закат. — Это невозможно. Мы ведь не вещи, чтобы в постоянстве выполнять все потребности окружающих. — Ты не идеален. И нравишься не всем. А может, иные тебя терпеть не могут. А кто-то любит без остатка, — резюмировал Вигго и мягко всмотрелся в лицо Иккинга. — А знаешь почему? А потому что ты личность. Если ты кому-то не нравишься, хотя, казалось бы, не придраться, — это значит, что ты уникальный, настоящий. И твои ошибки могут оказаться тем, что было необходимо для того результата, который ты хотел. — Да, я это знаю. Но ничего с собой не могу поделать, — Иккинг отвёл взгляд от Вигго. — Меня постоянно шатает из крайности в крайность. Умом я понимаю, что так нельзя, и я стараюсь усиленно менять своё мышление. Но это всё равно вырывается. — Это абсолютно нормально. Ты взрослеешь и активно ищешь жизненные ориентиры и принципы, на которые будешь опираться. От чего-то отказываешься, а что-то новое принимаешь. У меня также было. Тяжёлый период, но он необходим. — Иногда я забываю о нашей разнице в возрасте. Ты и правда выглядишь спокойным и уверенным в себе, несмотря на тяжёлые жизненные ситуации. Как ты пережил этот поисковой этап? — Твои сомнения в себе исходят из старых убеждений, ценностей и требований, которые, возможно, подходили тебе в прошлом, но сейчас они мешаются твоему развитию. Советую всё это отбросить и узнать себя заново. Позволь себе ощущать эмоции и выбирать то, что тебе нравится или не нравится. Если быть кратким, то отстань от самого себя. — Они оба тихо засмеялись. — Звучит-то как. Отстать от самого себя. Хорошо, я попробую, — улыбнулся Иккинг. Неожиданно он крепко обнял Вигго, прижавшись к нему. Рукой он коснулся его волос и слегка провёл по ним. Такие же вьющиеся и мягкие, какие и были. Отпускать не хотелось, потому что он соскучился. Не только по телесной, но и такой душевной близости. И в этот момент вся тревога утихла, будто Вигго передал ему всё своё спокойствие и уверенность в завтрашнем дне. С расслабленной улыбкой он неспешно отпрянул от мужчины, продолжая смотреть в его глаза. — Мои эмоции говорят мне, что ты мне нравишься. — Приятно слышать. Мои эмоции подсказывают то же самое и о тебе, — с нежностью в голосе ответил Вигго. — Я рад, что тебе стало легче. — Да. Но всё же я ощущаю некое воодушевлённое волнение. Я никогда не был в Италии. Как думаешь, какая она? — он с интересом посмотрел на мужчину, будто был уверен, что тот что-то об этом знает. — Я тоже там не был, — усмехнулся Вигго. И, несмотря на это утверждение, в глазах всё же возник абстрактный образ. Он не мог уловить конкретики, только какие-то импульсы эмоций и ощущений. — Могу предположить, что там намного теплее, чем на том же Олухе, иногда, может быть, даже жарко. Но это, я бы сказал, приятная жара. Ещё мне кажется, что это край бурных насыщенных эмоций. И много драматизма, но это сочетается с вальяжностью и неспешностью. Время будто плавно течёт, но это не мешает жить целями и мечтами. Думаю, Италия никого не оставит равнодушным. — Ты так подробно ответил, будто там когда-то бывал, а может, даже жил, — улыбнулся Иккинг, на что Вигго пожал плечами. — А может, и правда жил. В прошлой жизни. — Это бы объяснило моё чувство, будто я возвращаюсь, а не приплываю, — хмыкнул он, задумавшись. — Если это так, то меня огорчает, что в прошлой жизни мы были не вместе. — Ты не можешь знать точно. Вдруг мы всё же виделись? — Иккинг взял его за ладонь и большим пальцем поглаживал костяшки и пальцы. — Видеться не равно быть рядом, — Вигго взял его руку двумя ладонями и положил её к своему лицу, дабы ощутить тепло и нежность кожи Иккинга. Хотелось поцеловать, но он не стал играть с огнём. И так позволил себе слишком многое, учитывая актуальную ситуацию в их отношениях. — Я вижу тебя каждый день, но при этом скучаю. И я не говорю только о телесной близости. И странно то, что Италия ассоциируется у меня не только с теплом и бурей эмоций, но и с необъяснимой тоской. Особенно по тебе. Не знаю, с чем это связано. Возможно, это опыт прошлой жизни, где мы встретились когда-то и разлучились навсегда. — Мы не можем говорить о том, чего не помним. Только после завершения этой жизни нам откроется истина. Но я сделал выбор в пользу жизни, а потому не сведущ в том, что было когда-то давно в истории, — Иккинг внезапно ощутил безысходное бессилие, злость, прежде всего на себя, и чувство вины, которое окутывало его словно в кокон. Но эти чувства были не совсем его, будто забытые, они вновь возродились в моменте. Этот разговор стал причиной этих неожиданных ощущений. С их текущей жизнью это было мало с чем связано. А оттого не так уж и важно. Пора стать лучше, чем был когда-то. — И тем не менее я понимаю тебя. Но то, что было в сокрытом прошлом, останется там же. Сейчас я с тобой. А Италия — всего лишь территория с людьми иной культуры. И от эпохи к эпохе она меняется. Древний Рим давно пал, теперь там всё по-другому. Но я обещаю, что после нашего путешествия это место будет у тебя ассоциироваться с другими чувствами и эмоциями. И я крайне надеюсь, что с положительными. — Я открыт к переменам. И что-то мне подсказывает, что ты намерен всех удивить, не так ли? — озорливо улыбнулся Вигго, опустив его руку. — После стольких выходок я всё ещё могу вас чем-то удивить? — тихо засмеялся Иккинг. Вигго с усмешкой кивнул. — Я хочу удивить самого себя. И это необязательно удивит вас тоже. Некоторые вещи во мне со стороны виднеются чётче, чем я вижу их в себе. — Так, значит, ты теперь хочешь последовать моему совету и заново познакомиться с самим собой? — он с нескрываемым интересом и любопытством взглянул в глаза Иккинга. Тот выдержал этот чуточку пронзительный взгляд, не опуская глаз. — Твой совет как раз пришёлся кстати и вдохновил меня. Ты, Астрид и мои близкие друзья так мудры, но каждый по-разному. И после таких бесед с каждым из вас хочется жить дальше. Вы меня держите на плаву, — он с благодарностью посмотрел в глаза Вигго. — И да, я хочу узнать себя с новых сторон. Мои старые повадки, мысли, ценности и правда устарели. Пора не только менять окружение и местность, но и развивать самого себя. Искать новые смыслы. — В таком случае я желаю тебе успеха в этом щепетильном вопросе. Я думаю, ты сможешь найти то, что ищешь. Да и мне тоже пора стряхнуть с себя пыль и многое переосмыслить. А уплыть в совершенно иное для нас место — прекрасная мысль. Это необходимость. — Вигго, у тебя очень дурная привычка лишать меня сна. И всегда ты это делаешь по-разному: то воодушевишь, то покритикуешь, а иногда просто задавишь харизмой. — Они оба засмеялись. — Последнего я уж очень давно не делал. Но я готов ожидать столько, сколько потребуется, — усмехнулся Вигго. Если уж говорить про харизму, то она всегда при нём. — Я слышал, что в Италии делают прекрасное вино. И с каждым годом выдержки оно всё чудеснее и насыщеннее на вкус, — Иккинг с хитрой полуулыбкой подмигнул ему. — И ты подобен этому вину, Вигго. Всему своё время. — Вигго не выдержал и засмеялся. Только Иккинг так может изящно похвалить и отвадить от себя одновременно. Он напоследок невесомо кончиками пальцев коснулся лица мужчины. Это лёгкое прикосновение вызвало кучу мурашек по всему телу, и наступила волнительная лёгкость сродни эйфории. Иккинг кивнул ему с мягкой улыбкой и неспешно ушёл в свою каюту, не оборачиваясь. А Вигго не мог понять, почему сей лёгкий жест был для него намного интимнее и трепетнее, чем тот же поцелуй.

***

      Путь в Италию хоть и был долгим и скучным, но, по крайней мере, им повезло, и они добрались без опасных приключений. Всё-таки в их команде опытные мореплаватели. Да, в процессе были шаткие моменты с непогодой и чуть ли не штормом, но эта беда их миновала, так как они вовремя сменили курс. Перемена климата уже чувствовалась. И хоть на данный момент только середина марта, но близ Италии уже намного теплее, чем дома в этот же период. Проплывая по Лигурийскому морю, они уже вдалеке увидели очертания порта и местных небольших домишек. Если верить карте, то они пришвартуются в припортовом городишке под кратким названием «Пиза». Заплатив налог за стоянку корабля, команда разбрелась кто куда. Пока Иккинг со своей компанией будет находиться во Флоренции, остальная часть команды будет присматривать за кораблём и подрабатывать перевозками товаров и грузов. Оставалось лишь доехать до самой Флоренции. Заплатив кучеру, они сели в карету и вновь отправились в очередную поездку-трясучку. Их уже немного мутило от этой постоянной фоновой тряски.       Иккинг с любопытством выглянул в окно из кареты. Местная природа настолько насыщенная и яркая, что он с непривычки щурился. Всю жизнь жил в серости, а, оказывается, бывают совершенно другие виды. Не то чтобы ему не нравились суровые северные пейзажи — он их обожал. Но изредка переключаться на что-то иное, непривычное — это даёт новизну жизни. В Италии начало весны завораживающее. Никакой слякоти и гололёда. Под тёплым ярким солнцем пробивается свежая зелень особого нежно-зелёного оттенка. Только весной бывает такой цвет травы и листьев. Кое-где виднелись пока ещё закрытые бутоны ранних цветов. Изредка встречались по-замысловатому ветвистые деревья с плавными изгибами. И даже несмотря на то, что они пока голые и без пышной листвы, этот вид деревьев всё равно привлекает внимание своей изящностью. Но не только природа завлекла Иккинга. Проезжая по окрестностям, они встречали мимо идущих людей. Первое, что бросилось в глаза, — это их общительность и эмоциональность. Самое милое, что редко встретишь итальянцев по одиночке, чаще всего они собираются парочками или компаниями. Что ж, к местному менталитету Иккинг давно настроился и мысленно принял его как данность.       Все были так увлечены созерцанием видов вокруг, что сохраняли полнейшее молчание. Хоть и в карете пять человек, звука ни единого, будто все заснули. Отчего кучер время от времени выкрикивал им вопросы, мол, всё ли в порядке. Иккинг кратко отвечал, что всё хорошо. Да, вот такие северные люди необщительные. Когда живёшь в холоде, то не до разговоров, всё тепло улетит в воздух. А вдали уже виднелась та самая Флоренция, о которой с особой любовью рассказывал Марко, будучи в плену. Город расположился на стыке равнины и гор. А река делила Флоренцию на две неравные части. А вокруг всего города эллипсом расположилась защитная каменная стена. В центре большей части города стояли церкви. От остальных построек они сразу же выделялись размером. Одна из них, самая большая, только-только начала строиться. И хоть даже не все стены воздвигнуты, но уже чувствуется, что этот собор будет жемчужиной Флоренции. Если говорить об общем впечатлении, то Иккинг бы охарактеризовал этот город как город солнца. Большинство центральных домов построены из тёсаного камня тёплого песочного цвета, а крыши состоят из обожжённой керамической черепицы. Сочетание светло-охристого и терракотового цветов и давало тот самый уютный и тёплый эффект.       Прибыв к воротам города и заплатив очередной налог на въезд, их довезли к самому центру города. Поблагодарив и распрощавшись с кучером, они приняли прагматичное решение в первую очередь найти достойное жильё на их период пребывания, а красотами любоваться позже. А для этого они добрались до ближайшего пункта обмена валюты и поменяли родные кроны на местные флорины, ибо пользоваться ими здесь намного выгоднее и дешевле. Конечно же, местный валютчик уже мысленно хотел облапошить наивных иностранцев, но оказалось всё не так просто. Вигго, подкованный в финансовых и экономических делах, сразу выявил некоторые несоответствия в курсе флоринов и крон. Доступно и подчеркнуто вежливо объяснив свои требования, ему удалось обменять деньги не только по честному курсу, но, возможно, даже чуточку более выгодному, чем у остальных. Купив путеводитель в ближайшей книжной лавке, они принялись искать гостиницу. С этим возникли сложности, так как Флоренция построена стихийно, а те или иные знаки на карте отображали совершенно иное, чем это было в действительности. Видимо, эта старая карта уже давно потеряла свою актуальность.       Иккинг не расстраивался из-за этой мелочи, а принял эту ситуацию как возможность подольше прогуляться по городу, тщательно и внимательно рассматривая местные улочки в надежде найти заветную гостиницу. А то таскаться с вещами в руках — такое себе удовольствие. Пока они все впятером искали нужный путь, мимо проходящие местные жители с вальяжным интересом окидывали их компанию долгими взглядами. Да, выглядят скандинавы необычно. Но некоторым итальянцам их внешность пришлась по вкусу, особенно их чистоплотность, аккуратность, ухоженность и элегантная непринуждённость в одежде. В характере итальянцев подмечать внешний лоск. Они такое любят, особенно диковинность. Так что неудивительно, что некоторые местные всё же сказали парочку комплиментов, отчего моментально смутили их закрытую компанию. — Вроде местные доброжелательные, но мне так некомфортно находиться в центре внимания, — вздохнув, прокомментировал Иккинг, опустив карту. — Я не могу сконцентрироваться под их взглядами. — А чего ты ожидал, мой милый? — поддерживающе улыбнулась ему Валка, встав рядом. Она с нежностью убрала упавшие на его лицо пряди волос и заправила за ухо. — Люди чутко ощущают прекрасное, и почему же они должны не обращать внимания на столь молодых и красивых людей, как вы? Особенно в Италии. Я слышала, здесь восхищаются глазами, так что привыкайте к вниманию. — А ещё у вас и вашего сына внушительный рост, — отметил Иззи, улыбнувшись. — Что-то мне подсказывает, что вы здесь самые высокие, оттого и перетягиваете внимание. — Слышал, Иккинг? Ты в любом случае не будешь незаметным, так что держи осанку, — Валка ощутимо хлопнула сына по спине, а то совсем скукожился из-за своих несбыточных мечт слиться с пространством. — Тебе нечего стесняться. — Хорошо, мам, — вздохнул Иккинг от замечания. Вигго и Астрид незаметно улыбнулись.       Иккинг вновь сконцентрировался на карте, но вдалеке услышал подозрительно знакомый воодушевлённый и задорный голос, хоть тот был и на итальянском языке. Он повернул голову на звук. Только что из лавки вышел мужчина с рулоном бумаги большого формата в руках. На нём тёмный дублет с золотистыми узорами, а сверху бордового цвета накидка до колен. Его волосы тёмные и волнистые до плеч, а на голове бархатистая плоская шляпа. Этот мужчина разговаривал с кем-то из своих приятелей, активно жестикулируя. Это, несомненно, Марко Моретти. Иккинг не стал привлекать его внимание, а то как-то невежливо встревать в разговор между ним и его собеседником. Но его скромная персона так просто не утаилась от внимания самого Марко. Быстро завершив разговор с приятелем, он с искренней широкой улыбкой пошагал навстречу к Иккингу, разведя чуть руки в сторону. А это значит, что без обнимашек тому никуда не уйти. — Санта Мария, что за чудесная встреча! Я так ждал этого, — эмоционально высказался Марко, быстро перейдя на латинский. Он без лишних ужимок сразу же крепко и радушно обнял Иккинга, на что тот смущённо улыбнулся и сдержанно обнял в ответ. — Никогда не думал, что снова тебя увижу. Но как только я получил письмо, несказанно ошеломился и обрадовался твоему скорому прибытию. Я даже взял на себя смелость распланировать весь досуг. Но придумать — дело быстрое, а вот ждать мучительно долго. — И мне отрадно видеть тебя в добром здравии и приподнятом состоянии духа, — Иккинг всё-таки успел вклиниться в быструю журчащую речь Марко. — Мне искренне приятно твоё ожидание и соучастность в нашей встрече. Благодарю за приглашение. — Что ты, друг мой, не стоит благодарности. Мне это в великое удовольствие, — он улыбнулся Иккингу и внимательно пригляделся в его лицо, слегка придерживая за плечи. — До чего же ты красив! Даже я не могу описать словами. Тут только картины писать или скульптуры ваять, — Иккинг моментально покраснел и отвёл взгляд в сторону. Нет, он всё-таки ещё не готов выдерживать разговор с Марко спокойно. — Ой, не смущайся. Я говорю от всего сердца. Ещё смотрю, ты подрос и повзрослел. Теперь вовсе не юноша, а молодой человек в расцвете сил. Так, а теперь прошу познакомь меня со своими такими же очаровательными спутниками. — Конечно, я тебя со всеми познакомлю, — кивнул Иккинг и в первую очередь представил свою маму: — Это моя дорогая мама, Валка Йенсен. Она тоже большая любительница попутешествовать. — Валка слегка улыбнулась и кивнула Марко. — Приятно познакомиться, — он добродушно с уважением слегка поклонился в ответ. — Прежде чем мне вас представили, я думал, что вы старшая сестра Иккинга. Вы прелестны, сеньора. И ваш сын очень похож на вас. — Благодарю, Марко. Я много хорошего о вас слышала. И буду рада во всём этом убедиться. — Марко с улыбкой кивнул. — А это Астрид Хофферсон и Вигго Гримборн, мои близкие… друзья, — представил их Иккинг, те молча кивнули. — Думаю, вы уже успели немного познакомиться. — Да-да. Наша тогдашняя встреча оставила на мне неизгладимое впечатление. Я восхищён вашей решительностью, уверенностью и непоколебимостью, — ответил Марко. А ещё он отлично запомнил, что с этой парочкой шутки плохи. — Да, они невероятны, — с трепетной гордостью ответил Иккинг, еле заметно улыбнувшись Вигго и Астрид. Затем он указал на Иззи: — А это Израэль, мой верный друг и телохранитель. — Тот с почтением кивнул. — Мне уже страшно представить, что с тобой, Иккинг, обычно происходит, раз у тебя есть телохранитель. В любом случае я рад, что он всё-таки есть, — вежливо улыбнулся Марко. — Израэль? Это же библейское имя. И довольно дерзкое. В Библии отец Иаков получил это имя после борьбы с божьим ангелом. — Такого значения моего имени я ещё не слышал, — удивился Иззи, задумавшись. — А такое имя у меня, потому что я англичанин, но почти всю свою жизнь живу в Скандинавии. Друзья зовут меня Иззи. — Учту. Какая же интересная компания собралась. Всегда приятно общаться с людьми с иными взглядами, — задумался Марко и тут же будто кое-что вспомнил, глядя на их сумки. — Точно! Как же я мог забыть. Вы же ещё не успели арендовать покои в гостинице? — Нет. Мы пока только идём туда, — ответил Иккинг. — Этого делать абсолютно не стоит. Я вас приглашаю жить у себя в доме. И отказов не принимаю! — бескомпромиссно заявил Марко, по привычке в процессе разговора экспрессивно размахивая руками, и чуть не выронил свою бумагу. — Марко, не стоит. Мы же здесь надолго, да ещё и впятером. Не хотим стеснять тебя и мешаться твоей семье. — попытался отговорить того Иккинг, на что Марко решительно покачал головой. — Тише, друг мой. Не обижай отказом. Я и моя семья рады гостям. Да и мой дом достаточно большой, чтобы вместить всех. Я ведь всегда хотел приглашать в гости своих добрых друзей, и поэтому сам спроектировал идеальный дом для этого. Так что смелее, никого вы не стесните. И не придётся платить гостиничным жлобам. — переубедил его Марко, на что Иккинг неуверенно кивнул. — Хорошо, но если что-то пойдёт не так, то сразу же скажи, и мы… — Баста, Иккинг! Хватит. Всё у нас будет хорошо и прекрасно. Не сомневайся! — перебил его Марко и, положив руку Иккингу на плечо, повёл его в нужном направлении. — Ну а пока мы идём, лучше расскажите, как добрались сюда? Тяжёлый был путь?       Пока Иккинг рассказывал о нюансах их мореплаванья, они по узким улочкам дошли до дома Марко. Он его назвал «палаццо». Дом трёхэтажный прямоугольной формы. Всё-таки на вкус Иккинга дома здесь уж слишком плотно прилегают друг к другу. В городе не хватает простора. А сам дом каменный, и в зависимости от этажа менялась облицовка. На первом этаже каменная кладка рельефная и достаточно объёмная. На втором кладка более влитая друг к другу. Там же расположены высокие окна с полуовальным завершением. Их рамы деревянные, а вокруг окон достаточно роскошное декоративное обрамление, выполненное из замысловатых рельефных камней. По сравнению со вторым третий этаж намного скромнее и в декоре, и в облицовке. Издалека он выглядел практически плоским. Крышу обрамлял широкий карниз с геометрическим античным орнаментом. Если смотреть на весь дом в целом, то он создавал сбалансированное впечатление надёжности и прочности. И хоть общая гамма палаццо тёплая, но в деталях виднелись различные оттенки зеленоватых и розоватых тонов. Здесь проведены очень тонкие решения не только в конструкции, но и в отделке. Иккинг любил, когда творцы обращают внимание на эти, казалось бы, неважные мелочи. Но именно эти мелочи составляют всю картину. Хоть где-то его внутренний перфекционист порадуется. Главное не вспоминать те самые несчастные хижины на Олухе. Ну ничего, и до них он доберётся. Всему своё время. — Марко, это прелестный дом. Это одновременно простое и изящное решение, а самое главное, всё надёжно и практично. Мне нравится твоя щепетильность в деталях. Особенно эти плавные нюансовые цветовые переходы, — все с любопытством подмечали те детали, о которых говорил Иккинг. Сначала они этого даже не заметили. — Единственное, меня смущает нехватка пространства вокруг. Все здания как-то слишком втиснуты друг в друга. — Да? А я как-то этого особого не замечал, — удивился Марко и внимательно огляделся на привычное окружение, как в первый раз. — Да, и правда тесновато. Но, как говорится, в тесноте, да не в обиде. Видимо, мы, итальянцы, настолько не можем жить без друг друга, что это выражается во всём, вплоть до архитектуры, — негромко засмеялся он. — Спасибо за добрые слова. Я знал, что ты оценишь. Мне всегда нравилась точность и честность в тебе.       Иккинг с благодарностью кивнул ему, и Марко открыл дверь вовнутрь, запустив желанных и дорогих гостей. Иккинг и остальные шокировано опешили, увидев внутреннее убранство. Помните любовь сиггридовцев к орнаментам и насыщенным цветам? Забудьте, итальянцы их переплюнули. В Сиггриде это просто неуверенное баловство, всё-таки они такие же сторонники частичного аскетизма, как и все племена в Скандинавии. Всё должно быть в меру. Видимо, у итальянцев совсем другое мнение по этому поводу. Если наружный фасад достаточно сдержан, то интерьеры — это что-то с чем-то. Взрыв цвета и декора. Фрески, мозаики, росписи, наличники, розетки, изразцы, орнаменты, узоры и картины. Всё это было в одной комнате. У Иккинга уже рябило в глазах, и пространство будто давило. Да, это выглядело роскошно и по-своему красиво. Но разве это уместно для домашнего уюта, где люди должны отдыхать? По крайней мере, декор выглядел не так перегружено за счёт высоких потолков и почти однотонного пола, но цвет его тоже достаточно насыщенно терракотовый. — Как вам мой интерьер? — поинтересовался Марко. — Я думал над тем, что вы сочтёте его слишком… многообразным, учитывая ваш характер. Но лично мне и моим друзьям нравится. — У меня нет слов. Одни эмоции, — вздохнул Иккинг, пытаясь экстренно сформулировать хоть какую-то осознанную мысль. — Нам такое непривычно. Если бы я придумал интерьер для себя, то убрал бы большую часть декора и орнаментов и изменил ярко красные и зелёные цвета на что-то более спокойное и сдержанное. Но у людей, и тем более у разных народов, могут отличаться вкусы, и это прекрасно. Если тебе и твоим близким всё нравится, и это вызывает у вас приятные чувства, значит, здесь всё так, как и должно быть. — Мудрые слова. Теперь мне стало интересно узнать ваши эстетические и стилевые особенности. У всех можно чему-то поучиться. Это вдохновляет, — быстро и воодушевлённо проговорил Марко. — О. Сейчас я познакомлю вас с моей семьей.       В это время вниз по лестнице спустились три женщины. Две из них примерно одного возраста, а третья уже зрелая дама. Выглядели они очень непривычно. Местная женская мода, на их скромный вкус, странноватая. Начнём с того, что здесь красивым считается высокий лоб. Некоторые женщины даже специально выбривают передние пряди, чтобы визуально удлинить его. Помимо этого выщипывают ещё и брови до тончайшего «удивлённого» состояния, а иногда их вовсе полностью сбривают. Здесь модны высокие причёски с некоторыми отпущёнными волнистыми или кудрявыми прядями. Также в почёте большие глаза и тонкие губы, что подчёркивалось косметикой. Фасоны платьев полностью скрывали талию. По сути, юбка начинается сразу под линией груди. Не сказать, что это некрасиво, своего рода интересно. Но эти атрибуты делают внешность взрослых женщин какой-то неестественно детской, что не очень нравится Иккингу. — Дорогие мои, к нам приплыли гости из Севера, о которых я рассказывал, — улыбнулся он им и аккуратно взял за руку самую старшую темноволосую женщину в тёмно-красном платье. — Это моя любимая матушка, Патриция. — Она открыто и вежливо улыбнулась гостям и поклонилась в знак приветствия и уважения. — Добро пожаловать. Я надеюсь, что вам понравится у нас. Не стесняйтесь, чувствуйте себя как дома. — Благодарю вас за приглашение и радушие, — с лёгкой полуулыбкой поклонился Иккинг в ответ. — А это моя милая младшая сестра, Лучия, — Марко указал на юную миловидную девушку в золотистом платье, которая с неприкрытым интересом и восторгом рассматривала прибывших. Сразу видно, что они родственники. Такой же необузданный шквал эмоций. Да и внешне тоже похожи: тёмные кудрявые волосы, карие глаза и жизнерадостные приподнятые черты лица. Лучия озорливо улыбнулась им. Затем Марко представил молодую девушку в голубом платье и со светлыми волосами и карими глазами. В отличие от других дам она была спокойной и будто бы отрешённой. — Это Аврора, моя жена и мой прекрасный ангел-хранитель.       Иккинг в знак уважения поклонился и им. Затем он представил дамам своих спутников, познакомив с каждым. Беседа шла не так долго, так как было принято решение сначала расселить всех гостей по комнатам. Валку и Астрид поселили в общую большую комнату на двоих. С Вигго и Израэлем поступили также. Иккингу выделили комнату поменьше, но на одну персону, чему он был очень рад. И несмотря на это, спальня была достаточно просторная с огромной кроватью с балдахином. Вокруг всё такое же обилие декора и узоров, но хотя бы более приглушённого зелёных и бирюзовых цветов. Внимание привлекла небольшая картина. Она висела напротив кровати. Подойдя ближе, он рассмотрел её в деталях. На ней изображена арочно-колонная конструкция. На правой стороне на скамье сидела молодая женщина в тёмно-синем одеянии и сложила вокруг живота руки. Её лицо будто было чем-то удивленно. С левой стороны, напротив неё, наклонился человек непонятного пола с птичьими крыльями, видимо, тот самый библейский ангел. И также сложил руки на животе. Сама картина называется «Благовещенье», так было написано на раме. Иккинг очень плохо разбирался в этой религии, поэтому особо не понимал смысла сюжета. Надо бы спросить у Марко. Но сама по себе картина очень изящная и будто бы радостная, солнечная.       Ещё какое-то время порассматривав комнату, Иккинг принялся раскладывать вещи по шкафам и тумбам. Он также успел переодеться и привести себя в порядок после дороги. После всех своих дел он вышел из комнаты и начал неспешно проходиться по коридорам, рассматривая чуть ли не каждый уголок. Здесь было на что поглядеть. Повсюду обилие фресок. В таком большом доме также были слуги, которые ухаживали за всем этим роскошеством. Но они были какие-то слишком зашуганные и молчаливые. Избегали его взгляда и очень быстро уходили в сторону. Они так всегда себя ведут или просто опасаются иностранцев? В какой-то момент ему навстречу вышла Астрид. Выглядела она немного растерянно, будто ей здесь неуютно. — Ну как тебе Италия? — поинтересовался её мнением Иккинг. — Если честно, то всё какое-то слишком… Хотя слово «слишком» уже отлично описывает моё ощущение, — ответила она, усмехнувшись. — И ещё Марко говорит так быстро, что я не понимаю половину его слов. Он постоянно дёргает руками, петляет по комнате. А вокруг цветовое безумие. Голова кругом. — Я тоже устал. А насчёт Марко, ты привыкнешь к нему. Со временем, — хихикнул он. Ему и в тюрьме было непросто с ним разговаривать. — Мы попали в иной мир, где всё по-другому. Конечно, сначала нам будет непривычно и непонятно, но тем не менее здесь интересно. Думаю, мы не пожалеем о том, что оказались здесь. Просто постепенно будем всё узнавать. — Я понимаю. Видимо, мы просто устали с дороги, — Астрид огляделась вокруг. — Знаешь, а здесь по-своему мило, если не считать рябь в глазах, — они тихо засмеялись и побрели на первый этаж — теперь уже основательно знакомиться с хозяевами дома и местными порядками поведения в обществе и в быту.       Все собрались за столом, дабы отметить встречу. На стол подали рыбную похлёбку с рисом, фаршированную специями свинину, чесночный пирог, а также напитки в виде красного вина из местных виноградников. Да уж, высококалорийная еда. Но, видимо, это разовая любезность в честь приезда. По крайней мере, Иккинг так думал. Он от одного взгляда на это добро уже наелся. Но ради приличия взял себе совсем немного пирога и похлёбки. Пока они ели, разговаривали и смеялись, Иккинг всё же хотел уточнить некоторые нюансы проживания здесь. — Марко, у меня есть к тебе небольшая просьба, — привлёк его внимание Иккинг. Тот с интересом взглянул на него. — Так как наши культуры разнятся, то не мог бы ты объяснить ваши порядки, чтобы не ставить вас и нас в неловкое положение. Да и не хотелось бы привлекать сильное внимание. — Друг мой, слишком поздно. Вы уже привлекли внимание, — по-доброму засмеялся Марко, аккуратно вытерев рот салфеткой. — До нашей встречи я даже успел уловить слухи про ваш приезд. Все описывали серьёзных, отчуждённых, но привлекательных иностранцев. Я сразу понял, что это ты со своими спутниками. — Вот как, — удивился Иккинг. Он всё равно в тайне продолжает надеяться, что многим всё равно на их существование. — И всё же, каковы правила взаимодействия с людьми в вашем обществе? Не хотелось бы создавать вам проблем. — Я не думаю, что конкретно вам стоит об этом переживать. Вы все вежливы и учтивы. У вас у всех есть прекрасные манеры, судя по тому, как вы сейчас держитесь за столом. Хотя кое-что я могу вам порекомендовать, — с хитринкой улыбнулся Марко. — Наслаждайтесь жизнью и улыбайтесь. Во Флоренции спокойно. Большинство жителей благожелательны. Вам нечего бояться и проверять каждый угол, — они с некоторым недоверием посмотрели на него, причём все гости. — Возможно, местные люди по сравнению с вами слишком эмоциональные, напористые и вспыльчивые, но при этом отходчивые, чаще всего. В любом случае, если вам потребуется совет или помощь, то можете обращаться ко мне. — Спасибо, Марко, мы ценим твою заботу и доброту. А также и твоей семьи. Могу заверить, что никто из нас не будет создавать скандалы понапрасну. Мы будем крайне терпеливы. Но я уточняю этот нюанс не из-за светского образа жизни, здесь и так всё понятно. Нас интересует ваши религиозные ограничения и порядки. Всё-таки любая религия накладывает свой отпечаток на общество, поэтому сформулирую вопрос иначе. Как нам себя вести, чтобы не вызвать гнев глубоко верующих христиан? Мы люди иных взглядов и о вашей религии знаем мало, но при этом мы хотим отнестись с уважением к вашей культуре и религии. — Хм, по сути, каких-то явных ограничений нет, — задумался Марко, стараясь вспомнить разного рода нюансы. — Думаю, самое важное — это публично не критиковать и не выражать недовольство существующими порядками, всё-таки вы иностранцы. Сами мы, конечно, любим себя покритиковать, но вот другим нельзя. Так-то Флоренция, в отличие от других городов в Италии, очень доброжелательно и терпимо относится к инаковости. Вы даже можете заходить в церкви и присутствовать на публичных обрядах. Если уж говорить про поведение, то старайтесь в разговоре с другими избегать спорные темы. Не носите оружие напоказ, это может расцениться как проявление агрессии. Ещё я слышал, что в вашей культуре допустимы разного рода отношения, я имею в виду однополые. У нас как бы тоже можно, но тихо, чтобы никто не видел и не знал. Церковь такое не одобряет. — Хорошо, мы учтём твои рекомендации. У нас нет желания влезать и менять ваши нормы и тем более критиковать что-то. Оружие напоказ выставлять не будем, но при явной угрозе нашей жизни непременно воспользуемся, естественно, постараемся избежать чьей-либо смерти. Насчёт публичных проявлений чувств к кому бы то ни было — у нас в культуре так не принято. И никто из нас не будет проявлять излишнего внимания к местным мужчинам и женщинам. Насчёт этого не стоит переживать, — спокойно ответил Иккинг. Они же сюда учиться прибыли, а не развлекаться. — Последнее звучит грустно. Всё-таки у нас здесь есть прекрасные и романтические места. Уж тем более весной и летом здесь всё цветёт. Такая красота. Идеально для свиданий, — подмигнул им Марко. — Всё-таки подумайте об этом. — Спасибо, но мы больше заинтересованы в обучении, культурном обогащении и саморазвитии, — ответил Иккинг. Он хоть смотрел на Марко, но он почувствовал, как Вигго и Астрид еле слышно разочарованно вздохнули. Даже они не были в восторге от идеи одной только постоянной учёбы. — Кстати об этом. Что бы ты нам мог рекомендовать для этого? — Не переживай, мой друг. Я уже всё придумал, организовал, договорился! — с энтузиазмом проговорил он. — У нас есть местная занимательная Платоническая Академия. Там преподают в основном античные знания, так что вас туда вполне могут впустить — слушать лекции. Остальные академии и университет, к моему сожалению, только для итальянцев-христиан. Вот только я не знаю, насколько Платоническая Академия для тебя будет полезна, у тебя уже прекрасное образование в этом вопросе. Но, может, найдёте для себя что-то новое. Там преподают риторику, логику, эстетику и античную литературу. Достаточно базовые знания для людей из высших кругов. И да, небольшое уточнение. К несчастью, высшее образование для женщин здесь недопустимо. Так что, если вы захотите пойти на лекции, то только ограниченным количеством, — Марко с сочувствием взглянул на Астрид. Девушка явно не была счастлива от этого факта. Иккинг ему рассказывал, что тот хотел, чтобы она тоже полноценно училась. — Но не стоит расстраиваться. Академия — это лишь капля в море. Самые настоящие прикладные знания добываются на встречах с уважаемыми людьми и специалистами своего дела. Я сам частенько собираю общие собрания, и мы ведём научные обсуждения и дискуссии. Вы тоже можете присутствовать и участвовать. И, кроме того, моя библиотека для вас открыта. Ещё я сам буду знакомить вас с разными людьми. И если вы им понравитесь, то вполне можете попросить их вас чему-то научить или рассказать. Тут всё зависит от вашей харизмы. Но я думаю, у вас всё получится. — Харизмы у нас достаточно, — усмехнулся Иккинг. Вот только бы запастись жизнерадостностью и оптимизмом. Этого у него лично маловато. — Благодарю за пояснения. Кстати, я всё хотел спросить. В письме ты рассказывал, что выиграл конкурс на реализацию архитектурного проекта. Ещё в твоём попечении школа для бедных и беспризорных детей. Как у тебя идут успехи в профессиональной и общественной жизни?       После этого вопроса Патриция, Аврора и Лучия одновременно несчастно вздохнули. Это был очень опасный вопрос, на который Марко может отвечать часами, а может даже сутками. Дела шли у Марко, конечно же, хорошо, но с различными трудностями и преградами, которые он с таким романтизмом описывал, экспрессивно размахиваясь руками и выразительно разрабатывая мимику лица. Мало того, что Иккинг внимательно его слушал и проявлял заинтересованность, так ещё и задавал уточняющие и дополнительные вопросы. И так с одной темы они плавно переходили на другие. Попутно Марко успевал подливать в свой бокал и в бокал Иккинга вино. Обычно Иккинг неразговорчив. Порой и лишнее слово не вытащишь, но иногда его невозможно заткнуть. Говорить о науке, философии и искусстве он может долго и без устали, и природная замкнутость неожиданным образом куда-то испаряется. Так что появляется понятная формула общительности Иккинга: темы, которые ему интересны + приятный эрудированный собеседник + позитивная непринуждённая атмосфера + алкоголь.       Остальные пока ещё не решались общаться друг с другом или вклиниваться в разговор Иккинга и Марко. Для никого из присутствующих латынь не родной язык, хоть они его и выучили. И лучше всех его знали только Иккинг и Марко, так как оба получили обширное образование за счёт своего происхождения и статуса. Некоторые понимали речь на слух очень плохо, так как не доставало практики. От усталости Астрид даже не пыталась вслушиваться в значения слов разговаривающих. Дело в том, что Марко говорил невероятно быстро. Пока вспомнишь значение одного слова, он уже всю историю расскажет. Иккинг говорил намного спокойнее и с расстановкой, но под влиянием Марко его речь тоже ускорилась и стала чуть эмоциональней. В данном состоянии для неё их речь просто набор звуков. От более минорного, мелодичного голоса Иккинга клонило в сон, а от взрывного, эмоционального голоса Марко Астрид вновь возвращалась в реальность. В итоге она так устала, что первая покинула стол и отправилась в свою выделенную комнату. Вслед за ней практически сразу отправились все остальные, включая семью Марко. Иккинг и Марко продолжили общаться часы напролёт. — …Я им сказал: «Вы не можете свести всю философию к обоснованию религиозных догматов. Да, логическое обоснование религии — это очень важно. Но философия не только про это. Это вариативность, свобода мысли и открытое размышление. Это поток». А они… они пытаются его ограничить. При всём уважении, я и сам верующий. Но так нельзя. И остаётся только одно обсуждение универсалий. Сколько можно из года в год обсуждать одно и то же?! Реалисты, номиналисты, универсалии пошли от общей идеи или же от частного понятия? Вот что беспокоит современных философов. Тема важная, но они годами пытаются разрешить этот спор. Моё мнение: это откат в развитии, — заключил Марко с глубоким вздохом разочарования. Он взял бокал вина и чуть ли не залпом его опрокинул. — Одно радует. Люди вокруг начинают это осознавать, и мы вновь возвращаемся к истокам. Эта Платоническая Академия открылась не так давно на самом деле. Всё-таки, какие же умные были наши предки. Какие же чудеса они воздвигали. Они придумали всё, что нас окружает. А наши современники даже об этом не знают. Да большинство даже читать на родном языке не могут. Какое им ещё знание истории и философии. — Да, согласен, — удручённо вздохнул Иккинг. — Столько великих цивилизаций погибло. От Египта до Рима. Их знания, искусство и наука. И как-то всё по-глупому получилось. Я сколько читал об этом, до сих пор не могу до конца смириться. Мне просто обидно. Не знаю почему. Ведь ко мне это никак не относится. Хотя иногда кажется, что очень даже относится. И остались у нас какие-то жалкие крупицы. — Вот именно. Крупицы. Всё посжигали. Уничтожили и только недавно опомнились. Взялись за голову, — Марко экспрессивно состроил гримасу ужаса и положил руки себе на голову. — «Что же мы наделали?». Дошло до них наконец-то. Но лучше поздно, чем никогда. У меня нет слов. — Нет, Марко. Ты не прав. Слова у тебя есть всегда, — подшутил над ним Иккинг, и они оба захихикали. — Твоя правда, друг мой, — весело улыбнулся ему Марко и только сейчас огляделся вокруг с недоумённым лицом. — Не понял, а где все? — Давно ушли. Ты только сейчас заметил? — усмехнулся Иккинг, на что Марко кивнул. — Видимо, они устали от нашей болтовни. — А вот очень зря. Самое интересное пропустили. А я, между прочим, хотел сказать душещипательный тост. В таком случае ты единственный, у кого есть возможность его услышать, — Марко доливал остатки бутылки в бокалы. Он тряхнул ей, оттуда выкатились пару капель. — Чудеса. Меня так разнесло с одной бутылки. Сколько наливаю, она всё не кончалась. — Как же ты невнимателен. Это уже пятая бутылка. Твой слуга всё это время убирал пустые бутылки и ставил вместо них полные, — засмеялся над ним Иккинг. Он уже весь раскрасневшийся от алкоголя и от смеха с Марко. Он и забыл, когда было так беззаботно и весело. — Думаю, пора остановиться. — Каков молодец мальчишка, надо ему жалованье повысить, — пробормотал Марко. — Всё-всё, это последний разок. Итак, тост! — Он резво встал со своего места, параллельно выплеснув какую-то часть вина из бокала, так как равновесие подводило. Но Марко не обратил на это внимания, он предусмотрительно схватился рукой за спинку своего стула. — Мой дорогой, прекрасный, драгоценный друг, я пью за то, что ты, в первую очередь, жив, здоров и каким-то чудом находишься здесь, со мной, во Флоренции. Я даже не мог ожидать, что мы вновь встретимся в таких приятных обстоятельствах. Но, видимо, на то воля божья, — он сделал паузу, задумчиво посмотрев куда-то в сторону. — Я не хочу, чтобы ты ощущал себя неловко и скованно, будто навязываешься или доставляешь неудобства. Это всё неправда. Я искренне рад, что ты и твои друзья здесь. Скажи, веришь мне или нет? — Да, Марко. Я тебе верю, — улыбнулся ему Иккинг, умилившись поведению друга. — У меня нет причин тебе не верить. — Слышать такое от тебя по-особенному приятно. Я намерен тебе ещё кое-что сказать. Это трогательный момент, могу ли я взять тебя за руку? — Марко с просящей чувственностью тёплых карих глаз посмотрел на него, протянув открытую ладонь. Иккинг не мог отказать ему, этому искреннему ласковому взгляду, и практически сразу вложил свою руку в его ладонь. Рука Марко сухая и разгорячённая, даже кольца на пальцах горячие. Он нежно, без давления, ухватился за пальцы Иккинга и своим большим пальцем поглаживал его костяшки и фаланги пальцев. — Grazie. Знаешь, я частенько вспоминал те деньки во французской тюрьме. И хоть они были полны ужаса и страха за свою жизнь, но запомнилось не это. Наше знакомство, каждый наш разговор давал надежду на то, что мы выживем и выберемся оттуда. Я бы не преувеличил, сказав, что это спасло мою жизнь или, по крайней мере, здравый разум. Я ценю каждого человека на своём пути, но наша история уникальная. Ты единственный, в чьём благородстве и разумности я основательно уверен, ибо видел тебя в уязвлённом положении перед лицом опасности. Помимо этого, я могу без опаски говорить с тобой о чём угодно, зная, что ты не осудишь, а попытаешься понять. Иисус когда-то сказал: «Не судите, да не судимы будете». Далеко не все христиане этому следуют, а ты следуешь многим его постулатам, хотя даже не знаешь о его учении. Значит, ты живёшь праведно от чистого сердца и не ждёшь, что после смерти будешь блаженствовать в раю, и не грешишь из-за страха мучений в аду. Ты намного ближе к Богу, чем ты думаешь. С тех пор, после нашей последней встречи, я всегда молюсь о твоей жизни и здоровье. — Ох, Марко, это было неожиданно. Я даже не знаю, что сказать, — Иккинг невероятно смущён и ощущал себя неловко, будто эта характеристика никак к нему не относится. — Я вовсе не праведник. Совершаю множество ошибок. Иногда поступаю несправедливо к другим, делаю больно близким. Нет, я обычный человек. — По крайней мере, у тебя хватает духа в этом признаться, — ответил Марко, продолжая держать Иккинга за руку. — Всё не так просто…       В моменте у Иккинга закружилась голова, и в глазах всё поплыло. Разумом он вышел из реальности и попал в яркий зал со множеством людей, но их лиц и окружение не мог разглядеть, так как всё смазано, а яркость света ослепляла. Все голоса и звуки слились в одно единое звуковое полотно. В руке он держал золотистый кубок с вином, но эта была не его рука. Судя по кольцам, это рука Марко. Он уже хотел отпить вина, как внезапно и очень громко услышал собственный голос: «Марко, не пей!». И этот кубок с вином буквально вырвали из его руки. — Иккинг? Иккинг?! Боже милостивый, что с тобой? — эхом послышался голос Марко, и Иккинг вернулся обратно в реальность. Он оказался на полу, на свёрнутом стуле. Кажется, в момент видения он не удержался и свалился на пол. Рядом с ним сидел Марко и придерживал его за спину и голову. Затылок неприятно болел от столкновения с плиткой. На неё падать больнее и холоднее, чем на паркет. Да, Иккинг уже эксперт в видах боли. А вы как думали? — Всё в порядке, — ответил он, приподнявшись. Иккинг сморщился от боли в голове. Мало приятного в этом. — Со мной такое бывает. Не обращай внимания. — Как же на такое не обращать внимание? Особенно если такое происходит с тобой периодически. Ответь как на духу, ты чем-то болен? — обеспокоенно проговорил Марко, не давая тому резко дёргаться и вставать самостоятельно. — Нет. Это не из-за болезни. Всё намного сложнее, но я не могу рассказать даже тебе. Я дал обещание не распространяться о себе. Но ты можешь быть спокоен, я здоров, — с помощью Марко Иккинг встал на ноги. Чувствовал он себя уже хорошо, а боль в голове постепенно утихает. А вот Марко, напротив, так себе держался на ногах. Всё-таки он выпил больше своей нормы. — Хорошо, раз так. Я верю тебе, — успокоился Марко и придержался за стул. — И хоть ты свалился в обморок, но стоишь на ногах надёжно, в отличие от меня. — После настойки из мандрагоры простым вином меня не так просто сломить, — усмехнулся Иккинг, на что друг ошалело на него посмотрел, будто услышал ужасную вещь. — Мандрагора? Но она же невероятно ядовитая! — Да, я знаю. Проверено опытным путём на себе, — невесело усмехнулся Иккинг и придержал Марко за плечи, чтобы тот не шатался. — Но в небольших количествах она быстро обезболивает и приглушает воспалительные процессы при серьёзных травмах, что даёт мне возможность действовать дальше, несмотря на ранения. — Мне уже страшно за тебя. Что же с тобой произошло за этот год после нашего знакомства? Разве пленом и пытками всё не закончилось? Зачем тебе такое сильное и рискованное обезболивающее? — не унимался Марко и начал тревожиться всё сильнее. — Скажем так, тот плен — это не самое ужасное, что случалось в моей жизни. По степени страдания где-то твёрдая серединка, — с усмешкой ответил он. — Но сейчас всё хорошо. Я знаю, что у тебя теперь множество вопросов, но давай обсудим это позже. Я здесь буду ещё полгода. Нам хватит времени обсудить многое. — Ловлю на слове, — расстроенно вздохнул Марко. — И я всё равно не понимаю, за что Господь тебя испытывает такими страданиями. — Никто меня не испытывает. Просто я не могу пройти мимо, когда людям требуется помощь, и иногда мне это сильно вредит, — он на секунду задумался и решил завершить свою мысль философски. — Всегда лучше сделать чуть больше, хоть и напрасно, чем сделать чуть меньше и потом жалеть. — Это заставляет задуматься, но сил думать уже нет, поэтому подумаю завтра, — тихо ответил и вздохнул Марко, прикрыв глаза. Кажется, он уже начинает засыпать на ходу. — Стой, не спи. Скажи, в какую комнату тебя проводить? Я же не знаю, — спросил его Иккинг, но тот что-то пробормотал на итальянском. Видимо, алкоголь обнулил его знания латыни, и он перешёл на родной язык. Только вот его Иккинг совсем не понимает. — Значит, идём ко мне. Да и не хочу тревожить твою жену. Пусть спит спокойно.       Они неспешно двинулись на второй этаж, в комнату Иккинга. Марко с трудом двигал ногами, но искренне старался идти. Зайдя в спальню, Иккинг аккуратно его расположил на кровати. Тот сразу же вырубился после того, как голова коснулась подушки. Что ж, не впервой Иккингу ухаживать за перебравшими. Он заботливо снял с того обувь и верхнюю плотную одежду и укрыл того одеялом. Тоже сняв с себя лишние вещи, Иккинг сразу же с удобством расположился на своей стороне кровати. Эх, первый день, а они с Марко уже вместе спят в одной кровати после попойки с философскими уклонами. Ещё и это предсказание. Вот без них никак теперь не обойтись. Они ещё стали спонтанными. Но Иккинг не успел разогнаться с тревожными мыслями, как уже вырубился. Всё-таки выпитое вино давало о себе знать. Хорошее вино, кстати. Насыщенное и терпкое. Сразу чувствуется — Италия.

***

      Ночь прошла быстро. Продрав глаза, Иккинг чуть не ослеп от солнечных зайчиков, попавших ему на глаза. Здесь свет солнца намного интенсивнее, чем дома. Жаль, что не догадался ещё ночью задвинуть шторы от балдахина. Повернув голову в сторону, он увидел крепко спящего Марко. Тот обнял подушку, уткнувшись лицом в неё. Но о присутствии Иккинга он не позабыл. Вместе с подушкой захватил и руку друга. Специально или случайно — неизвестно. Ясно одно: итальянцы невероятно контактные, а Марко ещё больше. Но несмотря на это, Марко Иккинга не напрягал ни своей общительностью, ни тактильностью. Бывают люди, которые ведут себя одинаково открыто, активно и жизнерадостно. Но они будто высасывают из тебя всю энергию и соки. После общения с таким человеком хочется уединиться на неделю минимум. А иные, наоборот, своей радостью и активностью заражают других и даруют необъяснимую лёгкость и энергичность. Неизвестно, почему жизнерадостные люди делятся на такие категории. Может быть, дело в том, что одни на самом деле не искренни, и они под видом добра, как энергетические вампиры, высасывают всю энергию человека. А другие просто являются по природе таковыми, и когда они отдают свою любовь миру, то приобретают намного большее. Марко как раз второго типа. С ним легко и радостно, чтобы ни случилось. Он, как солнце: слепит, и больше не разглядеть теней.       Отложив философские рассуждения, Иккинг аккуратно отнял свою руку из хватки друга и встал с кровати. Решив не тревожить Марко, он задвинул шторки балдахина, чтобы тот выспался. У зеркала приведя себя в более-менее презентабельный вид, Иккинг отправился на поиски умывальника с подготовленной водой, чтобы освежиться. Но ему повезло, слуги обо всём этом позаботились ещё с вечера, и неподалёку от его спальни обнаружилась небольшая комната со всем необходимым. После всех рутинных утренних дел он решил прогуляться по дому и ещё разок полюбоваться произведениями искусства, из которых соткано всё жилое пространство. Сразу видно, что это дом деятеля искусства. Но больше всего Иккинг восхищался тем, что во все коридоры и комнаты проникало много солнечного света из крупных удлинённых полуовальных окон, в которых было вставлено стекло, из-за чего в помещении светло и тепло. Значит, итальянцы уже давно используют стекло, начиная от окон, заканчивая кухонной утварью и декором. А он только недавно до этого додумался. Что ж, будем догонять. Иккинг любил свой дом и народ, который проживает вместе с ним, несмотря ни на что, а потому считал, что они тоже достойны удобной и красивой жизни, несмотря на ограниченность ресурсов и тяжёлые климатические условия.       Из окна он наблюдал за внутренним двором дома, который усеян молодой зеленью и замысловатыми формами деревьев. Местный садовник уже с утреца ухаживал за садом. Судя по разного рода насаждениям, цветение в этом году обещает быть бурным и красочным. Из размышлений вырвал стук каблуков по плитке. Обернувшись, Иккинг увидел идущую по коридору Лучию, сестру Марко. Судя по её сосредоточенному лицу и быстрой походке, для чего она немного приподняла подол платья, Лучия чем-то встревожена. Заметив Иккинга, она сразу направилась к нему. — Доброе утро, синьор Иккинг, — она с почтением сделала лёгкий реверанс, чуть наклонив голову. Иккинг поклонился в ответ, поприветствовав её. — Прошу прощения за беспокойство, но я нигде не могу найти своего брата. Вы, скорее всего, последний, кто его видел. Не могли бы вы подсказать, где он мог бы находиться? — Могу. Марко на данный момент спит у меня в покоях, — ответил он, на что Лучия с удивлением на него посмотрела. И только сейчас Иккинг понял, насколько это звучит двусмысленно. — Простите, это не то, что вы могли подумать. Дело в том, что вчера поздним вечером Марко перебрал с вином и не мог без помощи передвигаться. А ещё он упорно по пути пытался разговаривать со мной на итальянском, а этот язык я, увы, пока ещё не знаю. Да и не хотелось беспокоить его жену. Поэтому мы ночевали вместе. — Марко, как всегда, чудит, — засмеялась Лучия, расслабившись. Иккинг улыбнулся ей. У неё такой же звонкий смех, как у самого Марко. — Надеюсь, вам это не доставило сильного неудобства. Иногда мой брат переоценивает свои возможности в плане вина. — Всё в порядке. Меня мало что сможет смутить. Тем более мы с Марко хорошие друзья. Несчастье нас сблизило, — ответил Иккинг, на что Лучия понимающе кивнула. — И если вы хотите, то можете обращаться ко мне по имени и без всяких реверансов и поклонов. Не очень люблю эти формальности. — О, я только за. Мой брат рассказывал много хорошего о тебе. Да и мне интересно узнать, какие бывают люди за пределами привычного. Я тоже рада, что вы все приехали, — девушка ненадолго замолкла, раздумывая над тем, чтобы кое-что спросить. — А вот та златовласая синьорина, Астрид, кажется на вид такой хмурой и закрытой. У меня есть шансы с ней подружиться? — Конечно есть. Астрид только кажется неприступной, на самом деле она очень добра и сострадательна. Но, по правде говоря, не ко всем. Только к тем, кто ей нравится. А с этим тоже сложновато. В любом случае ты можешь попробовать с ней познакомиться, а дальше как пойдёт. — Если честно, я удивлена её поведением, — отметила Лучия, сделав голос чуть потише. — У вас в Скандинавии все девушки такие? — Какие «такие»? — не понял Иккинг. Астрид вроде ничего такого не успела сделать: не угрожала и не била. — Провокационные. У Астрид дерзкий внешний вид, бескомпромиссная и лаконичная манера общения. Самоуверенность и настойчивость в каждом движении. Она будто смотрит с претензией, — было даже непонятно, Лучия осуждала или восхищалась. — Похожее я заметила у вашей матери. Только она более спокойная. — Не вижу ничего странного. Они обе ведут себя так, как хотят. Это же право любого человека, разве нет? У каждого своя уникальная личность, — задумался Иккинг и мечтательно взглянул куда-то в сторону. — А по-моему, Астрид очаровательна. — А мне мама говорила, что женщинам нельзя вести себя вызывающе, выставлять себя напоказ, своевольничать и мешаться другим, пока лично не обратятся, — удручённо вздохнула Лучия. Её картина мира дала трещину. — У вас на Родине такое не в почёте? — У нас ценится сила, бесстрашие, стойкость, риск, смекалка и умение самостоятельно решать свои проблемы. Это одинаково важно для мужчин и женщин. Неуверенные и кроткие у нас не выживают либо становятся изгоями. Нужен сильный характер, иначе никак. Можно сказать, что Астрид — один из образцов для подражания в нашем обществе. Так что всё с ней в порядке. У нас просто разные культуры. — И даже так бывает. Интересно, — задумалась девушка. — Прости, что навязываюсь. Ну а как мне подружиться с Астрид? Что ей нравится? — Всё в порядке. Мне несложно ответить, — Иккинг припоминал важные детали. — Ты бы могла сейчас ей провести экскурсию по дому и внутреннему двору. Показать, где что находится, ответить на её вопросы. И не бойся, будь уверенна в себе. Астрид чувствует страх окружающих, — усмехнулся он, на что Лучия аж побледнела. — Это была шутка. Расслабься, всё будет хорошо. Она же не дикарка. — Да, хорошо. Я так и сделаю. Благодарю за пояснения, — нервозно ответила девушка, по привычке сделав реверанс Иккингу. — Пожалуйста. Мне передать Марко, что ты его искала? — поинтересовался он, на что Лучия покачала головой. Она лишний раз не беспокоила своего брата, даже несмотря на их добрые отношения. — Хорошо. До встречи.       Проводив Лучию взглядом, Иккинг направился в свои покои. Марко всё ещё спал. Так что есть возможность заняться своими делами. Нужно быть ответственным человеком и написать письма домой, а то все будут переживать. Ещё, не дай Боги, сюда заявятся во всеоружии. С них не убудет. Так что Иккинг готовил много писем: на Олух, на Сиггрид, в Тронхейм и на Энсомбаке. Да, для Вивы одного письма только от сына уже недостаточно. Она будто видит в Иккинге ещё одного сына вместо Райкера. Да и племяшка Гарди каждый раз ждёт от них весточку. Аккуратно написав и сложив письма, Иккинг подписал, куда их нужно доставить, на двух языках. Остаётся только отправить. В оставшееся время до пробуждения Марко он занялся зарядкой, чтобы немного размяться после писательства. В этот момент на стуле впереди него появилась ухмыляющаяся Исгерд, сложив ногу на ногу. — Надо же, где мы оказались? — она развела руки, показывая пространство вокруг. — Италия. Ранее — Римская империя. А кто-то говорил, что ни за что и никогда не ступит на эту землю. — Я такого не говорил, — тихо ответил Иккинг, чтобы не разбудить Марко. Он уже привык к этим внезапным появлениям Исгерд, даже не вздрогнул. — В этой жизни — нет, — усмехнулась Исгерд, вальяжно откинувшись на спинку стула. — Ты тогда был более горделивым, упрямым и принципиальным, чем сейчас. Но уже неважно. Как тебе здесь? Нравится? — Пока не могу сказать. Толком особо ничего не видел и не знаю. Но пока неплохо. Приятно провёл вечер с Марко, — поделился своими впечатлениями Иккинг, но уже пожалел о формулировке. — Ну, судя по тому, что горячий итальянец уже в твоей постели, то, я думаю, ты неплохо проводишь время. Только как это воспримут твои возлюбленные? Между нами говоря, если хотел завести интрижку на время путешествия, то не стоило брать с собой Вигго и Астрид. Или ты специально, чтобы они промариновались в своей ревности? — откровенно потешалась над ним прабабушка или наставница, а, может быть, ученица из прошлой жизни. В любом случае она та, кто любит над ним иронизировать. Хлебом не корми. Да и ей уже и не нужен этот хлеб. — Ха-ха, очень смешно, — усмехнулся Иккинг. Хотя со стороны так вполне можно подумать, если не знать подробностей. — Насчёт Марко. Вчера я увидел спонтанное предсказание, когда с ним разговаривал. — Ага, я видела, что ты в обморок бухнулся. Испугал своего итальяшку, — хмыкнула Исгерд. — Физический контакт. Душевные разговоры и много-много вина. Это прямо-таки располагает если не к интиму, то к предсказаниям. Короче говоря, здесь с вином, что во времена Римской империи, что и в данный момент уж сильно грешат. Да, вино разбавленное, но это не значит, что не действует. А вот опьянение ослабевает твою концентрацию и блоки, которые ты так упорно выстраивал, чтобы тебе в голову не лезла всякая пакость. Повод задуматься. Я не думаю, что ты хочешь впускать к себе в душу кого ни попадя. А все эти земли просто кишат мятежными душами. Столько крови пролито за все годы. Итальянцы прикидываются цивилизованными, а на самом деле не контролируют себя. Будь осторожнее. — Но не пьют же они каждый день, — не поверил ей Иккинг, на что Исгерд ему молча кивнула. — Так и спиться недолго. Что ж, теперь это многое объясняет. Под градусом и я очень общительный и тактильный. — Не настолько уж, иначе Астрид и Вигго спаивали бы тебя каждый день, — хихикнула Исгерд. — Ладно, учись, развлекайся. Только, пожалуйста, устрани своё милосердие и благородство. Эти люди не оценят твоих усилий. А если узнают, на что ты способен, то и на костёр можно попасть. Здесь всё странное и необъяснимое — от сил зла. И неважно, хорошие или плохие поступки ты совершаешь. Будь благоразумным. — Я учту твой совет, — Иккингу стало не по себе, аж холодок по позвоночнику прошёл. На костёр он совершенно не хочет. Теперь он даже будет стараться игнорировать что-то мистическое, опираясь на повседневную реальность. — Спасибо. — Не за что, — улыбнулась Исгерд и хотела уж раствориться в воздухе, но Иккинг жестом её остановил. — Да? — Ты же можешь перемещаться куда угодно и видеть, что хочешь? — уточнил он. — Да. Наши души могут так делать. Возможности невероятно широки, если знать, как этим пользоваться. Так что это не только проклятье спасателя, но и удобный дар. — А ты случайно не можешь перемещать реальные предметы вместе с собой? — Иккинг состроил жалостливые просящие глазки, как у Беззубика. От него научился. Вот как тут отказать? — Я тебе что, почта? — нахмурилась Исгерд, сложив руки в боки. Иккинг применил свою самую милую моську, на которую только был способен. Она вздохнула, смягчившись. Всё-таки не чужой человек. Родственная душа, буквально. — Хорошо, что ты хочешь? — Можешь перенести письма? Просто путь из Италии долго времени занимает, а близкие волнуются. Да и не факт, что они не потеряются по пути, — Исгерд кивнула, и он отдал ей все свеженькие письма, поясняя, что куда. — Это отцу на Олух, это Винсенту на Сиггрид. Виве на Энсомбаке. Эйрику в Тронхейм. — Почти вся Скандинавия — твой дом, от юга до севера, — хихикнула Исгерд и забрала письма, положив их в свою сумку. Когда она их коснулась, то они будто трансформировались и потеряли свою плотность и вес. — Что-то ещё? — Можешь понаблюдать за ними всеми? Я должен знать, что с ними всё хорошо. И особое внимание удели Эйрику. Я хочу знать всего его победы и провалы с Кэритой, особенно последнее. А то когда я вернусь, он будет мне только хвастаться. А мне нужен материал, чтобы его подкалывать, чтобы сдуть самомнение, — попросил он, на что Исгерд ехидно и понимающе улыбнулась. — Наблюдать я люблю. А жалкие попытки будущего короля привлечь внимание строптивой девушки — это то, что определённо стоит внимания. Возможно бы, чары и харизма Эйрика и сработали бы на простолюдинке, но вот Кэрита — девушка его круга. И из-за своего проклятья она ужесточилась, увидев суровую действительность, и нет в ней той девичьей мечтательности и грёз. Это будет уморительно. Опишу всё в подробностях. До встречи, я за свежими сплетнями, — она заговорщически подмигнула ему и исчезла.       После их разговора через какое-то время проснулся Марко. Раздвинув полог балдахина, он с удивлением отметил, что находится не у себя в комнате. В его глазах проскочило множество мыслей. Они настолько явно читались, что Иккинг засмеялся. Марко был таким потерянным и растерянным из-за этой ситуации. — Расслабься, между нами ничего компрометирующего не было, — ответил Иккинг, и тот с облегчением выдохнул. — Не принимай моё успокоение на твой счёт. Уверен, из тебя бы вышел прекрасный любовник, но просто я влюблён в кое-кого. И мне бы не хотелось портить своё верное имя, — пояснил Марко, принявшись наспех одеваться. — Аналогично. Да и с тобой всё понятно. Ты же женат, — ответил Иккинг, а потом до него дошёл один нюанс. — Почему ты сказал «кое-кого»? Разве это не Аврора? — Конечно же нет, — как само собой разумеющееся подтвердил Марко. — Право, Иккинг, неужели ты никогда не слышал о браке по расчёту? — Слышал. Но у нас люди предпочитают любовь и расчёт совмещать в одно целое, — усмехнулся он. — Если любовь есть, а расчёта нет, то разворачивают ситуацию так, чтобы это было выгодно. А если нет любви, но есть расчёт, то такой брак заключают временно, до выполнения определённых целей. Но часто бывает так, что они с течением времени влюбляются по-настоящему. — А у нас браки заключают по расчёту, а любят любовников или любовниц, в тайне с ними встречаясь. — У нас за такое можно отправиться на тот свет. Сокрытие измен — это унижение даже для брака по расчёту. У нас брак — это статусно и почётно. Так что жена или муж должны быть в курсе, кто твой любовник или любовница, чтобы контролировать ситуацию. Ну а если говорить о браке по любви, то измена — это настоящий скандал. И изменщик всегда получает наказание, если того захочет оскорблённая сторона. — Сообщать жене о своих романах — это как-то слишком. Тем более Авроре этого не стоит знать. Да и вообще никому, если честно. У меня слишком деликатная ситуация. Я и сам не знаю, что делать, — смущённо поделился Марко. — Не поверишь, у меня тоже деликатная ситуация. И я также не знаю, что с этим делать, — вздохнул Иккинг, вспомнив предложение Астрид и Вигго. — Так-то решение есть, и оно мне нравится. Но я не знаю, насколько это будет справедливо. — В таком деле лучше не торопиться и всё хорошенько обдумать. Надеюсь, ты не будешь всё обрубать на корню? А то я могу лишь посочувствовать тому человеку, который будет вынужден с тобой расстаться. — Тем, кто меня любит, можно сочувствовать в любом случае, — усмехнулся он. — Формально я ни с кем не встречаюсь. Договорились побыть на расстоянии друг от друга и не проявлять какую-либо романтическую близость. — Это такая мука: ни сказать лишнего ласкового слова, ни коснуться, ни увидеться просто так. И вы ещё на эту жестокость решились по собственному желанию. Вот этого я не пойму. Как тебе хватило сил на такое? — с сочувствием и даже жалостью взглянул на него Марко. — Чахнуть в любовной тоске намного легче, чем мучиться от глубокого чувства вины, ощущая себя предателем, — вздохнул Иккинг, погрустнев. — Неважно. Разберусь и с этим. Итак, чем мы сегодня займёмся? Ты вроде обещал провести экскурсию по городу. — Да, я обязательно проведу вас по самым знаковым местам и улочкам, но прежде давай я дойду до своей комнаты и приведу себя в порядок. Позавтракаем и отправимся на осмотр достопримечательностей. — Пока ты ещё здесь, не мог бы ты объяснить значение той картины? — Иккинг указал на ангела и женщину из картины под названием «Благовещенье», которая висела напротив кровати. Марко сразу же посмотрел в ту сторону. — Эта история довольно длинная, но если вкратце, то когда первых в мире людей изгнали из райского сада, они и все их потомки жили во грехе и после этого попадали в ад на бесконечные страдания. — А за что изгнали? Нужно, наверное, свершить что-то серьёзное, чтобы сразу же изгнали без шанса искупиться, — уточнил Иккинг, заинтересовавшись историей. — Они съели запретный плод познания добра и зла в этом саду, который строго-настрого запретил есть Бог, — пояснил Марко. — По-моему, бесконечные страдания — это перебор для такой провинности. Можно было придумать наказание и более соразмерное поступку, — со скепсисом проговорил Иккинг. — И если Богу так не хотелось, чтобы его священное дерево трогали, то мог бы переместить и в другое место. — Это было испытание, чтобы проверить первых людей на преданность и послушание, — терпеливо пояснил Марко. — Но они его провалили. — Или сделали так, как хотел Бог, — предположил Иккинг. — Сам посуди. Бог создал людей любопытными. По-моему, очевидно, что они рано или поздно добрались бы до этого дерева. Тем более он это запретил, так даже ещё интереснее. Да и что плохого в том, чтобы познать добро и зло? Я думаю, всё сделано специально, чтобы людей отправить исследовать созданный мир, иначе какой смысл держать разумных людей в одном саду? Это же скучно. Намного интереснее наблюдать за их попытками выжить и что-то придумывать. А поругали и с позором изгнали их специально, чтобы не возвращались в удобный сад. Хитро. — Кхм. Пусть этот разговор останется между нами. Ты сейчас противоречишь официальной трактовке, а это может плохо кончиться, — предупредил его Марко, на что Иккинг понимающе кивнул. — Возвращаясь к картине, после изгнания люди жили во грехе. Но Бог решил им дать шанс на искупление. И поэтому к деве Марии явился посланник Гавриил и сообщил благую весть, что она родит сына божьего путём внетелесного зачатия. И он спасёт мир, освободив людей от первородного греха первых людей. И теперь только их поступки решат, где они окажутся после смерти. В Раю или же в Аду. — И вы все прям всерьёз верите в эту историю? — уточнил Иккинг, на что Марко кивнул. — Ладно. Тогда вообще не буду затрагивать тему религии, а то ещё оскорблю кого-нибудь нечаянно. — К чему этот вопрос? Разве ты не верующий? Вы, язычники, тоже же верите в богов, у вас есть легенды всякие, ритуалы. — заинтересовался Марко. — Да, легенды и ритуалы. Забавные, кстати. В существование богов мы верим, но вот к историям относимся больше как к сказке, — Марко с удивлением на того посмотрел. — Их передают из уст в уста. За эти годы первоначальные истории обросли разного рода выдумками. Люди — те ещё фантазёры. Да и нашим богам лучше не доверять. Они не образец, не олицетворение добра. У каждого свой характер. Они могут как помочь, так и навредить. А если говорить про мироустройство, то мы верим, что мир цикличен. Есть зарождение мира, потом развитие, а дальше Рагнарёк — конец мира и возрождение нового из праха старого. Да и наши души тоже перерождаются из раза в раз в новом теле в любой точке мира, а может, даже во временном пространстве. — И у вас нет концепции рая или ада? — уточнил Марко, на что Иккинг пожал плечами. — У нас нет чётких критериев для этого. Есть разные миры, в которые могут попасть души. И в зависимости от их ума и умений они могут перемещаться между ними и искать своё место. Праведник может согрешить. Грешный — исправиться. Всё это быстро и динамично, — Иккинг задумался. — Но опять же, это только предположения. Как на самом деле — я не знаю, а потому не смею утверждать, что это на самом деле так. Единственное, во что я верю, так это в свою способность жить и развиваться и в целительность любви. Ради этого я и живу. Во что верят другие люди — не могу сказать. Каждый скандинав ответит на этот вопрос по-разному. — Как всё у вас запутано. Как вы вообще различаете, что зло, а что добро? — не понял Марко. — Могу сказать за себя. Я не делаю людям того, что не понравилось бы мне. А если поступок даёт пользу и делает всех вокруг счастливыми, включая самого себя, то это определённо добрый поступок. А если я считаю, что где-то поступил неправильно, то просто стараюсь искупить плохой поступок. По-моему, всё очевидно и просто. И боги не нужны, чтобы это понять. Наши эмоции и чувства подсказывают нам подходящее поведение. Только нельзя забывать подвергать их критике, иначе будет не очень хорошо. — Думаю, такой метод не для всех. Для этого нужно много размышлять, анализировать и копаться в себе. А люди чаще всего не задумываются над своим поведением, поэтому необходим чёткий свод правил. — Зачем? Всё равно их нарушают. И довольно-таки часто. Могу напомнить, при каких обстоятельствах мы познакомились, — после этих слов Марко погрустнел, поэтому Иккинг не стал упорствовать. — Ладно. Остановимся на том, что каждый сам выбирает свой жизненный путь и чему верить. Главное — саморазвитие. Это поможет нам постепенно ответить на все вопросы, которые нам интересны. — С этим я могу согласиться, — кивнул ему Марко и покинул комнату в смешанных чувствах. Почему-то слова друга показались ему достаточно разумными и убедительными, нежели некоторые трактования церкви.

***

      Лучия медленно подошла к двери. Отчего-то она занервничала. Но, медленно вздохнув и выдохнув, она постучала в дверь. Ей пришлось недолго ждать. Спустя какое-то время тишины дверь резво открыли. Перед ней стояла высокая златовласая девушка с самым бесстрастным выражением лица. Астрид коротко взглянула на неё и с холодной вежливостью поинтересовалась: — Доброе утро. Вы что-то хотели? — Доброе утро. Да, тут такое дело. Вы наш гость, и наверняка здесь многое вам незнакомо. То есть, что где находится, а не то, что вы этого не знаете. Так-то вы, конечно, всё знаете, — нервозно и быстро проговорила Лучия. Астрид с лёгким непониманием на неё посмотрела, нахмурив брови. Лучия ещё больше запаниковала, подумав, что она выглядит глупо, хотя на самом деле Астрид её не поняла из-за быстрой речи. — В общем, если вы хотите, то я могу провести вам экскурсию по дому и его окрестной территории. — А, да, поняла. Было бы славно. Заходите. Мне нужно немного привести себя в порядок, подождёте? — голос Астрид звучал строго и чеканно, отчего просьба стала похожа на приказ. Лучия сразу же на рефлексах кивнула, зайдя в комнату.       Закрыв дверь, Астрид сразу же направилась к шкафу — переодеваться. Лучия коротко взглянула на её фигуру и удивилась, насколько Астрид подтянутая, накачанная и крепкая, словно камень. Тем временем Астрид натянула на ноги тонкие шерстяные чулки, затем красного цвета плотную тунику с короткими рукавами и утеплённую юбку чуть ниже колен. Ну а дальше дело осталось за малым: сапоги, наручи, металлические наплечники и пояс. Маленькие вороньи черепа в качестве декора на наплечниках и поясе показались Лучии жуткими. Они настоящие или это муляж? Астрид собиралась быстро, каждое движение чётко выверенное и точное, будто закреплять элементы брони было для неё обычным делом. У бедра на ноге она зафиксировала кожаный ремешок. Лучия мельком увидела металлический отблеск. Это был кинжал? Зачем он ей? Волосы Астрид заплетала каким-то сложным образом, чтобы ничего не растрепалось. Она собиралась на прогулку или на войну? Лучия не знала, что для Астрид это одно и то же, ибо в её жизни неприятности и досады — это часть рутины. — Я готова. Мы можем идти. Надеюсь, я недолго заставила вас ждать, — произнесла Астрид, на что Лучия покачала головой. — А где синьора Валка? — уточнила Лучия, ибо по-хорошему ей тоже бы следовало всё показать. — Ушла. Думаю, она там же, где и Иззи, — усмехнулась Астрид. — Не стоит за неё переживать. Она сумеет о себе позаботиться. Так что мы можем идти.       Они вышли из комнаты, и Лучия проводила свою экскурсию. Они неспешно проходили по каждым этажам. Лучия рассказывала, где всё расположено. Астрид молча шла и рассматривала интерьер, подмечая для себя важные элементы. Выйдя на улицу, стало намного легче дышать. Астрид не любила столько времени находится в помещении, даже если оно огромное. Она задумчиво осмотрелась вокруг и разочарованно вздохнула. — Что-то не так, синьорина? — уточнила у неё Лучия. — Всё в порядке. Просто скучаю по своему дракону, — Астрид взглянула в небо. А там никого. — В это время мы обычно вместе летаем и тренируемся. — Вы летаете на драконе? — шокировано спросила Лучия. Для неё драконы — это страшные монстры из далёких земель. — И вы не боитесь, что он вам навредит? — Нет. Драконы надёжнее людей во многих вопросах. Вот, — Астрид вытащила из небольшой сумки на поясе свёрнутый лист бумаги и передала Лучии. Та с интересом развернула его и увидела рисунок огромного шипастого дракона с острыми когтями и хвостом. Взгляд с узким зрачком, как у змеи. Рядом с ним изображена сама Астрид. И если сопоставить их рост, то девушка по сравнению с драконом очень маленькая. Хотя рядом с Лучией Астрид намного выше. Лучии стало не по себе, когда она представила эту шипастую громадину рядом с собой. — Это Громгильда, моя любимая девочка. Правда, она очень красивая? — Эм, да. Красивая, — согласилась с ней Лучия от греха подальше. По правде говоря, этот дракон просто жуть. — А чем вы у себя дома обычно занимаетесь? — Сложно сказать. Если кратко, то чем придётся, — ухмыльнулась Астрид. — Но чаще всего я занимаюсь тренировками. И с драконом, и своими. Руковожу и тренирую драконьих наездников. Помогаю Иккингу в разноплановых вещах: от исследовательских поисковых экспедиций до спасательных операций. Вот на данный момент я здесь, чтобы получить знания и умения для дальнейшей работы. — И вы в самом деле этим занимаетесь? То есть вам так просто разрешают руководить и участвовать в опасных действах? — у Лучии разорвался шаблон. — В смысле разрешают? Я это делаю по праву рождения и по своим заслугам. В моём клане Хофферсонов испокон веков все были воинами. И не просто какими-то, а лучшими. И я продолжаю эту традицию. Я руковожу, потому что меня уважают за мой характер и навыки. Ну и боятся, куда без этого, — усмехнулась Астрид. Она гордится своим кланом и её вековой репутацией и тем, что она является его частью. — А вы чем занимаетесь и увлекаетесь? — В основном я вышиваю, читаю, играю на арфе, — ответила Лучия, улыбнувшись. — В остальное время помогаю моему брату с его проектами. Организовываю его, слежу, чтобы ничего не забыл и не упустил. Он у меня такой забывчивый и рассеянный. — У вас такие добрые отношения. Прямо-таки удивительно. У нас обычно братья и сёстры хотят убить друг друга, — засмеялась Астрид, вспомнив близнецов и двойняшек. — Но это всё любя, несерьёзно. — О нет, я своего Марко очень люблю и уважаю. Мне бы в голову не пришло его ругать или уж тем более как-то вредить. — Не согласна. Близких иногда стоит пожурить и спустить с небес на землю. Если бы я никогда не критиковала Иккинга, то он бы уже давно убился. У него прямо невероятная тяга к риску. Надо иногда охлаждать его пыл, — в этот момент Астрид взглянула на балкон и увидела Иккинга. Он ей слегка помахал в знак приветствия, она ему улыбнулась. — Как же он чувствует, что его обсуждают. — Вы с ним в любовных отношениях? — поинтересовалась Лучия. И тут Астрид не знала, как ответить. И да, и нет. Но к чему об этом спрашивать? Это было просто любопытство? Астрид уже чувствует, как к ней подкрадывается ревность. Но сначала она решила ответить уклончиво. — С чего вы взяли? — прозвучало намного жёстче, чем она планировала, поэтому решилась исправиться и спросить чуть мягче: — Я имею в виду, почему вы так подумали? — Ну, — запаниковала Лучия от такой реакции. — Когда я сегодня утром с ним разговаривала, то он упомянул, что считает вас очаровательной. Мне показалось, что он это сказал с восхищением, а потому решила, что вы встречаетесь. — Он правда так сказал? — уточнила Астрид. На её лице появился лёгкий румянец. Лучия кивнула ей в ответ. — Да, мы с ним в отношениях. — уверенно заявила она. В любом случае Астрид решила для себя, что Иккинг от неё никуда не денется. И хоть у них сейчас так называемый перерыв, то это не значит, что каким-то итальянцам и итальянкам можно заходить на эту территорию. Вигго, скорее всего, её поддержит. Пусть лучше люди думают, что Иккинг в официальных отношениях. Так будет намного спокойнее. — Вы красиво вместе смотритесь, — улыбнулась ей Лучия. — Благодарю, — Астрид решила сменить тему. — Какие развлечения есть во Флоренции? — Иногда у нас проводятся рыцарские турниры. В них входит бой на мечах, точная стрельба по мишеням и верховая езда на лошадях. Кроме этого, многие из круга знати увлекаются охотой на зверей. Многие любят играть в мяч в сочетании с верховой ездой. Это довольно увлекательно. Для общения устраиваются приёмы, и там нас развлекают поэты, музыканты, жонглёры, акробаты и шуты. Иногда устраиваются театральные представления. Из настольных игр у нас популярны шахматы, тавлеи, кости. — Я никогда не ездила верхом на лошади, — задумчиво проговорила Астрид. — Как это? — Думаю, что для вас оседлать лошадь будет намного проще, чем дракона, — хихикнула Лучия. — Если хотите, то чуть позже я проведу вас в конюшни, и вы увидите наших благородных скакунов. Учить вас ездить не буду, так как я сама никудышный ездок. Но могу попросить об этом Марко. — Было бы прекрасно, — Астрид чуть обрадовалась. Хоть где-то можно расслабиться и почувствовать скорость. — Спасибо, что мне всё рассказали и показали. — Не за что. Если честно, то мне уже надоело дни напролёт проводить в одиночестве. Матушка постоянно отчитывает за всё подряд. С Авророй мне не о чем общаться, она довольно замкнута. Конечно, я провожу время с Марко и с его друзьями, но чаще всего он занят или его вообще нет дома. Так что я рада, что здесь появились новые люди. — То есть вы спокойно проводите свои дни, и вас никто не достаёт? Везёт же, — вздохнула Астрид. Ей уже надоело слушать нытьё своих друзей и заметать следы их выходок. — Я как будто отдыхать прибыла. И никаких оболтусов. — Оболтусы? Вы о чём? — не поняла Лучия. — Это те, которые вытрепали все мои нервы. Это довольно увлекательная история. Сейчас я расскажу, что обычно происходит в нашей команде, когда Иккинг долго отсутствует. — и началась типичная история о том, как команда сумасшедших чуть не уничтожили весь форпост одним тупым поступком. Таких историй у Астрид целая коллекция.