Любовь и смерть

12 век. Граница Англии и Шотландии. Над долиной витал сладковатый запах клевера, луговых трав и меда. Лето подходило к своей середине, пока еще позволяя наслаждаться теплыми и погожими днями, что не могло не радовать английских и шотландских пастухов, которые ежедневно выгоняли сюда свои стада. Вот и сейчас, когда солнце стояло в зените, прогревая плодородную почву, над долиной раздавались блеянье овец, смех и негромкая игра волынки. Двое молодых пастухов делили свою скромную трапезу, традиционно состоявшую из яиц, зелени, хлеба и овечьего сыра. С самого раннего детства они пасли свои стада вместе и с каждым годом их дружба только крепла. -Ох, Роджер, ты бы видел эту толстозадую Бэтти, — рассмеялся темноволосый кудрявый парень, откладывая свою волынку и откидываясь на мягкую траву, — девка огонь. Женюсь, вот точно женюсь на ней. -Брайан, ты на ней собираешься жениться последние лет пять, — второй, светловолосый, прищурившись смотрел на своего друга, поигрывая во рту сладкой травинкой. -Ну, кто же виноват, что ее папаша кузнец, — улыбнулся Брайан, растягиваясь на траве. -Ты просто слабак, — подначивал друга Роджер, — уж я бы твою Бэтти на сеновале бы за зад пощупал. И безо всякой женитьбы. Брайан только отмахнулся, как бы не велико было желание отвесить другу подзатыльник, но желание просто поваляться после обеда было сильнее. Луга, где проходила большая часть жизни друзей, располагались в долине на границе Англии и Шотландии. Но для Брайана и Роджера эта граница была чем-то призрачным. Шотландец и англичанин словно не знали о ее существовании, справедливо считая окружающий мир общим и единым. Для них и не существовало другого мира, кроме их деревень, стад и этих бескрайних лугов, окруженных горами. Города, где правили их короли, казались ужасно далекими, почти мифическими. Ни один из парней и не рассчитывал когда-либо туда попасть. Да и зачем, когда их жизнь здесь была так безоблачна, так красива. С этими густыми лесами, зелеными лугами, быстрыми реками и внушающими уважение горами. Зачем им своды замков, когда над ними было небо. Бездонное, голубое, иногда затянутое тучами, а по ночам раскрашенное звездами. Зачем им королевские балы, когда у них были вереницы бранлей по обеим сторонам долины. Мир этих двух деревень стирал границы, объединял и давал жизнь. Настоящую жизнь, которой хотелось наслаждаться. — Брайан, поиграй еще, — лениво проговорил Роджер. Ухмыльнувшись Брайан потянулся за волынкой и принялся наигрывать какую-то мелодию. Под звуки музыки Роджер закрыл глаза и блаженно улыбался. Шотландцу нравилось играть для своего друга, нравилась его реакция на его игру. А англичанин любил эти тягучие звуки, которые, казалось, звучали не из инструмента, а из окружавшей их природы. Волынка могла плакать, смеяться, ругать и казалось, что это музыка их Родины. Такой разной, иногда суровой, но всегда необъяснимо притягательной. Сквозь нежные звуки волынки до слуха парней донесся резкий звук военного рога. Роджер открыл глаза и недоуменно посмотрел на Брайана. Конечно, до их деревень долетали слухи, что английский король выдвинулся с войском в сторону Шотландии, но это были лишь слухи. Казалось, что все это может происходить где угодно, но только не в их долине. Да и вообще, что делить англичанам и шотландцам? Брайан отложил волынку. Парни сидели и молча смотрели друг на друга. -Звук идет от перевала. Пойдем посмотрим, — наконец проговорил Роджер, — интересно, что там. Брайан согласно кивнул. Хоть перевал и был скрыт от них грядой высоких холмов, но до него было недалеко. Если поторопиться, то можно и успеть. Оставив стада на верных собак, парни устремились на звук. -Ничего себе, — восхищенно прошептал Роджер. Через перевал шло войско под английскими знаменами. Пехота, кавалерия, лучники. Рыцари в красивых доспехах. На знаменах гордо развевался герб королевства. Пастух и представить не мог, что у его короля есть такое войско. Брайан пожал плечами, обеспокоенно глядя на марширующие мимо дивизии англичан. По этой дороге, ведущей в столицу, чуть дальше стояла его родная деревня. Роджер поднял взгляд на друга и увидел в его глазах что-то такое, от чего захотелось обнять Брайана и защитить от всего мира. -Брай, — Роджер прильнул к товарищу, запуская руку в его густые кудри и притягивая его голову к своему плечу, — Брайан, ведь в твоей деревне нет войска. Ведь так не бывает. Это же короли и солдаты воюют. А в деревнях их нет. Там же только кузнецы, плотники и пастухи. Зачем они им? Ну ведь незачем, ведь правда, Брайан? Наивные летние дети. Они не знали, что такое война, что такое смерть, что такое боль. Все, что у них было — это их крепкая и нежная дружба. Настолько нежная, что жители обоих деревень тихонько посмеивались над пастушками. Впрочем, все настолько любили этих пареньков, что открыто никто даже и не думал издеваться над ними. Кроткий, тихий и вдумчивый Брайан с его неизменной волынкой и озорной непоседливый Роджер с чертенятами в голубых глазах. Казалось, что у этих двоих не могло быть ничего общего. Но, встретившись в восьмилетнем возрасте, они уже десять лет были неразлучны, не расставаясь больше, чем на день. Тогда Брайан первый год водил стадо на пастбище один, без взрослых, и однажды, случайно встретил Роджера, упавшего в овраг по неосторожности. С тех пор так и повелось. Брайан оберегал Роджера от мелких неприятностей, которые тот находил с потрясающей легкостью. А Роджер был готов ввязаться в любую потасовку, если ему казалось, что кто-то пытается обидеть его друга. Зимой, когда стада не выгонялись на пастбища, мальчишки при первой возможности сбегали через перевал в соседнюю деревню. Они были друзьями, братьями, возможно чем-то большим, чего сами еще не могли понять. Это был их идеальный мир, в который сейчас вторгалась какая-то другая, чужая реальность. В молчании парни возвращались на пастбище. Уже вечерело, когда они увидели, что с шотландской стороны к стадам приближаются несколько мужчин. Судя по одежде — это были люди из деревни Брайана. Ребята переглянулись. Уже давно никто не приходил сюда днем и не контролировал их работу. Они же уже давно были взрослыми. -Собирай свое стадо, Брайан. Нам нужно уходить, — мужчины были взволнованы. Их лица были испачканы грязью и пеплом. На руках и одежде виднелись следы крови. — А ты, английский пес, убирайся отсюда пока живой, — один из мужчин, грубо оттолкнул Роджера. Тот упав, тут же вскочил на ноги, готовый броситься в драку, но ему помешал Брайан, вставший между ним и шотландцами. -Это же Роджер. Наш Роджер. Он не сделал ничего плохого, — парень пытался защитить друга. -Лично он нет, — лица мужчин были серьезны, — но в нашу деревню сегодня вошли войска его короля. Англичане грязные животные, которые не знают ничего святого. И он такой же. Они все такие. Брайан уже понял, что произошло что-то страшное, но он еще не знал что. Он знал одно, что Роджер не должен отвечать за других, когда ни в чем не виноват. — Родж, уходи отсюда. Ну, быстрее, собирай стадо и уходи, — бросил парень через плечо и повернулся к своим землякам, — не трогайте его, прошу, вы же все знаете, что он ни в чем не виноват. Лица мужчин дрогнули. Действительно, они знали этого парня с малолетства. И единственное за что его можно было ненавидеть, так только за то, что он родился по ту сторону перевала. -Пусть уходит, но больше никогда не появляется на наших глазах. Англичане теперь наши враги. Мужчины уводили Брайана в сторону гор, сердце парня неприятно щемило. Уже скрываясь в чаще, покрывающей один из склонов, он обернулся. Далеко на горизонте он увидел крошечную фигурку Роджера и готов был поклясться, что видел, что друг обернулся одновременно с ним. На лесную поляну спускалась ночь. Костер был потушен, чтобы не привлекать внимание, но люди все еще сидели вокруг кострища. Напуганные, растерянные. Пятнадцать человек. Девять мужчин и шесть женщин. Пятнадцать человек из деревни на полторы сотни домов. Здесь Брайан узнал, что англичане не собирались оставлять в живых жителей деревни. Им не нужны были пленные. Они убивали мужчин, вышедших защитить свои семьи, с тем оружием, которое у них было — с вилами и топорами. Англичане убивали детей. Забирали только женщин и продукты питания. Англичане жгли дома и постройки. Они оставляли за собой пепелище. Здесь, в лесу были те, кому удалось спастись. Пятнадцать человек и Брайан со своим стадом. И это стадо давало надежду, что люди не умрут от голодной смерти. Вернувшись в деревню Роджер закрылся в своем доме. По щекам катились слезы от злости и бессилия. Он ненавидел в этот момент всех. Королей, которые затеяли эту войну. Солдат, которые эту войну вели. Ненавидел шотландцев, которые унизили его. Ненавидел себя и Брайана, потому что они ничего не могли сделать. Вообще ничего. Парень подливал себе эль в кружку до тех пор, пока кувшин не опустел. Спускать в погреб было лень. Одному оставаться сейчас тоже не хотелось. На нетвердых ногах Роджер вышел на улицу и направился к дому плотника. — Джооон, открывай, — пастух сбивал костяшки, стуча по воротам, — открывай, Джон Дикон, чтоб тебя. -Роджер, ты пьян, — дверь открылась и на пороге появился парень. Он, удивленно и спокойно смотрел на пастуха, изогнув бровь. — Какой ты догадливый, — Роджер, захлебываясь пьяными слезами, практически упал в руки плотника. Джону не оставалось ничего другого, как затащить тело в дом, оставив вопросы до утра. Жизнь деревни кардинально поменялась. Теперь встретить на улице солдата было делом обычным. Дивизия стояла рядом с поселением. Стадо больше не выгоняли на пастбище. Было слишком опасно. Шотландцы из разоренных деревень собирались в лесах и создавали партизанские отряды, нападавшие быстро и внезапно. Роджер проводил дни дома, занимаясь какой-то рутинной работой по хозяйству. Брайана он не видел с того памятного дня. Он не знал где его друг, жив ли он, что с ним. И скучал, бесконечно скучал. Хорошо еще, что рядом был Джон. Сын плотника. Сосед. Они росли вместе до тех пор, пока каждый не стал заниматься делом своего отца. За окном уже царствовала осень. Темнело рано, а значит и работа заканчивалась раньше. Джон сидел у Роджера, парни пили эль и обсуждали последние новости о войне. Внезапно Дикон замолчал, ему почудилось, что вокруг дома кто-то ходит. Шаги раздались повторно, снаружи действительно кто-то был. Роджер взял огарок и вышел во двор. Он едва не завопил от радости, когда увидел знакомый худой и кудрявый силуэт. -Что ты здесь делаешь, Брайан? — спросил он у друга, когда тот наконец вошел в дом. Шотландец недоверчиво скосился на плотника, который сейчас сидел, испуганно вжавшись в стену. -Ты знаешь Джона, Брай, — Роджер понял, что шотландцу определенно что-то нужно, — ему можно доверять. Брайан сухо кивнул и разгладив складки килта, сел на табурет возле стола. -Мне нужно укрытие в вашей деревне, — Роджер не узнавал своего друга. Казалось, что он сильно повзрослел и возмужал за прошедшие месяцы. Англичанин взглянул на своего друга. — Ты хочешь, чтобы я у себя дома поселил десяток шотландцев. Под носом у солдат. Так? -Нет, Роджер, только я один, — Брайан не сводил глаз с родного лица, по которому успел соскучиться, — кроме тебя мне не у кого просить помощи. Но если ты не согласишься, то я пойму. Роджер молча поднялся, раздумывая над ответом. -Хорошо. Я согласен, — пастух повернулся к другу-плотнику, — Джон, не приходи ко мне больше. Если что, то я не хочу, чтобы ты пострадал. И лучше вообще не замечай меня на улице. Обыски шли по всей деревне. Солдаты заходили в дома под «именем короля» и переворачивали все. Роджер знал, что и к нему придут. Вопрос времени. Если не пришли до сих пор, то только потому что Джон молчал, а его скромный дом не вызывал особых подозрений. Роджер не спрашивал, что делал Брайан в деревне. Он и так знал, что английский солдаты начали погибать один за другим из-за какого-то лесного зверя. Потому и начались обыски. В тот вечер зловещее «именем короля» раздалось под дверью Роджера. Он едва успел вернуть на место половые доски, закрывающие ход в погреб, как дверь слетела с петель. В дом вошли шестеро солдат. Один, видимо главный, отдал приказ обыскать все, а сам подошел к Роджеру. — Ну, что парень, сам расскажешь нам, где прячешь врага? — холодные глаза внимательно изучали лицо пастуха. Роджер молчал, из разговоров он знал, что этот вопрос задают всем. Но сердце предательски стучало. -Сэр, здесь никого, — спустя какое-то время вернулись солдаты, отправленные на обыск. Главный отдал приказ уходить, еще раз обведя глазами весь дом. Они уже развернулись и почти вышли, как у Роджера непроизвольно, сам собой вырвался вздох облегчения. Он видел, как поднялась рука в металлической перчатке, требующая остановиться. Как вновь приблизились к нему стальные глаза, почувствовал, как холодные пальцы коснулись подбородка, поднимая лицо. Как военный долго, пристально всматривался в его глаза, словно стараясь прочесть мысли. Роджер боялся даже вздохнуть сейчас. И только сердце грозилось выскочить из груди. -Пол, — приказ был тихим, — разберите пол. Роджер чувствовал, как двое солдат удерживали его. Крепко, больно впившись в кожу. Он видел, как открывают лаз в погреб, слышал, что Брайан пытается сопротивляться, но силы не равны. Роджер видел его глаза, когда того вытащили на поверхность. Он знал, что будет дальше. Не сейчас. Завтра. На рассвете. Все знали, что шотландцев и тех, кто их укрывает ждет смерть. — Шотландская подстилка, — скулу обожгла вспышка боли, а во рту появился вкус крови. Роджер даже не поднял глаз. — Увести. На рассвете глашатаи созывали народ на деревенскую площадь. В центре высился эшафот с виселицей, а напротив стоял еще один, меньше. Здесь на коленях, закованный в колодки и раздетый по пояс, стоял деревенский пастух. Толпа собиралась, задние ряды теснили передние. Громкий голос объявил, что деревенский пастух Роджер, совершил измену и должен быть казнен. Но Его Величество милостив к своим подданным, а потому казнь заменяется на двадцать ударов плетью и общественным порицанием. В толпе раздался свист. Тяжелым взглядом Роджер обвел толпу, кажется, что здесь собралась вся деревня. Не было только плотника. Джон не пришел. Почему-то от этого парню стало легче. Тело пронзила боль от удара. Посылаемые сильной уверенной рукой они ложились один за другим, рассекая кожу на спине. Боль оглушала, ослепляла, притупляла все остальные чувства. Наконец, все закончилось. Но не успели от него отойти солдаты, как из толпы раздались крики, в Роджера летели грязь, нечистоты, камни. И вдруг наступила тишина. К лобному месту везли смертника. Но в толпе что-то произошло. Если здесь, у эшафота, люди еще выкрикивали проклятия, то почему-то замолкали там, где процессия уже проходила. Деревенские жители узнавали того, кого сейчас должны были казнить. И образ парня, которого все прекрасно знали, совершенно не вязался с тем, что рассказывали о шотландских зверствах солдаты. Брайан Бельтейн не мог быть зверем. Солдаты растерянно смотрели на своего командира. Тот явно не этого ожидал от казни. Но сейчас отступать было уже поздно. Снова были слова о милости короля и о том, что для врага повешение и четвертование сменяется на отсечение головы. Роджер встретился глазами с Брайаном. Даже сейчас он был красив, несмотря на многочисленные кровоподтеки, на связанные спереди руки. Даже сейчас его глаза, улыбаясь, смотрели на Роджера, пока солдаты не заставили опуститься его на колени и склонить голову. Последнее, что увидел Роджер — это высоко занесенный над шеей Брайана меч. После чего его сознание померкло. -Джон, что он сказал перед смертью? -Он сказал, что любит тебя и чтобы ты не винил себя.