Я не буду ждать

      — Это немыслимо! Вы оболгали меня! Вы, Адам Говард, мерзкий человечишка, который ничего не понимает в настоящем искусстве. Сидите здесь всем отделом, чаёк пьете, а простые люди работают! Слышите меня?! Сволочи! Твари бессердечные! Вы заплатите мне за это! Клянусь своей жизнью, я не успокоюсь, пока каждый из вашей ничтожной редакции этой мелкой газетенки не сдохнет, утопая в собственной крови!       — Мистер Эванс, достаточно. Убирайтесь из моего кабинета, иначе я вызову охрану. Вас обвинят в сумасшествии, и это станет отличной новостью для первой страницы каждой газеты города, — усмехнулся мужчина.       — Давайте, зовите этих идиотов, которые только и делают, что смеются, да говорят о голых женщинах, хвастаясь длиной своего члена. Зовите! Мужчина, закинув голову высоко, так что его темные глаза смотрели прямо на лицо главного редактора, поднимал руки, продолжая высмеивать всех сотрудников газеты. Он, уже не чувствуя страха, кричал, желая быть услышанным в каждом уголке здания. Ему нравилось смотреть, как соперник, явно не выносивший громких звуков, снова и снова закрывал глаза, пытаясь не слушать эту грязь.       — Я обещаю вам, вы, сукин сын, покинете этот мир первым, и только я буду видеть, как ваше мерзкое лицо исказиться, а руки упадут на голую землю! А я буду стоять и смеяться, как вы сейчас, — пытался он напугать оппонента, но казался лишь обиженным мальчиком, которым, по сути, и являлся.       Ему не было еще и тридцати лет. Грязно-темные, почти черные глаза смотрели из-под высокого лба, будто желая сжечь все вокруг. Тим Эванс, молодой писатель, был невысокого роста, едва доставал до плеча главного редактора, что безумно раздражало его. Маленькие, припухлые руки сжались в кулаки, больше напоминая лапы котенка, ухватившего веревку. Его нельзя было назвать красавцем: мягкое тело, которое с годами стало бы толстым, неловкими движениями переваливалось с ноги на ногу, жирные, каштановые волосы блестели на свету, распространяя запах пота вокруг, сутулые плечи лишь визуально делали его ниже, а кривые и маленькие губы что-то постоянно бубнили.        — И с таким запасом ругательств вы еще решили стать писателем? Смешно! — парировал Адам Говард, главный редактор газеты «Разоблачение». Он стоял напротив кричащего человека, опустив глаза, рассуждая о чем-то своем. Адам уже толком не слушал, в чем его обвиняют. Годы работы в журналистике научили не обращать внимания на недовольных людей. Номер вышел на полки магазинов, и теперь этого не изменишь. Он и не думал потакать требованиям этого разгневанного недописателя. Скорее Говарда забавлял внешний вид мужчины: грубая помятая рубашка, заправленная в однотонного цвета штаны, и широкий кожаный ремень, который едва сходился на талии молодого человека. Галстук, завязанный наскоро, был слишком коротким, что сразу привлекало внимание окружающих. Пара некогда черных хороших ботинок теперь была в грязи, которую непонятно где откопал обладатель. В этом шутовском наряде Эванс совершенно не походил на успешного писателя, каким хотел себя видеть.       — Не смейтесь надо мной! Мне было предрешено судьбой стать писателем! Это успех моей семьи! А вы просто тупое стадо животных, которые ничего не знают! Ваши обвинения в моем неумении не основаны на фактах, а взяты откуда-то из воздуха! Вы мошенник! Дилетант! Вы… — Тим не успел договорить.       В кабинет вошли два высоких мужчины, одетых в похожие костюмы и с рацией в руках. Они, словно гиганты, возвышались над мгновенно оробевшим Тимом Эвансом. Переглянувшись с хозяином, мужчины быстро скрутили руки писателю, выводя его из помещения. Эвансу было сложно сопротивляться, так как руки, крепко сжатые чужими, стали болеть. Он пробовал еще что-то выкрикивать, но лишь стоны доносились до ушей оглядывавшихся журналистов. Кто-то из них лишь несмело улыбался, кто-то же не скрывал искреннего смеха. Под громкие аплодисменты «заслуженному работнику искусства», как позже прозвали Эванса газеты, он покидал редакцию. Дойдя до выхода, охранники грубо выставили его, толкнув на холодную, каменную плитку крыльца. Через пару минут Тим встал, отряхивая штаны и рубашку, поднял брошенную ему куртку и, повернувшись в последний раз в сторону двери, где встали мужчины, прошептал: «Что же, вы сами это выбрали. А вы, мистер Говард, будьте осторожнее». Он заковылял по шумной улице, вытирая испачканные руки и проклиная всех людей на земле.

Спустя пару дней

      — Его нашли сегодня утром какие-то случайные прохожие. Женщина все еще приходит в себя после увиденного, ее не удалось опросить. Мужчина оказался немым, но он все равно ничего не видел, не слышал.       — Возможно, убийство совершили вечером. Насколько известно, этот район не такой уж и шумный, поэтому никто ничего и не услышал. Что-то смогли еще найти?       — Нет, следов не осталось. Но думаю твой дар, Уилл, поможет быстро, — произнес Кроуфорд, заглядывая в глаза своему работнику.       Уилл сидел на заднем месте в машине. Сегодня день определенно не удался: снова приснился странный сон, который продолжал его преследовать. Джек буквально стащил его с кровати сегодня утром, заставляя снова ехать на место убийства. Ганнибал был тих, он делал вид, что концентрируется на дороге, хотя особо не держал руль. Каждый из трех мужчин чувствовал какое-то смятение, было слишком душно, несмотря на холодный день. Уилл сидел, время от времени протирая слипавшиеся глаза и запотевающие очки. Он не хотел ехать. Сейчас он мечтал лишь вернуться домой и снова лечь в постель. Вчера Грэм очень долго работал над уликами по делу Чесапикского Потрошителя. И когда казалось, что он нашел зацепку, то резко уснул. Закрыв лицо руками, он пробовал вспомнить сон, который недавно снился. Это было в ночь, когда Уилл попросил Ганнибала посидеть с ним. Что точно снилось, профайлер не мог вспомнить, зная лишь, что проснулся с отличным настроением. Больше они с доктором не пересекались: до следующего сеанса осталось два дня. Но, увидев Лектера сегодня утром, Уилл невольно улыбнулся ему, за что был вознагражден ответом. Зная, что Ганнибал сидит за рулем, он попробовал спокойно задремать.       — Мы приехали, — объявил следователь, вылезая из машины, его примеру последовал и Лектер. — Уилл, просыпайся! Сейчас не время спать! Уилл!       — Не волнуйся, Джек. Я разбужу его. Мы сейчас подойдем. Иди к телу. Думаю, следует проконтролировать работу твоих судмедэкспертов, — усмехнулся Ганнибал, поглядывая через плечо на Джимми и Брайана. — Им нужен хороший взгляд со стороны.       Уловка удалась: Джек зашагал к своим работникам. Ганнибал, мысленно высмеивая этого крупного, седовласого грубияна, открыл заднюю дверцу машины, где сидел Уилл и, присев возле него, стал что-то нашептывать. Он, положив руку на затылок спящего, стал приглаживать кудрявые волосы Грэма, продолжая ласковыми словами будить его. «Уилл, пора за работу. Просыпайся. Ну же, мой мальчик, иначе мне придется нести тебя к убитому телу», — в его глазах запрыгали огоньки.       — Я совершенно не против, — засмеявшись, произнес профайлер, потягиваясь и убирая ремень с плеча.       — Ну же, где вы? Уилл, черт тебя возьми! Ганнибал! У меня нет времени ждать, когда принцесса выспится! — раздался громкий, приказывающий голос Кроуфорда, топтавшегося метрах в десяти.       Уилл, проклиная этого медведя, который за одно утро дважды разбудил его, выбрался из машины и, продолжая потягиваться и зевать, подошел к новой статуе.       Как и в прошлый раз, это было убийство. Перед глазами следователей сидел за рабочим столом свежий труп. Веревки, связывающие руки и ноги, туловище и шею мужчины, поддерживали его в вертикальном положении. Голова была немного наклонена вперед, создавая ощущение, что будто он смотрит на стол. Вместо кистей из плоти торчали ручка и перо. На столе лежали газеты и пара книг, разложенные полукругом. Под рукой убитого лежал блокнот с несколькими словами: «Я разрушал жизни…»       Джимми сделал несколько снимков трупа и коротко дополнил картину: «Веки и уши специально склеили, а на голом теле вырезаны слова. Также распорота грудная клетка — сердце вынули. Крови вокруг раны немного — убийца специально ее вытер, чтобы не замарать «листок». Сердце нашли под столом. Только от него почти ничего не осталось. Убийца явно был зол на этого человека. Он буквально отбил орган молотком, после чего разрезал на куски и раскидал, а часть засунул в анал своей жертвы.       — Возможно, это знак бессердечности, — осматривая труп, произнес Ганнибал.       — Убийца достал сердце еще из живого человека, сразу после вырезания цитат. Но на руке мы заметили след от укола — он старался как можно дольше поддерживать жизнь, чтобы дольше видеть мучения.       — Может быть, ему просто нравится издеваться над другими очень специфичными способами? — продолжая грызть Уилла глазами, заметил Кроуфорд. Ему был нужен результат, но Грэм не спешил приступать.       Поняв, чего от него сейчас ждут, Уилл снял очки и попросил других отойти от тела. Он встал по другую сторону стола, оперевшись на него руками, и, посмотрев на опущенную голову смертника, закрыл глаза.       Знакомый маятник начал качаться, рассекая темноту. Несколько колебаний, и перед глазами предстала жертва, убитая, но еще не потерявшая свой человеческий облик.       — Ты сильно обидел меня, — произнес Уилл, представляя себя на месте убийцы. — Я предупреждал, что это слишком опасно, но ты не слушал. Не нужно было меня злить. Ты смеялся, а теперь смеюсь я. Я достаю твое сердце — символ человека — тебе оно не пригодится. Его у тебя никогда и не было. Я разбиваю его, пока ты, изливаясь кровью, задыхаешься. Твои глаза начинают наполняться краской, закатываясь за веки. Руки перестали дрожать, они леденеют. Я отправляю твое сердце туда, где ему самое место. Мне интересно. Я еще не придумал, что сделаю дальше. Еще пара штрихов, и ты готов предстать перед миром во всей красе. Такое мое наказание. Таков мой замысел.       Он очнулся, продолжая смотреть на труп. Его одолевали странные чувства. Сегодня все как-то необычно.       — Уилл, — произнес Ганнибал, приблизившись и положив руку на плечо мужчины, — Что ты увидел?       — Это месть. Убийца знал свою жертву. Он желал ему смерти. Между ними произошла ссора.       — Будут еще смерти? — перебивая своего работника, сказал Джек, но, увидев кивок, продолжил. — Что это за книги?       — Он раскладывает их, как знак, что между ними произошло. Газеты — критика о книге. Он писатель. Он жаждет смерти других журналистов, которые могли быть знакомы с убитым. Если я правильно помню, то прошлой жертвой стал критик из этой же газеты. Это один и тот же человек. Он подписался, вырезая свои же цитаты. Нужно найти автора этой книги, — закончил мужчина, подняв до уровня головы книжку, лежавшую на столе.       — Прошу прощения, но меня ждут пациенты. Я должен идти. Надеюсь, что твои прогнозы, Уилл Грэм, оказались точными, — произнес Ганнибал, подавая на прощание руку своим собеседникам. «Иначе Джек будет очень недоволен. Тогда даже лучший киллер тебя не спасет», — подумал он. «Ничего, я умею стрелять», — словно прочитав его мысли, улыбнулся профайлер.       — Джимми, мне нужна полная информация об этом писателе. И хватит отвлекаться! Брайан, тебе работы мало? Может устроить тебе пару ночных дежурств? Похоже, я один здесь работаю?! Уилл, поедешь со мной. Нам нужно найти этого убийцу, пока не было третьей жертвы. Садись в машину. Ганнибал, подожди, вместе поедем. Я сяду за руль.

Несколько часов спустя

      Услышав быстрые удары в дверь, Ганнибал подошел к ней, немного сузив глаза и принюхиваясь. Поняв, что это один из пациентов, доктор открыл дверь, на пороге которой стоял Тим Эванс. Его сильно трясло, а внешний вид казался еще более смешным, чем во время ссоры с редактором. Волосы растрепались, пока он бежал до дверей, глаза смотрели из стороны в сторону, он часто оборачивался. Лицо переливалась красками. Писатель искал поддержки. Он уже несколько дней не спал, из-за чего круги было невозможно скрыть от внимательного взгляда Лектера. Эванс был слишком труслив, чтобы просто смотреть в глаза, поэтому постоянно смотрел в сторону. Руки, дрожание которых было сложно не заметить, он спрятал в карманы куртки.       — Здравствуйте, Мистер Эванс. Я не ждал вас сегодня, ведь сеанс назначен только на завтра, — поприветствовал гостя Ганнибал, преграждая путь в помещение. — Вы хотите что-то спросить?       — Да, доктор Лектер, мне не к кому больше пойти. Вы — мой шанс. Прошу, спрячьте меня. ФБР ищет меня, и они скоро найдут. Я ни в чем не виноват. Я не убивал этих людей. Это он… Он! — кричал Тим своим писклявым от страха голосом. Он продолжал оборачиваться, чувствуя, что полиция где-то рядом. Ганнибал еще раз осмотрел молодого человека, а затем, дружелюбно улыбаясь, пригласил его в кабинет.       — Успокойтесь, Мистер Эванс. Здесь сотрудники ФБР вас не найдут, — произнес он, указывая рукой на кресло. Усадив пациента, Ганнибал направился к серванту, который располагался у стены, достал бутылку красного вина и налил два бокала. — Так о чем вы говорите? Почему полиция будет искать молодого писателя? Неужели вы сделали что-то противозаконное? — усмехаясь, произнес Лектер, поднося к губам напиток. Эванс последовал его примеру, опустошив бокал залпом. После чего медленно сглотнул, не зная с чего начать рассказ. Улыбка доктора успокаивала его, но чувство опасности все еще таилось в венах.       — Вы слышали о двух убийствах, совершенных за эти несколько дней? Были убиты главный редактор и критик газеты, которая оклеветала мою новую книгу. Я прочитал эту статью, она была омерзительна. Я ждал, что они напишут опровержение, но его так и не было. Мне пришлось самому пойти в редакцию, чтобы разобраться с этими высказываниями, которые буквально обесчестили меня. На глазах у всех работников я пообещал, что Адам Говард умрет, а я буду смотреть на это и смеяться. Но я не убивал его. Это не в моих силах! Кто-то пользуется моим именем, кто-то подставляет меня. Прошу вас, доктор Лектер, помогите мне! Я не знаю, что делать. Никто меня не слушает. Это так ужасно! Я не убивал этих людей, хоть и очень желал этого. Это все он. Я видел, как он злобно смотрел на Говарда во время нашей ссоры. Злые, хитрые глаза, которыми он осматривал меня, были мучительно холодны. Это он их убил. Это он подставил меня. Один из журналистов газеты «Разоблачение». Это он! Это он! Прошу, доктор, помогите мне!!! Он будет еще убивать! Это все как в моей книге: трупы находят в определенных точках города! Он специально все делает, как и герой моего детектива, чтобы улики указывали на меня! Проклятый Нил Петерсон! Этот высокий блондин, чей взгляд проникает в самые тайные уголки тела и души! Это он! Я клянусь вам! Я не причем! Я не убийца!!! — Взмолился молодой человек, едва сдерживаясь, чтобы не рухнуть на колени перед психиатром.       Ганнибал слушал его, стараясь скрыть смех. Ему был забавен этот недописатель. Ему нравилось видеть, как барашек плачет и умоляет его о помощи. Но поможет ли ему Ганнибал? «Думаю, ты уже попался, бедный Тим Эванс», — подумал он.       — Не волнуйтесь, мой дорогой друг, — произнес Лектер, снова наполняя бокал пациента, который тот моментально опустошил и поставил бокал на небольшой столик возле кресла. — Я помогу вам, насколько это возможно. Но боюсь, что вы сами виноваты. Я был на месте убийства сегодня утром. Зачем вы оставили столько подсказок, которые приведут ФБР прямо к вам? — резким тоном заметил доктор, который напугал писателя.       — Зачем нужно было так подставляться? Книги, газеты? Однако стоит признать, что идея с сердцем была интересной. А несчастного критика вы убили таким же способом? Тогда можно сказать, что фантазия вас явно подвела, — он подошел сзади к сидевшему Эвансу, постепенно переходя на шепот. — Вы убийца, мистер Эванс. Не сказать, что хладнокровный, но все-таки вы убили их. — Он обхватил горло жертвы руками, не давая говорить, но сильнее надавливая на артерию. — Теперь полиция ищет только вас. Но не волнуйтесь, скоро все закончится. Вас никто не найдет, пока я того не пожелаю, а пока что… спите, мой дорогой Тим Эванс.       Ганнибал сильнее сжал шею пациента, который пытался его остановить. Глаза медленно стали закатываться, а рот немного приоткрылся. Эванс задыхался, все еще пробуя разжать крепкие руки доктора. Через пару секунд голова упала на грудь вместе с ослабшими руками. Он потерял сознание.       «Зря вы, Мистер Эванс, пришли сюда. Неужели вам не говорили, что убийце нельзя доверять. Бедный, наивный писатель. Вы пытались придумать детектив всех времен, но так ничтожно доверяли всем вокруг. Думаю, статья, которую вы отчаянно пытались опровергнуть, была достаточно аргументирована, — шепотом произнес Лектер, присев возле молодого человека. — Думаю, Уиллу понравится новое блюдо».