Нас объединил футбол

У вас было такое ощущение внутри, словно что-то упало, оторвалось, из-за чего там стало пусто? А после наступала истерика? Бывало ли такое, что хотелось исчезнуть из жизни, умереть. Или хотелось кричать, рыдать от боли в сердце, которое не переставало сильно биться. Василиса почувствовала это сразу, как только проснулась. Сначала она не поняла, где находится, повсюду были койки, белые стены и потолки. А после она поняла, что находится в больнице. Она удивилась. Как она тут оказалась? Через секунд десять непонимания, в голову возвращалось то, что случилось с ней до обморока. Дом, прогулка, друзья, ссора, звонок… Рыжеволосая резко поднялась, из-за чего в висках отдалось сильной болью, поэтому Василиса вернулась в прежнее положение. Но это не главное, ведь её сейчас очень интересовала мама. Она… Умерла? Нет, не может быть. Вроде недавно они с ней сидели за столом, та ей улыбалась, а сейчас… Невольно началась истерика. Нет, это все вранье. Иллюзия, выдумка, сон, но не правда. Вот-вот мама зайдёт, спросит, всё ли в порядке, прочитает лекцию на тему здоровья, а потом просто обнимет. Она не могла умереть, не могла. Девушка сжалась и, превозмогая свою боль, поднялась. Сейчас это не важно. От какого-то страшного поступка Василисы её спасла медсестра, которая вошла в комнату. Глаза блондинки расширились от удивления, а потом она сказала: — Кажется, ты уже проснулась. Только ляг, тебе не нужно сейчас вставать. — Что с моей мамой? — проигнорировав слова медсестры, спросила та. Не услышав желаемого, она повторила: — Где моя мама? — Нам сообщили о смерти твоей мамы. Я думала, ты знаешь об этом, — сказала медсестра и посадила Василису на больничную койку. — Вы врете. — ответила рыжеволосая. — Моя мать не может умереть. Она не такая. — Увы, это так, — грустно вздохнула медсестра, хотя по её холодным зелёным глазам было видно, что ей плевать. Василисе стало противно от девушки. Та не знает, каково это, потерять человека, ей плевать на чувства других. Хотя, зачем ей это, и вправду? — Теперь бери ешь, если что-то понадобится - позовешь. Я недалеко буду, — сказав эти слова, блондинка тотчас вышла из комнаты, а Василиса только сейчас заметила поднос с едой. Интересно, когда она вообще успела занести его или рыжеволосая просто не заметила, что было у медсестры в руках, думая только о матери. Не успев съесть и ложку, девушку чуть не стукнул инфаркт. В её комнату резко ввалилась младшая Драгоций со своей свитой. Девушка, только увидев Василису, со всех ног бросилась к ней и обняла. Остальные зашли тоже и скромненько стояли в сторонке. Что-то не похоже на них. — Вы чего? Что-то не так? — спросила Василиса. Те только мотнули головой и подошли ближе. — Вась, ты знала, что у тебя случился обморок от большого стресса? Тебе нельзя нервничать, — ответила Драгоций, всё еще обнимая подругу. — И вы решили так меня не нервировать? — усмехнулась рыжеволосая. — А вот если ты меня, Захарра, не отпустишь, то у меня вместо стресса произойдёт удушье. А это уголовная. Та сразу отлипла от неё. — Василиса, я не знаю, давлю ли тебе на больное, но… — Маар умолк. — Почему ты упала в обморок? Из-за чего? Улыбка девушки тут же сошла с лица. Вздохнув и переведя дыхание, та ответила: — У меня мама… Разбилась в аварии. Маар побледнел, осознав, о чем спросил. Захарра поднесла руки ко рту, прошептав «О, боже» Ник помрачнел, как и Лешка, а Фэш оставался спокойным. Может, только на вид, кто его знает. — Я не хотел, — еле выговорил он и невольно отступил на шаг. — Ничего, ты же не виноват, и этот вопрос был уместен с вашей стороны, — ответила Василиса. — А сейчас, вы не могли бы уйти? Мне нужно побыть одной. Те кивнули и стали выбираться из комнаты, кидая сочувствующие и переживающие взгляды за подругу. Почему-то остался только Фэш. Кажется, пока что уходить он не собирался. — Фэш… — начала та, но он только перебил её. — У тебя после падения нигде не болит? — спросил он, глядя на Василису обеспокоенным взглядом. И тут она поняла. Ведь всё, что было в присутствии друзей, лишь маска. Он её надел, он ей защищался непонятно от чего, а потом, как только те ушли, снял, став настоящим. — Да, болит, — прошептала девушка. Потом положила руку туда, где находилось сердце и договорила: — вот тут. Он вздохнул, походу, собираясь с мыслями, и начал разговор: — Василиса, я хотел извиниться за вчерашнее. Ты была права. Я прятался как трус, боясь с тобой поговорить. Я боялся правды. Мне казалось, что тебе противно от меня или ты принимаешь меня как друга. И те слова в парке… — Это не так, — воскликнула та и, поднявшись на колени, взяла его лицо руками. — Да, то, что я сказала тогда правда. Это был спор, не буду врать. Мы тогда с Захаррой поспорили на желание и я проиграла, — на этих словах парень помрачнел. — Но ещё до этого ты мне нравился. А тот поцелуй… Вовсе не из-за спора. Я тебя люблю, Драгоций, каким бы ты наглым, вредным и легкомысленным не был. Спор послужил мне толчком, и я разобралась со своими чувствами. Прости, что не сказала этого раньше, — закончив свой монолог, Василиса покраснела и убрала свои руки от его лица. Тот сидел шокированный, явно удивившись её словам, но долго в шоке не был. — Василиса, я тоже тебя люблю. С самого начала я испытывал к тебе симпатию, а потом, тогда на вечеринке понял, что влюбился. Ты мне очень дорога, и со своими тараканами в голове. Он нагнулся к ней и поцеловал. Василиса, не задумываясь ответила на поцелуй и зарылась руками в его пряди волос. Тот обнял за талию и стал уверено целовать девушку. Поцелуй казался нежным, сладким для рыжеволосой, а внутри неё взрывалась гамма чувств. Это было примирением их ссоры и началом чего-то нового. Он отстранился от неё и поцеловал в последний раз в губы. Хотя отрываться от них не хотелось совсем. — Тебя завтра выписывают, я приеду. До завтра, Василек, — прошептал он в губы и ушёл, оставляя за собой запах ландыша. «Василек» эхом прозвучало в её голове, а девушка покраснела и упала на подушку. Завтра, всё будет завтра, а пока нужно собраться с мыслями.