"La Squadra Di Esecuzioni" и загадка Фонда Спидвагона

События следующих нескольких дней Нэро не помнил. Всякий раз, пытаясь возвратиться к воспоминаниям того апрельского вечера, он видел лишь мутные образы, наполненные непонятными эмоциями и кромешной тьмой. Нэро почувствовал, что лежит на чём-то твёрдом, но удобном. Его руки сложены по швам, глаза закрыты, а до ушей доносится смутно знакомая, тихая и приятная песня. " Это же Rolling Stones" - вспомнил он тогда - " Но в нашем доме же нет радиоприёмника. Где же тогда..." - Аа-р-р-х! - его голову пронзила резкая, колющая боль. его тело рывком село на, как оказалось, кушетку в медицинском кабинете. - Санта Мария, он очнулся! - старческий мужской голос воскликнул откуда-то со стороны радиоприёмника. Широкая, мягкая рука обхватила Нэро за руку, а несколько секунд спустя в его запястье вонзился тонкий шприц. Это было обезболивающее средство. Холодное онемение постепенно распространялось от руки к остальному телу, и боль ушла. Потемневшие, с кровавыми прожилками глаза медленно открылись. - Здравствуй. - просто сказал обладатель старческого голоса. Он действительно оказался пожилым мужчиной в белом халате. На его груди находилась вышивка в форме бурого деревянного колеса с восемью спицами, по краям которой была расположена надпись "Speedwagon". - Как ты себя чувствуешь? - Я... Я жив. Но я ничего не чувствую. - или же... - Что со мно... - его дыхание оборвалось. - Боже... - в мозгу одно за другим всплывали воспоминания одного апрельского, кажущегося очень далёким, вечера. Глаза пожилого мужчины источали сочувствие. - Мальчик мой. - его голос был очень мягок и осторожен. - Скажи пожалуйста, ты... Помнишь? Нэро помнил. Помнил "Sn. Francesco Rane". Помнил одинокое пересечение четырёх путей. Помнил гулкий шум со стороны самого высокого вулкана Европы - Этны. Он помнил несущиеся на него лучи света фар, в последний момент резко свернувшие в сторону и закрывшие собой хрупкое женское тело. - Я всё помню. - его голос звучал опустошённо - Всё, до того, как... - он запнулся - ...До того, как случилась авария. Какая-то часть его души опустела. В нём не осталось жалости, горечи и злобы на произошедшее. Просто его глаза теперь стали смотреть на мир чуть темнее. - Ясно. - мужчина выдохнул. - С того момента прошло четыре дня. Ты знаешь, что произошло с тобой? Когда приехал спасательный отряд, ты был в тяжёлом состоянии, а при осмотре тела врачи обнаружили внутреннее кровоизлияние. Это крайне странно, ведь... - ...Ведь кардиогенный шок при таких обстоятельствах незакономерен. - Нэро смотрел на округлившиеся глаза доктора. - Со мной ведь кардиогенный шок случился, верно? У Алес... У сестры было очень много книг. В том числе и медицинских. Выходит, что я был на грани смерти. Спасибо, что спасли меня. Доктор, верно? Мужчина вздохнул. - Верно. Но это ещё не всё, мальчик мой. Все эти несколько дней ты был в сознании. Ты ел, говорил, даже отвечал на вопросы. Плакал. Присутствовал в суде в качестве свидетеля и пострадавшего. Фактически, сейчас это уже не важно, но пожалуйста: попытайся вспомнить. - доктор замолчал и опустил глаза. - Ты не говорил своего имени, или имени своей сестры. На подобные прямые личные вопросы ответа от тебя было не дождаться. Ах, да. Тот человек, что был за рулём машины, которая... Которая послужила всему причиной, был арестован и посажен в тюрьму. В тот вечер он был сильно пьян. Доктор помолчал. - Прости меня. - Непонятно за что извинился доктор. - Но никто до сих пор так и не узнал твоё имя. Ты хочешь назваться? - Назовусь. Я Ризотто. - Да... - Доктору явно было неудобно. - Это фамилия твоей сестры. Её опознали знакомые с работы. Значит, это и твоя фамилия. Очень редкая, замечу. Никогда раньше её не слышал. Однако, что насчёт твоего имени? "- Кроме меня, Ризотто больше нет. Имеет ли смысл быть кем-то ещё?" У Нэро и личности-то не было. Он весь состоял из того, что дала ему Алессия. Так пускай только она и остаётся. Остаётся, в виде красивой, очень редкой фамилии. В кабинете опять воцарилось молчание, разбавляемое ритмичными переливами трубы и гитары одной очень известной рок-группы. - Выходит... Ты один? - доктор звучал обеспокоенно. - Это правда. Я сирота. Не надо выбирать слова, доктор. Я не пропаду. - Нэро опять замолчал - Мне интересно: какой срок его заключения? - голос Ризотто стал неожиданно ровным, тихим и спокойным. - Человека, который убил мою сестру? - доктор нахмурился. - Четыре года. - произнёс он с некоторой неуверенностью - Понимаешь, мальчик мой... - доктору мялся всё сильнее - Лечила тебя не больница Катании, а сторонняя организация. К которой принадлежу и я. К сожалению, человек, послуживший всему причиной, был одним из наших работников. Мы были просто обязаны взять на себя ответственность за это. Его судили со всей строгостью. Неужели ты считаешь это несправедливым? "- Я... Я не знаю." Да, именно так он и считает. Это несправедливо. - Мальчик мой, пожалуйста, не делай глупостей. Этот человек получил по заслугам, а тебе ещё жить и жить. - доктор вздохнул и встал со своего места - Если ты чувствуешь, что можешь нормально идти, я сообщу начальству, что с тобой всё в порядке. Тебя скоро отпустят. Более того, заплатят в качестве компенсации за... За пережитое по нашей вине. Более того, раз уж ты сирота, то мы можем устроить тебя в... - Доктор. - Ризотто наклонил голову - Я ведь уже сказал вам: Я не пропаду и денег не возьму. Вы уже спасли мне жизнь и это самое главное. Спасибо за заботу. Мужчина выглядел обескураженным. Он несколько секунд помялся, и направился к выходу. - Постойте, пожалуйста. - Ризотто вспомнил ещё кое-что - В тот момент, когда машина приблизилась к нам, она была направлена в мою сторону. А потом резко сместилась в другую. - Правда? Судя по разводам шин на дороге, машину действительно очень резко занесло. Водитель, верно, не справился с управлением, и... - Доктор. - голос Нэро был почти не слышен. - У меня такое чувство... Мне кажется, это сделал я. Это я сместил машину в сторону. - он поднял взгляд на старого человека, чьи глаза, лишь на мгновенье, распахнулись, и в них мелькнуло сильное, почти паническое беспокойство. Но вот ещё один миг - и тот же мягкий, сочувствующий голос произнёс: " - Извини, мой мальчик, но это не так. Я понимаю, что ты чувствуешь вину, но не надо брать на себя чужие грехи. Ты ни в чём не виноват." Доктор ушёл, и в кабинете остался лишь один человек. Он некоторое время ещё сидел, закрыв глаза. Затем медленно встал и подошёл к умывальнику с зеркалом. Наклонившись, включив кран, набрав в руки воды и умывшись, он несколько раз протёр своё лицо и поднял голову. На него смотрело бледное, равнодушное лицо четырнадцатилетнего одинокого подростка. Нэро видел его и раньше, но в этот раз кое-что изменилось. Глаза стали пустыми, и как будто потемнели. А волосы наоборот. Если раньше его голову украшали чёрные, отливающие неким фиолетовым оттенком копны, то сейчас всё это обратилось в пепел. Всё, от висков до макушки, включая даже брови - всё стало белесно-седым. Через некоторое время в кабинет вошёл человек в синем костюме, с той же нашивкой на груди и сказал, что Нэро свободен и может идти. На две минуты позже двери центральной городской больницы выпустили из себя худощавого, бледного и абсолютно седого человека. Он потянул носом тёплый апрельский воздух и пошёл в сторону "Шоссе Президента Кеннеди", к единственному месту в этом мире, которое он мог называть своим домом. И которое больше никогда им не станет в полном смысле этого слова. В нём был небольшой запас денег, копившийся Алессией на чёрный день. На превое время этого хватит. Прошло полгода. Нэро ждал. Нелюдимость не создавала ему проблем. Наоборот, чем меньше людей знают тебя в лицо, тем безопаснее. Время летело быстрее ветра. Он вернулся к работе в кафе, уже на полную ставку. Зарабатывать стал не намного больше, но на жизнь хватало. Проблема с едой решалась просто: после смены всегда оставались нераспроданные продукты. Великодушный хозяин позволял поступать с ними, как угодно. В основном, это были фрукты, так что одним из постоянных расходов для Нэро стало мясо. Одним прохладным осенним вечером, он сидел на стуле. Перед ним лежало яблоко. Самое обыкновенное яблоко, оставшееся после рабочего дня в кафе. На полке в его доме сейчас находилось ещё много таких. Нэро пристально смотрел на этот незамысловатый предмет пищи. Некоторое время назад у него в голове родилась одна идея. "Как должно быть глупо это выглядит со стороны. Впрочем, не важно. Мне самому надо решить: было ли то немногое, но такое странное то, что со мной происходило, хоть как-нибудь осмысленно, или же оно было всего-навсего главной глупостью моей жизни." Нэро сконцентрировался на яблоке. Он сверлил его взглядом, всеми силами желая: "Пускай что-нибудь случится. Пускай что-нибудь случиться. Ну же..." Никакой реакции. Нэро позволил просочиться в его голову мысли, что возможно, ничего из того, на что он надеялся, не имело смысл. От этой мысли ему вдруг стало особенно обидно. С коротким рёвом он вскочил и пинком зашвырнул стул в угол. И тут... " - Ч-что!? Мне показалось, или..." Он повернулся обратно в сторону ненавистного фрукта. Яблоко, устойчиво стоящее до этого коротким стеблем вверх, лежало на боку. Нэро пригляделся. Одна из сторон яблока была сморщенной, будто выжатой до предела, а с этой же стороны во фрукте торчала тонкая металлическая игла. У Нэро перехватило дыхание. Вот она! Она существует! Эта непонятная сила, необъяснимая, не поддающаяся законам физики и логики! Она существует. И она есть у Нэро. Он начал размышлять вслух. " - Так значит, она работает, когда я злюсь? Нет же, когда я в принципе испытываю сильные эмоции? Нельзя быть уверенным точно, однако, думаю, сейчас стоит попробовать именно злость." Он снова сконцентрировался. Но не на яблоке. На своих мыслях. Он вообразил себе того, кого должен ненавидеть больше всего. Человека, убившего его сестру. Он представил лицо. Смуглое, угловатое и жирное, с небритой щетиной, заплывшими от алкоголя глазами и мерзким, кривым ртом. Вот он мчится на своём ревущем мускул каре, ослабевшей, морщинистой рукой поочерёдно меняющий рычаг скорости на машине и бутылку дорогого виски. Всё верно, ведь не может быть у нищего человека такая огромная и мощная машина? Он криво рулит свой ревущий автомобиль по шоссе, не замечая приближающегося перекрёстка. На грани сознания улавливает два стоящих на переходе силуэта. На его лице раскрывается отвратительная ухмылка. Он всё ближе и ближе к переходу, ухмылка перерастает в дикий, безумный хохот, и... Нэро, чья злость, постепенно разгорающаяся, уже доведённая до кипения, полностью заполнившая его сознание, начал рычать, а потом и вовсе заорал. Вся та ненависть, что он так долго копил в себе, вырвалась из него наружу и воплотилась в резкий, режущий ухо скрежет. Нэро замолчал. Тот скрежет не был частью его воображения. Протерев глаза, в которых всё ещё ходили круги от наполнявшей его злости, он посмотрел на яблоко. И снова, его дыхание прервалось. То, что от него осталось, едва различалось среди длинных, блестящих, серебристых острых спиц. Остальное превратилось в сморщенную, будто высушенную массу. Кожа да косточки. Несколько секунд спустя Нэро забеспокоился и огляделся. Тот скрежет, что он слышал, не мог звучать только от яблока. Он был громче и исходил ото всех сторон. Представшее взору подростка навсегда отпечаталось в его памяти. Весь дом был деформирован. Нет, не так. Всё металлическое, что было в доме: ножки столов, спинки стульев, висящая над потолком люстра и даже опоры самого здания - всё было искривлено, свёрнуто, закручено и пожёвано. Нэро метнулся к полке, где лежали остальные фрукты. Они все разделили судьбу того самого яблока. Нэро ошарашено поднял руки и посмотрел на них. " - Что же... Что же это за сила?.." Его голову пронзило одно воспоминание шестилетней давности, а за ним и внезапная догадка. Нашарив где-то на полу что-то, бывшее когда-то ножом, он поднёс обе руки к столу, и провёл деформированным, но всё ещё острым куском металла по внутренней стороне ладони. Несколько капель красной, густой жидкости упали на деревянный стол. Нэро, не обращая внимания на боль, сконцентрировался на образовывающейся лужице. Постепенно, та становилась прозрачнее, начала отдавать каким-то желтоватым оттенком. А из скапливающейся в её середине красноты постепенно вырисовывалась, отцветала серебряным и обретала форму маленькая копия того ножа, остатки которого Ризотто держал в руке. Нэро понял. Эта сила даёт ему власть над железом. Железо содержится во фруктах, овощах, в крови любого существа и повсеместно встречается в природе. Железо подконтрольно ему. Он посмотрел на всё ещё кровоточащую рану на свей руке. Приглядевшись, он увидел где-то на границе расхождения кожных покровов маленькие, полупрозрачные продолговатые пластинки. Это и была его сила. У этих пластинок были глаза и маленькие руки. Они медленно копошились, постепенно покрывая рану тонким блестящим слоем металла, а потом, одна за другой, посмотрели на Ризотто. Тот улыбался. " - Так значит, вот ты какая. Моя сила. Думаю, тебе нужно название. Знаю, я назову тебя Metallica. Да. Так и будет называться моя сила. Моя Metallica."