"La Squadra Di Esecuzioni" и загадка Фонда Спидвагона

Февраль 1990 года. Курорт Орбетелло, район Тоскана.

- Ничего нового у меня для тебя нет, пацан. - усатый и грузный мужчина в форме спасательной службы Италии закрыл тонкую папку с номером дела о массовой пропаже в Монте-Арджентарио и хмуро уставился на сидящего перед его столом тощего мальчишку четырнадцати лет в очках. Зажатая поза и сложенные на коленях руки, вместе с дрожащими, смотрящими в пол глазами, выдавали в том угрюмость и отчаянье - Ты приходишь сюда каждый месяц и отрываешь меня от работы. Я уже в сотый раз говорю тебе: если мы узнаем хоть что-то, то немедленно сообщим. Гьяччо выставили за дверь и он, ссутулившись, медленно побрёл на выход из здания спасательной службы Италии. В который уже раз. - Эй, малец! - Открывая дверь на улицу, он услышал, как его окликнул сторож - Мы обязательно найдём твою маму! Рано или поздно, будь уверен, это произойдёт! Не теряй надежды! Гьяччо, не оборачиваясь, кивнул и вышел из здания. Несколько секунд он просто стоял, обдуваемый холодным ветром с моря и освещаемый заходившим за горизонт Солнцем, а затем заслонил лицо рукавом и бегом помчался прочь. Из глаз его текли слёзы, а в голове проносились воспоминания о подслушанном разговоре у кабинета начальника спасательной службы, объяснявшему кому-то по телефону про то, что на определённом месте следы туристов и спасателей просто-напросто обрываются в никуда, и с каждым днём шансы их найти всё больше стремятся к нулю. Каждый месяц после пропажи Гьяччо приходил в отделение поисковой службы и спрашивал о том, не продвинулось ли дело хоть как-то, и вот уже второй год отчаянно отказывался признавать то, что папка с делом не становилась ни на лист толще. Сбегая по склону большого холма, вокруг которого был построен один из районов Орбетелло, и на вершине которого располагалось отделение спасательной службы, Гьяччо сквозь собственные всхлипы внезапно услышал несколько мальчишеских голосов из-за узкого переулка между двумя домами. Резко затормозив и прислушавшись, он узнал в них кампанию задир из своего класса, громко что-то обсуждающих. - Охренеть! Твой отец и правда дал тебе эту штуку!? - воскликнул мелкий и толстый Карлос, чуть шепелявя из-за щели между передними зубами, придающей его лицу сходство с мордой свиньи. Это всегда отталкивало Гьяччо, вызывая у него стойкое отвращение. Карлос хотел сказать что-то ещё, но его прервали на полуслове. - Чувак, это же незаконно! В двух кварталах отсюда копы! - голос главного подхалима лидера компании, тощего и трусливого Оскара, звучал испуганно и восхищённо одновременно. Гьяччо и думать не хотел о том, что затевают его школьные неприятели. Он не хотел, чтобы его заметили, а потому попытался успокоиться, протерев рукавом лицо, насупившись и засунув руки в тонкую ветровку. Столь лёгкую одежду зимой он носил потому, что с рождения почти не ощущал холода. За ним, вплоть до отделения спасательной службы, нет ни одного пути к детскому дому, так что двигаться приходилось только проходя мимо переулка. Попытавшись придать себе как можно более обыденный вид, Гьяччо быстрым шагом пошёл вперёд, надеясь, что его не заметят, когда услышал голос самого старшего среди кампании, считающегося их лидером. - Карлос, ты идиот! Даже такой, как мой папка не станет давать дурь собственному сыну! Но он же сам вкалывает себе это дерьмо, и ему весело! А мне что, тоже нельзя!? Это говорил Чезаре, тот пацан, которого три года назад Гьяччо в ярости избил за оскорбления матери. Растрёпанные чёрные волосы, голубые глаза и смазливое лицо никак не сочетались с тем лицемерным характером, скрывающимся за ними. После того случая он и его кампания максимально отдалились от Гьяччо, делая вид, что его не существует. И сейчас он, вместе со своей компашкой, находится совсем рядом. Глаза, из-за линз очков казавшиеся мелкими и нервными, оглядели пустую улицу. "Этого ещё не хватало! Если меня заметят вне школы, то против троих я не выстою." - не сбавляя и не увеличивая шаг, Гьяччо как можно незаметнее начал пересекать переулок - "Ладно, если что, убегу." - Подбадривая так себя, достигнув половины пути, он вновь услышал возглас, вжал голову в плечи и шёпотом чертыхнулся. На этот раз окликали его. - Смотри, Чезаре! - Карлос, невовремя обернувшись, показал пальцем на Гьяччо - Это же Темпесто из нашего класса! Что он делает на окраине города в такое время!? - Что? - Чезаре поднял блестевшие глаза со шприца, сжимаемого в руке - Темпесто Гьяччо? - И правда! - Оскар криво улыбнулся, сдвинувшись за спину Чезаре - Эй, Гьяччо, иди ка сюда! Смотри, что у Чезаре есть! Небось, никогда такого ещё не видел? Говорят, эта штука приносит такой кайф!.. - он запнулся, не зная, с чем сравнить. Его глаза с сузившимися зрачками забегали туда-сюда, силясь подобрать слово. Гьяччо нервно вздохнул, сказал: - Извините, мне пора, - и быстрым шагом пошёл дальше. - Да погоди ты, Темпесто! - сказал уже улыбающийся Чезаре. Гьяччо вздрогнул и отступил назад, вновь посмотрев на кампанию - Откуда ты идёшь? Дом для сирот находится на другом конце города, а ты тут ближе к ночи шляешься! Или ты... - он ухмыльнулся - Шёл проведать работу своей мамочки?! Тут ведь рядом здание копов, да? Зубы Гьяччо скрипнули а кулаки инстинктивно сжались. - Я вижу, предыдущего раза тебе не хватило! - он с ненавистью поглядел на Чезаре и сделал шаг в переулок. Кампания отступила, но почти сразу же Карлос и Оскар достали из-за спины по ножу. - Стой-стой! Да ладно тебе, Темпесто, я всё понимаю, ты что, всегда такой нервный?.. - Чезаре, поняв, что угадал, заговорил натянуто и вкрадчиво - Слушай, я извиняюсь за тот раз, и за этот тоже. Знаешь, у меня ведь тоже матери нет... Только отец. - он дружески улыбнулся, но глаза его смотрели с усмешкой - Я всё прекрасно понимаю, и хочу предложить свою... Помощь. - Бесишь. Мне не о чем с тобой говорить, - процедил Гьяччо - И не нужна мне твоя помощь, какой бы она ни была. Будешь приставать дальше - ещё раз морду набью! - Жестоко, Темпесто, да ты чего? - Чезаре успокаивающе поднял руки, и Гьяччо удалось рассмотреть шприц, наполненный непонятной белой жидкостью - Что плохого в том, чтобы... Забыть старые обиды и немного расслабиться? - он уловил взгляд Гьяччо на шприце - Ты ведь знаешь, что это за штука, да? - Она тебя убьёт. - холодно ответил Гьяччо. - Ч-... А? - Чезаре запнулся на полуслове. Оскар и Карлос ошарашенно поглядели на его лицо - Ч-что ты сказал? - Судя по твоим словам, ты раньше никогда не колол себе дурь, идиот. Ты сдохнешь, если получишь хоть треть этого дерьма, Чезаре! - Гьяччо со злостью вырвал руки из карманов. - Да откуда тебе вообще знать-то!? - воскликнул Карлос. - Заткнись! - прервал его Чезаре. Его лицо приняло крайне недовольное и капризное выражение - Эй, Темпесто, о наркотиках тебе тоже мама поведала? - И была куда умнее твоего папаши, который даже за собственным сыном уследить не может! - со злостью закричал Гьяччо. Чезаре вздрогнул. - Да что ты... - он сглотнул, сжав шприц сильнее - Да что ты вообще можешь знать, отброс!? - он сорвался с места, оттолкнув порвавшегося было остановить его Оскара, и, выставив кулак со шприцом вперёд, понёсся на Гьяччо. Их разделяло всего несколько шагов, и хоть в первое мгновение Гьяччо растерялся, он быстро дёрнулся вбок, уворачиваясь от иглы, торчащей из сжатого кулака Чезаре. Взбешённый, его противник развернулся и замахнулся вновь. Сзади к Гьяччо подступали Оскар и Карлос с ножами, так что единственный путь ему был - вперёд. Прилив адреналина взбудоражил кровь. Опускающийся вниз на него кулак Чезаре как будто замедлился, давая время на действие. Гьяччо резко схватил кисть противника и оттолкнул того от себя, желая освободить проход, но вторая рука, идущая снизу, уже вцепилась в его воротник, притягивая к себе. По-прежнему держа кисть в руках, Гьяччо оставалось только опустить её, не давая игле задеть кожу. Всё произошло за доли секунды, и когда воздух разрезал крик боли, время, кажущееся резиновым, вновь вышло на обычный темп. Гьяччо, Карлос и Оскар застыли на месте, глядя на то, как Чезаре, скрючившись, держал сжатый кулак возле груди стороной иглы к себе. - Э-эй, Чезаре? - Оскар выронил из дрожащих рук нож и отступил на шаг назад - Ч-что с тобой? - Он вколол! - завопил Карлос - Он вколол себе весь шприц, всю иглу до самого конца! Новый выброс адреналина Гьяччо почувствовал из-за ощущения ужаса. Он кинулся к Чезаре, пытаясь отдёрнуть его руку, но прикоснувшись к сжатым пальцам, вскрикнул, будто обжигаясь кипятком. Пальцы оказались настолько ледяными, что создавали ощущение раскалённых прутьев. - П-помоги... - прохрипел Чезаре. Его губы дрожали, а на гладком и красивом лице выступили морщины. Он упал на землю и по его телу прошли конвульсии. На крик в переулке начали появляться взволнованные люди, кто-то начал говорить о вызове скорой помощи. От осознания содеянного Гьяччо охватил ещё больший ужас. Оскар и Карлос давно уже убежали, и он, в последний раз кинув взгляд на дёргающегося на грязной земле Чезаре, убежал вглубь переулка. В своей комнате здания детского дома он просидел до следующего утра, не выходя ни на ужин, ни на другие мероприятия. Следующие несколько дней школы он прогулял, бесцельно гуляя по маленькому городку, новости и слухи по которому расползаются очень быстро. Встречая сверстников, он постоянно ловил на себе косые взгляды, однако прямо в глаза ему не смотрел никто. Такой ажиотаж мог вызвать из ряда вон выходящий поступок, но никак не убийство. Слухи о смерти мальчика в дворовой драке расползлись бы ещё быстрее, так что Гьяччо был уверен - Чезаре выжил. Но что с ним стало потом, ему было неведомо. Три дня спустя, утром, директор детского дома вызвал его в свой кабинет. - Поздравляю тебя, Гьяччо! - объявил полный лысеющий мужчина с пышными усами. Это был директор детского дома, чей добродушный характер всегда вызывал у Гьяччо доверие. И вот сейчас, этот человек стал тем, кто решил его судьбу раз и навсегда - Тебя захотели взять на опеку! Первые секунды Гьяччо отказывался воспринимать услышанное. Он уже давно смирился с тем, что закрытые и понурые подростки не вызывают у потенциальных опекунов родительских чувств. Такие дети уже и не дети вовсе - в возрасте от двенадцати лет уже активно формирующиеся личности и сами привыкают жить без тех, кого можно назвать мамой или папой. Но Гьяччо знал любовь. И знал то чувство, когда кого-то называешь родителем. Но надежды он не чувствовал. При словах директора он ощутил внезапно мерзкое чувство неуюта, смешанного с сильным нарушением личного пространства. Он не знал того, кто пришёл за ним, и потому сослался на собственную предвзятость, однако вскоре реальность дала ему возможность усомниться в таких вещах, как случайности.

***

2 мая 1993 года В маленькой комнатке, служившей в штабе Отряда Устранения кухней, собралось трое мужчин. Двое сидели друг напротив друга за столом, а третий на подоконнике, закинув ногу на ногу. - Иногда так и хочется заразить их всех бубонной чумой. - недовольно пробурчал под нос Джелато, держа в руке полупустую бутылку с красным дорогим виски - У самих ведь денег, как грязи! - Факт есть факт: мы не выполнили задание и не убили цель лично, - Сорбет, откинувшись назад и балансируя на двух ножках стула, явно замутнённым взглядом глядел в потолок - Сука, а выходит, что они нам ещё и одолжение сделали... - Ризотто ничего бы не стоило выбить из этого старикашки всё дерьмо! Кто виноват, что этот торчок решил дать дуба до того, как это сделали мы!? - Самое удивительное то, что кто-то окромя его и виноват, - задумчиво проговорил Ризотто, смотря в пол ясным и осмысленным взглядом - Когда я... - Не в этом дело, Ризотто, ты не понимаешь! - Джелато вскочил, и бутылка опасно зашаталась до того, как Сорбет с удивительной для своего состояния ловкостью поймал и залпом осушил её до дна - К нам высказали неуважение, отдав лишь жалкую часть той цены, которую обещали! - Шестьдесят пять процентов, это больше половины. - Да не в этом, чёрт дери, дело! Любая сумма, меньше обещанной, есть жалкая подачка! - Так и не брал бы, раз такой гордый. - Ризотто прикрыл глаза и чуть повернул голову. - А вот хрен им, - тут сказал уже Сорбет, со стуком опустив бутылку на стол - Деньги есть деньги, а нам от любого достатка хуже не станет. Джелато на секунду замешкался, пытаясь выбрать, чья точка зрения ему подходит, пока не понял, что обе направлены против него. С рыком он повалился на свой стул обратно и, обнаружив пустую бутылку, кинул её в угол к остальным трём. - Четыре бутылки, - автоматически подметил Ризотто - Не к добру. - О, так это поправимо! - Джелато, почти сразу переменившись в настроении, полез в купленный накануне ящик алкоголя - Тогда, дабы не допустить неудач на наши многострадальные задницы, мы просто обязаны выпить ещё одну! Как минимум! Поможешь, Ризотто? Тот покачал головой. - Пьяные люди делают необдуманные вещи. За руль садятся, например. - в пол голоса проговорил он. - Ты ещё мрачнее, чем обычно. Я это заметил гораздо раньше, но пока Джелато занимается спасением нас от неудач... - он принял прямое положение на стуле и икнул в кулак - Что ты там говорил о смерти того торчка? И там ведь, если мне ещё виски в голову не ударил, была ещё какая-то девочка? - Ах да, - Ризотто, вынырнув из собственных мыслей, мотнул головой - Зайдя в дом Витторио Прошутто, я будто ко вратам самого ада приблизился. Такое ощущение, будто смерть избрала то помещение, как своё логово. - Когда для военных дел ты больше не пригоден, остаётся только жить на пособие, да прозябать остаток дней за унылым хобби или алкоголем. У многих такая участь. - У него была работающая жена и дети. И один ребёнок находился в комнате. Слабый, хрупкий и беспомощный, - Ризотто поёжился - Всё выглядело так, будто он томился в одной комнате с трупом своего отца очень, очень долгое время. - Это огромный удар для него. Да и комнаты с мёртвыми людьми навеки отпечатывают в себе их образ. Особенно, если тело ещё не вынесли... - Нет-нет, ты не понимаешь, - Ризотто опять мотнул головой - То место было будто карцером, где любой человек очень быстро бы умер. Место, пропитанное безнадёгой и будто... - он задумчиво хмыкнул - Высасывающее из тебя жизнь?.. Он спрыгнул с подоконника и зашагал к выходу из кухни. - Эй-эй! - Джелато повернулся в его сторону и раздосадованно потряс бутылку - Ты не будешь с нами? Даже не пить, а просто, как собеседник... - Мне надо снова увидеть это здание! Я понял! - сказал Ризотто уже на выходе, развернувшись и посмотрев на Сорбета и Джелато - Симптомы той девочки, её кровотечение, и ритм сердца не похожи на состояние ребёнка, пусть и на грани гибели! А ещё сердечный приступ Витторио... Всё указывает на то, что причиной смерти и плохого состояния стала старость! На последнем слове, подобно аккомпанементу пламенной речи, из соседней комнаты раздался выстрел.