"La Squadra Di Esecuzioni" и загадка Фонда Спидвагона

- Директор, э-это какая-то шутка? - заикаясь, Гьяччо ошарашенно смотрел на улыбающегося мужчину со стопкой бумаг в руках. Его глаза округлились. - Вовсе нет, Гьяччо, - он улыбнулся ещё теплее - Я понимаю, что для тебя это может быть волнующе, но всё в полном порядке! День назад ко мне зашла милейшая женщина, и выразила желание тебя усыновить! Тебя тогда не было, но она многое про тебя знала. Говорила о том, что вы общались несколько раз, встречаясь на улице, и ты ей понравился!Она подписала все бумаги, сказала, что хочет забрать тебя как можно скорее, и прямо сейчас находится у входа в здание, ожидая тебя! - Ч-что за бред? Я никого не встречал! - Гьяччо взволнованно отступил на шаг назад. "Она многое обо мне знала!? Но откуда!?" - Хм, - улыбка директора стала грустной - Что же, видимо твой возраст... Ох! Он выронил папку из рук, и оттуда высыпалось множество документов и куча бумажек намного меньше. Гьяччо узнал в них крупные банкноты денег. Смутившись, директор начал быстро подбирать всё, пытаясь заслонить собой обзор. Гьяччо находился в ступоре, но секунду спустя в его мозгу шевельнулась догадка. Он сглотнул. - Я пошёл отсюда. - быстрым шагом он направился ко входу в вестибюль, не обращая внимание на невнятное бормотание директора, так и оставшегося на полу. Он собирался выйти через запасной вход, расположенный с задней стороны Детского дома. Он уже не раз выбирался из здания таким образом по ночам, так что, привычно прошмыгнув мимо дремлющего в рубке сторожа, он обогнул вестибюль, и вошёл в тёмный коридор, ведущий к запасному выходу. Он был в смятении "Какого хрена это было!? Не мог же директор просто взять и отдать меня какой-то тётке!" - он обернулся к началу коридора, откуда его освещали огни главного входа в Детский дом. Подсознательно он осознавал, что его поведение сейчас не является ничем большим, чем выходкой подростка, ведь ему некуда больше идти. Однако эту мысль вытеснила куда более насущная. Он снова направился к выходу. "Он сказал, что она многое про меня знала! Она просто пудрила ему мозги, или рассказывала то, что сам директор считает правдой!? Да ещё и эти деньги у него... Чёрт, да что вообще происходит!?" - Гьяччо подошёл ко хлипкой деревянной двери, сквозь которую просачивался дневной свет. В виду пожарной безопасности, она никогда не запиралась на ключ, и Гьяччо уже было привычным жестом переставил задвижку и повернул ручку, когда в его голове мелькнула догадка: "Одной девушке незачем забирать к себе какого-то подростка из детского дома, тем более незнакомого... Так может её кто-то попросил?" Но он не успел додумать эту мысль. Внезапно, дверь распахнулась с другой стороны, вывалив держащегося за её ручку Гьяччо наружу. Он упал на живот, и, не успев поднять головы, почувствовал чей-то опустившийся ему между лопаток сапог. Он давил столь сильно, что о подъёме не то что тела, но даже головы не могло идти и речи. Гьяччо захрипел. "Кто-то меня тут ждал?.." - мелькнуло в его голове. - Это он? - раздался голос в стороне - Ещё не хватало нам схватить какого-нибудь другого сопляка! - Хм. Сейчас, - Гьяччо почувствовал, как его хватают за волосы, жёстко закрывают глаза и поднимают лицо - Да, это он. Ни у кого больше не может быть столь тупых очков! Босс оказался весьма прозорлив, пацан действительно решил свалить именно отсюда! Гьяччо попытался дёрнуться, но тут же его голову ударило что-то твёрдое. В глазах поплыло, а уши оглушило. Он чувствовал, что теряет сознание. - Догадался, небось... - услышал он как сквозь туман - Этот жирдяй ничего не может сделать нормально...

***

Вязкая и тёмная пелена сошла с разума Гьяччо, когда его несколько раз ударили под дых, заставив почувствовать ещё более вязкую и тёмную реальность. В нос забивался застоявшийся, влажный воздух. Сквозь треснувшие очки был виден расплывчатый силуэт высокого худого мужчины в ярко-белой рубашке. Одна рука была упёрта в бок, а другая сжалась в кулак и ещё раз ударило Гьяччо куда-то ниже солнечного сплетения. - Хм-м-м... Возможно, я слишком сильно увлёкся. - его голос был жёстким и угрюмым - всё-таки, умирать тебе нельзя. Не сейчас. Гьяччо едва различал его слова. Он чувствовал, что его руки сзади привязаны к чему-то, похожему на чугунную трубу, а тело слегка приподнято из сидячего состояния так, чтобы напряжение было или на руки, или на ноги. Голова раскалывалась, а всё тело жутко ныло. В глаза лил свет тусклой лампочки, освещающий маленькую комнату их полуразрушенного кирпича и каменного, природного пола, покрытого мхом. Половину комнаты занимала огромная лужа, в которую по каплям из отломанной и находящейся в стене трубы вытекала вода. В комнате не было окон, только небольшая деревянная дверь, расположенная напротив того места, где Гьяччо находился. Человек отошёл от безвольного тела и сел на другую трубу, широкую и расположенную у стены. Достав из кармана заранее свёрнутую папиросу и зажигалку, закурил. Гьяччо не находил в себе сил бояться, злиться и даже двигаться, так что он просто ждал, безвольно опустив голову. Его пробирала дрожь, но не от холода, а от страха этого человека. От него исходила тёмная, гнетущая аура, выражаемая одним только взглядом. Холодным, стеклянным, будто объективы видеокамеры, изучающие его с ног до головы. - Я мог бы просто продолжить мучить тебя, оставив здесь на несколько суток, а потом убив, но я считаю, что ты должен знать, отчего ты попал сюда. Ради чего свершится моё возмездие. - он затянулся папиросой и продолжил - Твоё имя Темпесто Гьяччо. Моё имя Антонио Вечеллио. И ты убил моего сына. На какую-то секунду Гьяччо показалось, что он потерял сознание. Наслаивающиеся друг на друга мысли о содеянном, паранойе последних дней, предательства директора, похищения, осознания собственного положения и того, к чему всё привело сводили его с ума. Его зрачки сузились, он начал дрожать, задышал чаще, пытался кричать, но изо рта выходили лишь хриплые вдохи. Это было нечто большее, чем обычная истерика. Страх, смешанный с отчаянием и чувством беспомощности разрывал его разум, почти полностью уничтожая его, но... Но затем секунда прошла, и наступило осознание. Он в грязном, холодном подвале, в плену, сидит напротив своего тюремщика, а позже и палача. Гьяччо поднял глаза на смотрящего на него Антонио. - Только что у тебя было очень любопытное лицо, - ровно проговорил тот, держа тлеющий окурок в руках - Быть может, я обойдусь с тобой несколько легче. Не понимаешь? - он чуть поднял брови, хотя взгляд оставался неизменным - Ты слышал о пяти стадиях принятия смерти? Только что на твоём лице за столь короткое время отразилось три из них. - Ч-что? - Гьяччо не понимал, о чём речь. Возможно, его собеседнику это и не было нужно. Он просто продолжал. - Отрицание, гнев, торги, тлен и принятие. Пять стадий. На твоём лице не было первой и третьей. И я теперь понимаю, почему. - он медленно встал и, в такт падающим каплям воды, начал вышагивать пространство подвала - Я изучал тебя, Темпесто Гьяччо. Я мог себе это позволить. Моего сына несколько дней назад нашли в переулке со шприцом в области сердца. Почти сразу вызвали скорую, но было поздно: распространившись по сосудам, близким к сердцу, содержимое шприца вызвало передозировку. - Антонио остановился и выбросил окурок в лужу. Голос его дрогнул - Разумеется, началось расследование: изучали тело, опрашивали знакомых и свидетелей... А за всем этим наблюдал я. Мне, как родителю жертвы, болезненно, но стойко переживающим утрату, сообщали обо всём, как только что-то находили. При стабильной оплате, разумеется. Первым делом следователи допросили друзей моего сына, которые и рассказали о тебе. О том характере, что ты являл миру. Почти сразу же после этого позвонили из лаборатории: на шприце оставались твои отпечатки. Сомнений быть не могло, и я взял дело в свои руки. И преуспел. Антонио остановился и посмотрел на Гьяччо. Тот, опустив голову и всё так же дрожа, казалось, не воспринимал слышимые слова. Но секундная заминка заставила его дрогнуть. Антонио чуть улыбнулся. - Я не обычный законопослушный гражданин, как ты уже мог заметить. Моя работа подразумевает общение и всякое взаимодействие с людьми. Я многое узнал, лишь прочитав твоё досье, о да, на тебя есть досье! - он повысил голос - На каждого чёртового человека есть протокол, где собрана вся личная информация о нём, и знаешь что!? - он приблизился к Гьяччо и заглянул в его глаза - Информация о тебе оказалась очень интересной. Как ты думаешь, каким образом та putania, что выдавала себя за твою будущую опекуншу, смогла убедить жирдяя-директора в том, что вы хорошо знакомы? Это я ей рассказал о тебе. О твоём поведении, отношении к окружающим, идеологии, мыслях, образе жизни - всё это рассказал ей я. - он понизил голос до шёпота - Ни разу не встречаясь ни с тобой, ни с директором, я обманул обоих, потратив лишь маленькую сумму для того, чтобы директор опустил бюрократические подробности. Он не знал, что предал тебя. Ты не знал, что уже несколько дней находился в моей ловушке. Та шлюха не знала, зачем мне ты и как так получилось, что я получил тебя, потратив сущие копейки. Все думают, что сейчас она твоя законная мать, и увезла тебя в другой город, так что искать и не попытаются. Никто не знает, где ты сейчас. А я знаю. Гьяччо был в шаге от того, чтобы его настигла ещё одна истерика. Гнетущая аура сжалась и была направлена только на него, зажимая и давя на само его существо. Человек чуть отошёл и продолжил: - Людей легко можно узнать по их реакции на определённые моменты. Я уже говорил о том, что ты принял смерть всего в трёх стадиях, но не обольщайся: это случилось лишь потому, что две ты прошёл ещё раньше. Первая и третья: Отрицание и торг: Желание жить и желание не умирать... Ты прошёл их намного, намного раньше: когда потерял свою первую приёмную мать и когда потерял надежду на её возвращение. Да, Темпесто Гьяччо, я знаю и об этом. Знаю, что в тебе нет желания жить, нет желания не умирать, и единственное, что тебя отделяет от смерти: страх. Но я избавлю тебя от него. Антонио развернулся и медленно пошёл к двери. Открыв её, он выключил тусклую лампочку, и уже за порогом, его тень прошептала: - Скоро ты смиришься со своей смертью. Ты будешь желать её, Темпесто Гьяччо. И когда я увижу это... То убью тебя. - и закрыла дверь.