его гордость

Перед тем, как замахнуться и ударить его со всей силой, Йон отчётливо увидел презрение, что отражалось в ясных, наполненных сплошным негодованием, глазах его Верс. Он всегда умел держать свои чувства и эмоции под контролем, но сейчас все изменилось, словно система, что он все эти годы так старательно пытался внедрить себе в голову, застелить ею сердце, дала сбой, который уже не устранишь. Из-за чего только все это произошло? Йон прекрасно знал ответ на поставленный вопрос, но по-прежнему отрицал его. Все ведь дело было в ней. В этой несносной девчонке, что возомнила себя спасительницей галактик и забыла о том, чему он учил её. «Пустые отговорки истинного воина Кри», — горько подумал Йон-Рогг, прекрасно понимая, что он все это заслужил. И больно ему было отнюдь не из-за силы удара, в который Верс вложила всю свою боль, гнев и разочарование, а от осознания, что он — самый настоящий лжец, а не храбрый воин, ведь он предал её, разорвал все, что их связывало. А о их связи он понял уже в ту самую минуту, когда впервые увидел её. Верс, словно напомнила Йону о том времени, когда он ещё умел любить жизнь, когда был ещё юнцом. Коснуться ее руки в последний раз стало подарком судьбы. Верс... Нет, не верно, теперь уже Кэрол Денверс отправила его обратно на Халу. Сначала Йон думал, что все случившееся к лучшему. Бравый коммандер был уверен, что с уходом из его жизни Верс — называть её даже мысленно Кэрол он отказывался — в его размеренной и расписанной, как по алгоритму жизни, главной целью которой является служение на благо Кри и высшего разума, ничего, совершенно ничего, не изменится. Все будет по-прежнему. Глупец. Йон-Рогг ещё никогда так за всю свою жизнь не ошибался, как сейчас. Имя всех его просчетов связано с этой упрямой гордой блондинкой. И за что только судьба свела их вместе? Йон блокирует удары противника, стараясь выплеснуть все, что терзает его душу. Но ничего не выходит. Старые способы, помогающие сконцентрироваться, не помогают. Без Верс он чувствовал себя опустошенным. Все на Хале для него стало каким-то удушающим, токсичным, как самый смертельный яд. А миссии, новые задания — утратили всякий смысл. Даже сон от него ушёл. Он часто просыпался среди ночи отчасти по привычке, ибо несмотря на то, что рассудок твердил, что Кэрол не придёт, она бросила его и ушла навсегда, что-то в груди сжималось и предательски давало надежду, что вот-вот и эта неугомонная девчонка заявится и будет барабанить ему в дверь, а потом с ухмылкой на лице задаст свой любимый, не требующий ответа вопрос: «Подеремся?». Ну стуков не было и Йон впервые в жизни стал опасаться того, что забудет этот дерзкий голос, выражение лица... Забудет, что она была частью его жизни. В тренировочном зале все стало каким-то чужим, там Йон чувствовал себя так, словно потерялся во времени, словно он вновь проживал тот период, когда в его жизнь ещё не ворвалась, подобно комете, что пролетает раз в сотню тысяч лет, Кэрол Денверс. Пробуя на кончике языка это имя, все его душевное состояние резко менялось, покой летел ко всем чертям. Действительно... Она была рядом целых шесть лет, а Йон даже не знал настоящего имени Верс. Все было так отдаленно от него и сам он, будто стал чужим для своих. В его сторону не раз стали бросать презрительные взгляды, а за спиной он слышал, что провалился из-за чувств к земной девчонке. Йон ощущал, что ломается, ведь вся его жизнь превратилась в ужасную рутину, поглощающую его всего в чёрную дыру неизвестности. Новые воины, которых Йон должен был обучать, не дерзили, а выполняли все его указания, не нарушали правил и не проявляли никаких эмоций. Не было язвительных замечаний или чересчур остроумных подколов. Мужчина сам не понимал, отчего все это стало так раздражать? Призрак Верс преследовал его всюду. Светлые волосы девушки, которые он так любил — все-таки любил, а не делал этот опрометчивый, казалось бы, поступок из-за приступов минутной слабости — заправлять ей за ухо, мерещились за углом, в толпе, преследовали его во снах. Подумать только Верс кошмары не оставляли все эти шесть лет и он был рядом, помогал справиться с ними, а теперь, когда его самого одолел этот недуг, что сил больше нет, она где-то далеко-далеко от него играет в супергероиню. Чувство гордости смешивается с какой-то колющей обидой и осознанием, что она действительно ничего ему не должна. — Лжец. Лжец. Лжец, — во снах голос Верс отбирает у него воздух похлеще любого вражеского удара. Верс всегда стоит к нему спиной, а потом разворачивается и смотрит тем же взглядом полным презрения и боли, что у него сердце колотится неестественно быстро. — Ты все твердил, что во мне течёт твоя кровь? — голос Кэрол Денверс полон упреков и негодования, а руки сжаты в кулак, она усмехается. — Я думала, что это что-то значит для тебя. Для нас значит. Между строк открыто читается: «А были ли мы вообще когда-нибудь, коммандер?». — Верс, я... — он не может подобрать нужных слов, потому что не умеет выразить все то, что творится в его душе в одном простом предложении. Йон не безнадежный романтик, а воин. Он не может принять свои чувства к ней. Это неправильно. Неправильно. Неправильно. — Верс, послушай. — Кэрол, — в голосе Денверс звучит непробиваемая, непреодолимая сталь. — Меня зовут Кэрол Денверс, а Верс умерла в тот самый момент, когда узнала всю правду. А затем нужные слова, будто застревают в горле, она наносит удар снова и снова, а Йон был бы рад, если бы она убила его прямо сейчас, ведь тогда он обрёл бы покой, которого лишился из-за неё. Ещё пару ударов и все начинает растворяться и Кэрол, замечая кровь на его губах, исчезает... Йон-Рогг просыпается всегда так, словно его лихорадило всю ночь. А из его уст спонтанно и необдуманно вырывается: — Я люблю тебя, Верс. Глаза медленно открываются, фокусируются. Он устало потирает виски, усмехнувшись. Хуже всего то, что от этого не убежать: это правда. Кажется, что больше отрицать свои чувства к ней не получится. Его сильные чувства, что разрушились изо лжи. Йон ведь мог сказать ей правду, но опасался, что тогда потеряет её навсегда. А в итоге, все случилось с точностью, да наоборот. Своей ложью и отрицанием он не только потерял её, но и лишился частички прежнего себя. Или же... Быть может, Йон именно сейчас наконец-то стал самим собой? На этот вопрос он ответа не знает. Йон-Рогг отправляется в тренировочный зал, что вновь утопить свою боль и никому ненужные размышления, хоть и прекрасно знает, что все это бессмысленное пустое занятие. Но он ведь сильный? А значит, справится. Когда-нибудь.