Проект "Мир вверх дном"

      Сяо Чжань устало опустился на внушительный корень какого-то дерева, пытаясь отдышаться от бега и одолевшей его паники. Он исследовал почти каждый метр небольшого расстояния, отыскивая дикого раненого парня, но того и след простыл. Как можно было с такой раной убежать далеко? Да и следов особо нигде не наблюдалось, магия какая-то. И что ему теперь делать? Ну, допустим, он бросит своего спасителя в беде, таков уж дикий мир Амазонии, но самому журналисту то куда деваться? Вернуться на тот берег и вспомнить дорогу в племенное поселение для ночлега? Да как-то стрёмно, учитывая предшествующие побегу события. Попробовать идти по речке, пока не отыщется его команда? Хороший вариант, только вот в опускающихся сумерках уже не так хорошо видно берега реки, а ведь это не широкий пляж, а опасная полноводная дикая вода. Да и наверняка ночных охотников за пропитанием тут не меньше дневных. Даже больше, если верить Джейну. Сяо Чжань загрустил, только теперь понимая, насколько старший был прав. Эта экспедиция не игра и не весёлое путешествие. Захотелось даже всплакнуть, но журналист быстро взял себя в руки. Да, страшно, но надо уже принять решение. Скорей всего наиболее безопасно будет переночевать на месте, а уж утром двигаться куда-либо. Да и к тому же он у реки, возможно, его будут искать с воды. Вернувшись на то место, где они с дикарём вынырнули из реки, журналист задумчиво осмотрелся. Уже приходилось прилагать некоторые усилия, чтобы внимательно всё осмотреть, интересно, за какое время стемнеет совсем? Где безопаснее: на земле или повыше? Почему-то Сяо Чжань был уверен, что риск быть сожратым есть в любом из вариантов. Варясь в своих хаотичных мыслях, он опустил глаза и наткнулся на тёмное пятно на редкой в этом месте траве. Это кровь? Снова вспомнился абориген.       — Хоть бы он выжил, — тихо вслух сказал Сяо Чжань, искренне желая своему спасителю здоровья, — вот не убежал бы, я бы смог помочь. А так… — журналист на автомате проследил взглядом от пятна крови и дальше по траектории туда, куда пятился от него паренёк, пока не наткнулся на огромный ствол дерева. Всё-таки лучшим вариантом будет забраться повыше. Оттуда и реку видно и, кажется, безопаснее.       Было решено — Сяо Чжань переночует на дереве. Спать всё равно не придётся, адреналин всё ещё бьёт по ушам, да и как в такой-то обстановке вообще можно расслабиться. Преодолев некоторые трудности технического плана, журналист всё-таки обосновался на нижней широкой ветке, стараясь устроиться поудобнее, благо растение оказалось настолько внушительным, что упасть с него будет затруднительно. Сяо Чжань даже немного успокоился, солнце практически село, на джунгли опускался душный вечер. Единственным доступным развлечением оказалось наблюдение за дикой природой, поэтому мужчина всматривался в соседние деревья, стараясь найти живое существо, потом переводил взгляд на реку, гадая, увидит он сегодня каймана или нет. Вдруг что-то потянуло его посмотреть направо, да так, что пришлось выворачивать шею. Как будто соседняя, такая же широкая и массивная, ветка так и притягивала к себе… Что там на ней такое? Сяо Чжань не удержался от громкого вскрика. В нескольких метрах от него лежал… кто-то. Неподвижное тело. Человеческое. А может это…       — Эй! — снова вскрикнул от догадки Сяо Чжань, — эй, эм… Бу… Это ты? — ну а как ещё можно было назвать аборигена, который издавал только такой слог. Журналист, не мешкаясь, перебрался на ветку и уже вблизи убедился в правильности своих выводов. Да, это действительно был тот самый парень, что подставился под лапу ягуара. Он лежал на животе, свесив одну руку и ногу, и не шевелился. — Ты же живой, правда? Давай ты окажешься ещё живым, — Сяо Чжань осторожно примостился так, чтобы иметь возможность находиться на ветке вдвоём, и дотянулся до руки аборигена, проверяя пульс. Несколько раз переставлял пальцы, пока не почувствовал несмелый отклик. — Фух, слава небесам, ты живой. Вот не надо было от меня убегать, тогда бы мы уже справились с твоими ранами.       Следующие минуты ушли на то, чтобы умудриться перевернуть пострадавшего парня на спину, при этом умоститься самому и никого не уронить с дерева. Вышло довольно интимно — Сяо Чжань расположился между ног аборигена задницей, а ноги пришлось устроить на его бедрах. Так хотя бы была возможность склониться над парнем и проверить увечья. Выглядели они жутковато. Где-то ещё кровоточили, но уже не так сильно, как было, где-то зарубцевались, но одно было видно невооруженным взглядом и без специальной медицинской подготовки — рана была грязной и выглядела довольно опасной. Да и вообще половина торса дикаря была залита уже подсохшей кровью, что не придавало надежд на благоприятный исход.       — Так, ладно. Если ты не умер раньше, то не умрёшь и сейчас. Сяо Чжань не позволит, — журналист задумался, что можно сделать прямо сейчас, ведь вызвать Скорую помощь не получится. Из подручных средств ничего подходящего было не найти, поэтому всё, до чего додумался журналист — это хоть как-то обтереть Бу от грязи и крови, на раны положить листья и плотно перевязать их вокруг корпуса и руки чем-то похожим на лиану. Оставалось надеяться, что это всё не ядовитое.       Вскоре начало темнеть по-серьёзному. Сяо Чжань устал шарахаться от любого шороха, поэтому уже даже не обращал внимания на окружающий шелест. Он просто рассматривал всё также неподвижно лежащего парня рядом с собой, подмечая каждую деталь и изредка смахивая с его тела муравьёв. Абориген казался… интересным. Он действительно был на порядок светлее остальных собратьев, но при этом альбиносом его назвать нельзя. Абсолютно чёрные длинные волосы были собраны в хвост и только отдельные грязные пряди прилипали к лицу. Парень был худ, его рёбра выделялись и различались даже в сумраке, но при этом мышцы пресса, рук и ног тоже были видны. Может он занимал какую-то важную физическую должность в общине, как сильный воин? Хотя, если вспомнить, как на него орал тот старик, который явно возмущался присутствием Сяо Чжаня в их племени… Сложно. Сложнее, чем думал журналист, когда собирался попасть в неконтактное племя. Он то думал, что узнает, как живут люди, не видевшие цивилизацию, что узнает что они едят и поучаствует в их ритуалах. Как это было в других более продвинутых племенах, которые он видел в Азии. Но всё равно рассчитывал на изюминку. А теперь оказался на дереве с раненым дикарём, не приходящим в себя, после побега от разъярённых ягуаров. Журналист успел досчитать до четырехсот шестидесяти двух прежде, чем джунгли погрузились в беспросветный мрак.       Как бы не старался Сяо Чжань бодрствовать, защищая себя и свою внезапную ношу, он всё равно уснул. Да так крепко, что проснулся только от того, что под его футболкой явно что-то ползало, царапая и раздражая своими ножками его кожу.       — Да иди ты нафиг! — воскликнул он ещё в полудрёме, отрываясь от ствола дерева спиной и сильно царапая ногтями кожу, где недавно ощущал мерзкое прикосновение. Резкие движения вызвали ноющую боль по всему телу и, наконец-то окончательно придя в себя, Сяо Чжань открыл глаза. Первые несколько секунд он не осознавал, где находится. После того, как воспоминания вернулись, он потратил некоторое время на то, чтобы вспомнить, почему рубашка, надетая на нём поверх футболки, сейчас одиноко висит на ветке перед ним. И наконец…       — Бу! — журналист окончательно определился с именем своего вынужденного товарища, вот только имя было, а самого обладателя — нет. — Да что за привычка исчезать! Может с дерева свалился? — осмотревшись по сторонам он всё-таки спустился с дерева, разминая затёкшие мышцы.       Бу обнаружился почти сразу, слава небесам, живой. Невредимым его назвать никак не получалось, потому что бледность для такой смуглой кожи была видна издалека. Дикарь вышел из-за кустов, казалось, его потряхивало, но взгляд был такой же упрямый и острый. Руки он держал за спиной и явно что-то прятал.       — Бу, ты куда пропал? Я же перепугался, что ты снова сбежал от меня в таком состоянии! — пожурил Сяо Чжань своего дикого приятеля, даже не скрывая своей заинтересованности к находке аборигена. — Что там у тебя?       — Бу, боу и бо! — парень почему-то замешкался, переступил с ноги на ногу, опустил голову и протянул обе руки Сяо Чжаню, предлагая ему взять…       — Фу, что это?! — превозмогая отвращение, журналист всё-таки осмотрел добычу дикаря, различая горсть каких-то белых червей, несколько тёмных слизней и тоненькую небольшую змею. Абориген продолжал что-то «букать» на своём и пихать мерзость Сяо Чжаню. Кажется, он даже начал злиться.       — Ладно-ладно, что я должен сделать? Взять это? — журналист с ужасом уже представил, что эти самые извивающиеся гадости будут ползать по его рукам, но Бу удивил его, он опустил явно мёртвую змею на землю, взял одного червя и демонстративно отправил себе в рот, а второго протянул Сяо Чжаню, касаясь слизкой массой его губ. — Нет-нет-нет! Я не голоден! — журналист отпрыгнул на несколько шагов, вытер тыльной стороной губы и сплюнул. Нет, он конечно пробовал что-то подобное в Камбодже, но… Стоп. Тогда местное племя в своеобразной манере выражало благодарность. А что если… Сяо Чжань взглянул на аборигена, отмечая явное недоумение на его лице. Что если он просто таким образом хочет отблагодарить? Ведь именно пища является наивысшей наградой в дикой природе. Ну конечно!       — Ладно, я попробую, — Сяо Чжань с омерзением на лице взял из рук дикаря червя и, закрыв глаза, закинул себе в рот, сразу проглатывая. Омерзительно, зато чувство дикого голода как-то притупилось. — Спасибо, Бу, очень вкусно.       — Бу?       — Ага. Я решил так тебя называть. Не нравится?       — Бо! И бу! И бо! — продолжал возмущаться парень.       — Явно не нравится, — Сяо Чжань призадумался, а спустя секунду уже с восторгом воскликнул: — Ибо! Очень красивое имя — Ибо!       — И бо!       — Именно так, Ибо! — Сяо Чжань отметил, что смеётся. Смеётся от радости, и это было не менее дико, чем сама ситуация в целом. Новоиспеченный Ибо засуетился, диковинным образом организовывая им настоящий обед. Сначала он мастерски развёл костёр, потом с помощью камней разделал змею и соорудил шашлычки с настоящим белым мясом. Немного, но хватит, чтобы пожить ещё чуть-чуть. И кстати гораздо лучше слизней и червей.       К тому моменту, когда солнце уже полностью встало, они успели оттрапезничать и умыться. Но Сяо Чжань забеспокоился, когда аборигена вдруг повело в сторону и тот упал, тихо вскрикивая. И только тогда журналист вспомнил, насколько дико выглядели раны Ибо ночью. Приблизившись к нему, Сяо Чжань отметил, что тот ещё и мелко дрожит. Да и в общем выглядит максимально болезненно. Протянув руку, журналист хотел потрогать лоб парня, но тот отполз в сторону.       — Да не бойся ты меня, — прикосновение пришлось на плечо, но и этого хватило, чтобы понять, что у Ибо жар. — Плохо дело… Позволишь посмотреть раны?       Ибо не позволил. Заскулил, задёргался, пытался отбиваться, и Сяо Чжань решил не настаивать. Всё-таки он не врач и не знает, что сможет сделать, если там совсем всё плохо, особенно в таких условиях. Куда-либо идти не представлялось возможным. Оставалось надеяться, что всё-таки кто-нибудь проплывёт по водной артерии и спасёт их, желательно поскорее. К сожалению и ужасу журналиста, Ибо угасал на глазах. Им приходилось несколько раз менять место дислокации, чтобы спрятаться от палящего солнца, и спустя полтора часа Сяо Чжаню уже пришлось практически тащить аборигена. А ещё через несколько минут тот и вовсе перестал подавать признаки жизни. Единственное, что успокаивала — это едва уловимое движение грудной клетки. А журналист продолжать разговаривать. Он рассказывал Ибо о том, чем занимается по жизни, поведал ему о сложной подготовке и череде неудач, которыми их встретила Амазонка. А потом и пришёл к тому, что ему повезло, он добился того, чего хотел, пусть и таким извращённым способом. Жаль, что Ибо его скорей всего не слышал. А если и слышал, то всё равно не понял бы.       — Интересно, — вслух сказал Сяо Чжань, — а можно ли обучить дикаря разговаривать?       Странным было всё. И мысли вслух, и не подходящее к месту спокойствие, и подозрительно спокойные джунгли. А ещё странный раненый абориген рядом. Надо же, он никогда не видел цивилизованного человека, а попытался помочь ему выжить в дикой среде. Накормил и поделился самой высокой ценностью. Желание помочь этому парню снова разрослось до небывалых размеров.       — Да где хоть кто-нибудь! — неожиданно вспылили Сяо Чжань, резко поднимаясь на ноги и подходя к самому берегу, — мы же не в каком-то голливудском фильме, тут за день должны проплывать десятки лодок! Ау! — на выкрики среагировали только две птички, сорвавшиеся с ближайшей ветке и скрывшиеся на другом конце берега. На минуту у журналиста возникла идея переплыть реку, но вскоре он её откинул, как бесполезную. Рисковый парень сейчас рисковать совсем не хотел. Ещё через полчаса Сяо Чжань хотел уже сделать хоть что-либо. Хоть плыть, хоть бежать, хоть карабкаться по реке вверх, лишь бы сдвинуться с мёртвой точки. Особенно, когда Ибо начал жутко покашливать.       — Да хоть пираты, ну! — опять завёл свою шарманку журналист. А потом осёкся. Стоп. А если их найдут, то не будет ли подвержен абориген ещё большей опасности? Ведь на то оно и бесконтактное племя, что не видело цивилизации. Нельзя допустить, чтобы Ибо стал подопытным! Сяо Чжань бесконтрольно осмотрелся, сам не понимая, что хочет отыскать, а потом внимательно взглянул на парня. В принципе, пока тот без сознания, выглядит он как обычный человек… долго проживший в дикой природе. В глаза сразу кидалась набедренная повязка, которую просто так нормальный человек не наденет. Ну если это не косплей и не хэллоуинский костюм. Но если её снять… Журналист ни с того ни с сего зарделся. — Ладно, Ибо, ты спас мне жизнь, можно даже сказать дважды, теперь опять моя очередь, — мужчина кивнул сам себе и начал снимать с себя штаны. Очень неловко, но если это поможет… Вскоре абориген был одет по пояс и выглядел уже более человечески, а сам Сяо Чжань просто повязал грязную рубашку вокруг бёдер и остался в нижним белье. Стыдно, но оправдание можно придумать.       Долго мучаться от стыда и неловкости Сяо Чжаню не пришлось — буквально через десять минут на горизонте показалось небольшое судно. Журналист закричал во всю глотку и орал до того момента, пока его не подхватили и не провели на борт, и только когда Ибо оказался рядом, он наконец-то смог устало выдохнуть. Они смогли выжить.