Шервуд

Драко Малфой сидел с прямой спиной и ел овсянку. На первый взгляд, всё было, как обычно, только в его глазах было не привычное высокомерие, а скорее, отчуждение. Он периодически озирался по сторонам, словно Хогвартс перестал быть для него безопасным местом. Гермиона, как и остальные, не заметила бы этого, если бы сегодня её внимание не было приковано к слизеринскому принцу. Она никак не могла понять, что могло заставить его писать любовные записки. Драко почувствовал на себе чей-то взгляд и оторвался от тарелки. Он оглядел учеников и встретился глазами с Гермионой. Черты его лица резко изменились: лицо разгладилось, губы расслабились. Парень смотрел на неё с явным интересом. Их зрительный контакт прервал Теодор, подошедший к Драко. Малфой повернулся к другу, и его губы тронула едва заметная ухмылка. Тео, заметив, что Гермиона смотрит в их сторону, помахал ей рукой в знак приветствия. Гриффиндорка улыбнулась в ответ и отвернулась к своему столу. На уроках Драко не появлялся и на обед тоже не пришёл. Из-за этого Гермиона шла в башню расстроенная. Одна загадка о том, кто же мог быть тайным отправителем, сменилась другой — почему он так поступил. — Справедливость, — сказала она портрету, и тот пропустил ее в свои покои. — Сюрприз!!! Гермиона опешила от неожиданности, увидев в башне старост Джинни и Гарри. Они широко улыбались и, как только она зашла, моментально вскочили и бросились к ней. Рон Уизли сидел в дальнем кресле возле камина. Заметив Гермиону, он махнул ей в знак приветствия. Его щеки сразу покраснели и он опустил взгляд на свои колени, заинтересованно разглядывая их, будто видит впервые. Слева от входа, в тёмном углу, стоял Теодор. Его руки были скрещены на груди, губы плотно сжаты, а челюсть напряжена так сильно, что казалось, он сейчас её сломает. Гарри крепко обнял подругу и мягко улыбнулся. — Гарри… Что вы здесь делаете? — Мы пришли к Макгонагалл и не могли не встретиться с тобой и Джинни, — Гарри отпустил её, приглашая продолжить разговор на диване. Гермиона покосилась на Рона, а Гарри в ответ махнул рукой, как бы говоря не обращать на него внимания. Поттер не понимал поступок друга, который так бесцеремонно предал свою любимую девушку. Но когда Рон попросил его о помощи или хотя бы не мешать ему в попытках помириться с ней, Гарри не смог отказать. — Что тебе известно о нападениях? — перейдя сразу к делу, спросила Гермиона. Она повернулась к другу всем корпусом, показывая, что не обращает внимания на сидящего в углу бывшего парня. Поттер бросил взгляд на стоящего изваянием в углу Нотта. Грейнджер взяла его за руку и слегка кивнула, давая понять, что при слизеринце можно говорить. — Я не знаю ничего, Гермиона, но в аврорате ходят слухи, что кто-то занял место Волан-де-Морта, — с каждым словом голос Гарри становился тише. — Они снова набирают сторонников, — после секундной паузы закончил он, уже почти шепотом. Джинни положила руку на плечо своего парня. Все эти нападения снова подкосили его. Гарри Поттер, Мальчик-Который-Выжил, надежда магического мира, всегда был готов пожертвовать собой ради других. Теперь не мог спокойно спать, зная, что этому миру вновь угрожает опасность. Только поверив в светлое будущее и начав жить тихой и размеренной жизнью, люди вновь сталкиваются с постоянным страхом и бесконечными смертями. Гарри снова переживал, будто только он может всех спасти. — Гарри, ты ничего и никому не должен, слышишь? Это нас больше не касается, — напомнила ему Джинни. Он поднял на неё глаза и кивнул, поблагодарив за поддержку. Сейчас ему этого и не хватало, поддержки этой рыжеволосой ведьмы. — Гермиона, можно с тобой поговорить? Рон воспользовался моментом и подсел поближе к Гермионе. Его взгляд остановился на чём-то в области её шеи. Он медленно протянул руку и взялся за кулон. Гермиона вздрогнула, и её волосы запутались в цепочке. Одно резкое движение, и украшение порвалось, а она в ужасе посмотрела на Рона. — Прости, — поспешно протараторил он. — Она просто запуталась и… я хотел… извини меня. Давай, я починю, — он попытался забрать у неё цепочку, но она резко оттолкнула его руки. — Без тебя справлюсь. Репаро. Ничего не произошло, подарок от Гарри и Джинни так и остался испорчен. — Гермиона, это не поможет, — ввязался в разговор Гарри. — Теперь только ювелиры могут исправить. Давай мне, я отнесу в ремонт, а затем пришлю тебе совой. — Спасибо, Гарри. Вспомнив о желании Рона поговорить, Гермиона отошла и встала в ожидании, скрестив руки на груди. Он медленно приблизился к ней. Было видно, что он нервничает. Несколько секунд парень стоял, глядя в пол, и не решался начать разговор. Гермиона ждала, и когда её терпение было на исходе, Рон наконец заговорил: — Гермиона, прости меня, я тебя люблю и… — он сделал секундную паузу, будто ещё раз решая, сказать или нет. — Давай забудем о моей глупой ошибке? Грейнджер не смогла сдержаться и дала ему пощёчину. Рон схватился за то место, куда пришёлся удар, и удивлённо посмотрел на Гермиону. — За что? — искренне изумился он, что вывело её из себя ещё больше. — За что? Ты серьёзно? Ты врал мне, изменил, а теперь приходишь сюда, как ни в чем не бывало, и говоришь о любви. Ты серьезно думаешь, что ты мне ещё нужен? — Гермиона, но я же извинился, мы любим друг друга… Да, я совершил ошибку, но я искренне раскаиваюсь. — Рон смотрел ей прямо в глаза, и Гермиона стала замечать, что его лицо становится все ближе и ближе. — И что значит, я тебе не нужен? Ты нужна только мне, больше никому. Этих слов Гермиона снова не смогла стерпеть, яростно дыша, она оглядела гостиную. «Никому кроме тебя, да?» Она оттолкнула Рона и подбежала Теодору, про которого уже все забыли. Гермиона впилась в губы Тео поцелуем, и он замер от неожиданности. Через несколько секунд сзади раздалось покашливание Джинни, и Гермиона отстранилась от Нотта. Она повернулась к друзьям и, увидев их лица, поняла, что это было не лучшее решение. Но было уже поздно. — Похоже, нам лучше уйти, — разочарованно нарушила тишину Джинни и, потянув за собой Гарри, двинулась к выходу. Рон отправился вслед за друзьями, напоследок кинув на Гермиону яростный взгляд. — Будь осторожна, Гермиона, — сказал ей Гарри перед выходом. Как только ребята вышли, Гермиона будто осунулась, её плечи опустились. Она почувствовала, как Теодор позади неё глубоко вздохнул. — Зачем ты это сделала? — почти прошептал ледяной голос, отчего по спине поползли мурашки. Она не знала что сказать. Ей так сильно хотелось задеть Рона, что совсем забыла про чувства Теодора. Сильные руки опустились ей на плечи и заставили Гермиону повернуться. Она не сопротивлялась, но взгляд её по-прежнему был устремлён в пол. Тогда Нотт мягко взял её за подбородок и поднял лицо так, чтобы она посмотрела на него. — Он использовал тебя, а ты решила использовать меня? — его жесты и его голос были обманчиво мягкими и нежными, но глаза… Сколько же ярости в них было. От добродушного Теодора не осталось и следа. Гермиона немного испугалась и отступила на шаг назад. — Я не использовала тебя. Я не хотела… — Тогда как это называется? — от этого холодного тона Гермиона растерялась и не знала, что ответить. — Молчишь? Да тебе просто плевать на меня и мои чувства, Гермиона! — Теодор окинул её презрительным взглядом и ушёл в свою спальню, громко хлопнув дверью. Гермиона Грейнджер доковыляла до дивана, упала в него и погасила все свечи взмахом палочки. В комнате остался только огонь от камина, и она устремила взгляд на него. В ее голове роилось множество мыслей, ей было стыдно за свой поступок, но не перед друзьями, а перед Теодором. Зачем она сделала это? Зачем поцеловала слизеринца у всех на виду? Была ли она теперь лучше своего бывшего парня? Она смотрела на огонь, и по её лицу текла одинокая слеза. Полчаса спустя она решила, что извинится перед Теодором сегодня же, во время вечернего обхода. Утерев слёзы, она отправилась в свою спальню. Первый час они шли в молча. Нотт был все ещё зол, а Грейнджер не знала, с чего начать разговор. Во время патрулирования они встретили только двух второкурсников из Пуффендуя. Сняв по двадцать очков с каждого, отправили их в спальни. Уже третий раз проходя мимо картины с рыцарями, Гермиона, пытаясь догнать Тео, почти бежала. Она запыхалась, обычно Нотт шёл медленнее, чтобы она не отставала, но сегодня его шаги были широкими, уверенными и стремительными, будто он хотел поскорее завершить обход. Словно от того, если он будет идти быстрее, время тоже ускорится и оставшийся час закончится раньше, чем в одиннадцать. — Тео, пожалуйста, выслушай меня, — начала она, и Нотт неожиданно для нее сбавил шаг. Гермиона сбилась со своего темпа и чуть было не врезалась в него. — Прости меня, пожалуйста, я была неправа, — продолжила староста, глядя в спину Теодора. Он не оборачивался, но хотя бы согласился ее выслушать. — Я совершила ошибку, повела себя очень глупо, и мне жаль. Правда, очень жаль. Он резко обернулся, и Гермиона от неожиданности отступила на шаг. Затем она взяла себя в руки и подняла голову, взглянув на Нотта. Он стоял, скрестив руки на груди, и выжидающе смотрел на неё, ожидая продолжения разговора. — Такого больше не повторится, — Теодор неожиданно сделал шаг к ней, он смотрел в глаза, будто что-то искал там, и наконец Гермиона закончила свою речь. — Ведь мы просто старосты, коллеги, и не можем быть кем-то больше, чем… Нотт обхватил лицо Гермионы руками и поцеловал. Он слушал её монолог и пытался понять, к чему же она клонит. А когда понял, то решил, что не даст ей произнести эти слова. Он не хочет быть просто другом. Они стояли почти минуту, этот «недопоцелуй» казался бесконечным. Она не отвечала его губам, но и не отталкивала. Теодор, наконец, отстранился сам и, не сказав ни слова, развернулся и ушел вперёд.