Шервуд

Гермиона резко дернулась и открыла глаза. В комнату ворвалась Джинни, принося с собой легкое дуновение свежего морозного воздуха. Уизли оглядела комнату, словно искала что-то подозрительное, но когда поняла, что здесь ничего не изменилось, остановила взгляд на Гермионе. — Поднимайся давай. Мы на поезд опоздаем. Ну же! — Джинни быстро подошла к кровати и резко сдёрнула одеяло. Гермиона поджала ноги и скрестила на груди руки, почувствовав, как по коже пробежал мороз. — Гермиона… Это кровь? — староста проследила за пальцем Джинни, который указывал на хаотичные порезы на ступнях, в некоторых ещё блестели осколки стекла. Словно ураганом, в голове Гермионы пронёсся весь калейдоскоп событий вчерашнего вечера. — Это из-за окна в гостиной? — глаза Джинни просканировали всё тело с головы до пят. — Что произошло вчера у вас? — продолжала задавать вопросы Уизли, но Гермиона её не слушала. Она, игнорируя все вопросы, уткнулась лицом в подушку с желанием уснуть глубоким и беспробудным сном. Боль и обида от предательства Малфоя окутывали её, словно туман. Она изо всех сил старалась хотя бы на несколько часов забыть о них, чтобы доехать до дома Гарри, где она снова останется наедине со своей болью. — Ай! — вскрикнула Гермиона, почувствовав жжение в ногах. Повернувшись, она увидела Джинни с экстрактом бадьяна в руках. Подруга наносила по каплям исцеляющее снадобье. Руки её заметно дрожали. Крови на ступнях уже не было, и Гермиона догадалась, что та использовала очищающее заклинание. — Потерпи, — шикнула Джинни. — Почти всё, — когда она закончила с лечением, то сразу распахнула шкаф и принялась доставать зимнюю одежду Гермионы, сбрасывая её на кровать. — Расскажешь, что случилось? — продолжила расспрос Джинни между делом, но в её голосе звучало любопытство. — Нет, — сухо ответила Гермиона, поднимаясь с кровати. Она присела на край, обхватив голову руками, которая трещала, как назойливый будильник. Но через пару секунд поняла, что в комнате стало слишком тихо. Джинни перестала ходить, а пакеты с одеждой в её руках больше не шелестели. Гермиона аккуратно, с опаской взглянула через плечо, затаив дыхание. Джинни стояла прямо за ней, скрестив руки на груди. По её надутым губам и морщинке между бровями было очевидно, что Уизли не понравился отрицательный ответ. Гермиона грустно вздохнула, ей совсем не хотелось сейчас ругаться, а особенно с Джинни, но и изливать душу, пуская слёзы в подушку, тоже так себе идея. Поэтому, натянув непринуждённую улыбку, Гермиона развернулась лицом к подруге и продолжила: — Я всё потом расскажу, обещаю, а сейчас давай уже уедем отсюда. Уизли пару секунд молчала, но затем её лицо смягчилось и плечи расслабились. — Ладно, — разочарованно вздохнула Джинни. — Одевайся быстрее, я скоро вернусь, — она бросила на кровать джинсы и водолазку и устремилась прочь из комнаты. В течение всего дня мозг Гермионы будто проводил полную диагностику. Она так сильно старалась не думать о случившемся, что волей-неволей всё равно возвращалась к вчерашнему вечеру. Девушка анализировала каждую мысль в своей голове, которая никоим образом не была связана со слизеринцами. Однако выходило паршиво. Абсолютно всё сводилось к искривлённому отвращением лицу Малфоя или израненному Нотту. Гермиона обратила внимание, что Джинни пристально наблюдала за ней, пока читала журнал. Глаза её не бегали по строчкам, а были направлены чуть выше, на руки Гермионы, которые старательно пытались «задушить» носовой платок. — Что ты делаешь? — поинтересовалась Джинни. — Ничего, просто голова болит, — задумчиво ответила Гермиона. Джинни отложила журнал, желая продолжить разговор, который начала ещё в башне старост. — Пойду узнаю, во сколько мы приедем, — Гермиона выскочила за дверь, не дожидаясь ответа. Она знала точное время прибытия поезда, поэтому большую часть оставшегося пути пряталась в багажном отделении, избегая разговора с Джинни. Наконец, когда дверь на площади Гриммо открылась перед ними, и Гарри с улыбкой крепко обнял её, боль немного отступила. У Гермионы зарябило в глазах, когда она перешагнула порог дома. Гирлянды украшали каждый дюйм стен, мигая разноцветными огоньками. Эпицентром праздничного настроения была гостиная, где красовалась огромная ёлка, занимавшая большую часть комнаты. Из-за обилия рождественских атрибутов Гермионе показалось, будто здесь не хватает воздуха, поэтому она поспешила наверх с чемоданами. Как только дверь в спальню закрылась, она громко выдохнула. Но не успела девушка и чемодан открыть, как Кикимер постучал в дверь и пригласил её на ужин. Снова спустившись вниз, Гермиона заметила, что Гарри смотрит на неё косо. Похоже, Джинни уже успела рассказать ему об утреннем инциденте. — Передай ростбиф, пожалуйста, — уже сидя за столом, обратился Гарри к Гермионе. На что она передала ему поднос, даже не взглянув на друга. Дальше ужин продолжался под лёгкие беседы, например о качестве гравия у дома. Гермиону это устраивало, хоть она и не могла не заметить как переглядываются друзья. Староста обратила внимание, что Гарри то и дело открывает и закрывает рот, не решаясь задать нужный вопрос. Джинни же с каждой минутой хмурилась всё сильнее, глядя на него. Гермионе хотелось лишь поскорее доесть десерт и спрятаться в своей спальне. Она уже углубилась в размышления о своей борьбе с чувствами к Малфою, как голос Гарри вернул её к реальности: — Гермиона, не надоели тебе ещё обязанности старосты? Не скучаешь по гриффиндорской гостиной? — начал непринужденно Гарри, будто вёл светскую беседу. — Макгонагалл говорит, что я отлично справляюсь, да и заменить меня некому, — ответила Гермиона не поднимая глаз. — Передай сахар, — обратилась она к Поттеру, пытаясь хоть как-то сменить тему для разговора. — У тебя усталый вид, тебе нужно больше отдыхать, — продолжил Гарри. Он немного наклонился к подруге, пытаясь заглянуть ей в глаза. — У тебя все хорошо? С Ноттом нет проблем? Или… — К чему ты ведёшь? — холодным тоном перебила его Гермиона. Она отложила столовые приборы намного громче, чем следовало по нормам этикета, и подняла голову, взглянув в глаза Гарри. Парень удивленно поднял брови, не ожидая такой резкой реакции, но через секунду взгляд его снова стал мягким. — Мы беспокоимся о тебе, — вклинилась в разговор Джинни. — Мы стали реже общаться, ты постоянно куда-то пропадаешь из гостиной старост. Скажи, что происходит? — Всё нормально, — сквозь зубы процедила Гермиона. Она ценила беспокойство друзей, но сейчас её это жутко раздражало. Она пыталась дышать глубоко и размеренно, но ощущение, что сейчас произойдёт что-то нехорошее, заставляло её сердце биться быстрее. — Сегодня утром ваша гостиная была полностью разгромлена, — продолжала наседать Джинни. — Стёкла разбиты, шкаф разгромлен, а дверь Тео будто взорвали! — возмущалась она, переводя взгляд то на Гермиону, то на Гарри, который, первый раз об этом слышал. Гермиона чувствовала, как подступают слёзы, а в горле образовался ком. Перед глазами снова стоял Малфой с разбитой губой и злобным взглядом. Она не хотела ни слушать, ни говорить, ни тем более вспоминать об этом. Ей было тяжело. Гермиона пыталась восстановить дыхание, но Гарри снова обратился к ней: — Я поговорю с Макгонагалл, и мы переведём тебя подальше от этих ублюдков! — он ударил по столу чуть громче, чем следовало. — А лучше сдашь все экстерном и забудешь о школе. Я поговорю с министром, думаю, он найдёт для тебя достойную должность, — продолжил уже более воодушевлённо. Джинни кивала на каждое его слово, наверное, если бы не вилка в её руке, то она уже разливалась бы в аплодисментах. — А там может и с Роном помиритесь. — ПЕРЕСТАНЬ! — закричала на него Гермиона. — Я сказала, со мной всё НОРМАЛЬНО! — Она резко поднялась из-за стола, стул позади неё с грохотом упал. Всё-таки сдержать слёз она не смогла, отчего голос казался истеричным. — Нотт и Малфой устроили вчера дуэль, понятно?! Никто меня не трогал! — бросила она перед тем, как скрыться за дверью, оставив ошарашенных друзей наедине. Через пару секунд девушка уже лежала на кровати, уткнувшись лицом в подушку. Рыдания были всё громче, но легче не становилось. Гермиона вспомнила, что читала о том, как через слёзы люди избавляются от отрицательной энергии. И наоборот, наполняют себя позитивной, но это был не её случай. Слёзы — это последствие пережитых эмоций, не более. Но остановиться не получалось. Она всё снова и снова прокручивала слова Нотта: «Лучше скажи мне, какого быть разменной монетой в руках Малфоя? Каково понимать, что тебя использовали?» Как можно быть такой глупой дурой? Все те взгляды, слова, жесты — ей хотелось чувствовать себя любимой и желанной, ощущать свою женскую привлекательность. И только Драко смог показать ей, что она — не боец, а девушка, которая нуждается во внимании и заботе. Только с ним она поняла, что Рона она любила. Любила, но как брата. Малфой был мужчиной, выглядел и вёл себя как мужчина. Но после того, как получил от Гермионы всё, что хотел, повёл себя как бесчувственная свинья. Гермиона винила себя за доверчивость. «Слизеринский принц». Она же слышала о его похождениях, о том, как он поступал с другими девушками. Но почему-то посчитала, что с ней так поступить не могут. Что она не такая, как все, особенная, но по итогу стала очередной галочкой в его списке. Это же Малфой, он всегда был моральным уродом! Возможно, Драко выбрал удачное время, ведь если бы они не расстались с Роном, то, конечно же, она проигнорировала бы все эти ухаживания. А она лишь хотела быть нужной и любимой. Теперь помимо разбитого сердца, она чувствовала стыд за испорченный ужин. Что же делать? От безысходности хотелось лезть на стену. Взгляд упал на ножницы, лежавшие на прикроватной тумбочке. Она резко села на кровати, поджав под себя ноги, и взяла их в руки, разглядывая как завороженная. «Это ведь так просто… Нужно лишь немного порезать руку, только надавить чуть сильнее, и завтра я уже не проснусь» В дверь постучали. Она отбросила ножницы к комоду, словно они были раскалённые. — Я могу войти? Гермиона быстро стёрла слёзы с лица и глубоко выдохнула. — Да. Гарри вошёл с большой кружкой кофе, аромат сразу заполнил комнату. Он присел на край кровати, внимательно наблюдая за Гермионой, боясь продолжения скандала. — Прости меня, я не должен был лезть в твою личную жизнь, — осторожно начал Гарри, не поднимая глаз. — Это тебе, — он аккуратно поставил кружку на прикроватную тумбу. — Ты ведь любишь кофе. — Спасибо. Нет, это ты прости меня. Я ужасно себя вела, — Гермиона придвинулась ближе к Гарри и прислонилась лбом к его спине. — Я рада, что ты пришел, — продолжила она чуть слышно. Одинокая слезинка скатилась по её щеке. — Мне так плохо, Гарри, — всхлипывая, она прижалась щекой к его плечу. — Эй, перестань, — он развернулся лицом к девушке и обнял её за плечи. — Я уверен, что всё не так плохо, как ты думаешь, — его голос, наполненный энтузиазмом, делал только хуже. — Всё очень плохо, — ответила Гермиона, шмыгая носом. — Обещай, что расскажешь мне. — Как буду готова, — Гермиона облокотилась на подушку. — Побудь со мной, ладно? А то дурные мысли не дают уснуть, — она непроизвольно взглянула на комод. — Конечно, — Гарри прилёг рядом, дожидаясь пока Гермиона не заснёт.

***

Дни тянулись бесконечно. В доме на площади Гриммо, полном шума и гама, Гермиона чувствовала себя черной унылой кляксой на белом листе радости. Ей не хотелось видеть никого, но иногда её покой всё же нарушали. Например, Джинни оставляла еду около двери, к которой Гермиона почти не притрагивалась из-за потери аппетита. Гарри на Рождество подарил ей новую книгу Элдреда Уорпла, которую автор ещё не выпустил в тираж, а заполучить её было очень сложно. Но личное знакомство с писателем для героя магической войны сыграло свою роль. Так же Гарри наконец вернул починенный кулон. Это заставило девушку ещё больше погрузиться в себя. Гермиона сразу же повесила кулон на шею, и, каждый раз чувствуя, как он приятно холодил кожу в ложбинке между грудей, девушка жалела. Жалела, что его не было при ней, когда она проводила время с Малфоем. Ведь он бы не дал слизеринцу подобраться к ней так близко, поверить в ту сладкую ложь. Из комнаты выходить стало совсем невыносимо. На душе скребли кошки, и видеть радостные лица её друзей стало мукой. Но ещё хуже было видеть, как они смотрят на неё и жалеют. Жалость к ней казалась глупой, ведь в глубине души она знала на что шла, на что способен Малфой, но окунулась в омут с головой. Теперь оставалось только захлебываться в презрении и вспоминать холодный взгляд серых глаз. «Грязнокровная шлюха, теперь очередь Тео трахать тебя» Слёзы снова хлынули из глаз Гермионы, и она в который раз за несколько дней уткнулась головой в подушку, заглушая всхлипы. Жалкая гриффиндорка рыдает из-за «слизеринского принца». Что могло быть ещё хуже? Просыпаясь каждое утро, Гермиона чувствовала, какими тяжелыми были веки. Но приводить себя в порядок, используя магию, совершенно не хотелось. Не хотелось даже идти в душ. На письма родителей не было желания отвечать. Они просили её приехать на каникулы, но показываться в таком состоянии и заставлять их переживать за неё, было бы верхом эгоизма. Но так же эгоизмом было не отвечать им, ведь от этого они переживали ещё больше, но принуждать себя написать хоть строчку не было сил. Даже Гарри перестал пытаться зайти к ней в комнату и растормошить, а Джинни больше не звала её к столу. На пятый день каникул в доме появились все Уизли. Сразу стало гораздо шумнее. Стук в дверь разбудил девушку, и она накрылась одеялом с головой. Стук повторился, но ей не хотелось открывать дверь. Кто бы это ни был, она не хотела его видеть. — Гермиона, милая, это Молли, можно я зайду? Появиться перед Молли Уизли в таком ужасном виде казалось высшей карой за то, что она рассталась с её сыном. Хотя вины Гермионы тут и не было. Но видеть эту женщину девушка в таком состоянии не смогла бы. Поэтому она решила просто проигнорировать и притвориться спящей. Спустя пару минут тишины послышались удаляющиеся шаги, и Гермиона, вздохнув, откинула одеяло с головы и перевернулась на спину. Девушка уставилась в потолок и поняла, что так больше продолжаться не может. Мир не может и не должен вращаться только вокруг неё. Её друзья очень переживают. Даже Молли попыталась её приободрить. А ведь она потеряла сына. Джордж потерял своего близнеца. Джинни, Рон, Перси и Билл — брата. А кого потеряла Гермиона? Да в общем она никого не теряла. Разве можно потерять того, кто тебе никогда и не принадлежал? Она лишь упустила частичку себя и с этой болью в груди ей придется жить дальше. Но хватит терзать себя. Откинув одеяло в сторону, Гермиона встала и направилась в ванную. Ей нужно почувствовать себя лучше, а для этого сначала надо привести себя в порядок. Когда вода в ванной начала остывать, девушка позволила себе выбраться из неё. Ароматная пена заставила её тело расслабиться, а ненужные мысли на время испариться из головы. Спустя пару заклинаний её лицо перестало выглядеть так, будто её покусала стая ос. Высушив также с помощью магии свои волосы, Гермиона открыла шкаф и оделась в тёплую одежду. Ей необходимо проветриться, ведь спуститься и увидеть семью Уизли, в том числе Рона, она пока не могла. Заставляя себя переставлять ноги, Гермиона медленно спускалась по лестнице. Голоса в гостиной пробуждали в ней желание броситься обратно в комнату и не выходить оттуда никогда. Но как только нога спустилась с последней ступени, Гермиона сделала глубокий вдох. И тихо, ещё тише чем она спускалась по лестнице, она прошмыгнула мимо гостиной и рванула к двери. Лишь добежав до выхода из дома, она остановилась и обернулась. Убедившись, что за ней никто не гонится, и никто её не заметил, перевела дыхание. Сердце бешено стучало в грудной клетке, будто она совершает преступление. Теперь ей нужно было лишь тихо открыть дверь и выйти за неё. Гермиона достала палочку, прошептала заклинание, и замок тихо щёлкнул открываясь. Оказавшись на «свободе», Грейнджер сделала глубокий вдох. Морозный воздух обжигал лёгкие, но девушке внезапно стало легче. Адреналин всё еще растекался по венам, и на губах девушки против её желания растянулась улыбка. Представив перед собой вывеску магазина Флориана Фортескью, Гермиона трансгрессировала, не заботясь о том, что в доме могли услышать хлопок. Оказавшись перед кафе-мороженым, она засунула руки в карманы. Внимательно оглядевшись по сторонам, заметила лишь небольшие группы студентов на каникулах, да случайных прохожих. После войны многие боялись свободно бродить по улицам, и морозная погода не располагала к длительным прогулкам. Услышав звук колокольчика, из-за прилавка появился продавец. Во время войны владельцев Флориана и Гаррика Фортескью убили Пожиратели смерти, и у Гермионы снова кольнуло в груди. Она влюбилась в одного из Пожирателей, пускай и оправданного. Заказав себе три шарика пломбира, покрытых шоколадной крошкой, Гермиона расположилась за самым дальним столиком от входа. Кроме неё посетителей в кафе не было, что позволило девушке расслабиться. Она села рядом с окном, но так, чтобы с улицы её видно не было. Хотелось наблюдать за спешащими по своим делам волшебниками. И да, она надеялась увидеть мимо проходящего слизеринца, хотя признаваться даже самой себе было ужасно. Пускай это и было маловероятным, что Драко Малфой именно сейчас решится прогуляться по Косому переулку. Пошёл снег. Девушка с гриффиндора с восхищением наблюдала за падающими с неба снежинками. Её мысли снова вернулись к Малфою, и это испортило ей настроение. Он был таким же холодным. Наскоро расправившись с мороженным, девушка вышла из кафе и поплотнее укуталась в куртку. Гермиона решила прогуляться до магазина «Флориш и Блоттс», чтобы немного забыться в запахе книг. Но идя по главной улице, у неё появилось ощущение, что за ней наблюдают. Будто просверливают дырку ей в затылке, отчего по всему телу поползли мурашки. Она остановилась у ближайшей витрины, делая вид, что заинтересованно рассматривает товар, но на самом деле она пыталась заглушить в себе нарастающее чувство паники. Девушка убрала руки в карманы, и, нащупав там волшебную палочку, немного успокоилась, но расслабляться было рано. Через секунду она почувствовала ладонь на своем плече и, спасибо рефлексам, быстро достала оружие, направив на человека за её спиной. — О, Господи, простите меня! — тут же вскрикнула она, пряча палочку в карман. Перед ней стоял молодой парень, вытянувший руки перед лицом в знак безоружности. На вид ему было лет двадцать, с черными как ночь волосами. Гермиона даже на секунду захотела потрогать их, до чего они были насыщены цветом. — Это вы меня простите, не хотел вас напугать, — ответил брюнет, опуская руки. — Не подскажите, как дойти до лавки Оливандера? Как видите, мне больше некого спросить, — продолжил он, показывая рукой на пустую улицу. — Меня зовут Арон, кстати, — он мило улыбнулся. — Я Гермиона, очень приятно, — она протянула руку для рукопожатия и улыбнулась уголками губ, стараясь придать лицу более добродушное выражение. Только тревога не покидала её. — Вот здесь, через два квартала сверните налево, магазин будет по правой стороне. — Не сочтите за грубость, но не хотели бы вы отведать со мной чашечку кофе? — протараторил Арон. — Простите, не могу, меня парень ждет, — соврала Гермиона. — Повезло вашему парню. Tu es très belle*, — нежно ответил он, слегка наклонив голову. — Merci pour le compliment*! — заикаясь, ответила Гермиона и тут же трансгрессировала. Оказавшись у дома Гарри, она с облегчением вздохнула. Ей было стыдно за то, что она так быстро ретировалась, но, наверное, его комплимент просто застал её врасплох. По телу разлилось приятное тепло, и Гермиона зашла обратно в дом с лёгкой улыбкой на лице. Уже через пару дней она почувствовала себя намного лучше. Её мысли стали более ясными и позитивными. Она больше не вспоминала о разгромленной гостиной и об уходящем Малфое. Гермиона старалась больше думать о книгах, которые всё откладывала на потом, об экзаменах, которые будут уже совсем скоро и, конечно, о друзьях. С Гарри и Джинни все стало уже почти как прежде. Гермиона часто помогала Джинни на кухне и в выборе подарков, а с Гарри по вечерам играла в шахматы, постоянно ему поддаваясь. На пятнадцатый день каникул Гермиона проснулась позже обычного. Всю ночь ей снились кошмары, и бил лёгкий озноб, поэтому спускалась на кухню она совсем разбитой. За столом уже сидел Гарри, попивая кофе и внимательно читая утреннюю газету. — Ну и ты спать конечно… Джинни не дождалась тебя и ушла за новым платьем, — сказал Гарри, не отрываясь от газеты. — Я постараюсь сильно не расстраиваться, — саркастично ответила Гермиона. На что Гарри понимающе улыбнулся. Гермиона прошла на кухню, чтобы налить себе кофе. Внезапно она остановилась, схватившись за край стола. Ей показалось, что температура в комнате резко поднялась, и стало нечем дышать. В ушах зазвенело, а перед глазами всё застилало чёрным дымом. — Гарри… — все что сумела испуганно произнести она перед тем, как упасть в обморок. * Tu es très belle (франц). — Вы очень красивая. ** Merci pour le compliment (франц) — Спасибо за комплимент.