Там, где живут наши Тени

      Дождливый майский день в Москве. В новостной сводке будто назло только над столицей скопились темные тучи:       — Утренний ливень продолжится на юге Москвы до наступления сумерек завтрашнего дня. Фактическая температура в столице составляет семнадцать градусов по Цельсию, но в двадцатикилометровом секторе выноса воздушных масс столбики термометров уже показывают от тринадцати до пятнадцати градусов по Цельсию. Май обещает быть холодным. На вертикальном разрезе атмосферы видно, как…       Арсений наблюдал за проливным дождем, стоя на лоджии с раскрытыми настежь окнами.       Кончики его пальцев начали леденеть. В дождливые майские дни так было всегда. Звук разбивающихся дождевых капель пронизывал его воспоминаниями, который он безнадежно пытался позабыть. А с ними на поверхность всплывали ненужные чувства, которые он похоронил глубоко внутри себя. Вместе с глумливыми лицами. И их голосами. Но дождь вымывал всё наружу. Напоказ.       Арсению снова восемь. Он один на пороге чужого дома. Смотрел вслед уходящих взрослых под проливным дождем.       «Само собой он должен преуспеть. А если не сможет, то чем этот мальчик лучше животного-то?»       «От него собственные родители отказались, а нам воспитывать»       «Да вроде на попечительство временное оставили»       «Да кто вернется-то за ним. Небось нет сил за ним присматривать за несмышленым»       Арсений дернулся от мерзких голосов прошлого.       «Слышали про Арсения? Повезло ему»       «Да, покровительство с рождения ему обеспечили. Павел — его наставник»       «Как бы нас не уволили. Вдруг кто расскажет? Надо Арсения приласкать»       «Успокойся. Никто не сунется»

«Познакомься, это Оксана. Позаботься о ней»

«Не трогайте моего Арсения! Отстаньте»

«Арсений, пойдем поиграем лучше! Не слушай их!»

      «Кто-то работает давно? Не знаете, за нашим золотым мальчиком точно придут? Никто не знает его родителей»       «Весь состав поменяли пару лет назад».       «Гений растёт, он в пятнадцать лет всерос выиграл. Придут-придут, куда денутся»       «В мае вроде как планировали»       — Май уже заканчивается, — прошептал Арсений, не находя место в собственной квартире. Без голоса Тени всё чувствовалось таким пустым, тихим, ненастоящим. Он бродил из комнаты в комнату, стараясь себя чем-то занять, но ничего его не зацепило. Арсений упал на диван в гостиной, массируя виски и стараясь прогнать мысли.       — Я шпионю за... Зелёным цветом... Штора... Сигнал...       После леденящих воспоминаний в голову влетел его сон. В эту ночь к нему снова приходила Оксана: мозг отчаянно пытался переработать прошлое, но Попов сопротивлялся. Он лишь задал ей вопрос:       — Как мне тебя пережить?       Арсений стоял на коленях посреди ее комнаты и ждал приговора.       — Никак, Арсюш, — мягко отвечала она, поглаживая его плечи, — ты поплачь. Легче станет.       Он больше не просыпался резко и не страдал приступами: Тень контролировал его состояние и рассудок. Но… Всегда было одно «но»: Арсений отказывался отпускать призраков. Пусть он научился просыпаться в мире без нее, но он не хотел думать о будущем без неё.       Когда вопросы по накатанной вбивались в голову Арсения, тот потянулся за гарнитурой, чтобы связаться с Тенью, как с лучшим обезболивающим средством, но одернулся.        — Точно. Он предупреждал, что будет отсутствовать до позднего вечера. Тогда снова... Я шпионю за зелёным цветом... Бутылочка коньячка... Да, она коричневая, но может я дальтоник.       Арсений прошелся к домашнему бару за бутылочкой абрикосового коньяка. Маленькие дозы капля за каплей глушили ее образ. Он мог отдохнуть. Мог расслабиться. Отдать чувства на аутсорс.

***

      Через несколько часов Арсений заметил, что Тень подключился к дому, обнаружив того танцующего в одном халате в гостиной.       — О боже, я всего лишь на полдня его оставил, — проныл программист, настраивая микрофон. — Он в невменозе вообще?

♪ I like digging holes and hiding things inside them ♪

      Арсений безмятежно поддался ритму, танцуя для единственного гостя.

♪ When I grow old, I hope I won't forget to find them ♪

      Антон не спешил сдаваться, наблюдая за энергичным с ума сошедшим напарником.

♪ 'Cause I've got memories and travel like gypsies in the night ♪

      Пластика Арсения заявляла о себе дерзко, ярко и маняще.

♪ I build a home and wait for someone to tear it down ♪

      Антон забылся.

♪ Then pack it up in boxes, head for the next town running ♪

      — Тень, танцуй со мной! — крикнул мужчина, изображая лунную походку.

♪ 'Cause I've got memories and travel like gypsies in the night ♪

      — Как Вы меня засекли?

♪ And a thousand times I've seen this road ♪

      — Автоматическое оповещение о соединении с моим смартфоном, mein Hacker, — играл Арсений и пластично качал бедрами под ритм.

♪ A thousand times ♪

      Антон отметил, как четко его объект наблюдения попадал в слова.       — I've got no roots, — идеально в такт и слова песни Арсений поскользил по полу и указал на камеру, — but my home was never on the ground…       Антон суматошно переключил сценарий света на вечерний, а колонка пульсировала светом под музыкальный такт. Тень интуитивно погрузил Арсения глубже в момент творчества, безрассудства и свободы.       — I've got no roo-oo-oo-oo-oo-oots, — Арсений резвился, как подопечные Антона на дискотеке. Без тени стеснения, без внутренних зажимов.       Программист не сводил взгляда, как халат грозился развязаться. Сглотнув, Антон перевел основную камеру.       Казалось, весь внешний мир — мираж, и все вокруг неважно.       — Знаешь, Тень, — начал Попов, не останавливая танец и бросая мысль посередине.       В тот момент Антон уловил, что его движения стали порывистыми и размашистыми, а координация движений — нарушенной. Речь более громкой, чем обычно. Попов говорил быстро, непоследовательно.       «Опьянел. Зачем я оставил его так надолго».       — Я всегда один в пустой квартире, в мире дивана и картин. Глухие шторы. Немые зеркала. Посуда на одного. И ничего. Больше никого.       Он рухнул на диван. Антон молчал, обнимая тишиной мужчину.       — Я в юношестве иногда так отчаянно хотел уйти из пансионата, побыть один. Куда — не важно. Но когда сбежал, — Арсений сглотнул, запутавшись в собственных мыслях, — то мне так стало нехорошо. Мне стало страшно. А моя Тьма… она рядом осталась. И навсегда останется.       В тот самый момент Антон сжался. Он почувствовал бессилие: он не мог залатать чужие раны, только наблюдать.       — Я надеюсь, что с каждым вечером, с каждым словом о ней я смогу её пережить. Но не переживается. Не пережевывается, — улыбался Арсений, устремившись в камеру. И от этой улыбки Антону стало жутко. — Тень, я так устал ныть…       — Бросьте, это не нытье, — успокаивал голос из колонки. — Вы делитесь со мной переживаниями. Это полезно, Я с большой честью послушаю Вас.       Попов ждал его разрешения. Как давно он не говорил по душам? Говорил ли когда-то?       — Я был тогда несмышленым подростком. Неуверенным. Боялся всего. Полагался на всех. А потом Оксану увидел. Маленькие её ручки, которыми она защищала меня. И смысл сразу в ней нашел. И стал тем, на кого уже полагались. Я положил жизнь на ее защиту и безопасность.       Антон пытался уловить рваные мысли партнёра.       — Ты говорил, что я легенда для кого-то. Но это бесполезно. Я себя спасти не сумел, — Арсений горько усмехнулся и громко выдохнул, выпуская часть той боли, что не отпускала его несколько недель. — Её не спас. Когда я уехал в Омск на дело, Оксану уже деанонизировали. За неделю, пока меня не было, все изменилось. Я мчал к ней в Воронеж. Фура взорвалась под моим носом. Представляешь? Секунды… Я на руках ее вынес, скорую ждал. Дурак, надо было самому… Но поздно было. Я не напарницу потерял. Я себя потерял. Во мне теплится месть, а дальше — пус-то-та.       Антон хотел возразить, двумя руками вытянуть за шкирку Попова из затянувшегося самокопания. Но он прекрасно знал: сначала нужно дать выговориться, затем — лещей, после — опору. Ему казалось, что между великим аудитором и его подопечными не было разницы: разбитые дети с тяжёлыми судьбами.       — Тень, мне нужно твое активное согласие, — резко окликнул Попов, сбрасывая опьянение со счета. — Я обходил тему, но уже не могу. Ты должен дать согласие, что будешь впутан в мою миссию. Помогать мне в отмщении. И пойми. Мы можем прогореть. Сесть в тюрьму. Умереть. Хуже, стать деанонизированными.       — Увы и ах, — натужно улыбнулся Антон и уставился на экран монитора, наблюдая, как неуверенно Арсений спрашивал согласие, — Я подписался под всеми условиями. И это Вы от меня не отделаетесь. Я на Вашей стороне до последнего вздоха.       И Арсений Попов горько улыбнулся нерадостной новости. Он тихо произнес одними лишь губами: «Это тебя и погубит. Но я больше не собираюсь никого терять».       — Твоя текущая задача — найти и обработать все архивы Тьмы, связанные с делом «Кадиллак».       — Принял в работу, — без лишних вопросов четко ответил Антон и облегченно выдохнул. Его напарник наделен крайне необъяснимой силой воли. Его не нужно спасать или вытаскивать из самокопания. Но Антону хотелось пригладить смольные волосы и прижать к груди, сказав: «всё будет хорошо. Ты молодец. Ты справляешься. Доверься мне. Дай мне помочь». В нем теплилось непонятное необъяснимое желание быть рядом и запустить пальцы в его волосы, притянуть к себе, уверить в том, что всё по плану и личным контролем Антона. Он влип.       «Стоп, нет. Это объект наблюдения. Всё неправильно. Я не должен… Это из-за его безопасности. Да, точно. Все из-за задачи. Я профессионал. Да, это профессиональная забота».       Арсений уставился в камеру, не зная о борьбе в голове напарника. Он расслабился и позволил себе улыбнуться: вот теперь они вдвоем против всего мира.       «Будет ли кто-то помнить о таком, как я? Если я умру, то Тень присмотрит за мной. Да, определенно. Тень не оставит меня… Кем мы останемся жить в памяти людей?».       — Не против небольшого ответвления нашего диалога? Знаешь, кто прообраз дамы червей? — начал разговор мимо тем Арсений, наливая крайний бокал коньяка.       Антон мотнул головой, пытаясь понять, к чему ведет его напарник. «Что в твоей голове?»       — Оу, ну, допустим, королева Виктория?       — Почему?       — Ну-у, черви... Красное сердце.. Клубника.. Виктория...       — А мне нравится этот вариант больше оригинала... Но нет, увы. Это Юдифь, она же Mulier sancta, святая жена, — Арсений загорелся идеей расширить кругозор напарника. В его голосе будто переключился рычажок «преподаватель мировой культуры и искусств», чтобы заглушить собственные мысли о бытие: — Еврейская вдова по Библии, спасшая родной город от нашествия ассирийцев. «Красива видом и весьма привлекательна взором». Она пробралась во вражеский лагерь, где своей красотой привлекла внимание полководца Олоферна. Когда он напился и заснул, она отрубила ему голову: «Вот голова Олоферна, вождя Ассирийского войска, и вот занавес его, за которым он лежал от опьянения, — и Господь поразил его рукою женщины. Жив Господь, сохранивший меня в пути, которым я шла! ибо лицо мое прельстило Олоферна на погибель его, но он не сделал со мною скверного и постыдного греха», — цитировал наизусть Арсений, придавая особую выразительность словам. — По Библии она — святая Юдифь, но вот ирония. В эпоху Ренессанса люди видели в ней храбрую героиню, а в эпоху Барокко её очерняли эротикой. Люди извращают любую святость и добродетель… А кем будут видеть нас с тобой?       — Не хотелось бы быть музой для порно, если честно, — просмеялся Тень. Потянувшись, он собрался с мыслями: — Арсений, боюсь, вместо нас будут жить только наши тени. Там, на гражданке, я — никто. Но… Если мне удастся помочь хотя бы одной душе, то все не зря. Пусть останусь тенью на стене, зато кто-то сможет прожить счастливую жизнь за меня. Но пока что я делаю недостаточно… Арсений, а Вы верующий? Вы по памяти такой кусок процитировали…       — Вместо веры испытываю любовь и уважение к Библии. Передалось от отца, — Арсений задумался о мотивации Антона в бесконечной заботе и помощи. — Интересная книжка, советую к прочтению. В ней столько ответов на твои ещё незаданные вопросы — чудо, не меньше.       Антон заворожено вглядывался в мужчину, не отрываясь. Он считывал каждый жест и каждое движение: Арсений Попов с непосильным грузом на плечах демонстрировал твёрдость характера, даже не будучи уверенным, проснется ли он завтра или нет. Эрудированность. Сила принятия решения. Воля. Проницательность.       Перед Антоном во всей красе мерцала Легенда черной кассы.       Если бы он знал, что он всего лишь смотрел на огромные доспехи маленького мальчика, оставленного родителями у порога пансионата, то осознал бы пропасть в сердце напарника.

***

      — Товарищ-аналитик-Бебуришвили! — к стройному мужчине в новенькой служебной форме подбежал его разулыбавшийся коллега. — Куда пошел? Скоро отбой.       — Журавль, не кричи. Звонок от начальства «на ковер», — выплюнул Андрей и потянул шею. — Меня опять Сергей Александрович до двух ночи будет обучать анально-карательной промывке. Передо мной на порку ушел Гудков. Слышал про нефтяников? Его проклятый кейс, — хмуро повел Андрей.       Дима ничего не ответил, только протер лоб. Дело дочерней компании Роснефти он нехотя отдал под лютые уговоры самого Гудкова. Сам того не зная, Саша спасал его от выговора начальства: дело подкидное и подставное. Крайнего нашли в сотруднике аналитического отдела ФСБ, то есть в Гудкове.       — И я даже не знаю, за что такая радость на ковре стоять. Я успешно завершил дело с казанской компанией «ТуФор Коммуникация», — без вопроса продолжил Андрей, будто оправдываясь. — Там главный бухгалтер связался с подпольными организациями, вымывал бабки через сотрудников. У меня несколько месяцев ушло, чтобы собрать точные доказательства. Ты сам знаешь, для меня это как кассу сломать. Я даже, черт возьми, как агент «ноль-ноль-семь» встречался с информаторами и проводил тайные наблюдения. Если конечно тот аналитик похож на информатора, а свидание сойдет за тайное наблюдение, но не суть.       — Может тебя наградить хотят? — Журавль спасительно подбирал объяснения, натянув улыбку. Его товарищ в ответ нахмурил брови и уставился на высокую дверь в конце советского коридора старого здания ФСБ.       — А нас вот прям награждают, да, Журавль? Давно шоколадную медаль получал? Скорее всего, раскопал что-то не то, — нервно прервал Бебур. — Я там на чинуш вышел, по глупости их в отчет официальный тоже добавил. Но незаметно! Может быть, мне повезет. Для порядка мне пиздюлей вставит, притчу почитает и отпустит.       Журавлев похлопал его по плечу.       — Знаешь, я в такие моменты в голове стендап пишу. Помогает отвлечься и стоять по часу без движения.       — Тоже вариант. Я стихи читаю по памяти. Знаешь, с расстановкой. Ещё с армейки этим пользуюсь, — Дима подбадривал и забыл, куда направлялся сам. Теперь его цель — сопроводить друга на плаху.       Дверь в приемную медленно со скрипом открылась, за ней появилось подобие человека — посеревший Саша Гудков с пустым взглядом кивнул на прощание секретарю, аккуратно закрыл за собой и присел на диван рядом.       — Какая притча на этот раз была? — спросил подошедший Журавль.       — О Лазаре, — промямлил Гудков.       Андрей не мог узнать в сослуживце того самого противного весельчака, что видел утром. Тот веселил его безумием шуток и обилием мозгодавительного юмора, а сейчас…       — Моя любимая, — хмыкнул Гудков. — Он так четко цитирует Авраама, что я скоро сам уверую. Может всё-таки сходить в церковь, а?       Из приемной послышался цокот каблучков. Скрипучая дверь с поставленным для Андрея приговором отворилась.       — Андрей, чего стоишь. Знаешь ведь, ОН, — блондинка акцентировала внимание, — тебя ждёт.       — ОН, — повторяя, Андрей указал на небо, — надеюсь нет. А вот Сергей Александрович — да. Пацаны, надеюсь, ещё увидимся.       Парни показали ему открытую ладонь в знак прощания и проводили взглядом. Когда Бебур растворился в глубине приемного кабинета, они развернулись и не спеша отправились к выходу.       — Сергей Александрович, к Вам товарищ Бебуришвили.       — Пусть проходит, — буркнул низкий тяжелый мужской голос в глубине кабинета.       По коже бойца прошлась волна мурашек.       Андрей мысленно поклонился предкам перед тем, как перешагнуть из приемной в дубовый кабинет. В привычном уже темпе Бебур прошел в центр комнаты, встал ровно как учили старшие и завел руки назад, скрепив руки в замок. Подбородок чуть приподнят. Грудь вперёд. Андрей в ожидании любимой команды «Голос».       Однако приказа не поступило.       — Андрей, как финансовый аналитик среднего звена, ты прекрасно закрыл дело, поздравляю, — начал издалека руководитель. — Видел твою заявку на перевод в департамент по борьбе с экономическими преступлениями.       — С-спасибо, — неуверенно ответил. — Да, подавался.       — Более восьмидесяти процентов закрытых дел в первые три месяца, — одобрительно кивал начальник, протягивая слова, — уважаемо. Такие нам нужны.       Подчинённый наблюдал.       — Путь праведника труден, — переключился руководитель. — Знаешь притчу о блудном сыне?       — Читал, Сергей Александрович!       — Молодец, — кивнул руководитель. Тут было Андрей порадовался, что ему не придется слушать в сотый раз аудиоверсию Библии, как Сергей Александрович затянул: — Младший сын…       Бебур вздохнул. Через минуту он уже мысленно открыл вторую страницу нового материала для пятничного стендапа.       — …Пошел в дальнюю сторону и там расточил имение своё, живя распутно. Когда же он прожил всё, настал великий голод в той стране, и он начал нуждаться. Он был бы рад наполнить чрево, но никто не давал еду ему…       Андрей перелистнул страницу с заготовленными шутками. Блок про Пако — разрывной. Андрей прошёлся по материалам второй раз, но уже с другим акцентом.       — … И когда он был ещё далеко, увидел его отец его и сжалился; и, побежав, пал ему на шею и целовал его…       Андрей сдержал лицо, мысленно рассказывая про себя в образе Пако на сцене Comedy Club.       «Уморительный персонаж. Нужно прокачивать его дальше».       — … станем есть и веселиться! Ибо этот сын мой был мертв и ожил, пропадал и нашелся. И начали веселиться, — эмоционально закончил цитату Сергей Александрович, прикрыв глаза от проникновенности притчи.       Тишина повисла в кабинете, и комедийный дух Андрея вернулся в тело.       — Товарищ Бебуришвили, ты понял мою просьбу? — задумчиво спросил руководитель. Стоя в исступлении, Андрей вместо ответа готов был лишь стендап.       — Мне нужно, эм, детей ваших отвезти куда-то?       — Да нет же, — раздраженно ответил начальник. — Поставь сына Божьего на путь истинный.       Андрей притупил взгляд в попытках осознать вопрос.       — Я могу показать тебе пример. Но сначала объясни мне, будь добр, как ты смог стереть личные данные, что отсидел за финансовое мошенничество в шестнадцатом году и участие в волгоградских тотализаторах.       И как ни в чем не бывало, будто это был вопрос о погоде или самочувствии чьей-то бабушки, Сергей Александрович улыбнулся подчиненному.       Бебур сглотнул. Ладони вспотели.       — Я…       — Тише, я не сдам твою профессиональную непригодность. Только воспользуюсь, — начальник сменил тон и манеру речи, будто перед Андреем стоял другой человек. Он вышел из-за стола и прошел к окну. Из здания ФСБ медленно вытекали серые пятна. — Ты же хочешь продвижения по службе? Наверное, и сесть тебе тоже не хочется.       Андрей не шевелился. Комната давила на его череп. Сердце выбивало перепонки. Дыхание украдено стальной выделкой начальства.       — Приму это за активное согласие, — Сергей Александрович рассматривал в отражении окна, как Андрей не мог контролировать лицо. — Сын мой, добро пожаловать на отчий берег. Родина тебя не забудет.       «Попался. То, что мне нужно».       — Выйди на нужного мне человека. Воспользуйся чем угодно. Кем угодно. Если ты с твоим другом смогли удалить тебя из нашей базы, значит, сможете найти и мой объект. Но молча. Не распространяясь о деле. Статус: SS. Уловил?       «Кейс уровня SS. Совершенно секретно. Мне. Аналитику. Да у старого фляга потекла».       Сергей Александрович спокойно подошел к столу, вытянул из-под общей кучи служебных папок ключ. Медленно провернул в правом ящике стола, достал ветхую пухлую бледно-желтую папку и кинул на стол.       — Исполнитель в крупных финансовых сливах. В прошлом, аудитор и мошенник, выкачивал данные черного рынка. Обанкротил более сотни черных торговцев, но аудировал производителей контрабандных лекарств. Взлом телефонной системы связи. Взлом банковских ячеек ФСБ. Позывной «Легенда черной кассы». Работал с напарником, которого недавно устранили неизвестные. Помни одно, вычислить его непросто и рискованно: сначала деанонимизируешь ты, потом деанонимизируют тебя, — озвучил мужчина, возвращаясь за стол.       На широком дубовом столе располагалась позолоченная табличка:

Попов Сергей Александрович Директор департамента по борьбе с экономическими преступлениями и обеспечения кибербезопасности

      — У тебя есть максимум четыре месяца, чтобы найти его и привезти живым ко мне.